Ненависный сосед

Прошло больше двух недель. Может, и больше месяца. Лено не считал — не из-за того, что было плевать, просто не хотелось вдаваться в подсчёты. Как будто в этих числах могло быть что-то важное. С утра — пары. Потом — перемены, перекусы, вечера. И снова одно и то же. Единственное, что не шло по кругу — Хан. Он всё ещё оставался в их комнате. Всё ещё оставлял грязную кружку на подоконнике. Всё ещё громко разговаривал по телефону. Всё ещё бесил. Но не так. Теперь это раздражение не доводило до белого каления. Было ощущение, будто Лено уже знал, в какой момент Хан зевнёт, в какой момент уронит что-нибудь, скажет какую-нибудь фигню. Они больше не дрались. И не ссорились по-настоящему. Могли сцепиться — коротко, резко. Иногда довольно громко. Один раз Хан сказал, что Лено ведёт себя как «вечно обиженная бабка». Лено в ответ что-то пробурчал про то, как Хан «всегда ноет, как будто ему весь мир должен». Но спустя пару минут оба уже сидели молча — каждый за своим телефоном — будто и не было ничего. Для остальных же всё выглядело по-другому. Когда они вместе появлялись в общей кухне или заходили в аудиторию — на лицах друзей появлялось напряжение. Кто-то закатывал глаза, кто-то явно напрягался. Даже Феликс как-то неловко спросил, не устроят ли они очередной баттл прямо у завтрака. — Мы просто пришли, — пробурчал Лено, кидая взгляд на Хана, тот сдерживал ухмылку. — Вообще-то да, — добавил Хан. — Если кто тут и шумит, то это твоя кофемолка, Ликси. Сынмин фыркнул, Феликс закатил глаза. Но Хёнджин усмехнулся и подмигнул Хану — тот сразу же скривился, будто от пощёчины. Лено заметил, как он опустил взгляд, на долю секунды — что-то промелькнуло. И Лено знал. Они знали. Всё. Просто молчали. С тех пор как Хан переехал, прошло уже столько времени, что их ссоры стали чем-то вроде привычной фоновой музыки. На занятиях они сидели рядом — потому что так вышло, а не потому что хотели. На переменах могли зацепиться из-за каких-то глупостей, но никто больше не вмешивался. Все думали: это ещё ненависть. Просто теперь тихая. Но это не была ненависть. Иногда Лено ловил себя на том, что он знает, что Хан купит себе на обед. Или что он не переносит пепси. Или как он поджимает губы, когда нервничает. Это были мелочи. Но их становилось слишком много, чтобы просто так не замечать. И вечером, когда все уже разбрелись по комнатам, Лено вышел на балкон покурить. Туман стелился низко, воздух был сырой, пахло мокрой землёй и табаком. Он только сделал затяжку, как сзади послышалось: — Снова сбегаешь от моей харизмы? Хан. В майке. С растрёпанными волосами. В тапках на босу ногу. Лено хмыкнул. — Скорее, от твоего голоса. — Всё равно не спасёт, — Хан лениво облокотился о перила. — Ты знаешь, что мы как будто... в каком-то ситкоме? — Потому что ты клоун? — Потому что все думают, что мы до сих пор друг друга ненавидим, а я уже забыл, как тебя не видеть каждый день. Лено повернул голову. Не смеясь. Не хмурясь. Просто посмотрел. Между ними повисло молчание. — Просто говорю, — добавил Хан, уже мягче. — Если вдруг опять захочешь поссориться — сделай это, пока никого нет. Чтоб не думали, что мы добрые стали. Лено хмыкнул, выдохнул дым и только пробормотал: — У тебя пять минут. Потом ты всё равно скажешь что-то дебильное, и мне придётся снова тебя послать. — Чудесно. Значит, всё по плану. И они стояли рядом. Два идиота. Под одним небом, под серым туманом, среди шума капающей с крыши воды. Для остальных — будто готовы вцепиться друг другу в глотку. А на деле... между ними — уже не было войны. Просто затишье. Странное. Теплое.