Mission: 2605

      На носу сессии, как дамоклов меч, нависшие над Йеджи. Паника и тревога с каждой минутой всё сильнее сжимали её грудь. Она всё же решилась взяться за подготовку, но не ожидала, что за последние дни на неё свалится столько проблем, словно кто-то нарочно испытывал её на прочность.       — Йеджи? — дверь в комнату чуть скрипнула, и в проёме появился Сынмин. Его мягкий голос нарушил тишину. — Извини, что беспокою, но репетицию перенесли на следующую неделю.       — Ага. Спасибо за информацию, — бросила Йеджи на автомате, не поднимая головы. Пальцы судорожно вцепились в волосы, губы поджались в тонкую линию. — Сука…— прошептала она почти беззвучно, но ярость в её голосе можно было потрогать руками.       Сынмин задержал на ней взгляд чуть дольше, чем обычно, словно хотел что-то сказать, но всё же молча вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.       Не прошло и пары минут, как дверь вновь открылась.       — Йеджи? Всё-таки решила отойти от своей «зоны деградации»? Впечатляешь, — с насмешкой протянула Рюджин. Она остановилась в дверях, затем, не дождавшись ответа, вальяжно плюхнулась на свою кровать и уставилась на затылок Хван.       — Ага, — коротко отрезала Йеджи, зубами прикусив нижнюю губу так сильно, что та побелела. Пальцы нервно чертили что-то в тетради, но через пару секунд рука дрогнула, и ручка со звоном упала на пол.       — Ты чего так сильно нервничаешь из-за сессий? — спросила Рюджин, не сводя взгляда с её напряжённого профиля.       Йеджи замерла. Мгновение...и внутренний котёл ярости вскипел. В груди взорвалось что‑то огненное, неконтролируемое.       — Блять, Рюджин, как же ты меня раздражаешь! — взорвалась она, вскакивая со стула и сжимая ладони в кулаки так, что побелели костяшки. — Ты можешь хоть раз заткнуться? Всё время задеваешь меня, всё время одни проблемы от тебя! Почему ты именно моя соседка?!       Рюджин молчала. На лице у неё появилась нервная, кривая ухмылка, как маска, скрывающая то, что происходило внутри.       — Я ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу! — истерично выкрикнула Йеджи и со всей силы швырнула тетрадь в угол комнаты. Бумаги разлетелись, тихо шелестя по полу.       — Повтори, — неожиданно тихо, почти шёпотом сказала Рюджин, её голос был натянутым, как струна. Она не сводила глаз с Йеджи.       — Я тебя, блять, ненавижу! — выкрикнула Хван ещё громче, дыхание её сбилось, взгляд горел яростью. — Знаешь что, зануда?       — Что? — спросила Рюджин и еле заметно закусила губу, будто старалась не выдать дрожь в голосе.       — Лучше бы ты сдохла, Шин! — прокричала Йеджи так, что в висках Рюджин отдался гул. — Сдохни! Я тебя всей душой ненавижу! Почему ты такая ужасная? Почему ты всё время не думаешь, что говоришь? Если бы не ты, я жила бы спокойно, и мне не пришлось бы испытывать столько ненависти!       В комнате повисла оглушающая тишина. Рюджин выдавила из себя короткий смешок, но в нём не было ни капли веселья. Только горечь и дрожь. Она опустила взгляд в пол.       Слова Йеджи резали больнее ножа. Это была не просто злость. Это было, как если бы по венам пустили стеклянные осколки.       «Разве я не убила свои чувства до конца? Почему я чувствую эту боль?» — с отчаянием подумала Рюджин.       — Уходи отсюда, — резко выкрикнула Йеджи, взмахнув рукой в сторону двери.       — Я так-то тоже здесь живу, не смущает, да? — выдавила из себя Рюджин, натянув дерзкую ухмылку, но она тут же сбилась, превратившись в болезненно-кривую гримасу.       — Да мне похуй, Рюджин! Желательно, чтобы ты обратно уехала в свой Лондон! — крикнула Йеджи, голос её дрогнул, но ярость всё ещё кипела.       «Почему так больно?» — эта мысль снова и снова билась в голове Шин. «Почему я так реагирую на её слова? Это же всего лишь миссия… Моя задача — сломать её, не думать о чувствах. Но…Почему я об этом думаю? Почему мне так больно?»       Она встала, медленно подняла с кровати телефон и наушники. Движения её были резкими, но внутри всё рушилось. Напоследок она взглянула на Йеджи: лицо Хван было перекошено от злости, но в глазах мелькала усталость. Рюджин отвела взгляд.       «Если бы жизнь была письмом, я бы стёрла эту страницу…Жаль только, что это письмо написано чернилами, которые хер сотрёшь.»       Время шло к шести вечера, за окном Париж медленно погружался в вечерние сумерки, а в душе Шин уже давно царила тьма.       Она вышла во внутренний двор университета и опустилась на скамейку. В ушах заиграла знакомая мелодия – «Washing Machine Heart».       — Toss your dirty shoes in my washing machine heart… — едва слышно пропела Рюджин, уставившись на оранжевое небо, растекающееся по горизонту. — Baby, bang it up inside…       Шин потеребила пальцы. В груди стало пусто и холодно. Словно сердце исчезло вместе с чувствами. Иллюзия пустоты заполнила всё её тело.

