Особый человек

Париж. Поздняя осень. Дождь стучал по крышам, превращая землю в грязь. Роди Ламори поднял воротник потрепанного пальто, пытаясь защититься от промозглого ветра. В руке он сжимал мятую газетную вырезку: > Требуется Официант (Срочно!). Ресторан "La Gueule de Saturne". Работа исключительно в ночную смену. Высокая оплата. Требования: стрессоустойчивость, готовность к нестандартным... ситуациям. Личное собеседование с владельцем – после полуночи. — "Нестандартные ситуации? После полуночи?" – Роди фыркнул, но карман его джинсов отчаянно пустовал. Аренда, скоро начнутся долги, пустой холодильник... Вариантов не было. Этот адрес - узкая, невзрачная улочка в самом сердце Сен-Жермен-де-Пре - был последней соломинкой. Он остановился перед неприметной дверью из черного дерева. Ни вывески, ни номера. Только крошечная, тускло мерцающая табличка: "La Gueule de Saturne". Роди глубоко вдохнул, ощущая, как сердце колотилось, как сумасшедшее, и толкнул тяжелую дверь. Тишина. Не просто отсутствие звука, а давящая тишина, поглощающая даже стук дождя снаружи. Воздух был прохладен и насыщен сложной гаммой запахов: старая древесина, воск, дорогие духи, под которыми угадывалось что-то... металлическое, едва уловимое, но заставляющее инстинктивно напрячься. Интерьер говорил о баснословных деньгах и безупречном вкусе: черный мрамор, бархатные портьеры глубокого бордового цвета, люстры из кованого железа в форме летучих мышей, отбрасывающие причудливые тени. Было пусто. Идеально чисто. Как музей после закрытия. — Вы опоздали на сорок семь секунд. Голос возник из ниоткуда, тихий, бархатистый, но прорезающий тишину с леденящей душу четкостью. Роди вздрогнул и обернулся. Из глубины зала, из сгустка теней, отделилась фигура. Высокий, невероятно худощавый мужчина в безупречном черном костюме. Его кожа была бледной, как фарфор при лунном свете, а глаза холодными, голубыми льдинами, которые казались старше самого Парижа. Это был Винсент. Роди почувствовал, как кровь отхлынула от лица. — Я... Простите, месье! Дождь, долгая дорога... — Долгая дорога? – Винсент остановился в метре от него. Его взгляд скользнул по Роди с головы до ног: мокрые, поношенные ботинки, брюки с выцветшими коленями, пальто с торчащей подкладкой. Оценка была мгновенной, безжалостной и унизирующей. Как взгляд на что-то, случайно прилипшее к подошве дорогой туфли. – Время - это деньги в наше время, месье...? — Ламори. Роди Ламори. — Роди попытался выпрямиться, но под этим взглядом чувствовал себя карликом. — Месье Ламори. — Винсент произнес имя так, будто пробовал его на вкус и находил... пресным. — Вы прочитали объявление? Там было указано "Готовность к нестандартным ситуациям". Позвольте прояснить. — Его голос стал немного тише. — Это не обычный ресторан. "La Gueule de Saturne" заведение для вампиров. Роди замер. Тишина повисла в воздухе. — Вам... вампиров? — выдавил он. — Именно. — Винсент сделал шаг ближе. Роди инстинктивно отступил, наткнувшись на стул. Запах... стал ярче: морозная свежесть, парфюм с ладаном и та самая медь, смешанная с древней землей. — Человеку тут не место, месье Ламори. Вы для них буквально ходячий, дурманящий кусок мяса. — В его голосе звучало не предупреждение, а констатация жуткого факта. — Одна ошибка, одна капля крови... и вас разорвут, как стая голодных псов - кусок говядины, у нас уже были такие случаи. В голове Винсента мелькнуло: — "И я не исключение. Редкий горький аромат крови. Искушение." Но вслух он лишь добавил: — Вам здесь не выжить. Уходите. Пока можете. Роди побледнел. Сердце колотилось, как бешеное. Страх сжимал горло. Но отчаяние было сильнее. — Мне... мне нужна работа, – проговорил он, голос дрожал, но был упрямым. — Любая. Я... справлюсь. Я сильный. Стрессоустойчивый. — Он знал, что звучит абсурдно. Винсент внимательно рассматривал его. Впервые по-настоящему. Не как мусор, а как... объект...Аномалию. Рыжие кудри, яркие, неуклюжие завитки, выбивающиеся из-под мокрой шапки. Лицо – не просто молодое, а неожиданно... привлекательное. Красивые зеленые глаза. Красота в этой мрачной роскоши казалась вызовом, нелепой, но завораживающей. И запах... Он непроизвольно втянул воздух носом, чуть глубже. Тот самый горький аромат возможно опьяняющий. Раздражающе уникальный. Мысль Винсента пронеслась холодной искрой: Ходячее искушение. Глупый, отчаянный, но... его кровь... она могла бы стать изюминкой погреба. И его вид... он привлечет клиентов. Красивый официант в мрачном месте всегда вызывает больший ажиотаж. Рискованно... но потенциально выгодно. — Сильный? Стрессоустойчивый? – Винсент фыркнул, звук был похож на шипение змеи. — Вы понятия не имеете, о чем говорите. — Он сделал паузу, его ледяной взгляд буравил Роди, оценивая каждую деталь, каждую рыжую прядь, — Но... – он медленно произнес, – Ваша уникальность... может представлять определенный интерес. Для заведения. Брови Роди дрогнули в непонимании. — Месье? — Вакансия ваша, – Винсент повернулся к стойке бара, взял бокал. – Первая смена завтра ночью. Ровно в полночь. Опоздание неприемлемо. — Он начал протирать бокал безупречно белой салфеткой. — Зарплата - в два раза выше. И главное правило: никогда, ни с кем, не обсуждайте то, что увидите или услышите. Это не обсуждается. Нарушение – пойдете на корм гостям. Роди стоял, ошеломленный. — Я... я нанят? Просто так? Но... вы же сказали... Винсент обернулся. В его глазах не было ни одобрения, ни тепла. — Вы - ходячий риск, месье Ламори. Но ваш вид и... аромат крови могут принести пользу. Пока вы живы и полезны, вы наняты. Не более. — Он поставил бокал. — Теперь уходите. Ваше присутствие раздражает мои рецепторы. Роди кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он повернулся и почти побежал к выходу, чувствуя на спине взгляд. Он получил работу! Но эйфория от этой мысли была более приятна чем мысли о том, что ему может грозить опасность.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Роди стоял перед черной дверью "La Gueule de Saturne" ровно в полночь, сердце колотилось как барабан. Он был одет в единственный приличный наряд - черная блузка, черные штаны, купленные на последние деньги. Он выглядел как переодетый студент на балу вампиров, что, по сути, и было правдой. Дверь открылась бесшумно. Внутри царила та же леденящая тишина и безупречный порядок, что и на собеседовании. Винсент уже стоял за стойкой, протирая бокал. Его ледяной взгляд скользнул по Роди, оценивая костюм с микроскопической критичностью. — Три минуты на то, чтобы, поправить галстук и занять пост у служебного столика у левой колонны. Клиенты начнут прибывать через десять минут. Ваш первый столик - номер два. Месье Дюран, наш постоянный клиент. Он закажет "Особое Бордо". Ничего больше. Подать немедленно по его приходу. Графин из погреба, секция "Бордо 1830". Не спутайте. Роди кивнул, чувствуя, как ладони становятся влажными. Он бросился к вешалке, борясь с узлом галстука, который немедленно съехал набок. — "Поправить галстук... Где тут левая колонна? "Особое Бордо"... Боже, где погреб?" Первые гости появились с призрачной тишиной. Бледные, элегантные, с глазами, которые казались слишком темными и слишком внимательными. Они заняли свои столики, едва шелестя одеждой. Роди, стараясь изо всех сил выглядеть профессионально, направился к столику номер два. Месье Дюран был худым стариком с лицом, напоминающим высохший пергамент. Его глаза, цвета темного янтаря, мгновенно приковались к Роди, когда тот приблизился. Роди почувствовал физический холод от этого взгляда, скользнувшего по его шее, запястьям. Он замер, забыв про приветствие. — Мое вино, юноша, – голос Дюрана был шелестом сухих листьев. – Не заставляйте меня ждать. Роди дернулся. — С-сейчас будет, месье! — Он бросился в сторону, куда, как ему казалось, указывал Винсент на погреб. По пути он чуть не сбил другого официанта (молчаливого человека с пустым взглядом), практически споткнулся о ножку стула и, наконец, нашел узкую, неприметную дверь. Погреб оказался ледяным склепом с рядами пыльных бутылок. — "Секция "Бордо 1830"... Господи, тут полвека написаны!" — Он пытался разобраться и даже вроде нашел то, что нужно, он схватил графин с темно-рубиновой жидкостью и помчался обратно. Подавая графин Дюрану дрожащей рукой, Роди подал как ему казалось "Бордо 1830". Старый вампир шипел, его когтистые пальцы впились в ручки кресла. — Неуклюжий болван! Роди замер в ужасе, ожидая... чего? Но тут рядом возникла ледяная аура Винсента. — Месье Дюран, прошу прощения за неловкость нового сотрудника, – голос Винсента был гладким, как масло, но в нем вибрировала сталь. — Ваш напиток будет заменен немедленно. Бесплатно. — Его взгляд, брошенный на Роди, был как удар кнута. — Уберите это. Принесите другой графин. Тщательнее следи, что берешь. Роди помчался обратно в погреб, чувствуя на спине жгучие взгляды Дюрана и холодную тяжесть взгляда Винсента.

