Wolveskin

      Дверь собственного кабинета открылась с лёгким щелчком ключа, одинокий звук которого, эхом раскатился по пустому помещению. По телу пробежали мурашки от встретившего его холода. Взгляд сразу же устремился к окну — парень, похоже, вчера забыл его закрыть.       Тяжело вздохнув, Хёнджин прикрыл дверь и медленно прошёл вглубь кабинета, инстинктивно кутаясь в свой чёрный пиджак. Он захлопнул створки, отсекая утреннюю прохладу, и почти без сил рухнул в кресло за своим столом, шлёпнув массивную папку на глянцевую столешницу. Голова гудела и наливалась свинцовой тяжестью — приходилось прилагать усилия, чтобы она не опустилась на стол. Состояние было сонным, разбитым, и даже вторая чашка кофе с утра совершенно не помогла взбодриться. Слегка подрагивающими пальцами он перелистнул первую страницу отчёта, а глаза, против воли, начали медленно вчитываться в расплывающиеся строки.       Все вокруг поплыло перед глазами, заставив его с силой сомкнуть веки и сжать переносицу двумя пальцами, пытаясь растиранием вернуть ясность. До него не сразу дошло, что побочные эффекты начали действовать так быстро. Он, по крайней мере, очень надеялся, что они коснутся его не столь радикальным образом. Но был в этом состоянии и свой плюс — почти полное отсутствие назойливых звуков, которые обычно вились над ухом без умолку. Уже несколько дней Хван наслаждался непривычной тишиной и мысленно благодарил Сынмина за его «волшебные» таблетки.       Убрав пальцы, Хёнджин снова взял в руки стакан с кофе и сделал большой глоток. Противная горькая жидкость тут же обожгла и согрела пересохшее горло. Он стал замечать, что в последнее время его постоянно мучила жажда — в последствии он заказал в кабинет целый пак бутылок с водой, который уже наполовину опустел. Собрав волю в кулак, руководитель снова уткнулся в документы, и затуманенный взгляд медленно пополз по строчкам.       «Потерпевшая опо…анна как Хан Ёнджин, была сотрудницей клуба «Maxident». На т…ле обнару…но огнестрельное ра…ние под углом…» — Сука… — прошипел Хван, шлёпнув папку на стол и с силой потёр глаза. Текст расплывался, половину букв он попросту не различал. Откинувшись на спинку кресла, его взгляд медленно пополз по потолку. Он сидел так несколько минут, просто уставившись в одну точку, а сознание неспеша утекало куда-то, растворяясь в пустоте. Голова была пустой и тяжёлой одновременно — ни единой мысли, ничего, что могло бы встревожить. И именно это отсутствие мыслей тревожило больше всего. Хван больше не мог сосредоточиться на простейших вещах, которые делал изо дня в день, много лет подряд.       Тяжело вздохнув, Хёнджин снова выпрямился, с хрустом расправил плечи и вновь склонился над документами, впиваясь глазами в ненавистные буквы. — Так, ладно… продолжаем…       «Ценные вещи отсутствуют. Позже были найдены в 400 метрах от ме…та проис…вия. Сумка, найде…я…»       Буквы лишь плясали перед глазами, не складываясь в слова. Внезапная волна тошноты подкатила к горлу, заставив его сглотнуть и на секунду сомкнуть веки. За ними вспыхнули и поплыли разноцветные пятна.       Рука потянулась к бутылке с водой, но та неожиданно дрогнула, и пластик со стуком покатился по столу, разбрызгивая влагу. Хёнджин выругался, но не стал его ловить. Он просто опустил голову на прохладную поверхность стола, позволив усталости и побочным эффектам, наконец, взять над собой верх. Ему было всё равно. По крайней мере, в эту секунду.              — Хуёво тебе, да?       Голова поднимается так же резко, как и уловивший движение взгляд. Но Хван не решается на него смотреть. Появился. Спустя столько времени. — Тебе-то что? — Фыркает Хван и с вызовом выпрямляется, снова открывая папку и делая вид, что ему безразлично на его появление.       Вот кто-кто, а этот психопат уж точно не должен видеть его в таком слабом состоянии. Хёнджин никогда не позволит ему этого. — Да так, просто спросил… — Пожимает плечами Крис, засовывая руки в карманы. Он усмехается собственным словам, внимательно изучая Хёнджина, который даже не удостоил его взглядом. — Что делаешь?       В ответ повисает молчание. Довольно странное возобновление их общения, спустя все едкие слова и доводившую их обоих до крайности драку. Потускневшие глаза смотрят на детектива, отмечая его до странного болезненный вид: слишком уж бледный даже для косметики, под глазами сильная усталость от постоянного желания спать, першение в горле, ярко ощутимое и самим Крисом. Что же произошло за эти дни, что он безвылазно сидел, обиженный, в итоге встретивший настоящий кошмар из голосов в своём доме и, наконец, пытаясь разобраться во всех странностях изнутри, смог выбраться наружу? Ощущение, что главный владелец этого тела вновь натворил делов и это отразилось во всём его сознании. — Что-то мурашки по коже, кажется в кабинете призрак разгуливает.       