***

      Йеджи стояла посреди комнаты, словно вкопанная. Её руки дрожали, а дыхание сбилось и рвалось наружу короткими, судорожными вздохами. В ушах всё ещё звенели собственные крики, разлетавшиеся по четырём белым стенам, как эхо, не давая ей покоя.       «Блять… Блять… Блять…» — как заевшая пластинка, это слово крутилось в её голове, больно ударяя по вискам. Она резко провела ладонями по лицу, закрыв глаза и стиснув зубы до боли в челюсти.       — Какого хрена я натворила?.. — хрипло выдохнула Йеджи, опускаясь на свою кровать. Матрас с глухим скрипом прогнулся под её весом, а она сама рухнула на подушку и уставилась в потолок, в котором плясал тусклый свет от лампы.       Йеджи хлопнула себя ладонями по лбу раз, другой, третий – звук глухой, но противно отдающий в голове.       «Я наговорила ей слишком многого… Много… слишком много… Но ведь мы всегда так общаемся? Это же нормально… Правда?..» — мысли путались, слова звучали обрывками, а в груди колотился острый страх.       Йеджи с силой вдавила ладони в глаза, будто хотела выдавить из себя все образы. Но чем сильнее давила, тем ярче вставала перед ней картинка - Рюджин, стоящая в дверях, с кривой нервной ухмылкой и болью, которая рвалась наружу сквозь её ледяное лицо.       «Блять… Я ей буквально смерти пожелала…» — эта мысль ударила, как пощёчина, и Йеджи вскинулась, сев на кровати.       В горле пересохло, в висках пульсировала горячая кровь, а пальцы сжимались в дрожащий кулак. Воздух в комнате был вязким и тёплым, пахнул ванильным диффузором и старой бумагой с учебников. Это удушало.       Йеджи резко встала. Скрипнули половицы. Голова кружилась от слишком резкого движения, но ей нужно было уйти.       Проветриться. Исчезнуть хоть на время. Или навсегда.       — Если я сейчас не выйду, то я нахуй задохнусь… — пробормотала она себе под нос, хватая куртку с кресла.       Она шагнула к двери, но остановилась. На кровати остался телефон – экран тускло мигнул уведомлением и снова погас. Йеджи посмотрела на него несколько секунд, пальцы едва заметно дрогнули.       «Пусть…Пусть остаётся. Если Рюджин напишет… Я не знаю, что ей отвечать.» — глухо подумала она и резко выдохнула, чувствуя, как ком в горле становится всё больше.       Йеджи вышла в коридор, дверь за спиной закрылась с глухим щелчком. На улице пахло мокрым асфальтом, холодным воздухом и чьими-то выхлопами. Парижский закат растянулся по небу густыми мазками оранжевого и пурпурного, и на миг ей показалось, что город смеётся над ней – таким живым, шумным и чужим.       «Я слишком плохо с ней поступила… Но ведь и она тоже со мной была жёсткой… — мысли снова начали душить, спутываясь в один клубок. — Лучше бы я сдохла, а не она…»       Йеджи втянула в лёгкие прохладный воздух, но легче не стало. Ступив на каменные плиты двора, она сунула руки в карманы и пошла в сторону улицы, даже не зная, куда ведут её ноги. Ей просто нужно было уйти. Из этой комнаты. Из этих мыслей. Из самой себя.