─┉┈◈◉◈┈┉─

По мере того как заведение заполнялось, Роди заметил, что все взгляды так или иначе тяготели к нему. Не просто с осуждением за неуклюжесть (хотя и этого хватало), а с... голодом. Скрытым, утонченным, но неумолимым. Когда он наклонялся, чтобы поставить бокал, гость за столом незаметно втягивал воздух носом, а его зрачки расширялись. Когда он протягивал руку, чтобы убрать тарелку, пальцы гостя могли непроизвольно дрогнуть, будто сдерживая порыв схватить его за запястье. Один молодой на вид вампир в углу буквально следил за ним по всему залу, облизывая губы, когда Роди проходил мимо. Воздух вокруг него казался гуще, насыщеннее каким-то напряженным ожиданием. Роди думал что эти реакции свойственны для голодных вампиров, когда видят человека, а еще их редкие смешки, когда он то уронит салфетку, то перепутает заказы у столика номер пять, то едва не уронил поднос с пустыми бокалами. Каждая ошибка вызывала новый виток холодного шипения или леденящего взгляда со смешком от гостей и дергающегося глаза Винсента, который словно оказывался в двух местах одновременно в баре и на кухне, наблюдая за всем с непроницаемым лицом, но с все более напряженной линией губ.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Винсент видел все. Он видел, как обычно сдержанная и аристократичная клиентура сегодня вела себя... беспокойно. Видел, как их взгляды прилипали к неуклюжей фигуре Роди, как их ноздри трепетали, улавливая тот самый, редкий горький аромат крови. Видел, как тот молодой вампир в углу слишком уж часто поправлял галстук, чтобы скрыть как тот глотает, явный признак слюноотделения при виде добычи. И Винсент чувствовал нечто... новое. Не гнев на Роди за ошибки (хотя он был), а раздражение на гостей. На их наглые, оценивающие взгляды, направленные на его находку. На их не скрываемое до конца желание. Это был не эмоциональный порыв, а холодное, хищническое недовольство. Когда Роди, подавая вино за столик номер семь, слишком близко наклонился к мужчине, Винсент заметил, как тот вампир невольно подался вперед, его рука сжалась на столе. Винсент медленно двинулся. Неспешно, но с ледяной грацией, он пересек зал и оказался рядом со столиком как раз в тот момент, когда рука вампира непроизвольно дрогнула в сторону Роди. — Все в порядке, месье Лефе? – спросил Винсент, его голос был тише шепота, но прорезал воздух как лезвие. Он стоял между Роди и вампиром, его спина была обращена к гостю, а ледяной взгляд был устремлен на Роди. — Месье Ламори, вы слишком медлите. Столик номер три ждет своего десерта. Немедленно. — Его тон не оставлял места для возражений, но в нем звучало нечто большее, чем просто приказ шефа, это было предупреждение и для гостя. Роди, ничего не понимая, но чувствуя ледяную волну опасности от близости Винсента и напряженного молчания гостей, бросился выполнять приказ. Винсент остался у столика на секунду дольше чем следовало, его взгляд медленно скользнул по паре гостей. Ни слова не было сказано, но атмосфера стала такой холодной и гнетущей, что даже бессмертные почувствовали дискомфорт. Они еле уловимо кивнули, отводя взгляды.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Когда последний гость исчез в утреннем рассвете, а дверь закрылась, Роди прислонился к стене, чувствуя себя выжатым лимоном. Он был покрыт потом, руки дрожали. Он ожидал немедленного увольнения. Винсент подошел. Он не выглядел разгневанным. Скорее... задумчивым. Его взгляд скользнул по изможденному лицу Роди, остановился на его шее. — Вы - катастрофа, месье Ламори, – констатировал он, но без привычной ледяной резкости. Его голос был ровным, аналитическим. – Вы уронили, пролили, перепутали и едва не спровоцировали инцидент минимум трижды. Роди опустил голову. — Простите, шеф. Я... я постараюсь лучше. — Постараетесь? – Винсент слегка приподнял бровь. – Заведение было полнее обычного. Значительно полнее. И атмосфера была... наэлектризована. — Он сделал паузу, его холодные глаза изучали реакцию Роди. — Вы заметили необычное внимание к вашей персоне? Роди покраснел. — Э-э... Да я заметил это же из-за...? Винсент тихо фыркнул. — Да. — Он шагнул ближе. Роди инстинктивно вжался в стену. — Напомню ваша кровь, месье Ламори. Ее запах витает в воздухе.. — В его голосе прозвучал холод — Они чуют ее. Жаждут ее. Как голодные псы. Роди почувствовал, как по спине побежали мурашки. — Я... я понимаю. — Вот и славно, что вы понимаете опасность, – резко оборвал его Винсент, опуская руку. Его лицо снова стало непроницаемой маской. — Для меня важно то, что вы источник желательного... ажиотажа. — Он посмотрел на Роди долгим, тяжелым взглядом. — Но с завтрашнего дня вы будете работать ближе ко мне, будете не только в погреб ходить, но и принимать некоторые заказы за стойкой, разносить их по столам. И держать бар в чистоте. Чуть уменьшим контакт с основным залом. Это не снизит искушение, но вы дольше проживете. Роди мог только кивнуть, ощущая странную смесь облегчения. Винсент отвернулся. — Убирайтесь. И будьте завтра вовремя. Без опозданий. — Его последний взгляд, брошенный через плечо, был красноречив. Роди выскочил на холодный парижский рассвет, чувствуя себя одновременно спасенным и загнанным в новую, еще более причудливую ловушку.