Контрольный по репутации

***

Разноцветные яркие огни ослепляют своими бликами. Ночью ни один клуб Сеула не будет спать — люди пришли сюда вечером пятницы, чтобы отжечь по полной. Джисон же пришёл сюда совсем не по причине многих. Он такие места больше не любит. Идёт напролом меж танцующих, стукаясь с ними плечами, и пытается высмотреть одного конкретного человека. Всё пошло на дно ещё с утра, когда Хан попал под проливной дождь и добирался до университета пешим, ибо бизнес такси опаздывало, нужный вход в метро перекрыт и отрезан от ближайшей улицы, а его парень не смог подвезти на своей новой недавно подаренной отцом на день рождения Audi А5, потому как уже был на паре. Неплохая такая синяя малышка с тонировкой выглядела презентабельно. Уже объезженная по городу со всеми знакомыми и друзьями, но только не с Джисоном. И это нормально. Он давно не ярый любитель экстрима или крутых тачек, сейчас старается больше относить транспорт к удобному передвижению, а не поиску адреналина, поэтому и отказывается, перед этим долго объясняя свою позицию. Ему нужно, чтобы верили. Плюс экзамены на носу, ему некогда прохлаждаться. Нужно держать бюджетное место, получать стипендию и радовать светящиеся глаза своих родителей. Влюблённые практически не видятся из-за загруженного графика обоих, висят на проводе, а две недели пролетают незаметно. Курсы разные, да и специальность не позволяет. Крайний раз дышали одним воздухом на именинах. Так мало того, что Джисон сегодня промок до нитки в своих облегающих брендовых скинни, сделав их ещё больше облегающими, и не успел на предэкзаменную консультацию со своими чертежами, с которыми его уже на пороге с поучениями выперли, так ещё и найти Техёна, его парня, чтобы плюнуть на всё и пожаловаться, оказалось задачей невыполнимой. Телефон у того разряжен, на своих парах отсутствует, хотя сам же в трубку утром сказал, что не сможет забрать, потому что уже сидит в кабинете и записывает все вводные. Хан ищет его везде, пока не узнаёт по слухам, что парня в университете сегодня просто-напросто нет. Как и вчера не было. И позавчера. Он пропускает все две недели со дня рождения, как они перестали видеться. Хотя, опять-таки, они созваниваются каждый вечер, и Джисон слушает короткие комментарии, как проходит тот или иной учебный день. Как скучает. Как сильно ему нравится его новая машина. О последнем тот говорит бо́льшую часть диалога, и это понятно — тачка то для него классная. Джисон в них толк знает, когда-то был причастен, поэтому культурно молчит. Правда вот, сейчас он в полном недоумении, напористо со всеми спорит и отрицает весь этот бред. Что значит, что Техён пропускает? А если бы Хан решил не искать его в другом крыле университета, то не знал бы и дальше о пропуске? Как так получилось? Знакомые и бугаи из баскетбольной команды, где тот является капитаном, тоже ничего не знают и вертят головами, мол, ищи сам, мы тоже видели его крайний раз на празднике. Даже помочь не хотят, но их можно понять. — Вы же общаетесь, — сложа руки на груди, Хан нетерпеливо топает высокой подошвой кед по полу, ибо маленький рост, увы, нужно было чем-то выделять, и обводит взглядом душную раздевалку. — Должны хотя бы представление иметь, куда он мог сорваться. — Во-первых, — фыркает Чан, студент и один из игроков в команде, натягивая на голый загорелый торс майку с номером 16, — он твой парень, разве не твоя зона ответственности? Зачем заявляться сюда и качать права? Во-вторых, нам абсолютно похуй, где этот кретин опять зависает. Он пропускает тренировки. В курсе, что его слить хочет уже вся команда, а не пара человек? — остальные студенты в раздевалке, что слушают диалог в пол уха и продолжают переодеваться, поглядывая на миниатюрную фигуру Джисона, дружно поддакивают. От этого, к слову, становится некомфортно, но юноша продолжает смотреть только на Бан Чана. — Увидишь — передай, будь добр, что в понедельник приедет тренер с двухнедельной командировки и будет жёстко ебать за все пропуска. Кто знает, быть может, это конец его карьеры? Он здесь уже никому не нужен, показал лицо. — Что вы несёте? Вы в себе? — Джисон сдвигает брови, повышая голос. — Техён сюда рвался, ему это важно. Должны быть причины, почему он.. — Богатенький папаша не предупредил, что чтобы удержать место, достаточно просто не быть клоуном? — перебивает парень ниже Чана, швыряя спортивную сумку в один из ящиков. — Его на это место взяли по блату, но играет он и правда неплохо. Сначала, как мог, показывал своё желание вести команду, желание побеждать и быть в спорте. А сейчас что? Для чего он целый год потел, как не в себя? Чтобы слиться в самый неподходящий момент? Он специально? — начал тот скалиться, делая шаг к опешившему Джисону, что стойко стоит на месте. Не ему его запугивать. — Чанбин пытается сказать, — вовремя встревает между ними Чан, поднимая к другу руку, как бы в немой просьбе не перебарщивать и не срываться на ни в чём не виноватом обладателе миловидной внешности, — что он изменился, и не в лучшую сторону. Прям как ты когда-то, только в обратную сторону. Да, нам делают поблажки, так как мы официально выступаем от университета, можем пропускать некоторые пары и быть в разъездах, между тем, Техён всегда прекрасно сдавал экзамены, даже будучи погружённым в тренировки. У него был баланс, и за это его уважали. А теперь он не появляется ни на парах, ни здесь, в зале. Забил на учёбу? Окей. Пубертат в мозг ударил, допустим, — кивает. И продолжает: — Пускай тогда не врёт преподам, что это из-за матча — его здесь тупо нет. Две недели прошли, тренировка строго по расписанию каждый день, он угарает? Может стать круглым двоечником и уйти в отрыв, плевать, но присутствовать на предыгровом матче обязан. Это, блять, его прямая обязанность. Его будущее, — пришлось отойти с прохода, дабы качки протиснулись в дверном проёме и вышли из раздевалки. — Я ему рожу набью, как увижу, отвечаю, — цокает Чанбин. — Это не нормально, он же ебучий капитан. При всём моём уважении к его игре, он скатился. — Я понял, — натянуто ответил Джисон им в спины, нервно закусывая губу. Слышать это было не то, что неприятно, как-то стыдно. Да и в новинку? Речь точно о его парне? — Он говорил мне, что ходит регулярно. Что занят учёбой. Что вы с него не слезаете, и что он загружен больше моего. Я сам с ним не виделся эти две недели, но Чан, — пауза, — мы созванивались каждый вечер. Я уверен, это всё какая-то ошибка. — Дорогуша, твой бойфренд превращается в настоящий мусор, задумался бы, — оборачиваясь, кидает ему ядовито Чанбин и обводит взглядом. — Заврался уже, причём, как погляжу, всем. Как папаша тачку подарил, так крышу снесло, а прошла только половина месяца. Разве сам не замечаешь? — Нет. Он мне ничего такого не.. — Если ему вдруг стало глубоко насрать, и он резко поменял мнение, так приди и скажи об этом прямо, мы найдём другого капитана. Подставлять зачем? Сука, две недели хер пойми где шляется. Две, — выбрасывает два пальца вперёд Бин, как бы в подтверждение. — У нас осталось меньше шести дней, седьмой — матч. Это несерьёзно. — Он бы так не поступил. — Пфф.. ага. Остался небось, потому что репутацию крутого парня надо поддерживать, больше за душой ничего же нет. Деньги отца и попытки выбиться в люди. Я его огорчу, но это не так работает. Слиться перед важной игрой не есть успех, куколка, его просто сотрут в порошок, когда объявится. Ты в курсе, какая у нас фанатская база? Слетит с места капитана — автоматически вычеркнет себя из списков бюджетников и на поступление в Национальный Спортивный Клуб Кореи можно не рассчитывать. И так преподы ругаются, он на красный, мать вашу, диплом идёт, но хер бы с ним — карьеру зачем губить? Не всю жизнь он будет вывозить за счёт фамилии папаши. Джисон поджимает губы, сощуривая выразительные глаза. — Вы ни черта о нём не знаете, чтобы так говорить. — Оу, ну, да, — Чанбин машет рукой. — Как же, год общаемся и не знаем. Сам же первый бежит, когда что-то происходит. Просто прими тот факт, что тебя наебали, Джисон, как и всех нас. Ты знаешь, что о вас говорят? О тебе? — Я уверен, ты меня просвятишь. — Красавчик, вроде тебя, что в прошлом кружил головы своим одним только присутствием стал обычным ботаном. И ради этого чмо ты так поменялся? Бросил свой коронный розовый цвет? Не думаю, что нормальный мужик поставил бы какие-либо условия из-за своего строгого папаши, чтобы быть вместе. Ты не заслуживаешь такого отношения к себе, не так ли? Нравится? — Это был мой выбор, — напряжённо. — Пора бы понять, что все люди разные и могут со временем меняться. — Брось, твоя взрывная натура и тяга к плохим парням даже в этом балахоне на всех бросается, — он указывает пальцем на оверсайз толстовку Джисона, что скуксился и поднял голову выше. — Ты думаешь, что изменился, стал тише и покорнее, но мы то все знаем, какой ты. Техён — папенькин сынок, который лепит из тебя бездушное тело. Скажи спасибо, что никто не болтает о том, что ты до сих пор курить не бросил, — Чанбин вздыхает. И расслабляется в плечах: — Срываться на тебя идея тоже хуёвая, но не могу я иначе. Вывели уже, нервы на пределе, скоро экзамены и матч, тренер рвёт и мечет. Мне проблем завались просто и плачь, веришь? Поэтому говорю прямо, что, в целом, думают все: скатился твой бойфренд, стоило кошелёк расчехлить. До этого же не баловали, в узде держали. Знаешь, его родители сделали огромную ошибку, и ты тоже сделаешь, если не посмотришь на некоторые вещи иначе. — М-м, и что ты предлагаешь? — Пхах, бросай его, куколка. Сдался тебе этот хлюпик? Есть и получше варианты. — Ты, например? — В точку. — Сходи нахуй, Чанбин, — смотря студенту в глаза, огрызается Джисон и, встряхнув волосами, уходит прочь. Чанбин лишь усмехается и показывает тому фак в спину, напоминая криком, что там самое место как раз парню неудачника. Что ж, вот и выяснил, что ничего не выяснил. Клевета — одна из сильнейших качеств людей, Джисон в этом уверен. Это ошибка. С одной стороны, наговорили ему никак не противоречивых вещей, а достаточно походящих на слухи. С другой, полученная информация сильно разнится с реальностью, потому как всё было совсем не так в его понимании. Джисон встречается с Техёном уже как три месяца. Он застал некоторые серьёзные периоды его жизни, как тягу к знаниям и вступление в любительский спорт. Техён — образцовый студент, идёт на красный диплом, является капитаном одной из популярных баскетбольных команд университета и делает там большие успехи, красавец и просто добрый человек, которых только сыскать. Деньгами его и правда никто никогда не баловал, он был спокойным и собранным, понимал, что их нужно первоначально заслужить и заработать. Так говорят все, и так говорит он сам. Амбиций через край, да хотя бы постоянная попытка добиться расположения отца? Тот строг в воспитании и даёт хороший пример для каждого, пускай и помогает пробиваться по связям. Конечно, пришлось многим пожертвовать, чтобы стоять рядом с Техёном, ибо родители были сильно против гулящего Джисона с длинными стрелками и блядушными чулками в сетку. Как-то само получилось, что Джисон влюбился в такого правильного парня. Его повело буквально сразу, как только столкнулся с ним в кабинете ректора, куда его направили писать грёбаную объяснительную за пропуск двух дней учёбы без уважительной причины. И с того дня он начал стараться. Перекрасился в свой родной цвет волос, смыл макияж и убрал в долгий ящик всю косметику, выкинул кричащие наряды и взялся за учёбу. Нет, в целом, у него и так проблем с ней не было, кроме пропусков. Техён предложил встречаться первым, краснея в щеках. Многое идёт против них, но они не сдаются, даже когда строгий отец обрывает связь. Зная такого правильного и тихого возлюбленного, что же случилось, что всё так резко изменилось? Кто свернул не туда? И почему? Виновата какая-то машина, серьёзно? Абсурд. Техён не падок на материальное. Он бы рассказал своему парню, если бы решился на такие отчаянные шаги. А как же их ежедневные разговоры? Взгляд в будущее? Сейчас имеется информация, что студент бесследно пропадает последнее время из вида по причинам нагрузки перед экзаменами и предстоящей игрой, однако, как оказалось сегодня по разъяснениям — он забил на учёбу, как только стукнуло 22. Ровно день изменил его до неузнаваемости? Какой же бред. Человек ушёл в отрыв на такой срок, забивая не только на своего парня, но и на важные для его будущего тренировки? Это же региональный матч, золотой кубок и возможность пройти в следующий этап. Он сам об этом твердил всё время. Ещё один факт в копилку. Джисон зол. Нет, не на парня, а на слухи. Скорее всего его просто хотят слить из команды и ищут повод. Нужно срочно увидеться и поговорить, что делать дальше. Плевать, что они решили взять перерыв на время экзаменов, дабы не отвлекаться, сейчас необходимо явное опровержение. В их отношениях нет места обману. Когда Техёна накрывает трудный период, он всегда может обратиться к Джисону. И обращается. Это