На это Крис лишь хмыкает, лениво зевает и неспешно прохаживается по кабинету, прежде чем устроиться в любимом кресле напротив, скрестив руки на груди. Неприятно от того, что на него смотрят? Хван Хёнджину, который изголодался вниманию? «Умора», подумал Крис, фыркнув на то, как детектив пытается притворяться перед ним слепым и глухим. И только тогда Хван поднимает на него взгляд, как глаза его слегка расширяются. Крис словно телевизор с плохим приёмом — каждые несколько минут его изображение покрывалось помехами, растворялось на секунду и вновь появлялось. Его фигура теряла яркость, постепенно переходя в чёрно-белые тона, будто он сошел с экранов старого фильма, снятого ещё до изобретения цветной плёнки. Карие глаза изучающе проходятся сквозь серую массу, пытаясь чётко рассмотреть, расплывчатый взгляд едва улавливает усталый вид напротив сидящего.       В прочем, ради этого Хван и начал принимать нейролептик. Чтобы перестать узревать это наглое лицо. — Ты решил стать чёрно-белым актёром? — Да, прикинь, решил в хорроре сыграть. В главных ролях я — убийца, а ты — жертва. — Шутить тоже разучился. Так и что с тобой? — А может, это ты объяснишь, наконец? — Не унимается парень, внимательно разглядывая Хёнджина, с тем тоже творится что-то неладное. — Мне? Мне нечего тебе объяснять. — Тогда что это за «таблетки»? — Крис пальцем указывает на стол, в сторону выдвижного шкафчика, видать успел уловить, когда Хван принимал их утром. — Это тебе аферист дал, да? Это… не наркота? Потому что я по-другому не могу объяснить, схренали меня так штырит уже несколько дней подряд.       Хёнджин лишь усмехается, продолжая тщетные попытки вчитаться в текст. Но раз за разом он просто скользит глазами по строчкам, не воспринимая их смысла. Похоже Крис теперь загнан в угол. — Слушай, ну, откуда я знаю? Это всего лишь витаминки для поддержания тела. У меня же всё замечательно, — Хван пожимает плечами, делая равнодушное лицо. — А вот что там с тобой творится — это не мои проблемы, веришь?       Их взгляды встречаются. Крис смотрит пристально, словно пытается заглянуть в самую душу парня, но не может пробить его защиту. Хван же смотрит на него с ледяным безразличием, в котором мелькает едва уловимое удовольствие — таблетки действуют, ради этого можно и потерпеть. Он сжимает папку так, что костяшки пальцев белеют, но на его лице сохраняется надменная ухмылка. — И чего ты вообще весь бледный сидишь? Решил стать альбиносом? — Ты… Ну, а ты себя в зеркале видел? Хотя, блять, ты же не отражаешься, пока не в моём теле, — бросает в ответку Хёнджин и, закатив глаза, вернулся к папке. Не мог он позволить себе проиграть в словесной игре. Уж точно не своей галлюцинации. — У тебя в башке не лучше и я говорю тебе как тот, кто внутри этого черепа живёт — твои мозги скоро засохнут! — Крис фыркает, оставаться здесь становится тяжелее. — Так выселяйся, я себя никогда в аренду и не сдавал! — Хван на него злобно косится, вновь возвращаясь к чтиву, побурчав: — Сам присосался ко мне, ещё и жалуется… — Сука, кончен…       Агрессивная фраза обрывается в воздухе. Детектив поднимает свой взгляд, однако никого перед собой не обнаруживает. Хёнджин натягивает довольную улыбку, доставая флакончик с таблетками из выдвижного шкафчика. По внешнему виду Криса уже можно предполагать, что ещё немного и тот полностью избавится от назойливой иллюзии. Пальцы хватают за колпачок и открывают его, на ладонь сразу же выпадают две пилюли. Хотя Хван их уже и принимал, но на одну больше не повредит. Если Крис исчезнет полностью, то скорее всего более их пить и не придётся, а значит потерпеть можно.       Залпом принимая их с водой, парень поворачивается к папке. Вновь. Вздыхая, он пытается прочитать всё до логической точки. Спустя довольно долгое время, наконец, папка была закрыта — перед этим на последнем листе осталась размашистая подпись с небрежной закорючкой на конце, которую рука вывела предательски дрогнув. Хёнджин с облегчением откинулся на спинку кресла, и его взгляд устремился к настенным часам. Обеденное время. Он закрыл глаза, из последних сил сопротивляясь накатывающей волне сна. На полу стояла пустая полулитровая бутылка из-под воды; дрожащая рука потянулась к уже открытой. Сделав несколько жадных глотков, он опустошил и её, поставив новую пустышку рядом с предыдущей.       С тяжёлым вздохом, Хван поднялся и направился к выходу, прихватив с собой готовое дело. Щёлкнул замком, повернулся и зашагал по чрезвычайно знакомому маршруту. Его шаги гулко отдавались в пустынном коридоре, разлетаясь эхом. Завернув за угол, Хёнджин замер на пару секунд напротив нужной двери, собираясь с мыслями. Наконец, он провёл рукой по волосам, резко дёрнул дверь на себя и переступил порог. Двое сотрудников в унисон подняли на него глаза. Хван засунул руку в карман, поджал губы и уставился в пол, затем перевёл взгляд на Чанбина. Тот как раз оторвался от своей лапши, удивлённо приподняв бровь. Следующей мишенью стал Джисон. Он лишь фыркнул, пару раз щёлкнул мышкой и с преувеличенным усердием уткнулся в монитор, делая вид, что не замечает вошедшего. — Ну, как у вас тут дела? — Прозвучал вопрос, пока Хёнджин проходил вглубь кабинета и опускался на своё старое место. Он развернул кресло, чтобы держать обоих друзей в поле зрения. — Да вот, обед, я ничего не делаю, — начал Чанбин и тут же перевёл взгляд на коллегу. — Джисон чем-то занят, да? — Угу, — безразлично буркнул Хан, продолжая игнорировать присутствие своего руководителя. — Джисон… — Начал было Хёнджин. — Я работаю, господин начальник, — язвительно перебивает инспектор, не отрываясь от монитора.       