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Дверь "La Gueule de Saturne" с тихим скрипом открылась, впуская Роди в мир холодного мрамора, приглушенного света люстр в виде летучих мышей и густого запаха трюфелей, дорогого вина и... чего-то медного, едва уловимого. Винсент стоял за стойкой бара, протирая уже и так сияющий бокал. Его взгляд скользнул по Роди, оценивая. — Вы снова опоздали ровно на три минуты, месье Ламори, – голос Винсента был мягким, как бархат, но резал, как лезвие. – В моем заведении время это не абстракция, а деньги. Испорченное начало смены - портит весь ужин. Роди, поправляя галстук, который вечно норовил съехать набок, выдавил улыбку. — Простите, шеф, Париж ночью в после вчерашнего дождя... — Знаю, – перебил Винсент, поставив бокал. – Знаю многое. Например, знаю, что у столика номер три - особые предпочтения. Их вино должно быть подано немедленно по прибытию. Не раньше, не позже. И ни капли не пролито. Вы понимаете слово "немедленно"? Роди кивнул, чувствуя, как под взглядом Винсента по спине пробегают мурашки. — Абсолютно понимаю, шеф. Немедленно и сухо. Смена превратилась в изнурительный танец на лезвии ножа. Клиенты ресторана были слишком бледные, слишком тихие, слишком внимательные к Роди. Их взгляды скользили по его шее, запястьям, задерживаясь на шее. Роди чувствовал себя оленем в волчьей стае, но его врожденное упрямство и немного циничный юмор не давали ему сломаться. Он падал, ронял салфетки, путал заказы, но каким-то чудом уворачивался от самых опасных промахов. И всегда чувствовал на себе ледяной, неотрывный взгляд Винсента. Однажды ночью, когда Роди нес поднос с "особым вином" для важного гостя - старого вампира с глазами, как угольные ямы - он оступился, но не упал. Графин качнулся, и буквально капля "вина" упала на белоснежную скатерть, расплывшись крошечным алым пятном. Гость зашипел, обнажив клыки. Воздух сгустился от первобытной ярости. Роди замер... Вместо этого между ним и гостем возник Винсент. Он стоял небрежно, но его осанка излучала абсолютный, неоспоримый авторитет. — Месье Вернер, – голос Винсента был тише шепота, но прозвучал как удар хлыста. – Пятно на скатерти досадная оплошность. Но обнажать клыки угрожая персоналу... это уже оскорбление моему заведению. Вы желаете продолжить? Старый вампир замер. Ярость в его глазах сменилась на безразличие. Он кивнул, отступив. Винсент повернулся к Роди. В его глазах не было ни гнева, ни одобрения. Была лишь ледяная оценка. — Уберите это, — он кивнул на пятно. — И иди к новому столу.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Тишина в "La Gueule de Saturne" после закрытия была гнетущей, словно сама каменная кладка затаила дыхание. Последний клиент ушел, персонал распущен. Роди задержался на кухне, яростно пытаясь отдраить до блеска упрямое пятно на мраморной столешнице, его движения были резкими, нервными. Воздух был насыщен запахами ужина - трюфеля, дорогого красного вина. Внезапно, не столько звук, сколько сдвиг давления в воздухе, ледяная волна прокатилась по его спине. Он резко обернулся, сердце замерло на долю секунды. Винсент стоял в дверном проеме. Его безупречный черный костюм сливался с тенями, только бледное лицо и холодные, почти фосфоресцирующие голубые глаза ярко выделялись в полумраке. Он не двигался, просто впивался взглядом. Роди почувствовал, как кровь приливом устремляется к лицу жаркий, необъяснимый румянец стыда, от этой внезапной, близости, мурашки побежали по предплечьям. — Вы остались допоздна, месье Ламори, – голос Винсента был тихим, но резал тишину и нервы, как заточенный кристалл. Он сделал шаг вперед, плавно, бесшумно, как скользящая тень. — Усердие похвально. Но сейчас... вы здесь одни. Совершенно одни. Роди инстинктивно отступил, спиной больно упершись в край холодного металлического стола. Локоть соскользнул, он едва удержал равновесие. — Я... я почти закончил, шеф. — Его голос звучал сорвано, выше обычного. Он чувствовал, как сердце бешено колотится где-то под горлом, пульсируя в висках. Дыхание стало поверхностным. Винсент оказался перед ним быстрее, чем моргнул глаз. Его движения были пугающе неестественными. Прежде чем Роди успел даже вдохнуть, сильные, мертвенно-ледяные руки схватили его запястья. Не грубо, но с неумолимой, стальной силой. Винсент прижал ладони Роди к холодной столешнице позади него, зафиксировав их там одной рукой. Пальцы вампира обхватили запястья так плотно, что Роди почувствовал тонкие кости под кожей. Спина Роди выгнулась неестественно, болезненно над острым краем стола. — Ай! — вырвалось у него непроизвольно. — Что вы... Д-да отпустите! Что вы делаете?! — возмущался Роди, его дыхание участилось, стало рваным и сбивчивым. Румянец на щеках пылал багрянцем. Он попытался вырваться, безуспешно. — Тише, – прошептал Винсент, его лицо вплотную приблизилось, так что Роди видел идеальную гладкость кожи, почти невидимые поры, длинные ресницы, отбрасывающие тени. Холодное дыхание, пахнущее снегом и медью, коснулось его кожи. Одна рука продолжала держать запястья Роди, большой палец другой руки скользнул по напряженному сухожилию на шее. Пальцы медленно, с хищной грацией отодвинули воротник рубашки, обнажая пульсирующую артерию. Кожа под прикосновением мурашилась. — Ваша кровь сегодня слишком дурманит. И прежде чем Роди успел выдавить протест, Винсент наклонился. Но не для укуса. Сначала его губы невероятно холодные, коснулись обнаженной кожи шеи Роди. Легко, как перышко. Роди аж передернуло. Потом еще одно прикосновение, чуть ниже, чуть дольше. Затем поцелуй, затяжной, исследующий, с едва уловимым движением губ, в месте, где пульс бился как барабанная дробь. Роди резко и шумно вдохнул, его тело свело судорогой напряжения, а затем неконтролируемо дрогнуло, слабость поползла по ногам. Головокружение накатило волной от близости, от жуткой, парализующей нежности этого прикосновения. — М-м... — сорвалось с губ шепотом, больше похожим на стон. — О-остановитесь...— добавил он, голос предательски дрожал. Винсент проигнорировал мольбу. Его губы все еще скользили по коже, а кончик языка ледяной, влажный пробежал по напряженной вене, заставляя Роди содрогнуться всем телом, икнув от неожиданности. — Запах горькости... невыносим — прошептал Винсент, и в его голосе впервые зазвучала грубая, первобытная жажда, голод, лишающий разума. Затем - укус. Острая, обжигающе-холодная боль, мгновенно сменившаяся противной, сладковатой волной тепла, разлившейся по всему телу. Роди вскрикнул - короткий, надрывный звук: — А-аах! — Его тело беспомощно дернулось в попытке вырваться, но захват Винсента стал абсолютным, нечеловеческим. Вампир вдавил его в край стола, так что холодный металл впился Роди в поясницу. — Угх! – сдавленный стон боли и дискомфорта вырвался из его сжатых губ. Винсент ответил глубоким, низким ворчанием наслаждения, похожим на урчание огромного кота. Он начал пить, и теперь в его движениях была не исследовательская сдержанность, а ненасытная, первобытная жадность. Глубокие, шумные глотки, высасывающие жизнь. Роди почувствовал, как слабость тяжелой волной накатывает с каждой секундой. Температура тела падала. Он пытался дышать, но дыхание было хриплым, булькающим, как у тонущего. — Д..