принцип их отношений — выслушивать и поддерживать. Немного сопливо, но Хан ведь старается меняться, хочет не только быть где-то внутри чувствительным, но и показывать свои чувства. Не привык просто, нужно время. Считайте, всю жизнь делает так, как комфортно, а сейчас нужно стараться делать так, как правильно. Как делает Техён. Как бы Хан не был занят, всегда уделял время для обсуждения переживаний, выслушивал и закатывал глаза на цитирование грубых фраз отца. Всё было хорошо. И будет. Они что-то придумают. Покидая стены университета после трёх плотных пар, Хан накидывает на голову капюшон толстовки и идёт к остановке, всё ещё пытаясь дозвониться. Трубку по-прежнему не берут, но появились хотя бы гудки. Её поднимают лишь тогда, когда юноша заходит домой и небрежно скидывает кеды в прихожей, включая в квартире свет. Родителей ещё нет, можно не уходить в комнату. — Да? — слышится незнакомый женский голос сквозь шум басов. Хан замирает и отрывает от уха экран, чтобы убедиться, что не ошибся номером. — Ау? Эй, чья мобила? — хихикающий вопрос улетает куда-то в сторону. — Написано любимый. Кому звонит любимый, признавайтесь! — Какого чёрта? — грубо затыкает незнакомку Джисон. — Ты кто, и что у тебя делает телефон Техёна? Где он? — Ащ, вот же злюка, — тянет недовольно девушка. — Я Чорин, приятно познакомиться, — и тут же смеётся. — Ты парень Техёна, да? М-м, он отошёл, но скоро должен вернуться. Не знала, что у таких есть вторые половинки. — Я задал вопрос. — А.. мы в клубе на Каннаме, такой он.. вывеска с бокалом мартини, — задумчиво тянет, причмокивая. — Розовая подсветка, красиво очень. Приезжай!! Я уже хочу с тобой познакомиться! У тебя такой голос. Скажи, что ты с.. — Клуб? Каннам? Серьёзно? — Малыш, вечер пятницы, ну, ты чего! — кричит Чорин в трубку, стараясь быть громче взрывной музыки на фоне. — Техён за всех платит, приезжай. Мы познакомились с ним час назад, не знаю, кто он, но очень весёлый! Такой щедрый! — Прекрасно, — утыкается взглядом в свои ноги Джисон. — Адрес скинь. — Эй, ты всё-таки приедешь? О-о, круто! — слышны счастливые хлопки в ладоши. — Скажешь, что ты к Техёну, тебя пропустят! Блин, только оденься прилично, у тебя на фотке такая странная толстовка.. В таком не пустят, это элитный клуб! — Ага, — Хан отключается. Её мнения только ему не хватало, как и во что стоит одеваться будущему дизайнеру. Ждёт смс-ку на свой номер, проверяет адрес по карте, скептически смахивая селфи улыбчивой усыпанной веснушками Чорин, что отправляет ему фотографию через чат с Техёном, и со всей силы швыряет гаджет в подушки кровати, как только заходит быстрым шагом в свою комнату. — Клуб, значит. Каннам славится своей дороговизной и шумными развлечениями — невозможно не знать об этом районе. Джисон там провёл всю свою подростковую молодость, разрешая за себя платить и угощать всем, чем только можно. Вот только что там забыл его отличник и примерный парень Техён? Он узнает. Обязательно узнает, дав по лицу. Родители пускай и с огромным сомнением, но отпускают своего сына на внезапную выдуманную ночёвку к парню. Просят, правда, на будущее о таких вещах предупреждать всё-таки заранее, ибо завтра они планировали втроём смотаться на закупку морепродуктов к небольшому поощрительному ужину в честь успеха в сдачи экзаменов. Однако, Техёна они знают, а ещё в курсе всех его достижений, как, например, сильные изменения в их собственном сыне, поэтому остальные вопросы отпадают, как только Хан объясняет ситуацию. Пятница, дальше выходные, нужно иногда отдыхать от учёбы вне дома, итак две недели в четырёх стенах сидел.. Он поводов никогда не даёт, чтобы в нём не были не уверены, поэтому родители желают хорошего времяпровождения и сбрасывают, сами обещая вернуться уже совсем скоро. Пробки. Джисон не планирует задерживаться в клубе, слишком уж манящее занятие, тем не менее прекрасно знает, что его с большей долей вероятности могут не впустить, даже если он назовёт имя своего парня. Он, к слову, там никто, как и Джисон, который давно не появлялся в таких местах. Да и выглядит не развязно уже, слишком обычно. Поэтому нужно срочно надеть что-то такое, что его моментально внесёт в списки гостей. Вопрос, что именно? Нет, он хоть и старается меняться, быть правильнее, но не до степени дерева. Не позиционирует себя прыщавым девственником, таким не являясь. Они с Техёном уже спали, пускай и пару раз, ходили на мероприятия, где нужно было выглядеть с иголочки. Всё-таки шумная пара — Техён звезда университета, а парень у него не менее красив и талантлив, создаёт шедевры из ниток и единственной иголки. Носил бы ещё то, что шьёт.. Увы, как то равнодушен последнее время. А раньше были времена. Сейчас, к тому же, ничего нарядного из прошлой жизни не осталось. Всё давно раскроено и передарено. Встаёт всё тот же вопрос: что надеть? Джисон же больше не увлекается выпивкой и танцами, хоть и любит музыку под горячие движения, не выносит шумные заведения и пьяных людей.. Он другой. У него творческий потенциал, который дальше уюта и комфорта не должен выходить. Конечно, это порой путает людей, ибо стоит ему хорошо одеться, как сразу создаётся впечатление любителя кабаков и одноразовых связей. Решает не медлить и открывает шкаф, бегая глазами по одежде приглушённых оттенков. Кэжуал, да пара блуз на выпуск. М-да. — Не пропустят, — разочарованно цокая. — Техён, дорогой, я надеюсь, ты отлично отдыхаешь, потому как скоро будет нечем, — Джисон стучит ногтями по дверцам шкафа и зло захлопывает его обратно. Ладно, это сложнее, чем он думал. Сказали бы, не знаю, напялить что-то из нижнего белья — пожалуйста, целая тумба. Начиная чулками на подвязках, заканчивая редкими корсетами. Почему редкими? Есть человечек, способный на такие шедевры, как расшить кроваво-красными бутонами весь перед ткани корсета без единого зацепа, украсить бисером и лентами, лишь бы заказчик был доволен. Это его маленькая тайна, ибо всю натуру из себя, к сожалению, выбить сложно. О предпочтениях не судят, а пугать парня больше не хочет. Пробовали, не срослось. Кстати, корсет.. Джисон берёт на заметку и идёт к шкафу родителей смотреть варианты там. Они любят выглядеть хорошо на работе или корпоративах, не пальцем деланные богатенькие адвокаты, однако все их наряды состоят из костюмов. Строго и неброско. Тоже плохо. Хан раньше таскал у мамы шмотки, но потом как-то ушёл с головой к созданию, нежели переодеваниям. Возможно, это было роковой ошибкой. А мама ведь до сих пор пытается вытянуть на шоппинг по бутикам. Да, её сын резко и сильно изменился в какой-то момент, это грустно, но что поделать? Возможно, ему так нравится. Вроде, это неплохо — влияние парня из семьи с достатком. Ровня, так скажем. — Приемлемей голым пойти, чем в этом, — напряжённо смотря на длинный чёрный пиджак мамы с пайетками — единственный более-менее нарядный. Она как то взяла его в комплекте с брюками, но те пришлось сдать из-за неподходящего размера, хотя он самый маленький был. Часть денег вернули, и на том спасибо. Слёз, правда, рекой, но смирение пришло быстро. Родительница редко носит этот пиджак под другие вещи, предпочитая классику без плохих воспоминаний. Эти паетки даже Хана отталкивают, он такое в жизни не надел бы. Безвкусица. Однако, на ум приходит осознание, что это именно то, что и нужно: 1) выбрать вещь, которую никогда бы не надел 2) смешать её с грязью. Что он там говорил про приемлемость? Высокие брендовые ботфорты выше колен натягиваются с трудом. Чёрт бы побрал эту моду на кожу.. На тело же идёт длинный пиджак с V-образным декольте, выступающий в роли единственного и неповторимого образа. Точно, корсет. Пиджак затягивают на талии кружевным кровавым корсетом, чтобы не елозил по коже, да и выглядел дороже. Пока ждёт такси, агрессивно втирает диоровский хайлайтер в лицо и поправляет волосы. Не будет краситься и делать укладку, слишком уж жирно для пятиминутного посещения потного подвала. Он и так уже слишком слишком. Улицы Сеула погружаются в темноту, когда как многие заведения вспыхивают своими яркими вывесками, освещая улочки и дорогу уникальными названиями. Кальянные, бары, бильярд — друг за другом, это Каннам. В воздухе пахнет свежестью, сладкими нотками цветущих деревьев и деньгами. Хан открывает окно бизнес такси шире и смотрит на происходящее во внешнем мире. Стоит отдать должное, народу в позднюю пятницу больше, чем обычно, но все ещё трезвые. Вряд ли это касается и тех, кто сейчас зажигает в клубе. Идти туда совсем не хочется, но Джисон без тормозов и уже всё решил. Палить, так палить красиво и с фееричным появлением. Да и.. чем он хуже? Если Техён думает, что Джисон не впишется в атмосферу, то сильно ошибается. Сильно. Он не какая-то заучка, повёрнутая на оценках, хоть и пытается ей последнее время быть ради спокойствия родителей своего парня. Он всё ещё не забыл корни и умеет удивлять. Постарается без ссор, нужно всё-таки поговорить спокойно. Вдруг его туда кто-то из плохой компании затащил? Хан всех разъебёт. Отец Техёна частенько напирал на сына, чтобы тот чаще зависал с наследниками компаний его партнёров. Поэтому сегодня возможно всё. Главное не нервничать. Не грубить. Не орать. Выходя из такси около ограждённого клуба, немалое внимание сначала собирают ботфорты, подчёркивающие тонкость ног до самого края пиджака, следом расцветающие бутоны корсета и глубокий вырез декольте, на котором нет ни украшений, ни блёсток. Даже духами не пользовался, ему вот вообще не до этого. Отталкивает только серьёзная мина на миловидном лице. Хан проходит пару припаркованных машин у бордюра и встаёт рядом с одной из них, пытаясь высмотреть сощуренными глазами синюю Audi А5. И находит её из тысячи. — Прекрасно, — внутри загорается небольшой пожар. Не может описать своё отношение к происходящему, не знает, как правильно реагировать. Он ведь стал домашним и более простым только благодаря Техёну, а сейчас выясняется, что этот человек не так и однобок. Кому-то сегодня точно снесут лицо. Если не рукой, то каблуком ботфортов однозначно. Не нервничать. Не грубить. Не орать. Размеренным шагом юноша направляется к широкому простору парковки. Здесь много тачек не последнего сезона, много спортивных габаритных мотоциклов со светоотражающими вставками на колёсах и руле, много тех, кто на этом всём приехал в дорогой экипировке и сейчас собирался отрываться, не жалея денег. Каннам, мать вашу. Машина Техёна же выделяется обратным, поэтому её легко найти среди диких мустангов — скромная, не спортивная ни разу. Джисон встаёт напротив тонированного стекла и заглядывает внутрь, помогая ладонью создать себе темноту. В салоне пусто, валяются разве что какие-то пакеты из довольно дорогих бутиков и грязные упаковки из-под ближайшей фастфудной. Интересное комбо, однако. — А я всё думаю, показалось мне или нет? — раздаётся рядом знакомый голос, и Хан тут же выпрямляется, заглядывая в глаза высокому блондинистому парню в брендовой оверсайз рубашке на выпуск. — Хёнджин, — ответно приветствует его Джисон, стреляя уверенный в догадке взгляд в сторону. Всё на том же старом добром месте были припаркованы матовые спорткары с открытыми багажниками, на краях которых сидели разодетые студенты из граничащего с Ханом университета. Два соревнующихся учреждения, всегда так забавно об этом вспоминать. — Вас каким ветром сюда занесло? — Выпить, отдохнуть, — тот пожал плечами, небрежно облокачиваясь спиной на синюю Audi А5. — Скоро важный матч, хотим отметить будущую победу, — улыбается гаденько, спускаясь глазами по знакомому кружевному корсету. — Ты сегодня секси. Не ожидал. Хван Хёнджин — манерная зараза, будущий художник по диплому. Уже давно кастомизирует вещи и продаёт за кругленькую сумму на своём сайте. Самоучка и настоящий ценитель прекрасного. Никто не хочет носить ту же кофточку от Gucci, что и твоя подружка, поэтому на помощь приходит индивидуальный подход модного художника. Кровавый корсет с цветами — его кропотливая работа. — Представь себе, даже не старался. Всё сделали твои ручки, — хмыкает Хан. — Приятно знать. Не слышу, правда, комментария по матчу, — друг забавно щурится. — Или настроения покричать на эту тему уже нет? Повзрослел? — Закатайте губу, выигрыш за нами. — Техён слабоват для ведущего защитника, не пизди. Вы всё ещё вместе? — Всё ещё. — Хуёво. Твоя тачка? — недоверчиво кивая на машину под боком. Как обычно собирает информацию да побольше. — Думаю, что нет. Такая параша даже для мусорного бака плохо, а вот Техёна бы устроило. Он в машинах вообще не разбирается. Что ж, в последнем он прав. — Уже знаешь, что ему перепало от отца? — Джисон тоже облокачивается спиной об авто и складывает руки на груди. — Ты его видел? — Видел. Не думаю, что тебе понравится картина, крошка. Он ведь правильный мальчик у нас, — хмыкает Хван, встречаясь глазами со своим другом, что стоит поодаль и наконец обращает на них двоих внимание. — Не переживай, мой капитан сотрёт его в порошок на матче. Быть может, тогда