1 глава.
3 июня 2025 г., 00:39
Жан вновь чувствует поступающую тошноту после ударов. Он вышел из Эвермора, но не он из него, он вечно помнит и, может, скорбит.
Нил вытащил его оттуда, и он был безмерно рад и опечален одновременно. Но чувствовалась эта тяжесть на душе только, когда Нил отходил от него. Интересно, ведь Кевин оставил его там. Он обрёл счастье и семью. А Жан остался гнить в стенах, обляпанных застывшей кровью. Он скучал по Дэю, будто тот действительно его защищал ото всех. Потом этот свет пропал, и Жану практически казалось, что он мертв, лишь душа в теле какого-то парня.
А потом пришёл Натаниэль. Пожалуй, это было так неожиданно, как и уход Кевина. Жан не почувствовал облегчение, он знал, что с ними будет. Он будто уже ненавидел за это пришедшего. Но время шло, раны появлялись чаще, они оба уставали больше. И эти страдания создали некую... оболочку. Будто Нил был настолько выносливым, что мог вытерпеть всё. Не то чтобы Жан веровал в кого-то, но Нил казался тем самым героическим мифическим персонажем, который свершил подвиги ради него, будучи сам полностью сломанным.
У Нила не было определённой цели, он прибыл, чтобы не спасти Жана, а защитить Эндрю. Но когда близилось время к концу их пребывания вдвоём под одной крышей, тот не ушёл. Жан не знал, что случилось, но единственное, что он узнал, это то, что больше он туда не вернется. Так сказал Нил. И это сбылось.
И сейчас, лежа в кровати рыжего, Жан чувствовал тепло. Он не помнит, когда дышалось так легко. Сначала тревожность была безумная, панические атаки доводили его, порой казалось, что ему вне Эвермора даже хуже, чем в нём. Жан почти поверил, что это проклятье сбежавшего и что он никогда не станет другим. Он обречён. Но Нил ему сказал, как сам бежавший от всего, что это проходит. Жан ему хотел верить, но не мог.
Вспоминая об этих вещах, Жану стыдно, ведь всё изменилось. Прошло много времени, почти полгода, для него это было много, и он перестал чувствовать себя плохо. Как и у Нила, он имел шрамы, но раны исчезли, синяки приобрели бежевый родной оттенок. Сон и еда больше не были роскошью; может, он доставлял своим мировоззрением беспокойство Нилу, может, он был странным. Но Нил каждый раз его успокаивал и помогал, эти чувства стали ему роднее, чем Рико и его отношение.
Нил крутится во сне, да так, что Жан порой просыпается от того, что получил по ногам тяжёлыми ударами сонного Нила. Они и в Эверморе спали вместе, когда было позволительно. Всякий раз после тяжёлого сна Нил приходил к Жану, если Рико не было или он не видел, и ложился прямо возле него. Это не ощущалось чем-то неправильным для Жана; он понимал, что Нил отвык от этой боли, от которой бежал так долго, – его защищали так яро и хорошо. А Жан только и мог обнимать этот комок слёз. Они не знали друг друга хорошо, не были друзьями, но каждое объятие в поисках тепла приносило им комфорт. В прислонённых друг к другу телах оба забывали, где они были, почему они это делали и что бы это значило. Жан чувствовал боль Нила и забирал её, как и тот по отношению к Моро. Это было лучше всяких разговоров, действий и подарков. Пребывание Джостена под одеялом с ним приносило море улыбок; даже сквозь боль на скулах он улыбался, так как чувствовал некое счастье.
Изначально разрешения спрашивать никто не собирался; Нил просто приходил и покоился под рукой Жана, когда тот гладил его рыжие волосы или зарывался в грудь и тихо плакал. Эмпатию Моро будто и не чувствовал до этих моментов, зато отлично отвечал на слёзы Нила своими. Когда он впервые так сильно прочувствовался и громко расплакался от сожаления, Джостен удивился, а потом засмеялся. Жан чувствовал стыд, но не насмешку, поэтому мог свободно хихикать вместе с ним. Они радовали друг друга разными вещами, но в основном это были эмоции.
Что Жан, что Нил понятия не имели о выражении "слёзы счастья"; это даже казалось чем-то эгоистичным. Они оба плакали только когда было невыносимо страшно, когда удары были сильнее обычного, когда сознание теряло себя от потери крови. Нил, наверняка, пускал слёзы реже Жана: все те три недели в Эверморе он грубил Рико, другим воронам; он выглядел бесстрашным. Это казалось мерзким, потом утешительным, а потом... а потом Нил приходил в слезах и искал поддержку в измученном теле Моро.
Он никогда не был против, но первые слёзы принесли ему такой спектр эмоций, что он давно себя так не ощущал. Нил казался собакой, грозной и устрашающей, но лишь по отношению к чужим. А потом он, как маленький щенок, прибегал со своим одеялом к Жану. Да даже одеяло он не использовал; ему просто было холодно в коридорах заведения. Зато под одеялом Жана было теплее.