д... Достаточно... Отпусти... – прохрипел он, уже почти беззвучно, голова его безвольно откинулась назад. Веки тяжелели. Винсент пил, погруженный в сенсорный экстаз, его веки прикрылись. Его тело плотно прилипло к Роди, ледяное против стремительно остывающего, не давая тому упасть, но и не оставляя ни шанса на спасение. Еще один слабый, "предсмертный" стон вырвался из груди Роди, когда глоток стал особенно глубоким и продолжительным – Кх-х... — его зрение сузилось, тело обмякло окончательно, повиснув на руках вампира. Именно тогда, на самой грани, Винсент оторвался. Резко, с тихим, недовольным шипением. Он все еще держал Роди, который был без сознания, бледный как смерть, с полуоткрытыми, невидящими глазами и влажными ресницами. На шее четко выделялись два темно-багровых пятна, окруженные синяком от силы захвата. Винсент молчал. Он смотрел на Роди без сожаления, с оценкой гурмана, закончившего изысканное блюдо. Он легко, как пушинку, подхватил Роди на руки. Тот не сопротивлялся, только слабый, бессознательный стон "м-м..." вырвался, когда его оторвали от стола. Ледяная рука поддерживала его голову. Винсент понес его через темный ресторан к потайной лестнице. Наверху, в спартанских, лишенных личных вещей апартаментах, он бережно, но без лишней нежности уложил бесчувственного юношу на холодный кожаный диван, тщательно поправил воротник, скрывая следы. На тумбочке рядом уже стоял стакан гранатового сока и плитка горького шоколада. — Отдыхай, – бросил он в ледяную тишину комнаты, его взгляд скользнул по восковому лицу на мгновение дольше необходимого, задержавшись на шее, уже скрытой тканью. Он зашел в свою комнату, закрыв дверь. Опасная, глубоко интимная интерлюдия закончилась. Оставив Роди наедине со смертельной слабостью, липким холодным потом, странным воспоминанием о парализующих ледяных поцелуях и пронизывающей боли-наслаждении укуса, и абсолютной, унизительной беспомощностью перед Винсентом. Пару часов спустя Тишина апартаментов Винсента была тяжелой и безжизненной. Холод кожаного дивана пробирал до костей сквозь тонкую рубашку. Роди лежал, не в силах пошевелиться. Сознание плыло в густом, холодном тумане. Тело было чужим, неподъемным грузом. Каждая мысль формировалась медленно, с трудом, как сквозь вату. Голова была пустой и гудевшей одновременно. Холодный пот выступил на лбу и шее, но он почти не чувствовал его. Боль пришла не сразу. Сначала было оцепенение. Потом - тупая, давящая пульсация в шее от укуса. Потом боль разлилась - глухая, ноющая ломота в мышцах, костях, как при сильнейшем гриппе. Попытка шевельнуть пальцем потребовала невероятных усилий и вызвала легкое головокружение. — Тяжело... — прошептал он, или только подумал? Голос, если он был, звучал слабо. Горло першило, глотать было больно. Запахи воспринимались отстраненно, но аромат гранатового сока и шоколада на тумбочке был ярче, навязчивее. Он вызвал не голод, а смутное ощущение, что нужно что-то сделать. — "Это для меня?" — Мысль была туманной. Он медленно, как в замедленной съемке, повернул голову. Комната плыла. На тумбочке: стакан, плитка. — ...– мелькнуло где-то в глубине сознания. Не хотелось ни пить ни есть. Движение казалось непреодолимой горой. Но он все же решил встать. Он с трудом приподнялся на локте. Мир закачался, потемнело в глазах. — Ох... – вырвалось хрипло. Опираясь на холодную стенку дивана, он дотянулся дрожащей, неуправляемой рукой до стакана. Пальцы онемели, едва удерживая стекло. Глоток сока - кислый, терпкий. Он проглотил механически. Согреет ли его это? Только если немного. Отломив шоколад, он сунул в рот. — "Горький". — Прожевал медленно. Зеркало. Он встал цепляясь за мебель, движимый смутным любопытством или остатком инстинкта самосохранения. Отражение было размытым. Его бледное лицо. Темные круги под глазами. Он медленно отодвинул воротник. Два темных пятнышка. — "Синяки от клыков." — подумал он без ужаса, лишь с холодным, отстраненным пониманием факта. — Плохо... – прошептал он тускло и отвернулся, не в силах смотреть дальше. Движение вызвало новый приступ головокружения и тошноты.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Две недели прошло с того момента Сегодня у Роди должен был быть выходной, но Винсент вчера перед закрытием предложил Роди выйти в выходной поработать, Роди хотел возмутился, потому что довольно сильно устал на этой неделе, но Винсент умел договариваться, а Роди был не против дополнительных бумажек в своем кармане. Апартаменты Винсента казались Роди вырубленными из цельного культа льда и ночи. Черный мрамор, сталь, огромные окна в черный бархат парижской ночи. Воздух был холодным. Роди, тут уже был, и не придавал тогда особого значения апартаментам Винсента, но сейчас когда он стоял уже готовый принять гостей в своем новом черном костюме, который приобрёл недавно, из-за этой деловой встречи, начал всматриваться в интерьер. Винсент дал ему указания, быть незаметным что вроде возможно, но неуклюжесть Роди делает это практически невозможным. Постоянно следить за едой и вином, вино подливать немного, а еду гости закажут не меньше чем через полтора часа. Когда гости пришли, Роди начал немного волноваться, иногда поглядывая на Винсента. Когда Винсент глянул на Роди, то рыжеволосый медленно, скользящим шагом подошел к стойке. Пальцы словно онемели, но нашли хрустальные бокалы. Он разливал темно-рубиновую жидкость. Роди чувствовал на себе тяжесть взглядов, пока нес поднос. Он ставил бокалы перед гостями, не поднимая глаз. Встреча подходила к концу. Гости безмолвно допили последние капли и ушли, Винсент тоже ушел их провожать. Роди двинулся, чтобы собрать бокалы. Его руки были деревянными от напряжения и многочасового холода. Один бокал, идеально отполированный, коварно выскользнул из его онемевших пальцев. — "Нет!" – мысль взвыла в голове. Он инстинктивно рванулся поймать его. Бокал грохнулся о пол с оглушительным, как выстрел, звоном. Осколки распались во все стороны. Один острый край чиркнул по тыльной стороне его левой