увидишь, что тебе такие бесхребетные сопляки не нужны? Начнёшь одеваться, как раньше, тусить, с Минхо общаться. Он о тебе спрашивает. — С этим говнюком? — тянет улыбку Джисон, замечая, что к ним движется знакомая фигура в яркой мотоциклетной куртке, обвешанной цепями, булавками и другой ерундой. Стиль наоборот, как называет его Хан. Кто будет носить экип с нашивками мотокросса, давно пересев и катаясь на четырёхколёсном спорте? Хван придурок, что создаёт слишком хорошие вещи. Их даже снимать не хотят, полностью доверяя художнику. — Мы с Техёном любим друг друга. У нас всё отлично, он самый лучший. Вопросы? — Есть один, — расчёсывая блонд на голове пальцами, облизывается Хван. — На тебе снова кружевное? — Как был мудаком, так и остался, — смотря вперёд, на горящие вывески напротив улицы. — Один раз надел юбку на матч, а помнить будут всю жизнь. Какая посредственность. Может, я сейчас полностью обнажён, не думаешь? — А можно? — Что? — Подумать. Могу ещё порассуждать. — И сходить нахуй, Хван, ты тоже можешь, — звучит вдруг бархатный голос подошедшего к ним парня, что равняет друга холодным взглядом, а после переводит его в сторону. — Чьё это корыто? По колесу пинают объёмным ботинком на шнуровке, направляя кошачий вырез глаз уже на юношу. — Сони, детка, неужели Техён не смог купить игрушку поприличнее? Надеюсь, не подарок, иначе с таким только на велосипедную дорожку для детей — на трассе раздавят. — Кто? — со смешком вздыхая. — Я. — Угрожаешь? — Предупреждаю. Моя BMW X5 разнесёт эту рухлядь за десять секунд газа в пол. На панель даже ноги не вытянешь, куда собрался их девать? — Минхо поднимает бровь, с каким-то отличительным равнодушием осматривая салон. — С твоими то запросами. Или они тоже изменились? — Ты как всегда мил, Хо. Звание капитана тебя нисколько не поменяло, — смотря из-под ресниц на старшего, что с годами вытягивался куда-то всё дальше и выше. Подкачал плечи и грудь в зале, сменил причёску на спущенные вороные пряди, которые прикрывали узкий вырез таких же карих глаз, как и у Джисона, проколол бровь. Нет, внешность обманчива, конечно. Он другого поля ягода, слишком уж добрый ко всем, щедрый. Язык островат, но куда без него в наше то время? Лучшая защита — это первоначально словесное нападение. Если надо, там уже подключит всё остальное. По нему видно, что может. Не просто рельефный — красиво пугающий. Опасный. Нет, чтобы Хан? Он его нисколько не боится. Эту лапочку? Вы бы знали, какой нежный бывает. Эта черта преобладает с нужными людьми: да, пошлёт красиво и надолго, но вскоре сам подойдёт и молча сделает то, в чём нуждаются. Как можно бояться людей, с которыми гонял под 200 км/ч на двухколёсной спортухе без экипа, а после седлал его бёдра где-то на переднем сиденье спорткара? Это короткая, ничем не примечательная история, которая состоит лишь из физической потребности, не более. Об отношениях оба никогда не думали, любили лишь проводить время вместе. Друзья с привилегиями — так их называют. Промотаться по магазинам, завалиться на закрытую территорию дома Ли смотреть фильм со снеками, здороваясь с его отцом, уходящим на ночную смену легавым, толкнуть старшего на кожаный диван в зале и сесть сверху. Их обычные выходные пару месяцев назад длиною в несколько лет. В какой-то момент это действительно стало привычкой, а после появился Техён. Первая влюблённость. Именно чувства, а не желание трахаться с открытым верхом авто. Хотя, это тоже своего рода чувственность. К экстриму. Его порой не хватает, как и небольшой грубости — Техён парень нежный, даже на шикарное бельё в сетку не обращает внимания, неуверенно отворачиваясь в кашле, а это, напомню, не самое лучшее в коллекции Джисона. Что ж, есть, с чем сравнивать, и это полезно. Попробовать хочется всякое, даже чрезмерную ласку и заботу в постели, пускай чужая неуверенность порой и сбивает. Ладно? Будет знать, что ему нравится. Или уже знает. Минхо выносливый любовник, там уверенность присутствует всегда, с ним до отказа ног трудно, но хорошо. Сейчас, думается Хану, наверное, ещё лучше — вон какие бёдра раскачал. А что? За мысли теперь осуждать будем? — Прекрасно выглядишь, — оценивающе бродя по вырезу декольте и ключиц. — Совсем как раньше, — эта фраза несколько кольнула под рёбрами. Ни для кого не секрет, что прошлый Хан и новый — два разных человека. Он изменился во имя любви и не жалеет, однако сейчас имеет немного странные противоречивые ощущения, пока многие продолжают осуждать и качать головой, порой намекают на неправильный выбор. Иногда и в лоб скажут. Скорее бы уже разобраться в этом дерьме, чтобы не выглядеть полным идиотом. — Надеюсь, что всё-таки ты одет. — Дам вам время пофантазировать, так уж и быть. — Не стоит, — Минхо усмехается, явно собираясь продолжить фразу чего я там не видел? — Что забыл здесь? Один, без охраны. В таком виде. — А она мне нужна? — вопросительно мычит Джисон, наблюдая, как рядом с ним упёрлись плечом в крышу синего авто. — Как только ты переступишь фейсконтроль, тебя спиздят, — в руках старшего появляется пачка тонких Chapman с ванилью, которую тот достаёт из заднего кармана джинсов и протягивает юноше. — Одному лучше не идти. Почему Техён приехал сюда без тебя? — Я в процессе выяснения, — ухоженные пальцы быстро стягивают у Минхо сигарету и приподносят к губам. Всё ещё помнит, какие он курит. Мило. Щелчок, и пламя поджигает другой конец трубки, пока в лёгкие поступает такой нужный для расслабления табачный дым. Когда-нибудь бросит. Обязательно. Пока все трое курят, обмениваясь парочкой новостей за последние три месяца разлуки, Хан делает затяг за затягом, успокаивает нервы. Что-то его заставляет теряться в мыслях. Возможно, сложный день? Эти завалы на учёбе и слухи, не только возникшие вдруг из ниоткуда непонятки в отношениях. Постепенно к парням подтягивается народ, с радостью встречая потеряшку, зовёт на следующую неделю на очередной ночной беспредел и сваливает в сторону клуба. Джисон не забыл, никак нет. Как вычеркнуть эту часть жизни? Скучает, но выбирает другую дорогу. — Выпьешь? — мягко толкает его в плечо Хёнджин. — Давно не виделись, я пиздец скучал. Думал, узнаю как ты, только на матче. — Я не пью. Мы ведём здоровый образ жизни, — стряхивая пепел с сигареты, облизывается Джисон. — Бред, — хмыкает Минхо, выдыхая дым прямо в лицо младшему. — Ему можно, а тебе нельзя? — Нет, ему тоже нельзя. — Тогда какого этот кретин делает в клубе? — Этот кретин — мой парень, будь помягче на поворотах, иначе я заеду тебе по яйцам, — скидывая окурок на асфальт, Джисон отталкивается от авто и едва наклоняется, дабы немного расстегнуть, а после уже и натянуть сползающие ботфорты повыше к ляжкам. Ноги затекают в них, это плохо. Кошачьи глаза тут же спускаются на эту картину, темнея. — Блять, — Хан ругается, когда застревает на пол пути молнией. Сегодня всё через одно место. — Приношу своё глубочайшее мне похуй, — низкий тембр режет уши. — Он сам за себя постоять не может, что ты так впрягаешься? Детка, о тебе плохо заботятся. — Не у всех всё так же легко и просто, как у тебя, Минхо. Ты меня утомил, заканчивай уже с этим воспитательным бредом, — Джисон плюёт на обувь и раздражённо выпрямляется, направляясь на низкий бордюр. Ладно, он бы выпил. Всё бесит. Говорит со зла, ибо прекрасно знает, что у его друга, в общем то, жизнь тоже не такая лёгкая, как кажется. Пускай и при деньгах, отец шишка в Национальной Корейской Полиции, но соответствовать всегда было трудно — долго добивался свободы и веса своего мнения. Отец у него, к слову, хотя бы не припизднутый, после недельного побега сына в неизвестность нашёл его на ночной вылазке на гоночной трассе и дал вольную. Если горит беспорядком в жизни, пускай хотя бы домой возвращается. Учится средне, но зато какие перспективы в спорте? Да и водит он лучше любого шумахера. Господин Ли такой же мягкосердечный, как и его сын, так сказать семейное. Хочет открыть свои профессиональные кольцевые автогонки? Пускай занимается. Родители на то и родители, чтобы пробивать своих детей к лучшей жизни. Смысл пахать было всю молодость, убивать здоровье и финансово ужиматься? Чтобы твои наследники потом так же страдали? Ладно. Просто Джисон не в настроении. Ему конкретно сегодня поебали мозги. — Эй, ладно вам, остыньте, — вторит мыслям Хёнджин. — Сдурел на холодном сидеть? Вставай, в машину посажу. — Отвали. Минхо недолго наблюдает за мучениями, заостряя взгляд на дрожащих пальцах. Докуривает свою сигарету и тоже бросает её остатки на пол, приминая подошвой. Подходит к Джисону и присаживается перед ним на корточках, сканируя зажёванную молнией ткань. Спокойно расправляет ту выдёргивающими резкими движениями, пока Хан молча пялит в сторону и ощущает на коже знакомые, горячие прикосновения. С проблемой справляются быстро, застёгивая до конца дурацкие ботфорты. — Замёрз? — старший скользит взглядом выше, по мурашкам на ногах, и останавливается на краях длинного, приталенного пиджака. — Мгм, хочу домой. Сегодня просто ужасный день, даже пожаловаться некому, — Джисон лениво поворачивается к Минхо, встречаясь взглядом, когда ладони ложатся на голые участки ляжек и едва растирают, согревая. Юноша прикрывает глаза и мычит. Всё такой же заботливый. Эта черта одна из тех, что расслабляет, заставляет почувствовать себя уязвимым. Неважно, где ты и куда направляешься — когда рядом Минхо, можно забить на всё вокруг. Он разрулит. Всегда спросит, удобно ли, не страшно ли, устал или проголодался? Разрешит закинуть ноги на только помытую панель под лобовым BMW X5 и громко слушать с открытыми окнами заезженный кальянный реп. С ним легко, ничего не стесняет. Не нужно быть сдержанным. Быть лучше, чем ты есть. Хочется назвать его старшим братом, да язык не поворачивая, вспоминая, где тот побывал. Блядство. Мы всё время выбираем не тех, вы знали? — Отвезти? Пожалуешься мне. — Сначала найду Техёна, — качает головой. Дар Джисона — думать о полной похабщине и не краснеть. — Сдался он тебе.. — фырчит над ухом Хёнджин. — Окей, молчу, ясно? Молчу. Не смотри на меня так. Предлагаю найти твоего кобеля, решить вопросики и свалить в бар на углу, там сегодня сцену выкатили, будет что-то вроде живой музыки. Я угощаю. Серьёзно, Джи, пошли. — Ладно, — сдаётся Хан. — Убавь децибелы. — Другое дело. Наверное, Техёна никогда не признают себе равным. Наверное, и не стоит. Всё-таки он слишком идеальный для таких компаний и отбросов общества, пускай у тех тоже есть зелень в карманах. Не любит риски, тусовки, пить на спор, безбашенные прыжки с моста в реку в конце осени. Джисон вспоминает с усмешкой. Но хочется двигаться дальше. Вероятно, Техён и есть тот самый переломный момент его жизни? Стать нормальным, выучиться, заземлиться. Он его пример. Ступая каблуками по мощёной асфальтной плитке, Хан натягивает на лицо более высокомерный вид и оценивающе проходится по единому уходящему в небо зданию перед собой, что растягивается во всю улицу. Каннам полон таких сооружений, отличаются только двери заведений и баров, зазывая в свою обитель. Вход в клуб такой, как и упомянули в звонке — неоновая розовая вывеска с бокалом мартини. Толпа на улице создаёт небольшую очередь у охраны, но Джисона проводят с другого входа для постоянных посетителей. Что ж, можно было и не наряжаться. С другой стороны, давно на него не смотрели так. Успеваешь соскучиться по вниманию. Хёнджин по-джентельменски пропускает младшего вперёд, в очередной раз с интересом оглядывая с ног до макушки. Троица удаляется по ступенькам вниз и проходит зону гардеробной, сразу утопая в знакомых мигающих вспышках света. — Будь с Минхо, сегодня много народу, мало ли, — кричит на ухо Хван и показывает рукой, что отойдёт в туалет, а они пускай быстро всё решат. Подтянется скоро. Джисон лишь вздыхает и оглядывается, стараясь аккуратно пройти мимо первых встречных людей. В клубе душно и пахнет алкоголем, в воздухе витает полупрозрачный дым от кальяна с ягодами. Это напоминает времена, когда Хан стоял, прямо как сейчас, в центре танцпола, и залезал языком в чей-нибудь пьяный рот. Разноцветные яркие огни ослепляют своими бликами. Ночью ни один клуб Сеула не будет спать — люди пришли сюда вечером пятницы, чтобы отжечь по полной. Джисон же пришёл сюда совсем не по причине многих, он такие места уже не любит. Раз сказал, значит держит слово. Идёт напролом меж танцующих, стукаясь с ними плечами, и пытается высмотреть одного конкретного человека. Вскоре цепляется за локоть старшего, лишь бы не терять из виду и отбить замеченное желание познакомиться. Минхо на это смеётся и обнимает за корсет, уводя в сторону, где меньше столпотворения. — Я говорил, сегодня много голодных. — Избавь меня от деталей, — закатывает глаза Хан, ощущая себя мало по малому спокойнее. Хорошо, что пошли вместе. Здесь как-то неуютно, совсем забыто. Напряжённо думает, что могло Техёна привести в главный блядушник города? Уж не отец ли? Карие глаза бегают по столикам возле стен, всё ещё не замечая нужное лицо, пока не заходит в самую глубь VIP зон, где уже расположились мягкие диваны с приватными шторами-бусами и длинными столами, заваленными разноцветной выпивкой. Сложно найти кого-то в таком огромном заведении, но попытки не напрасны. Хан облегчённо выдыхает и выпутывается из рук Ли, прося подождать здесь, когда видит своего парня в дальнем помещении. Что-то подсказывает идти размеренным шагом, отдаляясь от шума, и он прислушивается не только к своему Я, но и громкому смеху забронированной зоны. Техён сидит боком к выходу в самом центре дивана и что-то с интересом рассказывает своим.. рядом много народу и, кажется, Джисон никого из них не знает. Хотя нет. Кроме вон той девчонки, что недавно высылала своё селфи. Чорин, кажется? Белокурая красотка с россыпью веснушек. Ладно, с ней потом, она какая-то задумчивая и странно поглядывает в сторону Техёна. А вот сам Техён — парень явно достаточно выпивший и это первое, что так не нравится Хану: он останавливается в паре метрах от комнаты и впервые видит действие алкоголя на примерном студенте. Техён неловкий, забавный. Веселит толпу и самого себя. Веселил бы и Джисона, пока не открыл свой рот. — ..