Охота на лис

      — Чёрт тебя дери, парень…       Вышеупомянутый парень проскулил в ответ что-то невнятное, то ли от того, что валялся на земле лицом вниз, то ли просто сорвал голос от бесполезных воплей. Говоривший с высоты своего огромного роста взглянул на его разодранную и кровоточащую задницу и причмокнул.       — Чёрт тебя дери, — повторил он, накидывая на плечи длинный серый плащ. — Какой-то ты совсем узкий. То же мне педик, и двух членов выдержать не может… К твоему сведению, в мою задницу можно два кулака запихнуть при должной подготовке.       Бедняга всхлипнул и попробовал повернуться на бок, чтобы посмотреть на счастливого обладателя подобной дырки. Высокий человек стоял в тени и отряхивал плащ. Это всё, что на своё счастье смог разглядеть парень, поскольку его адский партнёр вовсе не был человеком.       — Я… умираю, — прохрипел он и снова уткнулся лицом в асфальт. В ответ раздался пренебрежительный смешок:       — Не заливай, от двух членов ещё никто не умирал.       Парень почему-то только сейчас расслышал словосочетание «два члена» и вскрикнул. Он попытался подняться, но массивный сапог, аккуратно и крепко придавил его к земле. А в следующую секунду парень снова вскрикнул, на этот раз от отвращения. По его бедному заду стекало что-то максимально мерзкое и горячее. Но неожиданно это облегчило жгучую боль.       — Лучше тебе не знать, что я сделал, но наутро проснёшься с попкой как у младенца.       Слизи становилось всё больше, и парня крутило от отвращения. Удерживал его на месте лишь сапог.       — И с такой же памятью…       Бедняга не успел понять, что происходит, но боль отступила под натиском смертельной усталости, и он уткнулся носом в асфальт.       Существо удовлетворённо хмыкнуло и с притворной заботливостью прикрыло задницу парня его же футболкой. Надело свою фетровую шляпу, водрузило её на безволосую голову, поправило чёрный галстук на мощной шее и вышло из мусорного проулка. В спальном районе, где неудачливый парень уединился с рослым существом, было тихо, и все окна темнели чёрными ящиками. Свет горел только в витринах магазинов. Местами на невзрачных бетонных стенах встречались цветастые граффити и не менее цветастые члены. До рассвета было ещё три часа, но воздух уже пах по-особенному.       Ему не было дело до запахов. Ему ни до чего не было дела, но совсем счастливым он ощутил себя, когда закурил сигарету. Где-то поблизости раздался вой полицейской сирены, а в следующее мгновение мимо него пронеслась пара подсвеченных красно-синими мигалками машин.       Оффендер флегматично проводил их взглядом и пыхнул облачком дыма.       — Н-да. Какие наблюдательные соседи, — проворчал он и тут же пожал плечами. — А, впрочем, какая разница?       Разницы и правда не было, потому что парнишка, очнувшись, не будет помнить ничего о том, что произошло, как и другие жертвы Оффендермена. А свидетели наверняка будут нести чушь кто во что горазд. Бугай в шляпе и плаще? Оффендер даже хохотнул от удовольствия. Нет, он не наказуем.       Он неуловим.       Он безупречен.       В нескольких метрах впереди показалось тёмное здание, окружённое каменной стеной. Школа. Оффендер приостановился и посмотрел сквозь прутья массивных железных ворот на двор. Травка-цветочки, ещё вполне живые, несмотря на октябрь, мощёные дорожки вели к скамейкам, похожим на гробы на ножках. Прилично и симпатично. Наверняка и ученики такие же…       — Конечно нет, — пробормотал Оффендер и облизнул бы губы, если б не сигарета в зубах.       Чем лучше с виду школа, тем хуже её наполнение. Ему не раз и не два доводилось развлекаться с этими элитными представителями молодёжи, и только один человек из пятидесяти оказывался более-менее… достойным. Но это было года три назад и в другом городе. Может быть здесь будут отличия?       Оффендеру, естественно, не было особенного дела до душевного и морального облика своих жертв: увидев свою идеальную розу, все они становились равны. Но помимо прочих, водился за ним и грешок любопытства (который он сам отнюдь не считал грехом), поэтому новое место охоты было выбрано.       