ладони. Острая боль. И... яркая, алая кровь выступила мгновенно, они потекла по руке. Когда Роди нашёл чем перебинтовать руку, зашёл Винсент и сразу встал принюхиваясь, Роди видел, как черноволосый сглотнул и их взгляды пересеклись. У Роди пошли мурашки по телу. — Извините я разбил бокал и поранился я уже все убрал. Роди отвел взгляд на пару секунд чтобы взять поднос с бокалами намереваясь спуститься и отнести за ресторанную барную стойку, но услышав движение в его сторону повернулся обратно и увидел голодный взгляд Винсента. Роди понял что к чему ведет поставил поднос и отпрянул от Винсента, что стоял уже очень близко. Они не проронили ни слова, и в один момент, когда Роди наткнулся на препятствие сзади, из-за чего прошла боль по руке. Это его дезориентировало и Винсент повалил Роди на пол. Винсент был над ним. Точнее между ног Роди. Вес чужого тела пригвоздил рыжеволосого к полу. Ледяные руки вцепились в запястья, грубо захватив. Роди выгнулся когда упал на спину от боли. Мышцы напряглись до дрожи под ледяной тяжестью. Глаза метали молнии ненависти и паники. Горячее холодное дыхание Винсента у шеи. Но вампир не кусал. Неожиданно для Роди губы - холодные бархатные коснулись кожи у основания шеи. Роди вздрогнул всем телом. Замер. Сжался внутренне, но молчал. Губы поползли вверх. К чувствительной зоне под ухом. Затяжной поцелуй. Влажный след языка. Роди содрогнулся. Губы сжались в белой линии. Теплые волны мурашек побежали по коже. — "Что он делает?" — мысль кричала, но губы молчали Винсент ворчал низко, довольно. Губы остановились у шеи и снова не укус - Винсент прикоснулся к шее и сделал засос. Кожа горела, Роди вздрогнул судорожно. Шея выгнулась в немом протесте, но тело откликнулось острой щекоткой возбуждения. — М-м... — сдавленный звук вырвался против воли Роди. Тело бросило в жар. Винсент не останавливался. Засосы.Темные, жадные кляксы. На шее. На ключице. Каждый влажный поцелуй, каждый круглый темный след был как новый взрыв возбуждения в нервной системе. — М-м... — прозвучал ещё один глухой стон, на Роди накатила смесь стыда. Разум кричал, тело расслаблялось в токсичном успокоении. Винсент резко отпустил запястья Роди. Но прежде чем тот успел понять освобождение, ледяные руки стремительно обхватили его за талию, с силой притянули вплотную к себе. Теперь Роди, сидел на коленях вампира, его ноги были широко раздвинуты по бокам от бедер Винсента, колени упирались в холодный каменный пол. Поза была шокирующе откровенной и уязвимой, бедра Роди обхватывали бедра Винсента, их животы и груди были прижаты друг к другу, лица в сантиметрах. Укус. Резкий. Глубокий. Острая боль что пронзила шею Роди. Рыжеволосый вздрогнул всем телом. — Мгх...АЙ! — хриплый крик сорвался с губ. Он был заперт в ледяных объятиях, лишен маневра, выставлен в этой стыдотворной позе. Волна огненного тепла смешалась с возбуждением от засосов и укусов уха, умножаясь от шока близости и полного физического контакта. Возбуждение вспыхнуло ярче. Винсент начал пить. Жадно. Глубоко. Его руки крепко держали Роди за талию, пальцы впивались в бока. Груди были плотно прижаты, так что Роди чувствовал каждое движение грудной клетки вампира при шумных глотках. И тогда Винсент начал двигать бедрами. Сначала - едва заметное покачивание. Затем намеренный, сильный толчок бедрами вверх, прижимая свою паховую область к явной выпуклости в брюках Роди. — М-мф! — сдавленный стон вырвался из рта Роди непроизвольно. Боль от укуса смешалась со взрывом щекочущего возбуждения внизу живота. Еще один толчок, более ритмичный, словно имитирующий фрикции. Роди опустил голову, его лоб коснулся плеча Винсента. — Кх-х!.. — короткий, прерывистый выдох, почти вой. Его тело беспомощно ответило возбуждением на толчки - бедра непроизвольно дрогнули, таз слегка подался вперед, возбуждение пульсировало с невыносимой силой, сжигая изнутри стыд и страх. — С..с ст..той — безмолвно шевелились губы. Винсент чувствовал каждую реакцию. Его дыхание (глубокое, с хриплой ноткой) учащалось не только от насыщения. Он специально повторил движение - сильный, направленный толчок бедрами вверх, прямо в пах Роди, одновременно шумно выдохнув носом. — Мм..хх — громкое мычание сотрясло тело Роди. Слезы выступили на глазах. Это было невыносимо: боль от укуса и потери крови и это предательское, всепоглощающее возбуждение, подстегиваемое каждым намеренным толчком. — М-м... стой... хх... — тихие, бессвязные стоны вырывались между сбивчивыми, учащенными вдохами. Их тяжелое дыхание сплелось в дисгармоничный дуэт: у одного бешено сбивчивое, поверхностное, прерывистое стонами. От боли и неконтролируемого возбуждения, подогреваемого каждым толчком бедер. А у второго глубокое, но прерывистое, с хриплой ноткой удовлетворения. Время от времени учащалось из-за медленных глотков крови и выдыхания горячий воздух вырывался рядом с ухом Роди. Винсент пил долго, ритмично двигая бедрами, провоцируя новые тихие стоны и судорожные вздрагивания в объятиях Роди. Он изучал каждую реакцию, катализировал возбуждение, наблюдая, как стыд и наслаждение борются на искаженном лице Роди. Только когда тело рыжеволосого слегка обмякло окончательно, а дыхание стало хриплым, еле слышным, стоны затихли, он оторвался. И тогда... он наклонился снова. Не к шее, к губам Роди. Губы Винсента, все еще холодные, но мягкие, влажные прижались к его губам намереваясь совершить французский поцелуй. Роди уже не сопротивлялся. Из-за возбуждения и потери крови его разум был в туманом состоянии. Винсент отстранился, его взгляд скользнул по лицу Роди, отмечая отсутствие сопротивления с холодным удовлетворением. Затем, он снова впился зубами в уже покусанное ухо Роди. Укус. Еще один. В то же место. Боль пронзила остатки сознания. Роди взвыл тихо, хрипло, как подраненный зверь. Слезы наворачивались из закрытых глаз. Когда Винсент наигрался то легко поднял Роди и отнес того на диван накрыв того одеялом. Когда Винсент открыл дверь в свою спальню, то решил обернуться и посмотреть на рыжеволосого, он увидел со стороны оставленные им засосы, одно искусанное ухо и следы от укуса на открытой шее спящего, затем отвернулся и закрыл дверь за собой.

