котёнок

      у джисона есть плохая привычка и имя ей — импульсивные покупки.              как только он чувствует себя хотя бы немного не в своей тарелке, он открывает интернет и скупает всё, что только можно. ночник в виде цыплёнка? естественно, это вещь первой необходимости. очки-сердечки? джисон без них и дня не проживёт. повязка для волос с кошачьими ушками? в корзину!              он заказывает так много, что порой забывает, что именно находится в коробках и пакетах к тому моменту, как их доставляют, и от этого ощущения ещё лучше — как будто бы тебе сделали неожиданный подарок. джисон вскрывает упаковки, радуясь, как ребёнок радуется рождественскому подарку. расставляет всё на полках, делает глупые селфи в очках и надевает повязку.              блядскую повязку с кошачьими ушками, с которой всё это и началось.       утром в общежитии тихо. джисон сидит на кухне, завтракая и пытаясь осознать себя в этом мире. на день запланировано так много, что ему физически становится плохо от мыслей об этом, но работа — это работа, и джисону просто нужно время, чтобы прийти в себя. он ковыряет ложкой в каше, вздыхает и поворачивается на звук тихих шагов. минхо растрёпанный и сонный, стоит в дверях, зевая, а потом подходит к нему, ерошит волосы, и хрипло бормочет:              — доброе утро, котёнок.              котёнок.              джисон замирает, пытаясь переварить ласковое обращение.              — котёнок?              — ага, — минхо кивает. — ну, твоя повязка… ты похож на котёнка.       джисон молчит, поправляя пушистую ткань, и решает, что это мило.              мило.              ровно до тех пор, пока минхо не начинает называть его котёнком на постоянной основе, а у джисона не начинает вставать член от этого обращения.              справедливости ради член от минхо у джисона встаёт давно, но он воспринимает это как данность. утром — чистить зубы и умываться, кофе — это хорошо, член — встаёт от вида минхо. это, вроде как, естественное положение вещей в мире, некая гармония, потому что минхо — это минхо, и джисону он нравится, примерно с того момента, как он взял его за руку на том шоу на выживание, и почувствовал неожиданно маленькую ладонь минхо в своей. у него к нему не только стояк и влажные фантазии, у него к нему, пусть это звучит комично в рамках сложившейся ситуации, чувства. с минхо тепло и спокойно, минхо надёжный, рядом с ним — не страшно, и джисон тянется к нему, тянется изо всех сил, замирая на границе, не решаясь сделать последний шаг.              не только потому, что отказ — это больно и неприятно.              они ведь не просто друзья. они коллеги. между ними отношения куда сложнее, чем можно представить, и джисон не хочет разрушать всё то, что они успели построить, но это блядское котёнок портит абсолютно всё.              минхо как будто не замечает, что именно он делает с джисоном, когда разговаривает с ним так: тихо и нежно, поглаживает руки и обнимает, и везде где только можно и нельзя вставляет это чёртово «котёнок» ласковым шёпотом, почти на грани слышимости. у джисона от этого всё внутри сладко сводит и в голову лезут такие мысли, от которых щёки краснеют и бёдра сжимаются.       и однажды это должно было случиться. однажды минхо просто обязан был заметить, как джисон на него реагирует.              джисон подтягивает к себе подушку ближе, обнимая её, и откидывается на плечо минхо. они смотрят очередной тайтл в окружении открытых пачек чипсов и бутылок газировки, и это самый любимый момент — когда они вместе, в тишине и спокойствии, проводят время так, как будто бы у них нет никаких забот и на завтра не запланирована фотосессия, запись на студии и фанколл. джисон сонно зевает, прикрывая глаза, и минхо спрашивает:              — котёнок, устал?              сон как рукой сняло. джисон чувствует себя собакой павлова, потому что реакция на слова старшего не заставляет ждать: член в шортах заинтересованно дёргается, и он ёрзает, поправляя подушку, чтобы скрыть реакцию собственного тела, которое предаёт его.              — хён, ты можешь… — джисон сглатывает и жмурится, шепча на выдохе, едва слышно: — можешь, пожалуйста, не называть меня так?              — как? — он слышит улыбку в голосе минхо. — котёнок? почему? тебе не нравится?              джисон кивает, соглашаясь, не собираясь объяснять, что, на самом деле, ему нравится, нравится слишком сильно, так, что это становится проблемой.              — а мне кажется, тебе нравится, котёнок.              горячее дыхание минхо обжигает ухо, и джисон весь сжимается, сдерживая стон. возбуждение закручивается тугим узлом внизу живота, член окончательно встаёт, и он проклинает собственную чувствительность и свой до ужаса странный кинк, обнаруженный случайно. минхо садится ещё ближе, хотя между ними расстояния всего ничего, и шепчет, задевая губами мочку:              — котёнок, почему ты молчишь? тебе не нравится, когда хён тебя так называет? если не нравится, то скажи.              рука старшего откидывает подушку в сторону. он проводит кончиком пальца по головке члена сквозь ткань и, джисон отдаст богу душу, мурлычет:              — котёнок, по-моему, ты в восторге. во всяком случае, какая-то часть тебя точно.              джисон отправится в ад. прямо сейчас напишет записку, возьмёт в руки верёвку, затянет потуже и повиснет, отправляя свою душу в преисподнюю, потому что минхо дразнит его член, из-за чего на тонкой ткани проступает мокрое пятно и бёдра подрагивают. теперь минхо всё знает, и джисон сгорит со стыда, хотя, казалось бы, его вины здесь — ноль целых ноль десятых процента, ведь это всё минхо. шепчет что-то на ухо, забирается рукой под одежду, оставив, наконец, в покое его член, но касается сосков, оттягивая и слегка царапая ногтём, пуская мурашки по телу.              это вообще всё не по-настоящему.              в ад джисон всё же не отправляется. а вот на пол — да. устраивается коленями на сброшенной вниз подушке, смотрит снизу вверх, и сглатывает. минхо с такого ракурса божество, и он готов ему поклоняться. он пытается вспомнить, как и почему он здесь оказался, на полу, в смысле, но в голове только смазанное «сделаешь хёну приятно, котёнок?» и его отчаянные кивки.              член минхо твёрдый и горячий в руках джисона. он проводит кончиками пальцев по венкам, слегка дразнит уздечку ногтем и поднимает взгляд только для того, чтобы кончиком языка слизать каплю смазки, выступившей на головке, глядя при этом минхо в глаза. наградой становится сдавленный стон и тихое «молодец, котёнок». джисон обводит чувствительную плоть по кругу, а затем обхватывает губами, посасывая. у него опыта — ноль на массу, зато энтузиазма и вагона просмотренного порно хоть отбавляй. он пропускает член дальше в рот, чувствуя тяжесть на языке и солоноватый привкус, и сглатывает. скользит по бёдрам минхо пальцами, сжимает кожу, оставляя краснеющие следы, и пытается насадиться глубже, но челюсть ноет, а горло сжимается, и он отстраняется.              минхо тянет его за волосы и хрипло шепчет:              — тише. не нужно брать слишком много. ты уже хороший котёнок.              джисон сжимает бёдра, ёрзая коленями по подушке, чувствуя, как член в штанах пульсирует.              ёбанный свет.       он вообще жив или умер и попал в какую-то извращённую версию порно-рая?              минхо медленно двигает бёдрами навстречу, и джисон жмурится, пытаясь подстроиться под этот ритм, обхватывает горячую плоть пальцами, осторожно касается мошонки, на пробу, потому что самому нравится, когда так, и стонет, пуская вибрации. минхо стонет, тихо и как-то совсем уж порнушно, толкается глубже, и джисон чувствует пульсацию на языке.              подставляет руки под подбородок, ловит на ладони капли спермы вперемешку со слюной и смазкой, и кончает, когда минхо бормочет:              — пиздец, котёнок, такой хороший для меня. такой красивый.              у него в голове ноль мыслей и тупая повязка с кошачьими ушками, которая сдавливает лоб. джисон смотрит на себя в зеркало и вздыхает.       он весь красный, лицо мокрое после умывания, а челюсть до сих пор ноет. минхо в комнате, ждёт его, а джисон даже и не знает, куда ему лучше выйти — обратно в свою спальню или сразу в окно, потому что стыд сжимает его изнутри холодными, цепкими пальцами, заставляя сердце тревожно биться.              что это вообще нахрен такое было?              — котёнок, ну ты долго? — минхо заглядывает в ванную, ловит взгляд джисона в зеркале, и хмыкает. — пошли, в кровати половишь свои кризисы, пока я тебе спинку чешу.              джисон снова смотрит в отражение, а затем кивает.              какая разница, что это было и правильно ли это, если им нравится?              и уж тем более какая разница и смысл во всём этом, если он хороший котёнок?