Время больше не существует

***

      Голова шла кругом. В горле ком, в глазах не скатившиеся по щекам слезы боли, безысходности и вины, а на челке седая прядь.       Лололошка до последнего не верил, что действительно сделает это. Когда пришла Луиза это казалось шуткой. Когда он извинялся перед Вальдом это было не прощание, а продолжение истории, которую поставили на паузу ссорой. Когда пришли люди из Организации это все ещё была шутка. Когда они сказали про смерть Пита это был удар под дых. Когда в шею вошёл шприц это стало моментом отчаяния и понимания. Как раньше не будет...       Он чувствует, как его ломает. Тело словно разбили на тысячи осколков, ударили по останкам, а теперь пытаются скрепить воедино, но что-то не так. Чего-то не хватает. Чего-то важного... Искры...       В груди все сжимается от боли, настолько сильной, что Лололошка не может вспомнить ничего подобного. Даже когда в АлоТерре он был в сознании на операции он не чувствовал такой боли и тело не ощущалось таким чужим.       Оно все еще принадлежит ему. Руки и ноги все ещё слушаются его, он все ещё чувствует боль этого тела, в которое воткнули не тысячи, миллиарды осколков, в каждую клеточку. Но это не его боль. Не его тело. У его тела не было этой отвратительной седой пряди. Про его тело говорили "не стареет". Он же гLа$сг@rфоVец. Стоп. Кто он?.. Почему он не стареет? Почему глядя на эту прядь кто-то внутри него усмехается и грустным голосом говорит "В@Lьд бы пошутил, что я больше не гLа$сг@rфоVец... они ведь не стареют...". Почему голос внутри называет меня мной? Это не я... Не я, не я, не я, не моё тело, не мои мысли, не моя судьба, не моё решение... Или моё?..       Лололошка резко открывает глаза и видит перед собой потолок. Белый потолок. Не потолок медицинского модуля. Другой белый потолок. Откуда-то доносится стук колёс о рельсы, словно куда-то далеко едет поезд... Синклит... Он в Синклите... Он отвязан...       От оснознания тело пронизывает боль, фантомная или нет не понятно. Уже отвязанный мироходец не держится в сознании дольше, проваливаясь в очередной кошмар, где его всюду окружают часы, на которых не видно время. Словно цензура везде стоит знак Организации.

Время больше не существует для него. Он отвязался. Действительно отвязался. Точка невозврата наступила...