***

      Рюджин вернулась в общежитие за два часа до того, как должна была пройти комендантша. Дверь она открыла едва слышно, придерживая ручку, чтобы та не скрипнула. Тусклый свет в коридоре растекался по полу тонкими жёлтыми полосами. Шин шла на цыпочках, стараясь не задеть ботинком расставленные по полу сумки.       Когда она осторожно прикрыла дверь в комнату за собой, её взгляд сразу упал на пустую кровать Йеджи. Простыня была небрежно смята, а на самом краю лежал её телефон – экран мигнул уведомлением и погас.       «Её нет… И телефон оставила…» — в мыслях у Рюджин словно щёлкнул переключатель. Она втянула воздух, чувствуя запах цветочного шампуня Йеджи, смешанный с пылью и старой древесиной мебели.       «У меня ведь есть gps-трекер… С этой дурной никогда не знаешь, что у неё на уме. Лучше уж я буду знать, где она…» — подумала Шин, стиснув губы и быстрыми шагами направилась к своему чемодану.       Щёлкнула молния, и Рюджин вытащила из маленького бокового кармана небольшой серебристый девайс. Он был размером с флешку, но внутри уже хранились все нужные данные. Девушка устроилась на полу, скользнув коленями по прохладному ламинату, и ловко подключила устройство к телефону Йеджи.       На экране высветились строчки кода, побежали цифры. Рюджин следила за процессом, нервно прикусывая губу. В комнате стояла звенящая тишина, лишь из-за стены доносились глухие звуки чужих шагов.       — Давай…Быстрее… — пробормотала Шин себе под нос, постукивая ногтем по корпусу трекера.       Несколько минут, и процесс был завершён. Экран погас, и Рюджин с облегчением выдохнула. Она достала из кармана свой телефон и проверила: на карте появился маленький маячок с именем Йеджи.       — Над этой игрой руковожу я, всё-таки, — прошептала Рюджин, уголки её губ дрогнули в холодной улыбке. — Сама вынуждает меня…       Она бережно положила телефон Хван на кровать, ровно в то место, где он лежал. Проводя пальцами по экрану, чтобы стереть оставшиеся следы, Рюджин невзначай задержала взгляд на обоях с выцветшими цветами.       С тяжёлым вдохом Шин опустилась на свою кровать, кровати слегка заскрипели в унисон. Она протянула руку к полке и достала старый потрёпанный дневник. На обложке от времени проступили тёмные пятна, а страницы пахли чернилами и пылью.

Заметка №6

Эмоциональная взрывчатка, блять. Я не знаю, почему мне так больно от её слов… Она мне буквально смерти пожелала. Эта девчонка уже несколько тысяч раз поменялась в моих глазах. Не хочу с ней общаться, но к сожалению, миссию нужно довести до конца. Черён была права – она пиздец тяжёлая жертва. Теперь я понимаю, почему заказали на неё морального киллера.

      Рюджин тихо фыркнула и с лёгким хлопком закрыла дневник. Пальцы на секунду задержались на обложке, будто не хотели отпускать. Она снова положила его на полку, сдвинула тетради и потянулась за телефоном.       На экране мелькали уведомления. Рюджин пролистывала их с каменным лицом, но на мгновение её брови сошлись в сердитую складку. Пальцы сжались сильнее, ногти впились в кожу. В комнате снова воцарилась гнетущая тишина, которую нарушало только редкое потрескивание радиатора.       «Ты сама это выбрала, Шин. Это твоя игра. И только ты расставляешь фигуры.» — мысленно повторяла она, но неприятный холод всё равно расползался по спине.       В дверь тихо щёлкнул замок, и Рюджин подняла голову от экрана телефона. Йеджи стояла в проёме, освещённая тусклым светом из коридора. Глаза их встретились – взгляд Йеджи был колючим, усталым, но в то же время таким пустым, что Шин стало не по себе.       Первой отвести глаза пришлось Хван. Она молча шагнула к своей кровати, забрала телефон с тумбочки и, не проронив ни слова, вышла обратно в коридор. Дверь за ней закрылась с лёгким хлопком, отдавшись эхом в тишине комнаты.       Рюджин усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья. Она резко открыла чат с Черён и быстро набрала:

ryujinyo:

Она меня так ужасно раздражает. Приходи в мою комнату.