больше ни ногой. Это просто пиздец. Вы знаете, как долго я туда пытался попасть? Мой отец настоящий гений, вкинул в команду и поставил условие, что если с учёбой завал начнётся, то лавочка закрывается, — Техён с досадой фыркает. — А я горю, понимаете? Баскетбол — это моё всё. — Так и чё, когда вылет? — Буквально месяц и я самый молодой выходец штата Нью-Йорк. Только представьте.. — парень воодушевлённо поднимается на ноги и крутит руками над столом, — вид с балкона на ночной Нью-Йорк, горящие огни, ночные дороги.. пальмы, — щёлкает пальцами, пока у Джисона щёлкает в сердце. — Я самый популярный баскетболист в штате, первый по успеваемости в вузе и, блять, наконец-то при бабках. Гуляем, народ! — За тебя, красавчик! — группа людей восторженно гудит в ответ. Свистит и хлопает, чокаясь друг с другом то бутылками с пивом, то фигурными коктейлями со льдом. По рукам льётся разноцветный алкоголь, выплёскиваясь от столкновения. — С этой минуты я и моя кредитка по гроб жизни, отвечаю. Вы мою тачку видели? — Ты о ней уже раз пятнадцатый говоришь, — фыркает в смехе женский голос. — Прокатил бы хоть, а? — Прокачу, тебя прокачу. — Эй, а я чем хуже? — Боми, у тебя парень есть, угомонись! — Тёхен-и, а у тебя кто-нибудь есть? — мурчат игриво. Хан перестаёт наблюдать. Молча прижимается спиной к ближайшей стене рядом с аркой VIP комнаты, обнимая себя руками. Слыша затянутый, мычащий и резко отрицательный ответ. Лицо трогает нервная улыбка. Блять. — У крутых парней есть только звание капитана, тачка, деньги и Нью-Йорк. Если это повод изменить мою жизнь к лучшему, то я благодарен отцу. Из этой дыры давно пора было валить, а? Какие перспективы? У него новая должность в США, а у меня целая жизнь! — Он у тебя классный! Классный. Да. Как же. Джисон облизывает сухие губы, вспоминая, как тот обрывал им связь всеми возможными способами. Намекал, посылал, угрожал, ограничивал. Всякое дерьмо было. А в этот раз он превзошёл самого себя, что ж. Похвально. И Хан бы пережил это, если бы не одностороннее решение его парня, что, кажется, и правда засиделся в неудачниках. Если бы не его согласие и наплевательское отношение к человеку, что впервые в жизни по-настоящему влюбился. Заинтересовался. Решил сделать всё, чтобы соответствовать. Прикрывать неуверенность деньгами и фамилией отца сейчас такая базовая вещь — Джисона предупреждали. Ему предсказывали. С него пытались снять розовые очки, за которые тот так зацепился и не отпускал. Он отрицал и защищал, слепо веря сказкам о людях, которых деньги не портят, ведь.. его друзья совсем не такие? Почему такая разница? Глупо уже задаваться вопросом, он знает ответ. У них есть то, что нет у большинства — верность и честность. Да, раздолбаи, но очень уважающие себя и своих близких раздолбаи. Неприятно. Больно. Как-то.. обидно, что ли? Хан не любит сопли, но он учился их любить. Всю эту показушную чувственность и открытые эмоции. И выучился на хорошую тройку, ощущая в лёгких удушающий слезливый газ, а не кислород. Юноша подавленно замечает, как к нему с приподнятой проколотой бровью подходит Минхо, опираясь плечом о стену. Выражением лица спрашивает, почему тот не заходит внутрь. Они должны что-то тайно узнать? Интересно. — Проспорил желание, Техён-и, целуй красотку Ёдзи в губы! — слышит Джисон и замирает, встречаясь глазами со старшим. — Эй, я снимаю в историю, поэтому из кадра вышли! Вы все. Хватит портить мой инстаграм! — Боми, угомонись! Фраза заставляет оттолкнуться от стены и взглянуть на ситуацию уже под другим углом. Он не видит лицо Техёна, но прекрасно замечает две ладони, что обхватывают голову незнакомки и притягивают к себе. Целуется всё ещё неуверенно, да и выглядит так же. Но он делает это, пока шумная толпа вокруг сильнее гудит и взрывается криками. Пытается быть крутым. Джисон его не за это полюбил. Всё происходит так свободно, без смущения и вопросов. Обязательств. Они смеются в поцелуй от очередной шутки со стороны и отлипают друг от друга, пока раненный в самое больное место наблюдатель пытается осознать. Время останавливается. — Целый вечер уже мусолите непонятно что. Давайте посерьёзнее, а? — Мне всё нравится, — смущённо говорит симпатичная на вид девушка, заправляя чёрные, как смоль, волосы за ухо. — Ты.. очень нежный. — Иди сюда. Джисон сдержанно сглатывает, продолжая стоять на месте. Его сердце медленно, но верно покрывается трещинами. Они расползаются по потёмкам, неприятно давят на лёгкие и заставляют неметь в ногах. Взрыв. Осколки разлетаются по телу. Ранят? Он не слышит музыку, не реагирует на световые вспышки и новый потрясный сет диджея. Лицо бледное, совсем ничего не выражает. Сил хватает только поджать собственные губы и смотреть, как его мечта целует не его. Снова. Его идеал, ради которого он так старался поменяться, держит в руках первую встречную и забивает на отношения, в которых состоит не один человек. Их два. Карие глаза уходят вбок, уже не различая лиц. Сердце бешено стучит где-то совсем в голове. Ему не кажется, когда он встречается взглядом с притихшей девушкой в углу. Чорин не улыбается, как все остальные, она держит в руке бокал алкоголя и с пониманием смотрит в ответ. Поджимает губы точно так же, как и Хан. Больно. Вот какого это. В новинку, потому как так далеко не заходил. Не ставил сердце на кон. Отвергал чужих и оберегал своё хрупкое Я за дверью сильного, нерушимого. Получается, не зря? По коже бегут мурашки, когда плеча касаются так же болезненно, как и трещит по швам душа, вылезая наружу от пожара в замкнутом помещении. Его разворачивают. Хан видит перед собой уже не VIP комнату, а тёмные глаза Минхо. Юноша не пережил бы его сочувствия. Нет. Рад бурлящей ярости в игре желваков на лице. — Либо ты остаёшься здесь.. и смотришь, как меня забирают в участок за снос башки, — говорит, скалясь, — либо же ты уходишь с Хёнджином, он отвезёт тебя домой. Выбирай. У тебя блядская минута. Хан продолжает молча смотреть в буйство огня напротив. Пытается найти ответ на вопросы: меня только что предали? Это шутка? Меня? Вот так?.. Выдыхает в смешке, едва задрожав ресницами. Плохой знак, предвещающий истерику. Ли он знаком, поэтому хватает юношу за запястье и ведёт в сторону выхода из подвального помещения на свежий воздух. Джисон погружается в себя, не понимая, что за странное чувство поглотило разум. Его тошнит. Спёрло дыхание. Трясутся ноги. Перед глазами какая то каша из светомузыки. Люди.. вспышки.. люди.. вспышки.. Цветной круг замыкает ничего не понимающий Хёнджин, который сталкивается с ними и быстро идёт следом, что-то спрашивая у мрачного Минхо. Старший перебарщивает с силой, сжимает хрупкое запястье до будущего сине-фиолетового браслета, но Джисону всё равно. Просто идёт следом, минуя плитку, ступеньки, асфальт.. Вспышки.. вспышки.. вспышки.. — Ёбаный говноед! — взрывается Хёнджин, собираясь вернуться в клуб, но его останавливает Минхо, тут же отпуская запястье Хана. — Остаёшься здесь. — С какого хрена? Ты угараешь? Я ему все зубы в столе оставлю торчать! Подожди, наши разнесут это место в щепки, как только я им скажу, кого тронули. — Я сказал, остаёшься здесь. С Джисоном. Ему, блять, сейчас нужен кто-то рядом. — Ты? Например, — зло жестикулируя руками, рявкаяют в ответ. — Не еби мне мозги! — Я тебя сейчас выебу, если не заткнёшься. Слишком умный? — Джисон, угомони своего бойфренда, иначе его красивое лицо заработает фингал. — Дешёвый понт, Хван. Лучше завались. Внезапная перепалка заканчивается быстро, когда оба не просто осознают, а видят, что остались только вдвоём. Хреново. — Блять, вот об этом я и говорил, — друзья оборачиваются на уходящего к парковке юношу и взвинченные срываются с места. Ссориться на глазах у любопытной очереди клуба такое себе занятие, как бы плевать им не было: сейчас у них другая проблема, более важная и быстро передвигающаяся на каблуках. Однако, не успевают они подойти к Джисону, как видят его согнутую к асфальту спину. Тот медленно поднимает с ближайшего декоративного кашпо увесистый булыжник, и, явно не в себе, бредёт дальше, что-то выискивая. Пока не останавливается по середине дороги. Размах руки, оголяющий бёдра опасно высоко, и булыжник прилетает прямо в переднюю фару синей Audi А5, сбивая ту нахрен. Деталь вкусно хрустит и разлетается в стороны, заставляя машину противно засигнализировать на всю парковку. Весь запал у парней проходит за секунду. — Минхо, — шепчет Джисон, вытягивая к нему руку с раскрытой ладонью. Не оборачивается, терпеливо ждёт. — Я понял. — А я не совсем, — Хёнджин в помятом настроении между злостью и сожалением. Останавливается в шаге от младшего и засовывает руки в карманы штанов. — Вы.. а. Ладно, — присвистывает. Отступает обратно на пару шагов назад, приглашая жестом забрать у старшего деревянную, покрытую лаком биту, которую тот вытаскивает из багажника своего спорткара, что стоит неподалёку. Минхо со скрежетом волочит её по асфальту. Останавливается позади юноши и вкладывает в хрупкую ладонь тонкое основание деревяшки как можно мягче. Наклоняется к уху, пристально смотря на синюю Audi А5, что пугливо кашляет осколками: — Детка, фас. На парковке не так много людей, но даже те, что есть, с интересом наблюдают, как Джисон снимает грёбаные ботфорты с ног и швыряет их в ближайшие кусты, ступая на асфальт уже босиком. Перекладывает биту в руках, покачивая той в воздухе, и довольно сдержанно для внутренней агонии идёт к железной суке, что оторвала календарь планов на будущее с кровью и мясом. Не его первая разбитая тачка, не его последняя. Он уверен. Размахивается и с силой ударяет по лобовому стеклу до нового хруста. Внутрь салона летят осколки, ссыпаясь на кожаные сиденья дождём, пока Джисон не замахивается снова, целясь уже по второй фаре. Авто гудит, сигналя на всю улицу, но шум из клуба и кабаков порядком приглушает. На это говно так долго жмотился папочка Техёна? Кредит взял, да? О-о, Хан знает лучше всех. — Уёбок! — нанося всё новые и новые вмятины. — Пошёл ты нахуй! Ты и твой сраный отец! Горите в аду вашей ёбаной семейкой!! Ненавижу тупых мажоров! — А вот это обидно. — Легавые приедут, — усмехается Хван в ответ другу, наблюдая за чужой истерикой. Что самое удивительное, совершенно без слёз. Одни сплошные маты и хищный обход вокруг, лишь бы не напороться на стекло. Нет, не осудит. С чего бы? Он же не идиот мешать искусству, когда сам им и живёт. А помойное ведро теперь ещё и с именной гравировкой, которую нацарапывают куском разбитой фары во всю дверь. Считайте, оставил свой эксклюзивный автограф. — Поебать вообще, — толкается языком за щёку Минхо, складывая руки в карманы джинсов. Ему весело следить за тем, что давно не делал сам. — Пускай развлекается. — У нас недавно была костюмированная вечеринка, или я чего-то не знаю? Ты возишь её по приколу? Что за странные наклонности? — На всякий случай в багажнике валяется. — Ага, между аптечкой и незамерзайкой. На какой, блять, случай? — На этот, например, — пожимает плечами, кивая в сторону помятого железного нечто. Добавляет между делом, что идея, вообще-то, ни разу не его была. — Давно видел злую фурию с битой? И я о том же. Наслаждайся. Выдохнется, а он скоро это сделает, увезу домой. — Думаешь, нормально его оставлять одного? Он несколько.. — Хёнджин задумчиво мычит, не пропуская ни одного удара по бамперу, — не в себе. — Не думаю. Но это уже ему решать, — карие глаза вдруг встречаются с Джисоном, что плавно разворачивается к парням и идёт навстречу, волоча за собой орудие автосмерти. — Сон, ты босиком. — Мне плевать, — откидывает рядом с ними биту и идёт дальше по парковке, проводя тыльной стороной ладони под носом. Кажется, направляется обратно в клуб. — Ты сказал, что он успокоится. Он закатывает рукава. — Пошли, посмотрим, — присвистывает Ли, снимая с себя мотокуртку. — Поучаствуем.