***

      Следующий день был отвратительным. Мерзкий дождь хлестал по лицам бегущих со всех ног школьников. От тяжело топающих ног лужи разлетались фонтанами грязных брызг, так что найти хотя бы одну относительно чистую пару обуви и носков было невозможно. О причёсках и говорить было нечего.       Оффендер, стоя в тени парка через дорогу, раздражённо вздохнул. Он осознавал, что ему придётся потратить полдня своей жизни на простое ожидание. Ему было не впервой, но всё же этот этап он не любил больше всего. Единственное, что пока скрашивало его досуг — созерцание мокрых тел и лиц бегущих старшеклассниц.       Спустя четверть часа большинство школьников попряталось внутри. Оффендер прислонился к дереву поудобнее и приготовился убивать время, когда заметил четверых старшеклассников в спортивных бомберах, судя по рожам, замышляющих что-то мерзкое. Одновременно он увидел девчонку. Она бежала так несуразно и неуклюже, что Оффендера это заинтересовало даже больше мокрых блузок старшеклассниц. Таких тощих ног у человеческой девчонки ему видеть почти не доводилось. По всей видимости, она вся была не толще доски, хотя огромная бесформенная куртка явно с мужского плеча не позволяла сказать точно, голова была скрыта капюшоном. За спиной болтался не менее огромный чёрный тубус и рюкзак. Чем больше Оффендер рассматривал это бегущее дерево, тем больше оно ему нравилось. Он начал догадываться, что сейчас произойдёт, когда четвёрка оживилась и приблизилась к воротам. Девчонка не подозревала о засаде и со всего разбегу налетела на удар битой. Похоже парень метил в лицо, но каким-то чудом удар пришёлся на грудь, и школьница с глухим вскриком полетела на землю. Оффендер прислушался.       — Аут! — крикнул другой парень из группы, и все они гулко расхохотались. Мощной ручищей он схватился за тубус и рюкзак и буквально вытряхнул из них девчонку, как испорченный творог из упаковки. — Опять рисульки-писульки свои притащила.       Первый бугай всучил биту третьему парню, который был меньше всех по росту, но не уступал им в ширине плеч, и выхватил тубус из рук приятеля. С молчаливым торжеством он сверкнул глазами на лежавшую без движения девчонку, щедро зачерпнул тубусом из ближайшей лужи, закрыл крышкой и как следует встряхнул, будто смешивал коктейль. Остальные молчали, только по их плечам, ходящим ходуном, можно было понять, что они хохотали без удержу.       — Теперь это настоящее искусство, — провозгласил он и кинул булькающий тубус под ноги девчонке.       На этот раз остальные откровенно заржали и раздавая друг другу «пять» двинулись в школу. Остальные школьники, которые до этого будто застыли во времени, отжили и медленно потянулись вслед за ушедшими парнями, обходя девчонку фута на три и поглядывая так, будто она была чем-то заразна. Впрочем, находились и те, кто смотрел с жалостью. Но ни один не остановился взглянуть, жива ли она вообще.       Девчонка зашевелилась и с трудом повернулась на бок. Мокрый и грязный капюшон прилип к лицу, но она не отбросила его и только ниже опустила голову. Вся она сгорбилась, будто хотела максимально слиться с асфальтом. Оффендер теперь понял, почему она так странно бежала. Когда она поднялась на свои спички, то стала ещё больше напоминать скособоченное от постоянного ветра дерево. Она с трудом нагнулась и подняла тубус, открыла, пару секунд смотрела на содержимое и вытряхнула его. На землю шлепнулись комки, теперь больше походившие на использованную туалетную бумагу. Прозвенел звонок, созывая школьников на первый урок. Девчонка примостила тубус и рюкзак за спиной и медленно поплелась в школу, словно её вели на аркане.       Оффендеру представление пришлось по душе. Он обожал таких как она. Забитых всеми чмошниц, яростно мастурбирующих и кусающих зубами подушку. О, таких только разогрей и такое начнётся... Оффендер облизнул горячие губы, обнажая острые клыки. Он уже представлял, как раздвигает эти ножки-спички, впивается зубами в маленькие соски.       — Чёрт побери… — простонал он, чувствуя накатывающий жар. Дождь теперь казался ему горячим душем.       Первой мыслью было немедленно запустить руку под плащ. Второй мыслью было найти первого попавшегося человека и затащить его в укромное место. Но Оффендер отмахнулся от обеих (с величайшим трудом). Изысканное блюдо раскрывает весь свой вкусовой букет, когда ты как следует проголодаешься.       Он глухо застонал, кусая губу. Садист. Мазохист.       Но чёрт побери…       