─┉┈◈◉◈┈┉─

××× недель спустя Гости ушли, персонал разошелся. Тишина в "La Gueule de Saturne" теперь не давящая, а убаюкивающая. Роди уже на автомате поправляет последнюю салфетку на столе, ставит кривой стул на место. Его движения после смены замедленные, неуклюжие. Веки слипаются, голова тяжелая, как чугунный шар. Он спотыкается о ножку стула, едва не падает. Роди отшатывается к стене, ища хоть какую-то опору. Спина прилипает к холодному мрамору. Его глаза закрылись с легкостью и он провалился в чуткую дрему, когда что-то гремело на кухне от действий Винсента, он выходил из дремоты и продолжал поправлять неровные стулья. И когда Роди в очередной раз провалился в дремоту вышел Винсент с кухни, заметив Роди. Винсент подходит вплотную. Его ледяные руки касаются руки Роди вздрагивает всем телом, глаза широко раскрываются — Я немного задремал извините месье Шарбонне. — Ты задремал на посту, месье Ламори. — Сегодня был тяжёлый день... — прокомментировал свое сонное состояние Роди. Винсент облокотился о стол. — Если хочешь можешь остаться у меня сегодня и завтра, погода ветреная, дождь льет без остановки, а ты валишься без сил. — П-переночевать? Здесь? — И тут память бьет током картины прошлого ночлега холод апартаментов, ледяные прикосновения, укус, Стыд. Роди отшатывается от стены, спина выпрямляется в последнем порыве сопротивления. — Н-нет. Спасибо, шеф. Я... я дойду. Обязательно дойду. Я не... не хочу вас беспокоить. — Роди отводит взгляд, не в силах выдержать ледяные глаза Винсента. — Хорошо, тогда жду тебя завтра на смене полностью сухим и без опозданий и полностью здоровым. — Винсент ухмыльнулся, и Роди непонимающе приподнял бровь, рыжеволосый открыл дверь, готовый выйти, открыв дверь Роди увидел какой ливень был снаружи, сотрудники успели уйти до начала ливня, а вот Роди видимо сегодня не повезло. — Ну так что моё предложение в силе? — Роди вздохнул, и прошёл за Винсентом наверх, единственное на что надеялся Роди так чтобы не произошло ничего за рамки выходящего. Роди расположился на знакомом диване в гостинной, в сонной голове, когда Роди уже почти дремал мелькнула мысль "А завтра, разве рабочий день у ресторана?"

─┉┈◈◉◈┈┉─

Дождь еще шел, когда Роди открыл глаза. Прошлой ночью дождь, не переставая, стучал в огромные, почти во всю стену, запотевшие окна апартаментов Винсента, и теперь ледяная сырость пропитала воздух, заставляя Роди инстинктивно кутаться в грубое, но плотное шерстяное одеяло. Он сидел так, прислушиваясь к тиканью маятниковых часов где-то в гостиной и к завыванию ветра в дымоходах, пока из глубине темного коридора не донесся едва уловимый, но отчетливый скрип тяжелой дубовой двери. Через несколько минут в дверном проеме спальни возникла высокая, бесшумная фигура Винсента. Он был одет в безупречно сшитый, темно-бордовый бархатный сюртук, контрастирующий с мертвенной бледностью его лица, которое в полумраке казалось высеченным из мрамора. Его темные глаза, казалось, впитывали и без того скудный свет. — Вечер добрый, Роди, — голос Винсента был низким, бархатистым, без тени сонливости. — Здесь холодно. Не желаешь ли присоединиться ко мне? В каминном зале горит огонь. Роди, чьи рыжие волосы казались тусклыми в полутьме, кивнул, сбрасывая одеяло. По коже пробежали мурашки от перепада температур. Он последовал за вампиром по длинному, слабо освещенному газовыми рожками коридору, минуя тяжелые портьеры и темные картины в золоченых рамах. Воздух пахнул старыми книгами, воском и едва уловимым, холодным ароматом, который всегда витал вокруг Винсента как влажный камень и сухие травы. Комната с камином оказалась просторной, с высокими потолками, украшенными лепниной, которая терялась в тенях. Единственным источником света был пылающий камин. Его неровные, живые языки пламени бросали причудливые, пляшущие тени на стены, обтянутые темно-зеленым дамастом. Небольшие, глубоко посаженные окна, завешанные тяжелыми плюшевыми шторами, не пропускали почти ничего от уличного света газовых фонарей, лишь слабые отблески влажных камней мостовой едва мерцали на нижних стеклах. Роди, почувствовав мгновенное облегчение от исходящего от очага жара, опустился прямо на толстый, пушистый восточный ковер перед камином. С тихим стоном он протянул к огню свои замерзшие, исцарапанные рабочими мозолями руки, чувствуя, как тепло медленно разгоняет холод в пальцах и ладонях. Отблески пламени заиграли в его медных волосах и высветили усталые черты лица. Винсент же занял свое место в высоком, потрепанном временем кожаном кресле с гвоздиками, стоявшем чуть поодаль, в полутени. На коленях у него лежал массивный, в потертом кожаном переплете фолиант с пожелтевшими страницами и металлическими застежками. Рядом на маленьком ореховом столике горела единственная восковая свеча в тяжелом серебряном подсвечнике, ее ровное желтое пламя освещало страницы книги и тонкие, бледные пальцы вампира, перелистывавшие их беззвучно. На столике также стояла хрустальная рюмка с темно-рубиновой жидкостью (едва ли с вином) и лежала серебряная пепельница с окурком сигары. Прошло время, заполненное лишь потрескиванием дров, шорохом страниц и завыванием ветра снаружи. Винсент медленно поднял голову от книги. Его темные глаза, отразившие на миг искры камина, устремились на фигуру у огня. Взгляд был внимательным, изучающим. — Роди, — произнес он мягко, но отчетливо. — Позволь предложить немного коньяку? Хорошо согревает. Или, быть может, ты голоден? На кухне есть немного провизии, пригодной для… тебя. Роди вздрогнул, словно разбуженный, и повернул голову к вампиру. В его зеленых глазах мелькнула тень усталости, но он быстро собрался. — Нет, месье Винсент, — ответил он сдержанно, но вежливо. — Алкоголь не нужен. И я пока не голоден. Спасибо за вашу… заботу. Он снова повернулся к огню, словно ища в нем не только тепла, но и утешения от гнетущей атмосферности этого места и непостижимости своего хозяина. Тени от пламени затанцевали на его лице сильнее. Тишину, нарушаемую лишь потрескиванием поленьев и далеким воем ветра, разрезал мягкий, но не допускающий возражения голос Винсента. — Отказ от тепла в такой холод? — Он отложил фолиант, его бледные пальцы легли на подлокотники кресла. Он не встал, но его фигура в бордовом бархате словно сгустила полумрак вокруг себя, притягивая взгляд. — Ты дрожишь, Роди. Даже здесь, у самого камина. Коньяк должен согреть тебя. Роди хотел повторить отказ, но слова застряли в горле. Винсент был в чем то прав - глубокий, предательский холод сидел где-то внутри, не поддаваясь теплу камина. Мурашки вновь пробежали по коже. Он лишь потупил взгляд, следя за игрой теней на пушистом ворсе ковра. Бесшумным движением Винсент поднялся. Его тень, огромная и зыбкая от пляшущего пламени, на мгновение накрыла Роди, словно холодная пелена. Он подошел к ореховому столику, где стояла его рубиновая рюмка. Ловким движением он снял хрустальную пробку с графина причудливой формы, стоявшего в тени. Звук льющейся янтарной жидкости густой, сладковато-терпкий был удивительно громким в тишине. Винсент вернулся к камину. Не садясь, не опускаясь на уровень Роди, он остановился перед ним. В протянутой руке неширокая коньячная стопка, наполненная на палец золотисто-коричневой влагой. Пламя отражалось в хрустале, играя крошечными бликами на бледной коже вампира. — Возьми, – его голос звучал как приказ, замаскированный под предложение. Он не убирал руку когда Роди долгое время смотрел на стопку. Взгляд, темный и неотрывный, буравил Роди, лишая его воли отвести глаза. В этой молчаливой настойчивости была бездна власти. Отказаться сейчас значило не просто проявить невежливость, частично значило бросить вызов. Сломать хрупкий, иллюзорный комфорт этой ночи под кровлей вампира. Роди медленно, словно против собственной воли, поднял