Ненависный сосед

Рождество. Комната на двоих. Слишком много тишины. Слишком мало слов. Когда наступили рождественские каникулы, общежитие ощутимо опустело. Одна за другой хлопали двери: Феликс с Хёнджином укатили в родной город Феликса, Сынмин с Айэном отправились к родственникам. Даже Чанбин с Банчаном куда-то смотались — то ли в горы, то ли просто подальше от университетских стен. Лино и Хан остались вдвоём. Не то чтобы они это планировали. Просто оба молча поняли, что уезжать не хотят. У Лино — старая, натянутая как канат, история с семьёй. У Хана — вроде бы и были варианты, но каждый требовал больше сил, чем он был готов отдать. Первый день прошёл в тишине. Второй — в молчаливом варке лапши и обмене короткими взглядами. На третий день Лино неожиданно предложил посмотреть фильм. — Только если ты не будешь комментировать каждую сцену, — сказал он. — Я? Никогда. Разве я когда-то это делал? — хмыкнул Хан. — Каждый раз, когда открываешь рот. Они оба тихо усмехнулись. Потом пошли снежные прогулки. Несколько слов. Один зонт на двоих. Влажные волосы, горячее дыхание, которое они будто бы не замечали. Они перестали подкалывать друг друга на людях — потому что людей не было. Зато начали делать это вдвоём. Сначала вяло, будто по привычке. А потом — с чем-то новым под кожей. Хан однажды выдал: — Ты знаешь, у тебя такая холодная задница, что на ней можно охлаждать коктейли. Лино посмотрел на него с притворным презрением, но уголки губ дрогнули. — Если ты хочешь положить туда свой коктейль — просто скажи. Хан поперхнулся чаем. В одну из ночей, ближе к Рождеству, они сидели на кухне. Лино курил у приоткрытого окна, а Хан грыз шоколадку. Была тринадцатая или четырнадцатая бессмысленно-уютная ночь. Снег падал за окном в ленивом темпе. — Слушай, — начал Хан вдруг, глядя в пол, — я, если что, не против. Ну, если ты решишь, что хочешь спать на своей кровати. А не на полу. Типа просто говорю. Не подумаешь. — Я не сплю на полу, — отозвался Лино, прищурившись. — Ну… тогда забей. Я просто ляпнул. Лино подошёл ближе, поставил чашку на стол и, не отводя взгляда, поставил руки на подлокотники стула, в котором сидел Хан. — Ты всегда так нервничаешь, когда говоришь "не подумаешь"? Хан молчал. Сердце бешено колотилось, будто кто-то выстрелил ему в грудь изнутри. Лино был слишком близко. Слишком… тепло. — А ты всегда так нависаешь, когда хочешь, чтобы я забыл, о чём говорил? — сипло выдавил Хан, и на секунду оба замерли. Только часы тикали. И сердца, два несинхронных мотора, сбитых с толку. Потом Лино резко выпрямился. — Чёрт, снова захотелось курить. Ты умеешь выбешивать, — бросил он, уходя. — Скажи спасибо, что я вообще с тобой разговариваю, — выкрикнул Хан ему вслед. Но без ярости. Без злобы. Просто… привычка. На следующий день приехали друзья. Дверь распахнулась с шумом: — Ну чё, подрались уже? — первым крикнул Чанбин, сбрасывая куртку. Лино и Хан переглянулись. — Ага, было дело, — лениво сказал Лино. — Как всегда, — поддакнул Хан. — Подрались или нет? — не унимался Банчан. — Ну да, — ответили они хором. Но правда была в другом. Не было драки. Было что-то другое. Странное. Тихое. Тепло. Слишком тёплое, чтобы называть это просто «перемирием».