      Не дожидаясь ответа, Рюджин швырнула телефон на стол, отчего он глухо стукнулся об дерево, и скрестила руки на груди. Её взгляд был прикован к пустой двери. В глубине души теплилась глупая надежда, что сейчас раздастся лёгкий стук, и Йеджи вернётся, чтобы извиниться. Но комната продолжала молчать. Мир, как назло, не крутился вокруг Рюджин.       Прошло несколько минут, и дверь снова открылась, но на этот раз на пороге стояла Черён. На ней была смятая пижама с забавными принтами, а волосы топорщились, как у воробья, встревоженного посреди ночи.       — Рассказывай давай, — хрипло проговорила Черён, прикрывая рот ладонью и усаживаясь рядом на кровать. Её глаза были ещё сонными, но в них читалось понимание.       — Она взорвалась из-за пустяка! — с чувством выпалила Рюджин, взмахнув руками. — Я понимаю, эмоциональное выгорание и всё такое… но она мне смерти пожелала! Понимаешь, смерти! — Шин надула губы, взгляд её метался по комнате. — А сейчас эта королева драмы зашла сюда на пару секунд и даже не извинилась!       — Серьёзно?.. — Черён задумчиво потерла подбородок. — Я впервые вижу, чтобы её вспыльчивость зашла настолько далеко. Хотя, может, ты и права, может это реально эмоциональное выгорание.       — Я встроила в её телефон трекер. Теперь вижу её местоположение. — С холодной уверенностью бросила Рюджин, стараясь скрыть дрожь в голосе.       — Слава богу, ты наконец-то вспомнила про эту штуку, — ухмыльнулась Черён, лениво переводя взгляд с собственных ладоней на подругу.       Рюджин, несмотря на усталость, не смогла сдержать смешка. Губы её дрогнули, и в уголках глаз засверкали искорки.       — Тебе всё же идёт улыбаться, знаешь ли. — с лёгкой насмешкой сказала Черён, подперев подбородок рукой.       — Ну, Черён! — Рюджин закатила глаза, но её голос прозвучал мягче, чем обычно.       — Что Черён? — невинно хлопнула глазами Ли. — Я что, не права? Думаю, со мной бы все согласились.       — Всё, замолчи, — тихо рассмеялась Шин и несильно толкнула подругу плечом, словно прогоняя её слова прочь.       — Ну ладно, ладно… — хихикнула Черён, устраиваясь поудобнее. В комнате запахло её карамельным шампунем и чем-то родным, тёплым, словно это ненадолго стерло напряжение, витавшее в воздухе.

***

      Холод пробирал до костей. Йеджи стояла на мосту, мёртвой хваткой сжимая остывшие металлические перила, словно это было её единственное спасение в жизни. От пальцев шёл лёгкий пар, а ногти слабо стучали о железо в такт ветру. Под мостом лениво плескалась чёрная вода, в которой отражался лунный свет — казалось, что он то растворяется в ряби, то собирается обратно в серебряный диск.       Даже тёплая красная ветровка не спасала – холод был не только снаружи, но и внутри. Словно сердце покрывалось инеем. Йеджи всё сильнее склонялась к воде. Её ноги сами сделали шаг ближе к перилам.       «А если прыгнуть?.. Это ведь просто… секунда.» — мысль закралась внезапно, и пальцы судорожно сжались так сильно, что костяшки побелели.       В это время, за километры от моста, Рюджин сидела в комнате, вцепившись в телефон. На экране GPS-трекера точка Йеджи застыла на мосту. Секунда. Две. Пять. И внезапно медленно подползла к самому краю.       — О, нет-нет-нет… — вырвалось у Шин.       Сердце забилось так громко, что, казалось, его было слышно по всему общежитию. Она соскочила с кровати, подхватила кроссовки и рванула к двери, не думая ни о ветре, ни о комендантше, которая в это время обычно обходила этажи. На ней была только белая футболка с рисунком сонного кота и рваные чёрные джинсы.       «Если она… если что-то случится.…» — паника билась в голове ртутными каплями.       Шин бежала по ночным улочкам Парижа, в лицо бил ледяной ветер, пахнущий хлебом из ближайшей пекарни и выхлопами машин. Под ногами шуршала прошлогодняя листва.       И вдруг – знакомая фигура. Красная ветровка, короткие тёмные волосы, ветер треплет капюшон. Йеджи стояла на мосту, и к ней медленно подъезжал чёрный фургон. Рюджин замерла.       — Не сейчас… только не это… — выдохнула она.       Из машины вышел человек в чёрном. Он приблизился к Хван, и прежде чем та успела обернуться, резкий удар… Йеджи пошатнулась и безвольно рухнула в его руки.       — Бляять! — Шин выругалась, хмурясь так, что лоб заломило от напряжения.       Фургон тронулся и скрылся в ночи. Рюджин лишь успела разглядеть номера — одна цифра была замазана грязью.       — Ах ты, сука… Джонхён… — прорычала она, стискивая зубы. — Этот долбаёб до сих пор жив?!       В голове замелькали тревожные мысли: «Если он знает о миссии… Если он спалил меня…»       — Бежать за ними сейчас смысла нет… — шепнула она сама себе. — Надо планировать, а не с голой жопой на амбразуру лезть.       Йеджи медленно открыла глаза. Голова гудела, рот пересох, руки онемели. Они были связаны за спиной, а губы стягивал жёсткий серый скотч. Девушка попыталась глотнуть воздух и почувствовала, как на губе лопнула кожа.       Тёмная комната, пахнущая пылью и старым деревом, освещалась одной-единственной лампой, болтающейся на проводах под потолком. Свет то и дело мигал. Из тени медленно выступил силуэт — высокий мужчина в чёрном, с капюшоном, скрывающим половину лица.       — Хван Йеджи, верно? — голос был хриплый и неприятный, как скрежет металла по стеклу.       Он резко сорвал скотч с её рта.       — Ай! — Йеджи дёрнулась, рот обожгло болью.       — Ты ведь знаешь Шин Рюджин? — Он приблизился, и на мгновение Йеджи почувствовала его кислый запах дешёвых сигарет.       — Знаю, — огрызнулась она, с трудом поднимая на него взгляд.       — А знаешь, зачем она приехала во Францию? — его голос стал тише, но более вязким. — Она не просто студентка по обмену.       Йеджи нахмурилась.       — А для чего тогда ещё? — скривилась она, иронично изогнув бровь.       — Ты её миссия, Хван Йеджи. — Мужчина скрестил руки на груди и фыркнул. — Она моральный киллер. Сломает тебя, как игрушку, и пойдёт дальше.       «Килл…что?» — мысленно пробормотала Йеджи. Сначала у неё дёрнулся глаз, потом она резко закатила глаза.       — С чего я должна верить какому-то мужику в капюшоне, который даже не представился? — с ядом спросила она. — Может, ты ещё Дамблдор?       — Потому что я знаю о ней всё… — он перешёл на крик и развёл руками, топнув ногой.       — Ну да, конечно, мистер «Я в тени». А я королева Англии, — усмехнулась Йеджи и хмыкнула.       — Хочешь верь, хочешь нет. — Он резко выпрямился. — Но у тебя на телефоне стоит GPS-трекер. Она знает, где ты.       Йеджи издала горький смешок.       — Ох… сука… если бы не эти верёвки, я бы тебя здесь задушила, мужчина ты козлиная. — процедила она, дёргая руками, но верёвки только впивались глубже в кожу.       — А вот теперь мне даже жаль Шин, — усмехнулся он и медленно скрылся за дверью.       Когда шаги стихли, Йеджи громко выдохнула.       — Ну и тварь он… — пробормотала она и закатила глаза. — Ладно, если это правда… у Рюджин потом сама спрошу. А если врёт, то ноги ему переломаю.       Она начала ёрзать на месте, пытаясь хоть как-то ослабить верёвки.       — Бля… ещё и руки затекли, как назло. Шикарно, Хван Йеджи. Просто аплодисменты. — пробормотала она сама себе, сдавленно смеясь.