В ответ Хёнджин лишь с раздражением закатывает глаза. Он бросает взгляд на Чанбина, словно ища в нём поддержки, но тот лишь разводит руками — мол, сами разбирайтесь со своими проблемами. — Я тут подумал, мы все так углубились в работу в последнее время… — Пытается начать заново Хёнджин. — Уж вы в особенности, — резко поворачивается в кресле Хан, скрещивая руки на груди. Его взгляд полон обиды, которая копилась все эти долгие дни. — Белка, ну… Хватит дуться, — с трудом выдавливает из себя Хёнджин. Извиняться — не в его правилах, и каждое слово даётся с усилием. — Вот ещё, работу свою выполняю? Выполняю… — Бормочет Джисон, снова отворачиваясь. — Так, предлагаю сходить в нашу кафешку около департамента. Джисон, выберешь всё, что захочешь, — угощаю, — говорит Хёнджин, и на его усталом лице проступает лёгкая, извиняющаяся улыбка.       Шея Джисона тут же вытянулась, а сам он с нескрываемым интересом уставился на друга. Парень прищурился, пытаясь прочитать на его лице правду — врёт ли суперинтендант или говорит серьёзно. Хотя в его глазах уже мелькала та самая, знакомая годами, искорка радости. — Врёшь? — Выпалил он, внимательно сканируя лицо Хёнджина. — Не вру, — тот покачал головой, чувствуя, как накатывает новая волна усталости. — Посидим, кофе выпьем. А то я чувствую, что начинаю отключаться, особенно после этих отчётов… Да и мы давно не общались, кроме как этих идиотских дел, — пальцы Хвана поднялись к переносице, растирая её в тщетной попытке прогнать пелену с глаз. — Отлично, я уже готов! — Тут же воскликнул Джисон и подпрыгнул на месте, срывая с соседнего стула свою куртку и натягивая её на ходу. Он сначала повернулся к Хёнджину, одарив того своей фирменной сияющей улыбкой, а потом перевёл взгляд на Чанбина. Тот в ответ лишь кивнул и тоже поднялся, принимаясь собирать свои вещи. — Я только за, мы как-будто сто лет просто так не общались, — поддержал Со. — Вот, другое дело, — Хёнджин поднялся с кресла, оставил папку с делом на столе и, засунув руки в карманы, направился к выходу.       Внезапно в его плечо угодил несильный, но ощутимый кулак, от неожиданности парень пошатнулся, инстинктивно схватился за ударенное место и резко развернулся, хмуря брови. Джисон фыркнул, но выглядел крайне довольным своей проделкой. Не каждый день выдаётся возможность треснуть собственного начальника. — Ты такой конченный мудак, Хван Хёнджин, в курсе? — Выпалил Хан. Хёнджин резко сделал шаг вперёд, обхватил рукой шею инспектора, прижал его к себе и принялся с силой тереть костяшками пальцев его макушку. — Ай-ай-ай! Пусти! — Это за «мудака», придурок! Я вообще-то давно твой начальник! — Сквозь улыбку проворчал Хёнджин, кряхтя, когда Джисон в ответ нанёс несколько лёгких тычков в его живот, не переставая смеяться. — Слышь, начальник! А я разве не прав? Бин, скажи этому начальнику, чтоб зарплату нам повысил! — Вообще, было бы славно… — Что ты там пробурчал, повтори? — Кривит губами Хёнджин, смотря на друга. Не он же им деньги лично выдаёт, а они решили ещё и на это упереться. — Кхм, так, я не собираюсь вмешиваться в ваши разборки, — только ухмыльнулся Чанбин, вовремя отскакивая назад, когда рука Хвана потянулась и к нему. — Эй, на мне твои хитрые приёмы не прокатят!       Но Хван планировал совсем другое. Он сделал резкий подсекающий движение ногой, от которого инспектор Со споткнулся и уже начал падать, но Хёнджин вовремя подхватил его и точно так же запер в захвате, устроив такую же «экзекуцию». Чанбин засмеялся, пытаясь вывернуться из дружеской хватки. — Всё, всё, сдаюсь! Пусти! — Взмолился он, наконец. Ему удалось вырваться, и он тут же встал в шутливую боевую стойку. — Что, хочешь вспомнить старые, добрые времена? Я же тебя уложу в два счёта. — Валяй! Потом будешь строчить мне рапорт… — Да всё, хватит! — вмешался Джисон. — Я умираю с голоду, и кофе я не пил с утра, потому что проспал. Идёмте быстрее, хорёк платит — надо пользоваться моментом! — Он поднял сжатый кулак в победном жесте и первым выскочил за дверь. Два оставшихся друга переглянулись, рассмеялись и последовали за ним.       Кафетерий находился недалеко от здания департамента. Когда-то это место было любимым для всех троих — в начале карьеры, ещё во времена стажировки и бессонных ночей из-за защиты диплома, они зависали здесь постоянно. Заходили с утра за ароматным кофе, чтобы настроиться на день, и вечером после работы, особенно перед дежурствами, даже если смена выпадала кому-то одному, остальные часто оставались составить компанию — вместе и дела закрывать веселее, и просто пообщаться. Хотя по большей части они либо играли в дурака, либо в покер, где Джисон стабильно проигрывал и был вынужден бегать в круглосуточный магазин за лапшой для всех. Это неудача в карточных играх словно преследует его по пятам, даже в пасьянс не с первого раза удаётся отыграть.       