руку. Его пальцы, все еще холодные, коснулись теплого хрусталя. Он со громким вздохом взял стопку. Тяжесть ее, тепло, идущее от напитка, странный, манящий аромат все это было осязаемым якорем в реальности, затуманенной усталостью и тревогой. Винсент наблюдал, уголок его губ дрогнул в подобии удовлетворения. Он не отошел. Его присутствие было плотным, давящим, как атмосфера перед грозой. Роди поднес стопку к лицу. Аромат ударил в нос - сильный, обволакивающий. Он сделал крошечный, осторожный глоток. Огонь хлынул по горлу, разлился жгучей волной по груди, заставив выдохнуть со стоном и кашлянуть. Слезы выступили на глазах. Но следом за жжением пришло… облегчение. Волна тепла, настоящего, глубокого, прокатилась по замерзшему телу, размягчая окоченевшие мышцы спины и плеч. На щеках выступил слабый румянец, а по коже мурашки. — Вот видишь, — голос Винсента прозвучал прямо над его ухом. Роди вздрогнул, не ожидая такой близости. Винсент опустился на корточки рядом с ним, на край ковра. Их плечи почти соприкоснулись. Бархат сюртука казался ледяным рядом с жаром от коньяка и камина. Холодное сияние кожи вампира было почти осязаемым. — "Старинный арманьяк". Он знает, как лечить холод души и тела. Ледяная, невероятно сильная рука легла Роди на спину, чуть ниже шеи. Прикосновение было легким, но лишающим возможности отодвинуться. Большой палец едва заметно провел по напряженному сухожилию у основания шеи. Роди замер. Тепло коньяка внутри боролось с холодом прикосновения снаружи. Мысли начали путаться, становиться вязкими, как смола. — Еще немного, mon cher? – Винсент взял стопку из ослабевших пальцев Роди. Их пальцы на мгновение соприкоснулись - жар и лед. Он долил коньяка из графина, который, казалось, появился в его руке из ниоткуда. Звук льющейся жидкости снова прозвучал гипнотически. Он снова протянул стопку. Роди взял ее. Сопротивляться было сложнее. Голова слегка кружилась, тело просило расслабиться, утонуть в этом странном, двойственном ощущении тепла изнутри и ледяной близости властного хозяина. Второй глоток был больше, жгуч, но уже не так страшен. Тепло разлилось шире, глубже. Мышцы спины под ледяной ладонью Винсента непроизвольно расслабились. Веки налились свинцом. Винсент подвинулся ближе. Теперь его бедро касалось бедра Роди. Бархат сюртука был мягким, но холод проникал сквозь ткань брюк. Рука на спине не убиралась, пальцы начали медленно, гипнотически выводить круги между лопатками. Его дыхание, холодное и ровное, касалось виска Роди, смешиваясь с ароматом коньяка и дыма. — Так лучше, не правда ли? – шепот Винсента был как шелест сухих листьев по камню, ползущий прямо в сознание. Его губы почти касались кожи уха Роди. — Расслабься. Роди сделал последний глоток. Огонь в груди слился с теплом камина и тяжестью в конечностях в одно мутное, тягучее марево. Стопка выскользнула из ослабевших пальцев и мягко утонула в ворсе ковра. Голова неудержимо клонилась набок. Он не видел взгляда Винсента - темного, торжествующего, голодного, но чувствовал его на себе. Как лезвие, как прикосновение паука к попавшей в сеть мухе. Ледяные пальцы сильнее впились в его плечо. — Вот и хорошо, – прошептал Винсент, и его голос казался доносящимся из какой-то глубокой, темной бездны. Его вторая рука поднялась, ледяные пальцы коснулись виска Роди, сдвинули непослушную рыжую прядь. Прикосновение было одновременно нежным и неотвратимым, как падающий нож. И в этот момент, сопротивление Роди растворилась в коньяке и усталости, а тело стало послушной тяжестью в руках вампира, последние границы были готовы рухнуть. Тепло камина, холод прикосновений, сладкий дурман алкоголя и неумолимая сила, державшая его, - все смешалось в преддверии неизбежного падения в интимную бездну, которую Винсент приготовил под маской заботы. Сопротивляться было уже нечем. Только смутный стыд и страх шевелились в глубине угасающего сознания, подавленные тяжестью и ядовитой нежностью ледяных пальцев на его коже. Вязкое тепло арманьяка спутало мысли Роди в тяжелый, золотистый клубок. Звуки - потрескивание огня, завывание ветра за окнами, мерное тиканье часов - плыли где-то далеко, обволакивая сознание мягкой ватой. Он сидел, откинувшись назад, опираясь на руки, отставленные за спину. Голова была тяжелой, приятно пустой, лишь смутное ощущение ледяного бархата, прижатого к его боку, и гипнотических кругов, которые холодные пальцы Винсента все так же выводили на его спине сквозь тонкую ткань рубашки, напоминали о присутствии вампира. — Ты совсем растаял, mon cher, – голос Винсента прозвучал как сквозь толщу воды, ласковый и властный одновременно. Его дыхание, холодное, с оттенком дорогих духов и древней пыли, коснулось щеки Роди. – Как воск у этого жаркого пламени. Роди хотел что-то сказать, протестовать против этого "растаял", но язык не слушался, слова расплывались, как чернила в воде. Он лишь глухо промычал, когда ледяная рука с его спины скользнула вверх, к плечу, а затем легла ему на грудь, чуть ниже ключицы. Прикосновение было легким, но неотвратимым. Пальцы вампира остановились на первой пуговице его простой, хлопчатобумажной рабочей рубахи. Винсент прошептал что-то про себя, и его губы почти коснулись мочки уха Роди, вызывая мурашки, которые тут же гасли в волне тепла от коньяка. — Ты не умеешь пить. — Винсент ухмыльнулся. Первая пуговица расстегнулась с тихим щелчком, обнажив треугольник кожи у основания горла. Роди вздрогнул. Холодный воздух комнаты ударил в открытый участок кожи, заставив его инстинктивно сжаться. Но руки не слушались, чтобы поправить ткань. Он почувствовал, как его дыхание участилось, стало поверхностным. Из-за смущения. Вторая пуговица расстегнулась так же легко, затем третья. Холодные пальцы скользили по его груди, едва касаясь кожи при каждом движении, оставляя за собой ледяные дорожки, которые тут же сменялись приливом жара изнутри. Каждое расстегнутое крепление было маленьким поражением, шагом в бездну. Четвертая пуговица... Пятая... Рубаха распахнулась до пояса, обнажая торс Роди до живота. Пламя камина заиграло на его бледной коже, высветив контуры ребер, легкую тень впадины под ключицей, мелкие веснушки. Холодный воздух обнял его, заставив грудь вздыматься резче. Он попытался скрестить руки, прикрыться, но его запястья были мягко, но неумолимо отведены в стороны ледяной хваткой Винсента. Он взял Роди за запястье. Второй рукой слегла толкнул Роди на белый меховой ковёр. Винсент легко опустился на колени между ног рыжеволосого. Каждое прикосновение заставляло Роди вздрагивать, мурашки бежали по коже. Винсент наклонился. Его губы - холодные как лед коснулись уха. Роди замер. Чужие губы покрывали шею Роди - от линии волос до ключиц. Медленно. Намеренно. Каждую кривую, каждую впадину. Они скользили вдоль напряженных мышц, задерживались на пульсирующих точках, целовали яремную выемку. Долгими, владетельными поцелуями. Роди не мог дышать. Тело отвечало теплом, дрожью, предательскими волнами расслабления. Губы его сжались, руки впились в мех шкуры, пытаясь заякориться в реальности. Слабое еле уловимое отталкивающее движение плечом - единственный немой протест. Винсент игнорировал. Его язык легко провел по ключице. Затем - засос. — М-мф! – сдавленный звук вырвался из глотки Роди, спина выгнулась непроизвольно из за щекочущего чувства глубоко внутри. Винс сделал засос ниже. И еще. На шее. На плече. Каждый вытягивал новый стон, все тише, все более вибрирующий от нарастающего телесного отклика. Голова беспомощно закатилась на меху, глаза закрылись, ресницы задрожали. Затем - ухо. Губы охватили мочку. Нежный укус. Потом сильнее. Потом острая боль - клыки впились в хрящ сверху. — А-ахх! – Роди дернулся, бедра попытались свестись друг с другом, но Винсент не дал ему это сделать. — Тише — сказал Винс над указанным ухом.