***

      Очередное утро во французском общежитии началось с того, что за дверью кто‑то истошно заорал.       — Ааааа! — надрывный вопль Сынмина прокатился по коридору. — Черён! Не трогай мою кофту!       Где‑то за дверью послышался шум шагов и нервный смех Черён.       — Это не твоя кофта, идиот, это моя пижама! — огрызалась она, хлопая дверью.       Рюджин рывком открыла глаза и зажмурилась от утреннего света, пробивающегося сквозь щели жалюзи. Голова гудела, а внутри уже клокотало раздражение.       — Ебучий цирк… — пробурчала она, протирая глаза и с досадой натягивая одеяло на голову. — И это называется «утро в Париже».       Вспомнив про пары, Шин резко села на кровати и застонала.       — Ох сука… демография. — Это слово звучало как приговор.       Преподаватель по демографии, старый брюзга с вечно красным лицом и вязаным жилетом, буквально изводил студентов бесконечными разговорами о «нарушении прав». Хотя никто и не помышлял их нарушать.       «Если он опять начнет сегодня лекцию с того, как его притесняют в собственном кабинете…» — подумала Рюджин, закатывая глаза.       Она, небрежно сгрёбши тетради и ручки со стола, запихнула их в рюкзак. Металл молнии зазвенел в утренней тишине. Выхлопы машин за окном и запах утреннего кофе из столовой смешались в странный парижский коктейль, который злил её ещё больше.       Шин вышла из комнаты и бодро шагнула в коридор — бодро только внешне, внутри же её настроение напоминало вчерашнюю немытую кружку.       И тут, словно бы из ниоткуда, к ней подошли Юна и Лия. На лицах девчонок сияли утренние улыбки, а их парфюм пахнул так сильно, что Рюджин едва не закашлялась.       — Рюджин! — протянула Лия, слегка наклонив голову. — Не видела Йеджи? Обычно она уже давно выходит в это время.       — Заболела, — отрезала Рюджин с таким тоном, будто к ней пристали с вопросом о налогах. — Температура зашкаливает, лучше заходите к ней через пару дней, когда заразность спадёт.       Она уже хотела пройти мимо, но Юна слегка приобняла её за плечо, словно старая знакомая.       — А если мы в масках зайдём? — спросила Юна с наигранной заботой.       Рюджин остановилась и медленно повернула голову к Юне, в глазах блеснуло «убить или пожалеть».       — Даже если вы наденете маски, это бесполезно, — холодно начала она и вдруг, сама того не замечая, перешла на лекционный тон. — Во-первых, маска быстро намокнет от дыхания и слюны, а влажная ткань перестаёт фильтровать вирусы и бактерии. Во-вторых, при чихании и кашле поток воздуха вырывается с такой силой, что аэрозоль обходит маску сбоку и разлетается по комнате.       Юна с Лией переглянулись, а потом Юна прыснула со смеху.       — Боже, Шин, ты как Википедия с ногами! — хихикнула она. — Ладно, ладно, поняла. Тебе препод ворчун просил принести ему конспекты.       — Спасибо… и тебе с добрым утром, — буркнула Рюджин, фыркнув и махнув им рукой.       Она двинулась вперёд и заметила впереди Черён, та шла вяло, с наушниками в ушах и бутылкой с водой в руках.       — Чер-и! — крикнула Шин и почти влетела в подругу.       — А?! Бляя, Шин, ты меня чуть до инфаркта не довела! — подпрыгнула Черён и сняла наушник. — Что случилось?       — Помнишь Джонхёна? — Рюджин вдруг перешла на серьёзный тон, глаза сузились.       Черён нахмурилась, перебирая в голове старые имена и лица.       — Да… этого говнюка… А разве он не сдох?       — Живучий он какой‑то, — выдохнула Шин и недовольно скривила губы. — Этот ублюдок похитил Йеджи. Готова поспорить, он хочет таким образом меня выманить.       — Ого… — Черён приподняла бровь и слегка понизила голос.       — Я, если что, имею в виду миссию, — заговорила нервно Рюджин, теребя пальцы. — Понимаешь, да? Это не потому что она мне дорога. Просто… работа.       — Ага, работа… — протянула Черён с насмешкой, но промолчала, заметив, как подруга нервничает.       — Я ей в телефон встроила трекер, — продолжила Рюджин. — Но сегодня ночью он пишет: «Нет доступа к интернету». Меня это напрягает. Я уже сказала её подружкам, что она болеет. Ну не скажу же я им: «Вашу стервозную Йеджи похитили».       Черён тихонько фыркнула от слов «стервозная».       — Шин, ты слишком беспокоишься, — мягко сказала она и положила руки на плечи подруги. — Всё будет нормально. Джонхён хочет тебя спровоцировать, не более.       — Может, ты права… — пробормотала Рюджин, но глаза её нервно забегали. — Но всё же…я злюсь на Йеджи, а всё равно спасу её. Это же моя работа. Просто работа!       — Конечно, конечно, «просто работа», — с усмешкой кивнула Черён. — Ты сама себя слышишь?       — Да ну тебя, — буркнула Рюджин и закатила глаза.       Черён прыснула со смеха и шутливо ткнула её локтем.       — Слушай, ты когда‑нибудь признаешь, что тебе на неё не всё равно?       — Черён! — возмутилась Шин, но улыбка всё же дрогнула на губах.       — Ну ладно, ладно, работай, моральный киллер, — подмигнула Черён. — Только не забудь: сперва миссия, а потом сердечко.       Рюджин в ответ фыркнула и пошла дальше, но комок в груди никуда не делся.       Рюджин зашла в аудиторию, будто в пыточную камеру. Тяжелая дверь с глухим скрипом закрылась за её спиной, а запах старых книг и чьего‑то слишком приторного парфюма сразу ударил в нос. Шин устало опустилась на своё место у окна, рюкзак с глухим стуком плюхнулся на пол. Она провела ладонями по лицу и медленно выдохнула, пытаясь собрать в кучу остатки нервов.       Но не успела она и ручку достать, как к её столу подошёл преподаватель по демографии. Мужчина, будто сошедший со страниц унылого учебника: строгий пиджак, аккуратно причёсанные волосы и слишком узкие очки, которые он сейчас с раздражением поправлял пальцем.       Он наклонился к Рюджин так близко, что от его тяжелого парфюма у неё закружилась голова – стойкий шлейф запаха напоминал смесь пыльной библиотеки и дешёвого французского одеколона.       — Savez-vous où se trouve Hwang Yeji? (Вы знаете, где Хван Йеджи?) — проговорил он с ледяным спокойствием, словно допрашивал подозреваемую. Его глаза прожигали Рюджин насквозь, вызывая неприятный холодок где‑то в области позвоночника.       Шин даже не подняла взгляда, лишь сцепила пальцы на столе и тихо, но уверенно ответила:       — Elle est très malade, je lui apporterai toutes les notes. (Она очень больна, я принесу ей все конспекты.)       На секунду в классе воцарилась тишина. Мужчина кивнул и, не сказав ни слова, выпрямился. Его туфли зацокали по полу, когда он направился к кафедре, раскладывая бумаги и что‑то печатая в старенький ноутбук с облупившимся логотипом.       Рюджин только тогда позволила себе выдохнуть. Плечи заметно опустились, а губы скривились в лёгкой гримасе.       — Какой у него адский парфюм, господи… — пробормотала она себе под нос, едва не закашлявшись.       Сзади кто‑то тихо перешептывался, роняя смешки и бумажки, а Шин изо всех сил пыталась сосредоточиться на тетради, но буквы плыли перед глазами.       В этот момент к ней, словно призрак, мягко подсела Черён. Её волосы всё ещё слегка топорщились после сна, а на губах блуждала хитрая полуулыбка.       — В восемь вечера у нашего любимого кафе, — шепнула Черён, склонившись ближе, чтобы никто не подслушал. — Обсудим план. Кстати, Вонбин тоже в теме. Возможно, поможет с расправой с Джонхёном.       Рюджин вскинула бровь и повернулась к подруге с явным удивлением.       — Вонбин? — переспросила она, нахмурившись.       — Угу, — Черён тихонько хихикнула, облокачиваясь на парту. — Мы с ним знакомы, так‑то.       — Боже, какой же мир тесный… — пробормотала Рюджин, закатив глаза и прикусив ручку. — Осталось только, чтобы ещё и препод оказался его дядей.       Черён тихо прыснула со смеху, прикрывая рот ладонью.       — Ну, если будет дядей, то тогда точно спалим к хуям этот универ.       Рюджин не смогла удержать смешок, но быстро вернула себе хмурый вид, заметив, как преподаватель снова бросил в её сторону подозрительный взгляд.