***

Тёмный бар на углу набит людьми, но совершенно другой культуры. Панковский дебош под живую гитару исполняют менее агрессивно, чем в клубе, который из-за приезда офицеров в погонах прикрыл лавочку. Нарушители закона или, как выразился легавый еб вашу мать, Ли Минхо, меня твой отец порешает, живо свинтили отсюда заняли барную, плохо освещённую стойку и закидываются сладкими, разноцветными шотами один за другим. Обеззараживаются. Зелёный язык как раз то, что сейчас нужно. М-да. — Ты, вроде, хотел у него что-то спросить. Вокруг шумят и подпевают душераздирательной песне люди, странно поглядывая на разношёрстную компанию у бара. Особенно на сбитые костяшки двоих из них и залитую рубашку Хёнджина разводами подсохшей крови. Бил с чувством, пока второй крепко держал, третий кричал проклятия, а четвёртая снимала на камеру. Людей было много, ибо Хван всё-таки позвал их компанию почесать давненько нетронутые костяшки. Праздник какой-то выразился один из них, головой пробивая чужой лобешник. Джисон — с растрёпанными волосами, влажным, сияющим пиджаком от какого-то коктейля с пищевыми блёстками, со съехавшим цветастым корсетом и совершенно босой. За ботфортами вернётся только через труп Техёна. И без них нормально. Ему помогли промыть ноги в одном из туалетов клуба перед тем, как свалить, и он не против, чтобы его всю ночь носили на руках. Сейчас ещё и подвыпивший. Рядом уютненько стоит бита, подпирая стул, пока на соседних сидят потрёпанные после драки парни, что, в общем-то, несильно и пострадали. Счесали кожу, но не легли на полу от одного удара, как некоторые. — Не интересует, — Хан морщится, выдыхая в тыльную сторону ладони перегар, когда стукает рюмкой по столу. Сидит на высоком барном стуле, упираясь спиной в стену, и смотрит на живой концерт какого-то виртуозного гитариста. Здесь громко, но не громче клуба, в котором пришлось навести шороху. Благо, что успели свалить раньше приезда следаков, разбивая лицо Техёна и его новых знакомых о все твёрдые поверхности. — Пошли вы нахуй со своими отношениями. Завтра же сожгу все стрёмные шмотки, как дебил в них выгляжу. — Помочь? — прыскает Хван, закидывая в рот кислую оливку. — У меня новая коллекция скоро в продажу выходит, побудешь моделью, подарю, что понравится. — Себе помоги. Мне нужен спокойный шоппинг и бутылка хорошего вина. — Ну, завтра не обещаю, но как протрезвеем можно устроить. У меня на студии пить не запрещено, ты знаешь. Минхо хмыкает, успокаивающе поглаживая на своих коленях босые ноги, и согласно кивает, мол, всё будет. Не ему судить о правильности чужого выбора, и сам не подарок, но за такое конкретно морду набивают в его кругах. Тем более за своих. А Хан ему, как свой. Друзья с привилегиями — это не мимолётный статус, о нём помнишь даже в момент отстранения. В первую очередь друзья, уже потом Ариана Гранде, Леди Гага и все остальные секс-партнёры. — Козлина, — согласно стукает рюмкой по столу Чорин, пытливо что-то редактируя в своём навороченном складном Samsung, пока хрустит солёными закусками. — Думает, последствий не будет? Я веду открытый блог межуниверситетных сплетен.. Скоро все собаки Сеула будут знать, какой он гнилой мерзавец! Он и его папаша. — Да с тобой опасно иметь дело, — облизывается Хёнджин, глядя на не менее потрёпанную девушку. — Стереть их в порошок не жалко, — кривится накрашенными губами та. — Все так пекутся за свою репутацию, что порой контрольный по ней даёт упадок на самое дно до конца жизни. Оттуда не выбираются, красавчик. Моя галочка в твиттере об этом прямо говорит. — Жуть. — О-о, это ты ещё моего братика Феликса не знаешь, вот он.. — Чорин тыкает в сторону Хвана указательным пальцем, — настоящая жуть. У него районный канал, всякие подслушанные делишки. Я вас познакомлю, со мной учится. — Фотку покажи, — парень толкается языком за щёку и с любопытством заглядывает в подставленный экран телефона. — Блять, я в деле, — свистит. — Он может побыть моей моделью? — Вот сам и спросишь. Это получилось случайно, они не планировали втягивать в разборки совершенно незнакомую девушку. Та сама полезла, выплеснув в лицо Техёна стакан со льдом и виски, когда парень сделал то же самое в сторону своего уже бывшего. Это стало спусковым крючком. Для всех. Бить негодяя даже жалко, совсем не умеет драться, но в тот момент было уже плевать. Раз нарвался — получай. Не быть тебе крутым ублюдком, когда из всего сочетания слов ты выбрал только последнее. Джисон просто увёл Чорин из заведения, приглашая с собой в бар, и та согласилась, слёзно извиняясь за их не совсем удачное первое знакомство. Было забавно. Девушка милая, с ухоженными длинными волосами цвета снега. Нет, серьёзно, буквально первый выпавший снег. Улыбчивая, светится не только глазами, но и веснушками. Её оружие — это коктейльное платье, яркий клатч в руке и телефон: та вечно в экране, что-то записывая. Как выяснилось, учится на журналиста, ведёт свой блог, любит отдыхать в подобных местах и вынюхивать новые сплетни. Настоящая ищейка. Даже заработок уже от рекламы есть, правда, пока небольшой. Братик помогает, поэтому проблем с зелёными нет. Оказалась неравнодушна к истории и на чувствах запилила огромный пост с видеофрагментами разгрома в клубе и приезд полиции. Пока в комментариях сыплют вопросами и реакциями, Чорин вливает в себя стопку за стопкой и ведает Хану, что весь вечер делал его любимый. Что говорил, куда отходил, с кем успел познакомиться и как отвечал на двусмысленные намёки. Она жестикулирует, едва не сбивая всё на своём пути, и злобно сопит. Дерьмовый выбор Техён сделал, это так. Какой-то сопляк, как последний урод, сильно поверил в себя и совершенно не знал о небольших связях своего партнёра, ибо тот прекрасно скрывал их. Он же.. правильным собирался стать. Ключевое слово собирался. Сейчас уже спадает эффект, пускай и остался маленьким отпечатком на теле. — За то, чтобы всё дохлое разлагалось подальше от нас! — Чорин, — в один голос морщатся парни и осуждающе издают смешки. — За возвращение, Сони, — Хёнджин решает взять тост на себя и поднимает новую рюмку, о которую все разом чокаются. — Всех уродов в бан. Джисон хоть и вовлечён во всю эту тусовку, даже наблюдает, как Хёнджин уламывает фыркающую подвыпившую девушку на армрестлинг, лишь бы выиграть и разместить пост о самом себе на её канале (ну, и летнюю резину друга), однако мыслями всё равно где-то ещё рядом с аркой VIP комнаты. Адреналин прямопропорционально был высвобожден вместе с эмоциями через убитую Audi A5, тем не менее накрыло чем-то таким, что раньше никогда не ощущал. Прям как в тот самый момент. Ему кажется, что ему тяжело, но он ничего не держит для этого. На плечи давит, но их ничем не укрывает. Сердце не успокаивается, ощущается комком иголок, в которых потерялась пуговица — попытайся достать, и тебя уколет. Не может сидеть на месте. Мнёт в руках салфетки, потому что пальцы тоже хочется чем-то занять, и прикрывает глаза, пьяно выдыхая. Он чувствует. Чувствует слишком много, и это непривычно. Неприятно. У людей всегда так? Он до этого никогда и не влюблялся, чтобы думать о чём-то таком. Высоком. Зачем ему подарили это? Заберите. Он не хочет чувствовать. Хочет быть прежним Джисоном, который переспит и забудет, который пошлёт на чужое признание. Высокомерно сравняет с землёй взглядом, отказывая во всём, что больше физического. Кто бы мог подумать, что морально бывает намного больнее? Нет-нет, заберите. Пожалуйста. — Хочу уехать, — шепчет Хан, открывая глаза обратно. — Нет, хочу подцепить сначала кого-нибудь. И уехать с ним. — От нас и так все шарахаются, — Минхо медитативно качает в руке виски с колой, решаясь уйти от приторных шотов, и пристально смотрит на дно стакана. Коричневая жижа поглощает лёд, медленно растворяя в себе тот. — Да и тебе сейчас лучше не наломать дров. Остынь. — Хочу звёзды перед глазами, Хо. Чтобы до потери пульса. Забыть не только этот конченый день, но и своё имя, — взгляд пропадает в пространстве, пока его внимательно слушают. — Этот урод даже не трахался нормально, три месяца потрачены в пустую. Ты знаешь, как он отреагировал на моё бельё? — Приятно ахуел? — растягивается в мягкой улыбке старший, вспоминая свою первую реакцию. — Никак. Ни-как. Совсем. Нет, если не считать этого девственного красного лица, — фыркая. — Знаешь, а это ведь больше оскорбление, чем комплимент. Вероятно, потому что я у него был первый.. Это даже меня удивило. Нет, ну, кто так реагирует на чёрные, мать вашу, чулки со стразами? — Конченый. — Мудак, — они чокаются стаканами и пригубляют, обращая внимание уже на Чорин, что под диктовку довольного Хёнджина лепит новый пост. Вокруг не стихают громкие басы и крики подпевающих, начинается какая-то знакомая всем песня и многие идут отжигать поближе к сцене. Свет потухает насовсем, слабыми бликами исходя от колонок и середины зала, где столпился народ. Хан равнодушно глядит в толпу и взвешивает все за и против. Что ему терять? Он не хочет чувствовать. Совершенно. — Даже не думай, — говорят сбоку, в предупреждении сжимая кожу голых ног. Младший вздрагивает от давно забытого, но знакомого жеста, и тут же переводит взволнованный взгляд на Минхо. Это было приятно. Грубо. Распаляет в секунду. Хан плывёт по ледяному выражению лица напротив к шее, спускается на воротник футболки и так до бёдер, на которых удобно расположился. За его громко говорящими глазами следят. Ли тяжёло выдыхает и шипит тихое блять, когда Джисон сгибает свою ногу в колене, проезжаясь той по сильным ногам, и аккуратно кладёт ступню на ширинку джинсов. Вдавливает, едва массируя по кругу, и останавливается, чувствуя пульсацию. Чужое натягивающееся возбуждение. Это приятно даже просто осознавать, что ты всё ещё доводишь кого-то до точки кипения. А у них это.. дело привычное. — Хорошо, я нашёл подходящую жертву, — Хан слабо закусывает нижнюю и поднимает глаза в тёмный омут, что направлен на задравшуюся ткань приталенного пиджака. Глядят прямо под одежду. У Минхо на этот счёт есть одна хорошая отличительная черта — трогать взглядом. Ты видишь, что руки тот держит при себе, но чувствуешь пальцы прямо под одеждой. Это обжигает. — Три месяца, говоришь, — Ли кладёт поверх ступни свою ладонь и проглаживает по ней до внутренней части колена. — Хочешь использовать меня, как носовой платок? — корпус наклоняется к Хану до упора свободной руки в стул, заставляя того стукнуться затылком в стену. — Очень. — Детка, месть — не твой конёк, — горячие пальцы с напором проезжаются выше по молочной ляжке и задевают кромку пиджака, сворачивая в пространство между ног. Хан судорожно выдыхает, едва разводя те в стороны, и смотрит сквозь полуопущенные ресницы прямо в глаза. Он любит риски и экстрим, любит ситуации, где нельзя показывать своё истинное лицо. Точно так же, как это любит Минхо, что усмехается при виде такого открытого, тактильного голода. — О тебе чертовски хуёво заботились, драгоценность.. — он приближается к уху младшего и жарко шепчет, цепляя пальцами кружевное, нижнее бельё, — ты раздвигаешь ноги передо мной у всех на виду. Джисон пьяно переводит плывущий