***

Роди замер. Казалось, даже пламя в камине замедлило свой танец. — М-м... — стон, тонкий, как паутина, выскользнул меж сжатых губ. Непроизвольный. Винсент двинул бедрами снова. Медленно. Неумолимо. Твердый толчок, намеренно углубляющий контакт. — Кх... — глубже, сдавленней. Выдавленный напором этого... этого вторгающегося удовольствия. Мысли спутались, поплыли в горячем тумане. Волна возбуждения - густая, сладкая, тяжелая - накрыла с головой, смывая последние осколки «нет» под властным, мерным ритмом Винсента. Еще толчок. Ритмичнее. Настойчивее. Увереннее. — А-ах... — Тело Роди предало его целиком: бедра содрогнулись мелкой, непрекращающейся дрожью, таз сам собой, почти незаметно, подался навстречу... Руки, еще мгновение назад впившиеся в белый мех ковра, разжались. Ослабели. Распластались, ладонями вверх - немой символ капитуляции. — Винсент... – шепот, едва различимый, пропитанный до краев смущением, стыдом... Винсент наблюдал. Впитывал. Наслаждался каждой микро-дрожью под собой, каждым прерывистым, горячим выдохом, каждым предательским, неконтролируемым движением бедер Роди навстречу. Он продолжал. Ритм - устойчивый, гипнотический, неумолимый. Минуту. Две. Пока тихие стоны не сплелись в одну непрерывную, дрожащую нить звука. Пока тело Роди не перестало быть его собственным, растворившись в вязком, всепоглощающем потоке ощущений. Пока сама мысль о сопротивлении не растаяла, как воск у огня. — Прелестно... — бархатный шепот Винсента коснулся не укушенной мочки уха, губы - ледяные, влажные прижались к чувствительной коже. Роди вздрогнул всем телом, мурашки побежали по коже. Он лежал. Совершенно открытый. На белом меху, бледная кожа, отмеченная темными кляксами засосов и подсохшей ранкой на ухе, его возбуждение явное, беззащитное. Винсент созерцал. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, скользил по каждой линии, каждой веснушке, каждой крошечной реакции на пламя камина и на его собственное присутствие. Как коллекционер, любующийся редчайшим, обретенным наконец сокровищем. Наклон. Медленный, целеустремленный. К губам Роди. Поцелуй. Ледяной язык скользнул между податливых губ, исследуя внутреннюю теплоту, овладевая пространством. Роди не отвечал. Его губы оставались мягкими, пассивными под этим холодным напором. Он не отворачивался, лишь взгляд его потерял фокус, устремившись куда-то в невидимую точку на потолке, в небытие. — М-м... — тихое, почти животное мычание вырвалось из его горла, когда кончик чужого, холодного языка коснулся его собственного, горячего. Винсент углубил поцелуй. Стал настойчивее, требовательнее. Роди закрыл глаза. Длинные ресницы дрогнули на щеках. Руки Винсента, отпустив запястья (когда он успел их схватить?), скользнули вдоль бледных, изящных боков к стройной талии. Прикосновения - ледяные, но… неожиданно нежные. Ласкающие.

***

Большая кровать с холодным, темным шелком. Винсент толкнул Роди на кровать по центру. Затем лег сразу за ним, прижавшись всей плоскостью своего ледяного тела к его спине. Одна рука Винсента накрыла Роди поверх одеяла на талии. Другая рука была подогнута под его собственную голову. — Спи, — выдохнул он, его голос был глухим, пропитанным усталостью. Через пару минут ровное, глубокое посапывание Винсента покатилось по комнате. Роди лежал неподвижно. Мысли распадались, тонули в болоте истощения и шока. Стыд жёг, но тело было пустым. Страх перед Винсентом смешивался с ошеломляющей физической близостью сна хищника. Его дыхание на своей шее, его неподвижность - это было ужасно... и парадоксально возбуждающе. Через пару минут после того как Винсент уснул, уснул и Роди.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Несколько дней спустя... В апартаментах, в тишине перед сменой, Винсент положил на кровать два предмета: черную безрукавку и маленький бархатный футляр. Роди который похоже теперь безвылазно обосновался в апартаментах Винсента, открыл футляр. Внутри лежала одна чуть длинноватая золотая серьга-подвеска - простой, но изящный дизайн, холодный блеск металла. Роди молча сменил старую студенческую серьгу в своем проколотом ухе на новую. Золото мерцало, контрастируя с рыжими кудрями. Ночь в "La Gueule de Saturne" Роди быстро ходит в главном зале, в черной безрукавке, с золотой серьгой у уха, он двигался с новой, собранной уверенностью. Все с тем же неуклюжием - чуть задел стул, немного замешкался с заказом. Винсент нашел бармена и больше не выходил в главный зал, оставаясь все больше на кухне. Редко выходил, чтобы проконтролировать спокойствие в зале, его глаза следовали за каждым движением Роди, иногда задерживаясь на золотой вспышке у его уха. Когда Роди ловко увернулся от другого официанта, на губах Винсента мелькнуло что-то отдаленно похожее на тепло, но мгновение, и словно, не было лёгкой улыбки. Тишина после смены была плотной, сладкой. Роди в апартаментах снял безрукавку у окна, чувствуя усталость, но и странное удовлетворение. Золотая серьга холодно касалась шеи. Винсент подошел сзади бесшумно. Прежде чем Роди обернулся, холодные губы прижались к его шее для долгого, влажного поцелуя чуть ниже линии волос. Роди уже успел привыкнуть к такому, сам от себя этого не ожидая. — М-м... – тихий, непроизвольное мычание вырвалось от неожиданного щекочущего удовольствия. Винсент услышал мычание. Его губы сдвинулись ниже. Еще один поцелуй. чуть ниже. Винсент ответил усмешкой. Взгляд менялся к серьге. — Хорошо смотрится на тебе – прошептал он, голос необычно глубоким, насыщенным, почти ласковым. Винсент укусил шею. Через несколько минут, Винсент оторвался. В глазах горел не удовлетворенный блеск. — Иди спать, – сказал он, голос гладкий, но без прежней ледяной резкости. — Ты был... адекватен сегодня. Если смотреть на прошлые случаи. — Вкус твоей крови уже не будоражит как раньше, я стал более сдержанее. — все что ответил Винсент. Они легли в кровать, спина к спине. Воздух был наэлектризован внезапной близостью. Холод от спины Винсента смешивался с остаточным теплом на шее Роди. Роди чувствовал пульсацию в местах поцелуев, он думал о холодных губах, о золотой серьге, обо всем произошедшем. Винсент тихо вздохнул во сне. И Роди закрыл глаза.