***

      Рюджин вылетает из корпуса, едва не сбивая с ног первокурсника с кипой книг. Пальцы судорожно цепляются за перила, ботинки скользят по холодной плитке крыльца. Дыхание превращается в клубы пара – воздух стал заметно холоднее, улицы Парижа пропитаны запахом мокрой листвы и костров из сухих веток. Зима уже медленно подкрадывалась к городу, щекоча кожу ледяным ветром.       Шин наконец замечает знакомые силуэты: мягко развевающиеся на ветру чёрные волосы Черён и небесно‑голубые пряди Вонбина. Они стояли возле маленького кафе с чёрной вывеской, облупившейся краской и деревянными столами на улице. От дверей доносился терпкий аромат кофе и ванильной выпечки. Черён уже не могла сдерживать улыбку, заметив подбегающую Рюджин.       — С злым вечером вас, — буркнула Шин с таким видом, будто собиралась убивать, а не спасать, и поправила лямку рюкзака. — Минхо сегодня сожрал мне все мозги своими теориями по психосоциологии.       — Оу… Он же фанат этой хрени. Джисону тоже мозг выпаривает на каждом перерыве, — прыснула со смеху Черён, спрятав улыбку за высоким воротом пальто.       — Господи, сохрани и спаси Джисона и меня от Минхо, — Рюджин закатила глаза так, что можно было подумать, будто она сейчас упадёт в обморок. Она скрестила руки на груди и сделала драматический выдох, по привычке задрав подбородок.       — Так что? Какие планы по Йеджи? — неожиданно резко спросил Вонбин, отвлекая их от болтовни. Его холодный взгляд блеснул в свете редких фонарей.       Черён вздохнула, прочистила горло и перевела взгляд с подруги на Вонбина:       — Для начала, давай проверим GPS, — сказала она.       Рюджин кивнула, вытащила из кармана телефон и, скользнув пальцем по экрану, нахмурилась. Сердце забилось быстрее. Она нажала на нужное приложение и экран мигнул зелёным сигналом.       — Есть сигнал! — пискнула она так громко, что уличные прохожие с удивлением обернулись. Шин моментально нервно сглотнула и потупила взгляд, вжимая шею в плечи. — То есть…кхм, сигнал есть.       Черён едва сдерживала смех, прикрывая рот ладонью, а Вонбин закатил глаза и с раздражением мотнул головой, будто хотел сказать: «Шин, ты вообще понимаешь, что нас легко могут заметить?»       — Это за городом… — пробормотала Рюджин, всматриваясь в карту. — А у нас есть кто‑нибудь с водительскими правами?       — У меня нет времени на это, так что я водить не умею, — пожал плечами Вонбин       — Только Минхо может, — хмыкнула Черён.       — Блять… — процедила Рюджин сквозь зубы, прикусив губу. — И как мне его попросить? «Эй, Минхо, тут у меня учебник по психосоциологии… фас!»       Черён прыснула со смеху.       — Нет, конечно, просто скажем, что хотим провести эксперимент, и пусть он остаётся в машине. Мы всё сделаем сами, — предложила она, вытирая уголок глаза от слёз. — Но нам понадобятся фонарики, аптечка и хотя бы нож для самообороны.       — А автомат можно взять? — серьезно спросил Вонбин, сунув руки в карманы своей чёрной жилетки.       — У тебя есть лицензия? — Черён подняла бровь.       — Так спрашиваешь, будто мы сами работаем в чём‑то легальном, — фыркнул Вонбин.       — Ты же там работал, — Рюджин смерила его колючим взглядом. — Фак… Сигнал опять исчез. Ладно, я успела заскринить местоположение.       Черён снова не выдержала и прыснула, а Вонбин, слегка раздражённый, толкнул её плечом.       В этот момент небо заволокло тучами, но между ними всё ещё пробивались звёзды, рассыпавшись по небосводу тусклым холодным светом. Город затаил дыхание, а холодный ноябрьский ветер тянулся ледяными пальцами к их лицам.       — На улице становится всё холоднее… Начало ноября никого не щадит, — пробормотал Вонбин, пряча руки в карманы и косясь на Рюджин.       — Солидарна, — кивнула Ли, потирая плечи.       — Сударыня, вы используете слишком интеллектуальные слова, однако, — ухмыльнулась Шин.       — Ай! — вскрикнула Рюджин, когда Черён легонько шлёпнула её по затылку. — За что?       — За всё хорошее, — с невозмутимым лицом сказала та.       — Да вы издеваетесь, — буркнула Шин, но на губах у неё всё равно появилась лёгкая улыбка.

