Ангст и Флафф

      Ему было больно. Постоянно. Чужие судьбы разбивались, как стёкла. Его мир состоял из страданий и он не мог ничего с этим поделать. Ангст лично страдал за каждого человека в его историях.       Авторы всегда были безжалостны. Им так хотелось причинять боль, жестоко терзать героев, не давать Ангсту выдохнуть. Убивали тело, убивали душу. Выворачивали наизнанку. Он уже перестал пробовать собрать себя по кусочкам и рассыпался, растворялся в этой серости.       Он кричал от боли, лил слёзы, молил о пощаде. Часто герои, превозмогая муки, вставали и шли вперёд, Ангст гордился ими, но сам подняться не мог — груз за стенания других давил слишком сильно. Он страдал, беря на себя всё, что можно уложить в незатейливых строках, которые режут не хуже ножа.       Жизнь Ангста была наполнена болью и никто не мог этого изменить.       Но появилась она. Он никогда не видел её в своих историях. Она была слишком яркой, пушистой, сладкой, слишком светлой для его мрачных пейзажей. Она ослепляла, и вдруг забилось чаще его израненное сердце.       Она светилась. Буквально. Её кожа, волосы, глаза испускали мягкое свечение. Как самое прекрасное солнце она освещала его тьму. Он подумал, что если она уйдëт, то он точно умрëт.       Флафф дарила любовь и уют. Её истории всегда были наполнены романтикой и теплом, часто читатели даже плакали от того, насколько всё мило и хорошо. Свет сочился из каждой строчки, она должна была посеять в сердцах жизнелюбие. Всё хорошее было связано с ней.       Ей не приходилось слышать криков боли, чувствовать стекающую по рукам кровь, не иметь возможности подняться на ноги. Нет, её герои переживали самые лучшие моменты в своих жизнях, они влюблялись, восхищались, улыбались. Флафф наслаждалась своей наполненной жизнью.       Вдалеке Флафф увидела человека с серой кожей и потухшими глазами. Она раньше никогда его не видела, но почему-то быстро догадалась кто он. Как так вышло, что они оказались в одном произведении? Диаметрально противоположные, не имеющие совершенно ничего общего, они стоят и смотрят друг на друга, находясь так близко, что можно руку протянуть и аккуратно прикоснуться.       Его хотелось пожалеть, утешить. В нём было слишком много боли. Он уже не мог развести нахмуренные брови и хоть капельку улыбнуться. За что ему всё это? Особенно когда её жизнь — благодать, настоящий рай. А этот серый человек так страдает. Сердце Флафф сжималось от такой ужасной несправедливости.       Он смотрел на неё блестящими от поступающих слëз глазами, а она не могла поверить, что в мире действительно существуют люди, причиняющие другим столько зла. Флафф глядела на него и понимала, что он тот, кто сильнее всего нуждается в её тепле.       Его рука холодная и сухая, еë — тëплая и нежная. Он притягивает её кисть к своей щеке и мягко трëтся об неё. Когда он в последний раз чувствовал такое тепло? Среди всего, что ему пришлось пережить, она, словно лучик, просочилась в его сердце и разлила там совершенно иное чувство. Что-то, что он не мог назвать одним словом. Это были какие-то искры внутри, которые помогали унять боль, забыть про отчаянные крики. Что-то, что порхало и залечивало сдавленное сердце. Ангст прикрыл глаза и вдруг уголки его губ поползли вверх совсем слабой улыбкой.       Она охватывает его лицо сияющими ладонями и улыбается легко, по-доброму. Он открывает глаза и не может отвести взгляд. Смотрит в упор, смотрит долго и тает от её тепла. Ангст всё готов отдать ради того, чтобы этот миг не кончался. Миг спокойствия, время будто замерло, мир вокруг исчез и не осталось никого: ни умирающих героев, ни безжалостных авторов, ни тьмы, ни воздуха. Есть только она с добрыми глазами и её тёплые руки.       Флафф обнимает его, прижимает к себе крепко-крепко. А он пугается. Слишком близко! Он может ранить её! Если она так легко может согреть его, то наверняка это объятье отдастся ей острой болью — что он ещё может дать? Лишь удушающее отчаяние и терзания. Страх накатывает волной. Она не должна страдать из-за него! Только не она!       Он хватает её за плечи, хочет оттолкнуть, но она лишь сильнее обнимает его. И Ангст сдаётся, потому что в кольце её рук ему слишком хорошо.       Его объятья холодные. Она чувствует прохладу оконного стекла и то, как небо затягивает тучами. Но ей не больно, ей не страшно. Она должна помочь ему согреться. Он заслужил. Если она сейчас его отпустит, то никогда себя не простит. Она должна дарить тепло, а то, что Ангст не герой её истории — ничего страшного. Он нуждается в любви как никто другой.       Ангст плачет. Льёт дождь, а герои под ним всё равно счастливы. Потому что Флафф рядом. Он теперь точно никуда её не отпустит, потому что у неё есть то, чего он всегда лишал и лишался. А она и рада. Она тоже хочет сделать его счастливым.​