взгляд за спину Ли, замечая трудящихся Хёнджина и Чорин над постом под редкие остановки на новый шот, облизывается и вновь проходится по натянутой ширинке ступнёй, ощущая шеей распалённое дыхание. Поворачивается лицом к напряжённой скуле и прислоняется к той носом и полуоткрытыми губами. Прикусывает кожу. От старшего пахнет тяжёлым резким парфюмом, что оседает в лёгкие горьковатым слоем. Думается, так пахнут настоящие мужчины — можжевельник, дождь, мороз. Это последнее, о чём он вообще думает сейчас. Всё остальное больше не волнует. Выключает голову и чувства, возвращаясь в знакомое тягучее болото под названием Ли Минхо. Он скучал по искрам, по комплиментам, по хорошему сексу. Знал, что нежный не для него ни в каком виде, пускай и пытался привыкнуть. Не хватало перчинки. Скучал по этому парню, что может дать то, что так нужно. Дать так много. К сожалению, себя не переделаешь, Джисон это уже понял. Скрывать свою натуру? Увлечения? Друзей? Ради придурков? Нет. — Я могу попросить?.. — Джисон с надеждой шепчет на ухо, придвигаясь ближе. — Трахнуть на переднем? Можешь, — горячие пальцы под пиджаком ухватываются за кружева и стаскивают те вниз, на бёдра, оголяя под одеждой полностью. — С твоим характером, ты бы позволил это сделать прямо здесь, — не без помощи Джисона, который едва приподнимается, незаметно стягивает полупрозрачное нечто и комкает бельё в руке, отодвигаясь обратно. Он возвращается к стакану с виски, всё ещё чувствуя на натянутой ширинке устойчивую ступню, и делает глоток. Цокает: — Розовые.. Блять, какой разврат, Сони. — Не нравится? — Нагну над баром. Минхо всегда нравилось бельё на этом теле. Без белья, конечно, ещё лучше, однако сам процесс стягивания с Хана кружевов — то ещё удовольствие. Это риторический провоцирующий вопрос, на который отвечать чисто из принципа не собираются. — Я бы позволил, — Хан поправляет волосы и сквозь пьяненькую улыбку тянется за новым коктейлем из всего разнообразия, что заказывает Хёнджин. Распалён не меньше, прижимая ноги к друг другу, дабы не чувствовать слишком много. Начинается любимая, старая игра в томительное ожидание. — Тухло сидим, пошли танцевать, — Хван подмигивает друзьям, отрываясь от телефона Чорин. — Пост завтра доделаем, я уже заебался столько писать. — О себе, — закатывая накрашенные глаза, подмечает девушка. — И с кем я решила познакомить брата? — С ахуенным мной? — Ай, ладно. Ты смешной, — Чорин от смеха чуть ли не валится на пол вместе с новым знакомым, но всё же берёт себя в руки и тащит его поближе к сцене. — Ребят, догоняйте! Так, разошлись.. Боги танцпола идут! Это что, Король и Шут? Фигуры пропадают в толпе, пока Джисон и Минхо остаются за баром и потягивают крепкую выпивку. Им сейчас не до такого веселья, у них своё. Тёмный взгляд проходится по открытому декольте. — Хочу спросить, — язык старшего слегка заплетается, но речь разборчива. Он смотрит на свой десерт и облизывает губы, задумчиво отводя взгляд в сторону, — мне интересно. — Я слушаю. — Ты его любишь. Зачем? — Хм, — Хан понимающе хмыкает, дезориентировано смотря в свой бокал. Пару секунд думает и, тоже облизываясь, начинает объяснять. — Твой вопрос уместен. — Что-то вроде "остыл"? — Что-то вроде. — Поговори со мной, Хан-и. Я хочу послушать. Давай. Они обмениваются мимолётными улыбками. Что ж, этот разговор нужен им двоим, да и что скрывать? Поговорить-то хочется. — Знаешь, я думал, — короткая пауза, — что смогу понять, что такое взаимная любовь рядом с этим человеком. У меня ещё не сносило так голову, это было.. необычно. Я думал пойму, столько преград было и, вроде как, не зря? — взгляд замирает на пузырьках кислорода, что поднимаются вверх. — Но односторонняя влюблённость, оказывается, не любовь. Не взаимная. Какая любовь, если я уже о нём ничего слышать не хочу? Да и как можно продолжать чувствовать что-то положительное, когда об тебя вытерли ноги? — натянутый смешок. — Наверное, можно. Но я не из этой истории. Обжёгся, ауч. — Ты прав. Во всём, — кивает Ли. — Не хочу, чтобы потом жалел. Ни с ним, ни без него. Всё, что делаешь, всё правильно, — он указывает на Хана пальцем руки, сжимающую стакан с виски, и подносит тот к губам. — Делай. Пробуй. Нам порой не хватает этих до бреда банальных слов, ты знал? Дарю. — Щедрый. — Ты этого заслуживаешь, — фыркает, уже нисколько не морщась от крепкости алкоголя. — Никак не одноклеточных имбецилов. — Жалеть о поступках не собираюсь, умею отвечать за них. Думаю, ты и так в курсе. А за имбецила спасибо. — Разумеется. Что ты чувствуешь сейчас? — К чему этот вопрос, доктор Ли? — Хан поднимает голову к уже более расслабленному Минхо и встречается взглядом. Игриво улыбается задумчивому выражению лица. Этот парень всегда на него так смотрит, словно готов испепелить, или дело в кошачьих глазах? — Хочу знать, как ты? — старший серьёзен. Не так, чтобы портить атмосферу, скорее вникает в суть диалога сильно глубже, чем было. Чем надо. У него что-то на душе? Это заметно, и это непривычно. Сегодня много, что непривычно. — Не знаю, — пожимая плечами, пока голова припадает к стене и охлаждает мысли. — Сегодня столько разных состояний было, я такого.. раньше не чувствовал. Повторять не хотелось бы. — Мне не нравится, что этот уёбок вкинул новых обновлений в твою голову, — говорят, слегка раздражённо цокая, и укладывают ладонь обратно на ляжку. Проводят по гладкой коже до ступни. — Увижу — убью. — Брось. Опыт есть опыт, будь то плохой или хороший. Главное вынести урок, верно? — Разве потеря времени не бесит? — Его уже не вернёшь, Хо, — вздыхает Хан, тая от новых прикосновений. — Время быстротечно. Говорят, лучше поздно, чем никогда, и я полностью согласен. Узнай я через год, два, три? А если бы вообще никогда не узнал? Многие из под венца бегут, как только им донесли об измене. И правильно делают. Ни один мудак не достоин односторонней верности. А как же наши ошибки? Падения? Они тоже забирают время, оно уходит. Вот только они и дают нам информацию, как стоит в следующий раз сделать. По-другому. — В тебе проснулся философ? — Дурак, я пьян.. дай попиздеть о мироздании, — ступнёй вдруг мягко давят на пах и гладят, заставляя Минхо прикрыть глаза в злой, натянутой улыбке. — Надеюсь, во время секса ты не такой же разговорчивый? Мало ли что помен.. всё. Погоди, тише.. — рвано выдыхая. — Детка, я слушаю. Продолжай. — Я думаю, — Джисон возвращается к коктейлю, обхватывая трубочку губами, пока на него пристально смотрят, — важно вовремя остановить себя, подумать и не совершать ошибок. Не делать выбор в пользу тех, кто нас не достоин, — задумчиво. — Наверное, я чувствую обиду. Боль? Такое бывает? Больно не физически, а.. меня будто изнутри коробит. Отстойное ощущение, знаешь. — Значит, хочешь забыться. Поможет? — Хочу. Чтобы отпустить, начать заново, насладиться тем, чего давно не было и.. Да, поможет. Какая месть, когда мы расстались? Придумал тоже, — мычит Хан, делая глоток. — Чему-то эти отношения научили меня, чему-то научили, я надеюсь, Техёна. Или научат. Каждый получает своё в конечном итоге. — Карма, детка. — Именно. Эм.. Я всё ещё продолжаю жить, верно? Существование на этом дерьмовом моменте не закончилось, а страдать из-за какого-то папенькиного сынка.. Брось. Ещё много чего хочу попробовать, ощутить, опять.. влюбиться? — юноша мягко смеётся. — Последнее необязательно. Пока рано, да и это болезненное событие. — Найдётся человек, который будет беречь твоё сердце, — едва хмурится Ли в своём ровном профиле, качая головой. — Не неси ерунду, люди разные. На одном человеке мир не закончился, окей? — Окей, — передразнивает его Джисон, забавно морща нос. Как прекрасно, что его старший такой понимающий. Доля правды в его словах есть. — Не пропадай больше — отношения не должны разрушать дружбу. Я знаю, что ты пытался уберечь говнюка от своей взрывной натуры, но, мне кажется, тебя должны любить как раз за неё? Разве нет? В этом познаются близкие люди: они всегда с тобой, до конца, а вот всякие чмошники.. — Минхо залпом допивает виски и громко ставит стакан на барную стойку, — идут нахуй. — Разве нельзя сделать так, чтобы человек был и другом, и твоим парнем? И дружить, и спать. Мы же с тобой это.. м. Оба осекаются. Один неуверенно замолкает, понимая, что сказал и что не договорил, а другой каким-то новым взглядом косится в ответ. Они молча сидят ещё минуты две, зачем-то прокручивая в голове, словно киноленту, начало их дурацкого знакомства. А как это случилось с ними? Это был какой-то ретро клуб, много потных тел вокруг и завязавшаяся на танцполе драка. Именно в ту ночь, вместо того, чтобы дать по лицу высокому красавчику, Хан с ним без зазрения совести начал флиртовать, заканчивая грубым и таким холодным посылом на три буквы, чем спровоцировал ещё бо́льшую потасовку. А после столкновения в повседневной жизни сквозь случайные встречи и взгляды, знакомство и несколько лет крепкой дружбы. Формирование многогранной компании. Чрезмерная тактильность друг с другом и готовность всегда прийти на помощь. Разговоры. Предпочтения в еде и привычки. Секс. Их связь нерушима и преодолела многое, почему же они ни разу не задумывались о том, чтобы сделать шаг вперёд? Подсознательно давно решили, что идут рука об руку, но словесно не определились. Не поняли. — Ахренеть, — шепчет Джисон, хлопая ресницами. — Подожди, почему ты?.. Почему мы вообще не..? — Потому что.. не интересовало. Разве нет? — Ты сомневаешься. Твой голос только что прозвучал сомнительно!.. Назови мой любимый цвет. — Розовый, — хрипит Минхо, не до конца понимая. Глупый вопрос, ведь не сложно определить, а после и запомнить, какой цвет любит чертовка, что даже в ночь их знакомства вырядилась в спущенные на таз широкие розовые джинсы и облегающую майку. Тоже розовую. — Жанр фильмов? — Ужасы. — Во сколько лет родители рассказали мне, что ночью пришельцы не забирают коров с полей? — Боже, Джисон, — смеётся тот, с издёвкой поднимая бровь, — тебе было одиннадцать. Что за викторина? Знание всех этих вещей не делает из меня идеа.. — Я тебе нравлюсь? Ты меня хочешь? — юноша резко хватает Минхо за воротник футболки и дёргает к своему лицу, сталкивая их носами. — В каком плане?.. — говорит в самые губы, вдруг ощущая на талии сжатую горячую ладонь. Пока один долго запоминал вкус любимого мороженого будучи партнёром, другой выучил всё наизусть без повода. Казалось, что дело не в памяти старшего, а в его желании помнить. — Блять, Сони.. — липко смотря на пухлые губы напротив, что едва касаются его. — Твоя нога.. у меня на члене, в моей руке твоё кружевное бельё.. Ты сидишь в одном ёбаном пиджаке и некоторое время назад просил себя трахнуть. Как ты думаешь, я тебя хочу? — Допустим, а остальное? — Во всех планах нравишься и хочу. Такой ответ устроит? — Теперь я тебя хочу, — выдыхает младший, тоже опуская глаза на чужие губы. — Ладно, возможно, ещё одна попытка в этой жизни у меня есть. Влюбиться в друга ведь звучит неплохо?.. — Ты решил устроить себе качели? Не рановато? — низкий шёпот в ответ. — Со мной сложно: я конченый собственник с повышенным желанием получать адреналин. Не отличник