Сам Жан реже ходил к Нилу, не потому что не хотел, а потому что боялся. Да и не знал о местоположении Рико, в отличие от внимательного Джостена. Когда он только пришёл к воронам, всё внимание переключили на него, а на Жана забили, значит, ему не нужно было вечно ожидать побоев за просто так. За младшего Жан боялся, но, по крайней мере, видел Рико реже.
Они не целовались в этих стенах. Разве что один раз, вообще без причины. Каждая ночь вместе после длительного прерывания проходила нежнее, волосы становились будто мягче у обоих, так и маня руки к себе, а тела жались плотнее, хотя места было достаточно. И так один раз Нил ярко улыбнулся, даже ослепительно, он долго смотрел на Моро. А тот без раздумий подался вперёд. Это вряд ли можно назвать поцелуем, тем более французским, хотя на нём оба парня говорили. Просто лёгкое прикосновение, на которое Джостен не отвечал, позволил прикосновению продлиться. Затем Жан вернулся на своё место; отстраняться он не хотел, говоря честно.
Нил гладил его мочку, было приятно. Ничего не говорил. Не углубил поцелуй, не прильнул после. Просто гладил ухо Жана, разглаживая подушечками мочку того, прикрыл глаза и уснул, подвигая кудрявую голову под свой подбородок. Жан послушно прислонился и, дыша в шею, тоже уснул.
После этого ничего не поменялось, они так же обнимались без неловкости, хотя Жану казалось, что этот переизбыток уюта доставлял ему огромное стеснение. Боялся краснеть перед спокойным Нилом, с ровным тоном лица, без капли отстранения в глазах. Но когда они больше не были в этом гнетущем месте, поменялось многое.
Сейчас Нил целует его, везде и постоянно, а Жан старается поспевать за резкими инициативами того. Жану нравится быть в этой обстановке, прямо сейчас, в комнате Нила. Они больше не спали раздельно, оба всегда возвращались друг к другу; даже непривычный режим Джостена изменился и стал стабильным. Спали оба лучше, больше не было внезапных ночных кошмаров Нила, где ему снятся родители или что похуже, как и бессонниц Жана от страха. Их руки переплетались мягче и быстрее, тела тёрлись об друг друга, поцелуи увеличивались, а спокойствие на душе разрасталось со скоростью света. Никто не доставлял Моро столько удовольствия, как домашний Нил, в его любимой пижаме и обнимающий Жана, как подушку.
Красота парня поражала. Сейчас его кудряшки после душа переваливались на подушке, волосы заметно отросли, а после длительного ухода рыжий тон выровнялся, а структура прядей была нежнее, чем когда-то. Шрамы удивляли Моро: их было так много, и они были такими безобразными, абсолютно везде и от чего угодно. Пальцы Жана трогали их, будто успокаивали, цепляясь за каждую ямку и порез. Лицо Нила было чудесно, как у модели, хоть Жан и видел вечно рядом с собой самодовольные лица Рико и Кевина; они были другими. Нил не обращал внимания на внешний вид, редко смотрелся в зеркало и избегал его из-за отца. Хотя Жан, в свою очередь, не упускал возможности разглядеть спящего без смущения. Рыжие кудри, чистые голубые глаза и белый тон кожи приобретали будто больше красок на себе, становясь ещё заметнее и насыщеннее. Так что такие оттенки выделяли Нила на фоне других моделей. Такое могла создать только природа.
Он снова ворочится, хмурит лицо и трёт глаза. Проснулся. Жан надеется, что не от пристального наблюдения за его лицом. Сонное спокойное лицо кивает в сторону парня, посылает вопрос "Что?". В ответ Жан воротит голову в стороны и переворачивается на бок, спиной к Нилу. Волновать его не хотелось, ничего не случилось, так что сейчас Жан попробует уснуть.
И тут рука уверенно скользит по его талии, от неожиданной приятности хочется воскликнуть. Жан напрягается и ждёт дальнейших действий, жмуря глаза ещё туже. Нил сзади слышно ухмыляется и двигается тазом к Моро, притягивая того к себе за живот вплотную. Правая рука Джостена на подушке подпирает голову, а левая всё так же на талии Жана, разглаживает кожу ладонью. В шею горячо дышат, когда Нил опускает голову на подушку и утыкается носом в затылок. Он немного ворошит его, значит, намеренно, так как получается удачно. Раздаётся тихий смешок Моро посреди тишины, а затем вынужденное умалчивание.
Левая рука Жана от лица движется к талии, где уже устроена рука Нила, и ладонь накрывает её. Нил пускает пальцы в пустоту, чтобы их закрепили пальцы Жана в замке, что он и делает. Рост рыжего уступает росту Жана, поэтому то, что он на одном уровне головы, не позволяет им переплести ноги, как они обычно делают. Но в колени Жана упираются пятки, это, должно быть, выглядит забавно.
Они шумно выдыхают перед тем, как погрузиться в полноценный сон. А прежде Нил чмокает два раза затылок Жана, утыкая обратно нос ещё больше. Снова щекотно.