Войдя в кафе, друзья расположились у столика около окна. Джисон моментально ухватил меню, жадно выискивая свой любимый десерт. — Так, я буду вот это муссовое пирожное, этот круассан с карамелью и пончик с глазурью. И большой капучино, — почти не думая выпалил Хан, когда к их столику подошла официантка. — Мне просто большой американо без сахара, — проговорил Хван, глядя в окно. — А я… Дай-ка подумать… Айс-американо и круассан с шоколадом, — после секундного раздумья заказал Чанбин. Раз уж такой повод, почему бы и не позволить себе лишнего? — Заказ принят, ожидайте, — вежливо улыбнулась девушка и скрылась в глубине зала. — Слушай, Хёнджин… Ты в последнее время какой-то сам не свой, — осторожно начал Чанбин, подпирая голову рукой и внимательно глядя на друга.       В буквальном смысле этого выражения. Сам не свой. — Да нормально всё со мной, — отмахнулся Хёнджин, всем видом показывая, что не горит желанием обсуждать эту тему. Ему в принципе не хотелось, чтобы кто-то лез в его состояние. — «Не свой» — это ещё мягко сказано. Я уже всё высказал, но Чанбин прав, — подхватил разговор Джисон, складывая руки на столе. — У тебя ведь что-то случилось? Ты же знаешь, какие бы ни были твои мажорские проблемы, мы всегда выслушаем. Даже если ты натворил что-то ужасное, купил прошлогодние туфли, например, уж мы то точно не станем осуждать, да и я в Таро гадать не умею.       Естественно. Джисон и карты это несовместимо. — Я боюсь, тебя те две девушки сильно травмировали, забыл бы ты про них уже, — Чанбин бросил на Джисона многозначительный взгляд, оценивая его неуместную шутку, а затем снова перевёл взгляд на Хвана, ожидая его реакции. — Нет, ну какая подруга станет твою смерть называть «кармой» из-за какой-то карты Башни в Таро?! — Активно жестикулируя, Джисон, честно говоря, до сих пор негодовал от этого, но вскоре пришлось ему помолчать: Чанбин выглядел угрюмо, отправляя другу сигналы глазами в сторону их дорогого начальника.       Хёнджин тяжело вздохнул и провёл ладонями по лицу, словно пытаясь стереть с него усталость. Две пары глаз — пристальных, выжидающих — не отрывались от него, требуя ответа. — Я просто очень устал. Мало сплю, вот и хожу как сомнамбула, — солгал Хван, скользнув взглядом по лицам друзей. — Ты же ходил к тому терапевту, которого я тебе рекомендовал? — Прищурился Чанбин, его взгляд стал изучающим. — Ходил. — И? — Ну… Мы поговорили, он выписал мне лёгкое успокоительное и посоветовал ароматические свечи. И всё, — Хёнджин нахмурился, наблюдая, как в ответ на его лице застывает точно такое же недоверчивое выражение. — Допустим… Но тебе стоило бы перестать так перенапрягаться, — наконец произнёс Чанбин после короткой паузы, скрестил руки на груди и откинулся на спинку дивана. — Ах, ну конечно! И в каком это месте, прошу прощения, он себя «перенапрягает», просвети меня, мой дорогой друг? — Неожиданно взорвался Джисон, почти крича от возмущения. — Да успокойся ты! Долго ещё будешь припоминать тот отчёт? Я же извинялся несколько раз, белка, — прищурился Хёнджин, поднимая глаза на инспектора. — Буду вспоминать до тех пор, пока не получу обещанное! Уже месяц прошёл, на секундочку. Мясо на пару. И не вздумай забывать про наш договор, он ведь подписан лично тобой! Чихать я хотел на нотариусы и прочее, надо будет, с Чанбином долю готов делить! — Ладно, ладно, будет тебе твоё мясо, блять, — Хван со стоном прикрыл ладонью глаза, ощущая нарастающую головную боль. — Лучший друг меня хочет обобрать до нитки, в ахуе просто! — Да хватит вам обоим, — вмешался Чанбин, бросив предупредительные взгляды сначала на Джисона, потом на Хёнджина.       В прочем их троица была довольно странной компанией друзей. Джисон всегда был открытым, как книга. По его лицу уже понятно, о чём он думает, да и друзьям он сразу говорит всё чисто и честно. За эту оживлённость и довольно живую, смешную мимику он и прозвался «белкой». Чанбин же наоборот — спокоен как удав, пока его лишний раз не тронешь. При этом надёжный друг, с виду всегда выглядит собранным. Однако стоит отметить, что у таких людей часто внутри бывают несостыковки с проявлением их настоящего лица. Прекрасно это известно и Хвану. Сам же ведь такой. Хёнджин хоть и ведёт себя с друзьями менее пафосно, без его равнодушной маски, но и он скрывает ото всех уйму вещей, которые явно не должны быть показаны наружу ни при каком условии. Чёткое табу, что Хван сам себе составил, когда смог уйти из-под надзора отца. Никакой слабости он никому не покажет…       В этот момент к их столику подошла официантка, расставила заказ и, вежливо пожелав приятного аппетита, удалилась. — Только потому, что еду принесли, — проворчал Хан, но уже через секунду с воодушевлением принялся уплетать круассан, обильно запивая его капучино. — Кстати, я тут недавно вспоминал наши студенческие годы, — спустя пару минут неловкого молчания проговорил Чанбин, пытаясь разрядить обстановку. — Так, всплыло, когда видел как господин Ким избивал Джуёна с Гаоном порножурналом…       Джисон поперхнулся капучино и готов был откатиться на стуле, смех из него выходил басистый, а прямо на глазах он представлял, как те двое новеньких выглядели побитыми котятами. — С тех пор как эти двое пришли, так оживлённо у судмедэкспертов стало, — проговорил Джисон, отсмеявшись, но после вновь вспомнив кое-что, начал копаться в своём телефоне. — Когда только пришли в участок, они стояли возле той карты с наименованиями этажей, ну, та, что возле доски почёта. Я подумал, они потерянно ищут куда им идти, а эти придурки взяли фломастер и нарисовали член прямо на табличке Джинёна! Во, смотри как с поличным поймал.       