и совсем не правильный. Тебе нужен другой, Сони — достойный. Тот, кто будет заботиться и носить на руках. — Ты постоянно это делаешь, — Хан мокро проводит языком по открывшимся губам напротив, едва не целуя. Кажется, ещё одно движение и поцелуют уже его. Минхо на низком старте. — Плевать, кто ты и что ты, пока это ты, Хо. — Слишком ванильно. — Мы идеально друг другу подходим, и я всё ещё хочу твой член в себе.. Пожалуйста? — Допивай, мы уходим. Dangerous GameStellar&Camylio Матовая BMW X5 автоматически распахивает заднюю дверь. Минхо не спешит сажать в салон юношу, что обвил его талию голыми ногами и болезненно вцепился зубами в шею. Вжимает хрупкое тело спиной в крыло спортивного авто, вырывая из того приглушённый скулёж, и толкается напряжёнными бёдрами в ответное возбуждение, прикрытое слегка задранным пиджаком. Джисон выдыхает, отстраняясь от мокрого повреждения, и поворачивает голову к влекущим губам. Его подкидывают на руках, возвышая над собой, и он первый мажет языком до нового укуса по нежной коже губ старшего. Врывается в рот, встречаясь с силой напротив, и бьётся затылком о крышу BMW X5, когда его грубо вталкивают в ту в целях наказания за явную спешку. Горячий язык проводит по зубам, углубляя поцелуй так, чтобы быстро лишить воздуха. Хан распалён. Прикрывает глаза в обрамлении чёрных длинных ресниц и отвечает развязно, приглушая свою агрессию в действиях. Прогибается, когда требуют это сделать. Растекается по рукам, сползая по крылу машины вниз, и тихо мычит от очередного толчка. — Ещё даже не вошёл.. — шепчет низкий голос, ощутимо проводя губами по щеке до уха. — Будешь страдать хуйнёй, ничего не получишь. Ясно? Джисон кивает. Он пьян до той степени, где уже плевать на происходящее вокруг. На парковке бара ни единой души, однако вокруг неё людей достаточно. Ему показывают вести себя тише, пока не посадили в салон, а делают это резко и болезненно. Спина Джисона падает на кожаные, широкие сиденья, пока он шипит от тянущего ощущения в теле. Старший же закрывает за ним дверь и идёт к переднему сиденью, снимая с себя мотокуртку. Вытаскивает из бардачка смазку и фольгированный квадратик. — Сел, — раздаётся раздражённо, и дверью снова хлопают. Хан кое-как опирается на локти и сквозь вертолёты поднимается в сидячее положение, следя за тем, как на заднее к нему садится уже Минхо. — На пол, детка. На колени. Приходится опуститься ещё ниже. Голые ноги стукаются о дорогой резиновый коврик салона, устраиваясь меж разведённых коленей Ли, что откидывается назад к подголовнику и равнодушно сканирует дикое желание в карих глазах. — Приступай, — низкий, бархатный тембр ласкает уши. — Кто-то говорил о переднем.. — пальцы в сию секунду потянулись к ремню джинсов, ловко расстёгивая и его, и ширинку. Губы припадают к рельефу над резинкой спортивных боксеров, целуют и открываются шире, выпуская уже зубы. Кожа пахнет мятой. Мятный гель для душа в исполнении Минхо — слишком агрессивная пошлость. Это пьянит больше, чем любовь к фигурным, тазовым косточкам, кожу которых вылизывают, а после втягивают в рот. — Переднее будет тогда, когда я буду уверен, что ты хорошо растянут. Не знаю, что с тобой делал ублюдок, мне нужно проверить, — пристально наблюдая, как джинсы рывком стягивают до бёдер. — Доктор Ли, для врача вы слишком горячо выглядите.. — Заткни свой рот, Сони. У тебя есть чем. Этих слов достаточно, чтобы язык начал проходиться с тазовой кости вниз и, стягивая боксеры, непрерывно оставлять мокрый след до вставшего, возбуждённого члена. Хан пальцами обхватывает ствол и с давлением проводит ими сначала вниз, а потом вверх, слыша выдох где-то сверху. Проталкивать головку в рот не спешит, с удовольствием водит языком по всей длине и целует в моменте в пульсирующую венку, возвращаясь к концу и так же водя по его основанию. Специально медлит, чертёнок.. Это доводит. Постепенно, с нарастающим желанием, но доводит до грани. Ладонь, вдруг появившаяся на загривке Джисона, мягко гладит по росту волос, пока не спускается на заднюю сторону шеи и не сдавливает, наклоняя так, чтобы тот открыл рот шире и резко заглотил член до самого основания, сталкиваясь носом с чисто выбритой кожей. Раздаётся тяжёлый стон, ладонь на шее сжимается сильнее. Дышать получается плохо, но это только больше тянет вниз, лишь бы словить тот самый кайф. Хан чувствует, что можно, и поднимается обратно, плотно сжимая губы вокруг приличного возбуждения. Им больше не управляют, можно начать совершать поступательные движения, помогая себе рукой двигаться. Одно из того, что любит в сексе — минет. Совершенно грязный, грубый и с полным использованием. У него не отнять способность к лучшему горловому, который только получал Ли, что сейчас приподнимает верхнюю губу в раздражении и шипит: — Умница.. делаешь всё правильно. Кожаный салон наполняется чавкающими звуками, пока по члену скользит распалённый рот, выделяя слюни для лучшего трения. Ладонь старшего поднимается выше, уже ухватываясь за волосы, и ещё раз резко опускает рот до основания, выбивая из умницы хриплый стон. Смотрящие сверху вниз глаза замечают дрожащие от нетерпения ноги, на которых сидят уже какое-то время и явно подустали.. твёрдые горошины сосков, трущиеся о ткань грубого пиджака, которые хотят внимание точно так же, как и всё, что скрыто под ним. Это декольте убивает Минхо. Пока одна ладонь тянет волосы обратно и наклоняет ещё раз к себе румяное лицо, переходя на жёсткий темп, вторая сжимается в кулак. Это чертовски горячо. Ли цокает, закрывая глаза, пока теряется в ощущениях горячего рта и хлюпающих шлепках кожи о губы. Дрожащие руки упираются в бёдра старшего, дабы не потерять равновесие, пока его грубо трахают в рот, держа за волосы на манер хвоста. Глаза слезятся от отсутствия воздуха уже некоторое время, Джисон судорожно скулит и надламывает брови. Это приятная боль. Не может смотреть: погружается в темноту и медленно тает от толчков, что сносят голову. Его тело натянуто, словно струна, собственный член с желанием сочится предэякулятом, пока во рту слишком влажно и слишком много Минхо. Волосы всё ещё болезненно тянут назад, давая разрешение выпустить изо рта ствол и начать дышать. Хан задыхается, держа опухшие губы как можно дальше друг от друга, с них вязко стекает, и смотрит на свою хорошо проделанную работу в виде покрасневшей набухшей головки. Хочет наклониться в экстазе обратно, но его всё ещё удерживают за угольные пряди. — Как всегда просто невероятно, детка, — выдыхает Ли и, отпуская волосы, гладит по голове. — Иди ко мне, — следом хлопая по своим бёдрам. Джисон же вытирает рукавом пиджака подбородок и рот, полные собственных слюней, и шатко поднимается. Едва может что-то сделать сам, но ему помогают, подхватывая под талию, и устраивают на себе. Горячая, возбуждённая плоть проезжается по хорошо вылизанному члену, с губ срывается стон. Хан лбом падает на плечо старшего, ощущая агонию. Загнанно дышит. Сердце бешено стучит, пока тело требует как можно больше рук Минхо. И тот прикасается. Спускается ладонями по спине вниз и заворачивает под края пиджака, укладывая руки на задницу. Сжимает в пальцах мягкую кожу, сдвигая тело к себе ближе по собственному напряжённому паху. Срывая новый стон куда-то в шею, к которой жарко припали губами. — М..инхо.. — шёпот доносится едва слышно. Хан прикрывает мокрые глаза, в ожидании выдыхая, когда слышит шуршание фольги. — Мне всё ещё нужен твой прекрасный ротик, Сони, — между губами вдруг появляется что-то металлическое, мягкое.— Прокусишь или уронишь, останешься без сладкого. Хочется заплакать от сложности данного условия, ибо во рту он чувствует ни что иное, как тонкую упаковку ещё не открытого презерватива. Аккуратно сжимает ту, стараясь не оставлять следы зубов, и хнычет от мяты, что исходит от кожи Минхо так явно. Трётся кончиком носа, пока по салону в дополнение не разносится запах приторной смазки. Её щепетильно разогревают на пальцах, придерживая за талию съехавшего кружевного корсета. Хочется краснеть, слушая на ухо ласковые комплименты о своём наряде, который снимать не планируют.. а значит и трогать под ним. Джисону это не нравится, он мотает головой и дрожит ногами, пока не чувствует горячие смазанные пальцы на колечке мышц. Те обводят по кругу, надавливая на нежную кожу, и возвращают долг — дразнят своей медлительностью. Отвлекают от уже вынесенного наказания, которое пересмотру не подлежит. Высокий звук приглушает квадратик фольги, что сжимается меж губ, когда по ягодице прилетает жёсткий шлепок. Минхо холодно предупреждает: — Ещё раз вильнёшь своей задницей, и я прекращу. Руки на груди старшего комкают футболку, натягивая ткань. Голова кругом. Хочется как можно скорее сгореть. Джисон мычит совсем не разборчиво. — Не понимаю и слова, детка. Выплюни изо рта и повтори мне, м? — средний палец давит на вход сильнее. — Давай, и тогда ограничишься только моей рукой. Младший замолкает, мутно смотря сквозь влагу в глазах, пока губы плотнее подбирают лёгкую по весу упаковку с резинкой. Ему и хорошо, и плохо. Он терпеливо ждёт, когда с его задницей наиграются и наконец-то сделают приятно. До звёзд. До потери пульса. Как обещали. — Умница, — облизывается Минхо, утыкаясь губами в покрасневшую шею Хана. — Ты просто умница, — закусывает кожу ровно в момент входа фаланги до конца, прошибая хрупкое тело на крупную дрожь и сорванный невнятный стон. Комочек нервов глубоко внутри отдаёт пульсацией, как и стоящий член, к которому ни разу ещё не притронулись. Сложно. Ужасно сложно. Младший задыхается, не в силах полностью открыть свой рот, пока из-за накопленных слёз дышать через нос становится тяжелее — его закладывает. Эффекта добавляет ещё один толчок пальца. Резче прошлого. А после тело просто плавится в руках — Минхо начинает темп неожиданно. Начинает и не сбавляет, в какой-то момент добавляя второй палец. Плоть растягивается в тянущей боли при разводе фаланг на манер ножниц, а после сжимается от входа по основание. По ягодице прилетает новый жёсткий шлепок. — Мнх-х.. — Джисон пытается держать челюсть, но не получается: резко прикусывает фольгу и тут же чувствует на языке такой же сладкий, специфичный вкус смазки, как и запах в кожаном салоне. Пробирает на дрожь от осознания ошибки и новых волнообразных толчков пальцев, от которых давно так хорошо не было. Младший тянется руками выше по груди и обнимает Ли за шею, пока по щеке бежит первая солёная дорожка слёз. Он шмыгает носом, переставая получать кислород вообще. Задыхается сквозь стоны, не делая ничего для того, чтобы об этом узнали. Минхо и не нужно, он и так в курсе предпочтений. Гладит по талии свободной ладонью и прижимает задницу к своему тазу, вынимая пальцы. Член проходится по пульсирующей коже, но не более. Тело оставляют сидеть на себе, пока изо рта наконец-то не вынимают металлический, надкушенный квадратик. — Сони, — лицо мягко за подбородок направляют к себе, пробегаясь тёмными глазами по жадно вбирающим кислород губам, — ты всегда проваливаешь именно этот момент. Так хорошо от пальцев, м? Льстить мне — идея плохая, — Ли наклоняет к себе. Нижнюю