***

      — Где тебя черти носят?       Оффендер пыхтел как паровоз и в раздражении кусал кончик сигареты.       Он не верил своему слуху, когда услышал последний звонок. Наконец-то! Он живо высматривал свою сучковатую жертву, не обращая ни малейшего внимания на других старшеклассников.       Он был спокоен, когда поток истончился, предполагая, что его деревце всегда и везде ходит в самом хвосте.       Он не слишком нервничал, когда из школы отдельными группками стали выходить учителя.       Смеркалось, а его девчонки и в помине не было. И никого не было. Оффендер бесился, скуривая сигарету за сигаретой, и не понимал, где он мог проморгать девчонку. Он посмотрел на школьные окна. В некоторых ещё горел свет. Свет зажёгся и в голове Оффендера. Она ещё может быть внутри, только что ей там делать после уроков? Домашку? Дополнительно заниматься? Дежурить? Отбывать наказание?..       Тут у Оффендера промелькнуло подозрение, и он попытался припомнить, видел ли он тех утренних парней выходящими после уроков.       — Чёрт тебя побери!       Оффендер скачками понёсся в школу.       Для него не составило особого труда проскользнуть мимо охранника, обходящего первый этаж. Он оказался в сумеречном коридоре и стал быстро соображать. Где они могут быть?..       Тут раздался звук удара как по жестяному ведру и приглушённые голоса.       — Повезло.       Оффендер застал широкие спины за какими-то манипуляциями над лежавшим перед ними телом. В свете ручного фонарика что-то блеснуло.       — Будешь впредь знать, дрянь, как стучать на нас!       Этого блеска и этой фразы Оффендеру хватило, чтобы оценить ситуацию. Он почувствовал, что звереет. В груди заклокотало. Его тело метнулось в воздух и с глухим стуком приземлилось перед парнями. Тот, что с ножом, оказался тем самым, что сбил девчонку битой и испортил содержимое тубуса. Он нависал над ней, когда из тьмы впереди выплыл Оффендер. При виде ужасного оскала безглазого лица и страшного вида бугров, шевелящихся под плащом на спине существа, он вскочил на ноги и выставил перед собой нож с глухим криком. Все пятеро отшатнулись назад.       — Что это, мать твою, такое? — прохрипел второй парень.       — Ножом его не ушатаешь…       В ответ на это Оффендер оскалился ещё сильнее, ощущая, как трещит разрывающаяся кожа, и вывалил язык, истекающий чёрной слюной. Этого зрелища вкупе с утробным звериным рыком им хватило, чтобы оставить малейшие попытки сопротивляться страшному монстру и броситься наутёк, вопя на всю школу.       — Всего-то? — усмехнулся Оффендер, втягивая язык обратно в рот.       Он почти сразу забыл о парнях, взглянув на распростёртое прямо у его ног тощее тело. В темноте больше было не разглядеть, но это было неважно. Снова в теле поднялась горячая волна, и он алчно облизнулся.       — Ну наконец-то.       У него уже не было сил терпеть. Прямо здесь. Сейчас.       Оффендер склонился над девчонкой, но буквально тут же отшатнулся от неё.       — Нет, не может быть. Только не это!       Он нагнулся снова и грубо лизнул её шею и щёку. И скривился.       От девчонки пахло молоком.       Чёрт побери, он готов был кусать свою собственную шляпу от смертельной досады. Быть старшеклассницей и быть настолько незрелой, чтобы пахнуть как человеческий детёныш? Да как это возможно?!       Оффендер обошёл по кругу тело девчонки не в силах поверить такой неудаче. Из-под полей шляпы малиново сверкали злые глаза — признак сильнейшего гнева. Как жестоко, мать твою! Попасть на девственницу и не иметь возможности её отыметь.       Тут он заметил, что оставляет тёмные следы и обернулся. От девчонки медленно растекалась лужица крови.       — Да что мне с тобой делать, черт побери?..       Ну уж нет, мало того, что он так жестоко обломался, так ему ещё и спасать кого-то надо. Оффендер попытался успокоиться. Незрелость ещё не приговор. Не в его интересах было растлевать малолетних, но почему бы просто не подсунуть её под кого-нибудь? Чёрт, но ведь тогда будет уже не то. Чёрт!       Девчонка хрипло застонала. Оффендера этот стон взбесил ещё сильнее, и он чуть было не пнул её.       Можно конечно подождать, пока она просто не созреет. В конце концов пресловутое ожидание перед десертом может быть слаще, чем сам десерт. Вопрос в том, сколько ждать. Есть же рассказы о сорокалетних девственницах…       Оффендер глубоко вздохнул. Видимо, ему ничего не остаётся делать, как ждать. Как можно отказаться от такого лакомого кусочка? Но это не значит, что перед этим ему запрещается перетрахать всю школу, совсем нет. Значит, ждём…       Если девчонка не истечёт кровью прямо под его ногами.       Оффендер нагнулся над ней, отметив абсолютно бескровное лицо… Ну, бескровное не в прямом смысле, потому что настоящей крови на её лице хватало. Он ещё раз принюхался с какой-то отчаянной надеждой, но чёртов запах никуда не делся. Похлопал девчонку по щеке.       — Эй. Слышишь меня? Ты где живёшь?       Девчонка опять что-то простонала, и Оффендер, поморщившись, прикрыл ей рот рукой.       — Ну ясно.       Тут коридор осветил свет ручного фонарика.       Охранник дошёл, аллилуйя. Оффендер в последний раз взглянул в лицо девчонки, искажённое болью, и растворился в тени как раз, когда охранник заметил кровь на полу.