Хёнджин фыркает прямо в свой напиток, прикрывая глаза. Смешки из него так и вырывались наружу, но благо их перекрывал заливистый гогот Чанбина, — ему терять лицо над шуткой про писульки не хотелось. — А я то думал, что за тёмные пятна на ней! — Между смехом сказал Чанбин, чуть не подавившись круассаном. — Да я их тут же заставил отмывать. Ну, сначала конечно поделали селфи, грех такое не сделать. Прямо-таки приличное посвящение в новую должность… — Блять, вы что все — больные? А если бы на вас донесли? — Хёнджин с красными ушами от сдерживаемого смеха, закатывает глаза.        — Не донесли же, чего каркаешь, — Джисон облегчённо вздыхает, когда смог откашляться. — В общем, эти двое забавные. — А помните нашу первую практику? — продолжил Чанбин, протирая пальцы салфеткой. — Такое не забудешь никогда, особенно выражение лица Джисона, — усмехнулся Хван, сделав приличный глоток горького напитка. — Он аж побледнел тогда, я ему отчётом махал, чтоб дышать не забывал.       Хёнджин припоминает это дело. Впервые яркий, прозрачный взгляд друга с того времени стал мрачнеть и видеть суровую реальность мира. Не сказать, что это не повлияло на него, наоборот даже заставило засомневаться в себе, так как Хван уже был в пучине той тёмной стороны, он познал эту боль и разочарование раньше своих друзей. Однако осознавать это, наблюдать, как же они ломаются, переформируют свои принципы и понимание… Хёнджин делает ещё один глоток своего кофе, прикрывая веки. Ему не хочется думать о таких вещах. Эти двое спустя долгие годы стали ему достаточно близкими, пусть он и отрицал это много раз. Только до тех пор, пока они не решат влезать в его личную жизнь, Хёнджин будет с ними по одну сторону. Ибо в ином случае… — Это же тот случай, когда следователь привёл нас на осмотр места происшествия, а на дереве висел разложившийся труп? — Уточнил Хан, с набитыми щеками смотря на парней. Хван вылезает из мыслей. Со стороны это выглядело забавно и мило — в такие моменты он и правда напоминал белку, запасающуюся орешками на зиму. — Именно. Ты тогда стоял с таким лицом — полным недоумения и лёгкого шока, — рассмеялся Со, согревая ладони о горячую кружку. — Лёгкого шока — это ты прям приуменьшил, там был целый ахуй, — кивнул суперинтендант. — А Хёнджин тогда блевал дальше, чем видел, — ухмыльнулся Джисон.       Хван в ответ тоже улыбнулся, наклонив голову так, что пряди волос упали на лицо, скрывая его выражение. — Я после этого случая серьёзно сомневался, стоит ли оставаться в криминалистике, — признался парень, наконец поднимая голову и откидывая волосы назад. — Даже подумывал уйти в адвокаты, где трупы если и встречаются, то только на фотографиях. — О, про адвокатов. А помнишь тот допрос, когда мы с тобой вели того матёрого бандита? — Джисон повернулся к Хёнджину, его глаза уже подмигивали от нахлынувшего веселья. — Оперуполномоченный вмазал ему пару раз для убедительности, а государственный адвокат сделал вид, что увлечённо изучает трещину на стене и не замечает этого! — Как же не помнить, — Хёнджин кивнул, и по его лицу поползла сдержанная улыбка, пока Джисон уже хохотал во весь голос, заражая своим смехом и Чанбина, который фыркнул и покачал головой, вспоминая ту абсурдную сцену.       Хёнджин наблюдал за ними: за тем, как Джисон, задыхаясь от смеха, жестикулировал, восстанавливая картину произошедшего, а Чанбин, улыбаясь, поддакивал, добавляя свои детали. В груди что-то тёплое и лёгкое шевельнулось, словно тяжёлый камень наконец-то сдвинулся с места, пусть даже и не исчез полностью. Он почувствовал, как давно забытое ощущение беззаботности потихоньку возвращается к нему. А все тяжёлые и плохие мысли начали уходить на второй план.

***

      Вернувшись в свой кабинет, Хёнджин снова собрался было взяться за дело матери, уже в который раз пытаясь найти хоть какую-то зацепку в груде собранных фактов. Однако его планы внезапно нарушил резкий стук в дверь. В проёме показались две головы, и после сухого «входите» в кабинет робко вошли двое стажёров-судмедэкспертов, сжимая в руках папку с документами. — Добрый день, господин Хван, — почти в унисон произнесли они, вежливо поклонившись. Хёнджин молча приподнял бровь, с немым вопросом взирая на нежданных визитёров. — Нам это… господин Ким велел отчитываться именно вам. Он, кажется, должен был предупредить… — Неловко начал Гаон, переминаясь с ноги на ногу и украдкой поглядывая на начальника. Он локтём толкнул Джуёна, чтобы тот не молчал. — Да, э-э-э… Это наш отчёт для сдачи… — Пробормотал второй, пряча руки за спину. Оба старались не встречаться с Хёнджином взглядом, словно боясь его. Что, впрочем, было чистой правдой. Его острый, проникающий взгляд достаточно сильно наводил ужас до бедных студентов на стажировке. — Ладно, проходите, садитесь. Что у вас там? — Кивнул Хёнджин и протянул руку, чтобы взять отчёт.       