закусывают, а после толкаются языком в рот, разрешая прижаться ближе и от внезапного трения между торсом и собственным членом промычать в сладкий поцелуй. — Минхо.. — Детка? — усмешка в губы выходит оскалом. Джисона съедают, наклоняя голову вбок для лучшего проникновения, пока на возбуждение под мокрой от смазки задницей раскатывается злосчастная резинка. — Вдохни побольше, Сони, воздуха станет ещё меньше, — Минхо подхватывает под ягодицы, возвышая над собой разгорячённое тело, а после сажает обратно, резко входя. Расширяя и разрушая. Хан несдержанно стонет в поцелуй, лишаясь возможности уже оторваться от горячего рта. Сжимается от внушающей наполненности. Ладонь Ли знакомо упирается в заднюю часть шеи, прижимая к себе вплотную, пока вторая держит одну из половинок аппетитной задницы и помогает подняться, скользя по члену вверх.. вниз.. вверх.. Задаётся плавный темп, переходящий на то самое уничтожение своего Я, что так хотел Джисон. Он закатывает глаза в крышу матовой обитой кожей BMW X5, ловя фейерверки от растяжения внутри себя. Наслаждаясь не только позицией, но и желанной разрядкой. То, что нравится. То, что любит. Что хочет.. Что забирает полностью. — Блять.. — ему разрешают оттолкнуться от влажных, обкусанных губ и мимолётно заглянуть в буйство похоти напротив. Открыть рот.. Выдохнуть.. Насадиться с хлопком кожи о кожу. Ещё раз. Этот рельеф тела будет зацелован. Страшно покрыт бордовыми метками до синяков. Хан обещает себе, спускаясь руками по груди к торсу. Доставляя удовольствие обоим. — Улыбнись, детка, тебе идёт, — дыша через раз, шипит и подмигивает Ли. Джисон же закусывает свою нижнюю и тянет игривую улыбку, самостоятельно двигаясь на чужих, сильных бёдрах. Смотрит сквозь приоткрытые, влажные ресницы прожигающим взглядом и наклоняется за ещё одним страстным поцелуем, что забирает кислород. Слёзы высохли, теперь совершенно не до них. Его задницу обхватывают с двух сторон слишком жёстко, сжимая кожу до красноты. По салону раздаётся шлепок, а после звонкий стон. Скучали. Они, блять, скучали. Член скользко входит по самое основание, и Минхо помогает выйти, вбиваясь жёстче и резче. Прилагая силы на то, чтобы поднять с сиденья не только свой вес, но и те несчастные килограммы сахарной ваты на нём, что не способны на передвижение. Оба перешли на быстрый темп, отрываясь от губ. Это аксиома — если Джисон запрокидывает голову, открывая обзор на своё горло и голые ключицы декольте, то старший тянется укусить. Всосать кожу в рот и оставить тёмно-фиолетовый синяк. Подарит хоть ожерелье из них, лишь бы этому нечто было всегда так хорошо. До звёзд. До потери пульса.. До сгорания заживо. Как и хотел. Рука Минхо тянется к пиджаку, пока глаза спускаются по кровавому корсету ниже, и заползает под ткань, проводя по стройному бедру выше к талии. Сжимая кожу и спускаясь обратно. Скользя обжигающими пальцами по пульсирующему возбуждению. Хана трясёт. Его всё-таки коснутся? Он выдыхает в сладкий, резиновый воздух имя старшего и вновь закатывает глаза, принимая толчок за толчком внутри себя. Член обхватывают вокруг, быстрыми движениями вызывая реакцию на неразборчивые стоны и всхлипы, а после сдавливают у головки, заставляя упасть на свою грудь. — С ума сойти.. Хо.. М-м..х.. — Тшш.. — губы упираются в висок, пока входят с грубым размахом. — Потерпи, детка.. Ты можешь, — до предела близко, это чувствуется. Джисон принимает всё, что даёт ему Минхо, который, в свою очередь, ругается рычащим ты просто прелесть, проводит вспотевшей рукой по позвоночнику младшего и доходит до загривка. Впутывается в волосы и тянет за них корпус тела назад, заставляя принимать толчки под ровным сносящим голову положением. — Будь умницей.. Это сложнее, чем обычно. Сложнее, когда ты грубостью нетронутый продолжительное время. Когда не растягивали для ровного угла проникновения. Это размазывает до беспрерывных стонов. До бликов. Ноги немеют, пока пальцы на руках уже не чувствуют под собой рельефный, потный торс. Рука на члене вновь двигается, а это значит, что себя можно уже не сдерживать. Джисон заканчивает первым, запрокидывая голову, и пачкает внутреннюю сторону пиджака, когда как Ли следует за ним и закрывает глаза, ругаясь уже куда-то в сторону. В салоне душно. Сладко. Пахнет сексом. Дыхание на нуле, как и силы в ногах. Хан ложится на старшего, позволяя обнять себя за спину и поддерживать, и мягко скользит мокрым языком в рот. Сцеловывает благодарность за волшебный секс. Не последний точно. Они не любят разговаривать после жаркого взаимодействия, привыкли молча обниматься и восстанавливать всё, что пострадало. Однако, кажется, сейчас хочется уже иного. — На правах парня.. могу попросить больше ни с кем не спать? — выдыхает Минхо на покрасневшее ухо. — Идиот.. ты сам понял, что сказал?.. — Мы не встречаемся?.. — Я ни с кем не хочу секса.. кроме тебя, — Джисон сдерживает улыбку и снова утыкается губами в губы старшего, закусывая опухшую нежную кожу. — У тебя встал. Я чувствую. — Блять, Сони.. заткнись. Прошу тебя, — по заднице ощутимо шлёпают, не спеша из той выходить. Привести салон в нормальный вид было самой лёгкой задачей, ибо тот практически не тронут, а вот себя.. Благо, что салфетки в бардачке валяются. И не только сухие. Они трезвеют, это тоже плохо — голова начинает не просто идти кругом, а разрываться на две части, нужен обезбол. Хан устало сидит на капоте спортивной BMW X5 в футболке Минхо до бёдер и своём белье, спасибо, что вернули, пускай и неохотно, пока перед ним между накрытых мотокурткой ног стоит сам Минхо с голым торсом и смотрит в свой экран телефона. Окна у авто открыты, как и одна из дверей, сладкий аромат смазки выветрился быстро. — Водитель приедет через 7 минут, — оба курят тонкие, ванильные Chapman и вглядываются в ночной город, что открывается с парковки. Тело приятно истощено, не помешали бы душ и еда, но это уже утром. Вымотались. Минхо позвонил личному водителю и передал координаты, чтобы тот сел за руль спортивной красотки и увёз их домой. К себе Джисон не планирует, не хочет лишних вопросов о сорвавшейся ночёвке, поэтому согласно качает головой и мычит, когда за него решают, что едет тот с Ли. — Замёрз? — рука проходится по бедру, по которому вдруг побежали мурашки от несильного ветра, и обнимает. Кошачьи глаза следят за слабым кивком. — Прохладно. — Буду возить с собой запасную одежду. — Рядом с битой? — Ага. Ты её Хёнджину оставил? — Чорин, — качает головой, выдыхая табачный густой дым в ночной воздух улицы. — Купишь себе другую, даме нужно без проблем добраться до дома.

***

Длинные стрелки, чулки в сетку, мини-юбка и кеды — Джисон надувает розовый пузырь из жвачки во рту, упираясь бедром в каменное перило крыльца своего университета. Косится недовольно в сторону, откуда его позвали, и смягчается, замечая идущих к нему потных баскетболистов. На улице жара, солнце и совсем слабый ветерок. Хочется побыстрее к морю помочить ноги в прохладной воде. А может, полностью окунуться? — Тренировка? — Как и всегда, куколка, — скалится Чанбин, с лёгкостью запрыгивая на перила. — Выглядишь вкусно. — Я знаю. Чего хотели? — Капитан хочет с тобой познакомиться, просит стрельнуть номер, — вздыхает Чан. Он встаёт рядом и складывает руки на груди. — Ты его не дашь, но просто интересно, куда в этот раз пошлёшь. Хочу с выражением красиво процитировать. — Что так? — смешок. — Ему от силы месяц в команде, а уже думает о таких несерьёзных вещах. Заебали малолетки. — Как Техён с позором свалил в Японию, так жизнь наладилась, не надо. Кстати, вы там, случаем, не общаетесь? Как поживает его погоревший в бизнесе папаша? Новости до сих пор крутят, судебное дельце через два месяца будет возобновлено, — Бин довольно тянется в мышцах, поднимая руки вверх. — Нью-Йорк по ним тоскует, да-а. — Не горю желанием ещё раз связываться с мудаками, — миленько улыбается тому Джисон, вынимая изо рта жвачку. Безвкусная резинка прилепляется под фигурный сгиб перил, пока свободная рука шарит в спортивной сумке в поисках ванильных сигарет. — Все так и поняли, когда увидели твою ответочку в виде уничтожения говнюка по всем фронтам. — Чистый контрольный по репутации, — кивая. — Эй, а та девчонка?.. — Чорин? — Хан щёлкает зажигалкой и закуривает, переводя взгляд на задумчивого Чанбина. — Только не говори, что втюрился. Мальчик, она по красивым элегантным девушкам, а не отбитым качкам. Чан по-доброму смеётся, наблюдая за фыркнувшим другом, что спрыгивает со своего места на крыльцо. Их споры никогда не придут к сотрудничеству. Пускай и болеют за один университет, но огрызаться не перестанут — перекидываются парой крепких слов, пока во дворе не раздаётся громкое рычание двигателя. Любопытные студенты расходятся в стороны, стараясь успеть не только отойти, но ещё и рассмотреть нарушителя тишины. В ворота заезжает матовая BMW X5, наворачивая круги вокруг фонтана в центре, пока резко не останавливается у самого крыльца с огромным количеством ступенек вверх. Дверь открывается, на асфальт ступают лёгкие, брендовые кеды, точно такие же, что и у Хана на ногах. Красивый сияющий парень в солнцезащитных очках и футболке в облипку упирается спиной в крыло авто. Смотрит в сторону входа в университет, убирая руки в карманы джинсов. Ждёт. — Мне пора, увидимся, — сигарета плавно переходит в руку Чана, и тот с пониманием закуривает, пока две пары глаз пристально смотрят за спуском вниз одной розовой мини-юбки. — И чем он ему так понравился? — сопит Чанбин. — Забей, у него фетиш на капитанов. — Пора становиться капитаном. — Ли Минхо на поле тебя давит за звание лучшего, что же будет за малышку Джи? — Чан хлопает друга по плечу и разворачивается, уходя в направлении раздевалки. Бин хмыкает и идёт за ним, не собираясь и дальше наблюдать за тем, как Джисона подхватывают под бёдра, после его прыжка с разбегу в руки своего парня. И так весь университет пялится, им достаточно восхищения со стороны. — Эй, на меня будут жаловаться, не гоняй по территории, — мычит в чужие губы Хан, чувствуя, как его сжимают. — Пускай попробуют, — усмехается Минхо, цепляя пальцами кружева. С чувством отвечает на поцелуй и прижимает к себе ближе. — Понравился подарок? — Можешь снять распаковку. — На море. Мы же едем? Наши уже на пути, все по машинам. — Конечно, — выдыхая. — Хочу море, отдельный от всех домик на берегу, развлечения от Хёнджина и много вкусной еды, приготовленной Чорин. Она обещала. И тебя. — Уже думал не скажешь, — смешок застревает в сплетении языков. Джисона отпускают, и тот встаёт на ноги, закидывая руки на сильные плечи. — Летние каникулы только начинаются, детка. Всё будет, обещаю. И Хан в словах не сомневается. Раз обещает Минхо, то всё и правда будет обязательно выполнено. — Что на счёт музыки? — перед юношей открывают переднюю дверь, и он садится в кожаный салон. Поворачивается корпусом к задним сиденьям и кидает на них спортивную сумку. — Всю ночь плейлист собирал. Он лучший. — Сони, мой лучший плейлист — твои стоны. Включай, что хочешь, — пристальный, тёмный взгляд проходится по задравшейся юбке. Блять, это будет долгая поездка.

***