***

      Йеджи раздражённо покачивалась на шатком стуле, скрипучий звук отдавался эхом по тёмной комнате. Грубые верёвки натирали запястья, оставляя тонкие красные полоски на коже. Она закатила глаза и шумно выдохнула, оглядывая унылый интерьер — облупленные стены, пыль на полу и единственная лампа, свисающая на перекошенном проводе и мерцающая, будто издевательски мигала: «Всё равно не выберешься».       — Генерал Чёрная Маска! — выкрикнула Хван, наклонившись вперёд так сильно, что стул угрожающе закачался. — Дай попить, а? Или ты хочешь, чтобы я тут сдохла от обезвоживания, и Рюджин потом тебя отпиздила?       Скрипнули петли на старой двери. В комнату вошёл мужчина в чёрной одежде и с маской, словно сошедший с дешёвого боевика 90‑х. Он тяжело вздохнул и оперся плечом о дверной косяк, глядя на неё с усталой насмешкой.       — Ты, блять, уже пятый раз орёшь за час, — протянул он, и в его голосе слышалась едкая ирония. — Тебе не надоело? Как с тобой эта Рюджин вообще выживает?       В руках он держал пластиковую бутылку воды, но демонстративно не спешил ей давать.       — Слышь, козлина, я пить хочу! — Йеджи вскинула подбородок, взгляд стал злым и дерзким. — Вот Рюджин приедет и набьёт тебе ебало за это, понял?       — О‑о‑о… — протянул он, криво ухмыляясь под маской. — Вы что, в отношениях? Ты так говоришь, как будто она твой боксер‑масик, готовый всем раздавать.       — Чего?! — Йеджи аж подпрыгнула на стуле, и он снова закачался. — Нет! — выкрикнула она недовольно, багровея, — Она просто любит подраться… вроде бы.       — Ага… опыт такого общения был, как я понял? — с ленцой произнёс он, делая пару ленивых шагов в её сторону.       — Да она вообще козлина ещё та, — пробормотала Йеджи тише, закатывая глаза так, будто могла ими просверлить потолок. — Раздражает меня до трясучки. Хотя я ей недавно… ну… смерти пожелала… — её голос сорвался, стал почти шёпотом. — Думаю, она слишком обижена на меня и, наверное, наоборот рада, что меня нет…       Мужчина усмехнулся и покачал головой, вертя бутылку в пальцах.       — Я тебе что, семейный психолог, Хван Йеджи? — бросил он холодно. — Приедет она. Раз уж бежала к тебе, когда ты с моста прыгнуть хотела.       — Что? — Йеджи дёрнулась, глаза расширились.       — Не строй из себя дуру, ты всё слышала, — хрипло произнёс он, и в его голосе послышалась какая‑то злоба, смешанная с усталостью.       Йеджи едва успела открыть рот, чтобы огрызнуться, но он, недовольно выдохнув, схватил тяжёлую дубинку, обшитую изношенной кожей.       — Спокойной ночи, Хван Йеджи, — пробурчал он с едва заметным раздражением и, не колеблясь, замахнулся.       Йеджи успела только пискнуть:       — Сука, только попробуй...       …и тут же почувствовала, как мир рушится в темноту. В ушах звенело, ноги предательски дёрнулись в последний раз, и она уже слабо уловила, как скрипнула дверь, когда мужчина вышел, оставив её в темноте.