Работая в этой сфере, Хван с уверенностью мог назвать себя одним из лучших сотрудников. Он вёл множество дел, участвовал в бесчисленных заседаниях и с лёгкостью оперировал терминами и законами. К его помощи прибегали многие, даже те, кто смотрел на него искоса и завидовал его успехам. Что ж, когда твой отец министр, то иного пути, кроме как обучаться у лучших репетиторов ещё с начальной школы или в большую часть времени сидеть с няньками, имеющие высшие образования — не существовало. Это давление так ему осточертело, что он предпочёл быть одиноким волком, а такая стая в виде надоедливых людей вокруг, в его доме, ему ни к чему. Сам прекрасно одевается, превосходно держит чистоту в большом доме. Даже тут у Хёнджина идеальность, но не столь из-за правильных привычек, сколь из-за возможного визита коллег и связей в виде сынков богачей с которыми он пусть и слабо но держал минимум общения: никогда не знаешь, когда они и их связи пригодятся для собственных нужд.       Парни послушно уселись на стулья, положили руки на колени и передали папку. — Смерть от удара по голо… — Начал Гаон, но выразительный взгляд Хёнджина заставил его тут же замолчать. — Если вас вызовут на судебное заседание, интересно, как скоро вас выгонят пинком под зад за такие формулировки? — Резко спросил Хван, отодвигая от себя папку, которую с трудом разбирал из-за затуманенного зрения. — Эм… Простите… — Джуён нервно похрустел пальцами, робко глядя на строгого начальника. — Давай же, — прошипел он, подталкивая друга ногой. — Щас я тебе… — Так же тихо проворчал Гаон, бросая на соседа сердитый взгляд. Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Основной вывод: смерть потерпевшего наступила от острой внутричерепной гематомы, вызванной… э-э-э… травматическим воздействием значительной силы в теменную область. — Хорошо. Как вы исключили, что гематома — результат падения? Например, он мог удариться об угол. Мужчина мог быть пьян, что вполне располагает к падениям. Джуён? — Вздохнул Хёнджин после нескольких секунд молчания, чтобы обработать информацию и придумать подходящий вопрос для парней. — Мы исключили это по морфологии повреждения, — почти не дыша, выпалил Джуён. — При падении чаще образуются линейные или звёздчатые раны, ушибленные раны с осаднениями по краям от контакта с углом. Здесь же мы видим округлую зону осаднения и гематому в подлежащих тканях, соответствующую удару тупым твёрдым предметом с ограниченной поверхностью, например, кастетом или рукоятью инструмента. Локализация на верхней части теменной кости также нехарактерна для большинства падений.       Гаон от удивления слегка расширил глаза — столь умных слов он не слышал от лучшего друга со времён защиты курсовой работы. — Мы с тобой точно в одно училище ходили, чувак? — Тихо спрашивает его Гаон, в ответ Джуён наигранно откашливается и слегка бьёт его локтём. Не то время и место он нашёл.       Впрочем, детектив ещё раз в живую убедился в их забавности. Не удивительно, что Джисон с ними сдружился. — Дальше. Почему он не умер сразу? — Хван схватил с пола бутылку с водой, отпил несколько глотков и поставил её обратно. — Ну, сразу после удара происходит сотрясение мозга… — Начал Гаон, но Хёнджин прищурился, отчего парень икнул и выпрямился. — То есть, прошу прощения, кратковременная потеря сознания… А затем наступает период мнимого благополучия… В это время в месте удара начинает формироваться эпидуральная или субдуральная гематома. — Отлично, продолжайте, — детектив откинулся на спинку кресла и начал постукивать пальцами по подлокотнику, справляясь с дрожащими пальцами. — Кровь из повреждённого сосуда скапливается, постепенно сдавливая мозг. Это приводит к смерти, если кратко… Мы рассчитали, что с момента удара до наступления смерти прошло от тридцати минут до двух часов, — Джуён посмотрел на Гаона, который поджал губы, пытаясь не засмеяться. Хёнджин заметил это и слегка наклонил голову. — Гаон, вопрос на засыпку тебе, — руководитель сложил руки на груди, внимательно глядя на брюнета, который резко выпрямился и заморгал. — Допустим, защита заявит, что у подозреваемого хрупкое телосложение, а потерпевший это крупный мужчина, и сильный удар был бы невозможен? Тогда ваше заключение необоснованно.       Гаон сжался в кресле, лихорадочно думая, что ответить. Он посмотрел на Джуёна, который сидел с таким же растерянным лицом. Парню стало смешно от его вида, но, сглотнув смешок, он всё же ответил. — Удар определяется по результату, по объёму и характеру повреждений. Трещина костей черепа… э-э-э… массивная гематома — это объективные признаки, для возникновения которых требовалось приложение значительной энергии. Физические данные подозреваемого вторичны, так как сила удара зависит ещё и от скорости, размаха, самого предмета… — Что ж, неплохо. Смогли бы вы утвердить в суде, что удар был нанесён именно кастетом, а не, скажем, молотком? — Хван хитро улыбнулся, надеясь подловить их на, казалось бы, простом вопросе. — Думаю, что… да, если есть отметки… — Начал Гаон, но получил от друга лёгкий удар в плечо. — Ты что, дебил? Мы не можем этого утверждать! Наша задача только указать класс предмета, а определять, что это был за предмет, — уже работа следователя, — отчитал Джуён, заработав в ответ злой взгляд. — Что ж, не дурно, Джуён пять, Гаон четыре с натягой, — шутливо сказал Хван, кивая головой. — Тебе бы научиться формулировать грамотно всё. — Да, — кивает Гаон и поджимает губы. — Господин Хван, а можно… Можно один вопрос? — Вдруг спрашивает Джуён, а глаза сидящего рядом брюнета расширились, понимая к чему тот клонит. Он качнул головой, схватив того за руку, умоляя молчать. — Ну? — А вы с господином Ёнбоком встречаетесь? Просто весь отдел про это говорит, да и не только наш… — Что?       В кабинете натянулась напряжённая пауза, а от одного взгляда Хвана парни сжались. Гаон поджав губы откашлялся, намекая другу, что он хоть и довольно умный оказался во время отчёта, но язык без костей приведёт его явно не к успешной карьере, уж точно. — Чего воды в рот набрали? Кто распускает слухи? — Детектив привстаёт с места, парни испуганно пялятся на свои руки. — Мы, эм… услышали и нам стало интересно, — Гаон тут же оправдывается за друга. — Простите! Мы ещё с ним часто практикуемся, вот нас и спрашивают другие, есть ли у него кто… — А сам господин И сказал, что знает о слухах, так что они ему только на руку… М-мы не поняли, так что я решил спросить вас. — Что, прости?! «На руку»?       Хёнджин потирает переносицу, отворачиваясь спиной к парням, чтобы не показать страшное выражение лица. На руку? Так значит Ёнбок пользуется его репутацией втихую, а Хван даже понятия не имел об этом? Но зачем? Зачем такому сержанту как он делать что-то… Чёрт побери, неужели он таким образом использует его связи и получает доступ через отделы?! Через его репутацию?! — Вы оба, свободны.       Стальной голос Хёнджина сразу же отпускает спусковой крючок стажёров и те, попрощавшись в самом быстром темпе, сбежали из лап самого строгого по их мнению начальника. Конечно же, после строгого Джинёна. — Я смотрю ты со скуки решил молодёжь пугать?       Хёнджин убирает руку с переносицы и противно цокает, поворачиваясь на голос вновь появившегося Криса. — А ты с хренали вернулся? — Есть причина, по которой я не могу? — Задаёт наводящий вопрос тусклый Крис, явно лишённый красок жизни, в буквальном на то смысле. Он серым пятном уселся в кресле, где недавно сидел Гаон. — Сука, — рычит Хван и тут же взбесившись, идёт на выход. — Ты куда? — К этому Ёнбоку!       Детектив с силой захлопнул дверь, даже не удосужившись повернуть ключ в замке, как делал это обычно, и почти полетел в сторону наркоотдела. Он был в ярости. В такой лютой ярости на сержанту, что готов был придушить его голыми руками. Казалось, от одной этой мысли в нём взыграл такой прилив адреналина, что остатки сонливости как рукой сняло.       На ходу он с едва дрожащими руками закатывал рукава пиджака, проносясь мимо ошеломлённых сотрудников, которые в испуге расступались, пропуская разгневанного руководителя. Резкий поворот, ещё один — и вот он с силой распахивает дверь нужного кабинета, врываясь внутрь подобно урагану, сметающему всё на своём пути. Сотрудники подняли головы от работы, с недоумением уставившись на начальника убойного отдела. — Господин Хван, что-то случилось? — Тихо, почти шёпотом, спросила одна из девушек, перебрасываясь встревоженным взглядом с коллегой. — Где Ёнбок? — прорычал он, быстрым взглядом окидывая помещение и тут же замечая единственное пустое рабочее место, где обычно сидел этот парень. — Он куда-то отошёл… Мы не в курсе, куда именно. — Блять… — Тихо скрипит зубами, отворачиваясь.       Хван стремительно вышел из кабинета и начал прочёсывать весь наркоотдел, врываясь в помещения без стука и предупреждения. А кого, собственно, ему было спрашивать, когда он, сам начальник, искал человека, который в этот самый момент втаптывал его репутацию в грязь, превращая её в мятую бумажку? На телефонные звонки тот также не отвечал. Хван зол. Остановившись в центре коридора, он с раздражением провёл рукой по волосам, зачёсывая непослушные пряди назад. Мозг лихорадочно работал, перебирая возможные места, где мог скрываться парень. Он и дальше прошёл прочёсывать другие отделы: кибербезопасность, лабораторию судмедэкспертов, в архивы и другие. И единственное логичное место, которое пришло ему в голову, после всего обхода — подвальное помещение с тренажёрным залом, рингом для спаррингов и всем тем, где сотрудники поддерживали физическую форму. Туда он и направился, не сбавляя шаг.       Мягкий свет падает на синие маты, пуская небольшие тени по потеющим лицам. Переходя с пятки на носок, парень делает быстрый выпад, резкий, но не точный. Оппонент успевает увернуться, довольно выдыхая изо рта и приподнимая свои забинтованные руки перед собой. Отмахивая головой в сторону, светлые пряди, упавшие на лоб из небрежного пучка, отлетают назад, раскрывая ненадолго обзор загоревшим глазам. Двое противников, с поднимающимися от быстрых вдохов плечами, с небольшими припрыгивающими движениями делают полукруг, но взгляд друг от друга не отводят.       Блондин фырчит, когда визави скрывает половину лица за сжатыми кулаками, открывая вид только на глаза. Знакомый взгляд острых и глубоких карих очей, направленных на него, наслаивается на них, парень промаргивается, не понимая, с чего его разум решил в данный момент напомнить о назойливом начальнике убойного отдела? Он трясёт головой, отряхивая эти мысли, но резкий удар пришедший по предплечью, заставил того отшатнуться назад. — Влюбился, что ли, Ёнбок? Где прежняя твоя хватка?       Йеджи бросает усмешку и набрасывается на блондина чередующимися атаками. Он едва успевает вернуть стойку, перехватывая её следующий удар ладонью. Шершавое соприкосновение бинтов оставляет тонкое покалывание на коже, будто Йеджи пытается выбить из него остатки рассеянности физической силой. Её движения всегда резкие, чёткие, но при этом угадывается знакомая игра — она за словом в карман не лезет. Стоит ей немного задеть оппонента, как тут же серия атак вырывается наружу, обрушиваясь на её цель. — Влюбился? — Передразнивает он, перехватывая её запястье и пытаясь стянуть ближе. — С чего ты вообще…       Йеджи уходит из захвата, сбивая снова с равновесия парня ударом в колено. Ёнбок сдавленно выдыхает, перенося вес на вторую руку, однако последующий выпад от неё окончательно опускает его на колени. — А чего тогда мне в глаза пялишься, как истукан?       Мягкий, но отдающийся в груди эхом удар мата встречает спину блондина, девушка не теряя времени коленом фиксирует его бедро, одна рука удерживает чужое запястье, пока вторая упирается в грудь, не давая Ёнбоку и сдвинуться. Он противно цокает, откидывая итак припечатанную голову к мату назад, и закатывает глаза. — Всё, твоя победа, — выдыхает Ёнбок, явно не в духе от такого проигрыша. — Задолбала. Ты как всегда пользуешься любым моментом.       Йеджи, усмехаясь, приподнимается и забинтованными руками вытирает пот со лба, одновременно с этим поправляя разлетевшиеся волосы из ослабшего хвоста. — Сам виноват. Хотя я тоже знаю, что у меня красивые глазки, — девушка задирает гордо нос. — Чтобы я влюбился в тебя, да ни в жизнь, блять, — сержант поднимается на ноги, отмахивая голову, чтобы волосы легли назад. — Услышал бы наш отдел, обхохотался… Кстати, долго ещё я буду терпеть эти слухи? У меня слюнки уже текут на одну красотку, не могу же я из-за тебя шанс упустить, — Йеджи надувает губки, смотря на парня жалобными глазками. — И какая это по счёту за этот месяц? Третья? Хотя ты вчера говорила про одну шатенку… — Сука, ты меня выбесить хочешь? — Девушка раскручивается и делает удар с ноги, но веснушчатый парень лишь уклоняется в сторону, опираясь на поручни ринга. — Ну, Ёнбок! — Ты же знаешь, что эта Вонён на меня сразу же набросится, как только слухов больше не будет? А что с Сохи? Ты же не можешь так предать лучшего друга, — голова приподнимается, вспоминая «куколок» их отдела по юрисдикции. — Так скажи, что ты по мужикам и отстанут! — Да блять, Йеджи, — Ёнбок вздыхает и опускается на мат, присаживаясь, раскинув ноги в стороны. — Я бы уже давно всему миру разорался, но тогда мне не видать ни работы, ни доступ к архивам и никто не отмажет меня, я же не просто так стал лучшим в отделе, — парень фыркает и тут же его голос становится высоким, пытаясь пародировать женский. Пальчик специально накручивает одну выпирающую прядь волос, для сильного погружения. — «Ёнбок-а, может по кофе? Ой, у тебя что-то на щеке!..», «Давай выпьем сегодня вечером, Ёнбок?», «Проводи меня домой, Ёнбок, на улице ночью так страшно!»…       Йеджи хватается за живот, смотря как парень прекрасно умеет показывать настойчивых девушек, она падает рядом с ним, стараясь сдержать оставшийся смешок. — Пиздец, я не знала что так сложно быть по парням, в твоём то случае, — она бросает небольшой дружеский удар кулаком в плечо блондина, отчего тот закатывает глаза. — С одной стороны мне выгодно, но с другой… Я ощущаю себя сексуальной угрозой отдела. — Поверь, если бы не ты, такой доступный, то все девушки бы переключились на другого. Ну, например на этого самого горячего сотрудника, у нас в департаменте все девушки о нём говорят, аж интересно стало самой увидеть, — отмахивается Йеджи. — Это ещё кто? — Как кто? Ты лучше меня должен знать. Кажется его звали Хван Хён… — И ЁНБОК!       Дверь тренажёрного зала распахивается с громким стуком ударяясь об стену. В проёме стоит Хёнджин, довольно мрачный, но до опасного спокойный ровно до той черты, когда пассивная агрессия страшнее настоящей ярости. Пальцы всё ещё сильно сжимаются вокруг дверной ручки до побелевших костяшек. Его плечи вздымаются от гнева, глаза сверкают, осматриваясь и вскоре останавливаясь на найденной блондинистой шевелюре, которая удивлёнными карими глазами поворачивается, видя, как позвавший его начальник выглядел очень яростным. По той же схеме поворачивается и Йеджи, приоткрывая рот от удивления — она впервые сталкивается с начальником убойного отдела. Спустя почти месяц, как она начала работать с лучшим другом, вот так удача.       Челюсть Хвана сжата так, будто он готов перекусить собственное терпение пополам. Какого чёрта ему, Хван Хёнджину, приходится бегать по всему департаменту в поисках какого-то сержанта? — Ты!              Голос Хвана отдаётся эхом и тот, резко закрывая дверь до сильного хлопка, яростно двигается в сторону ринга. — Господин Хван? Что такое, почему вы… — Я? — Перебивает вдруг Хёнджин, с пылающими, покрасневшими от злости глазами, отчего Ёнбоку, не понимающему предысторию, становится не по себе. Однако блондин старается этого не показывать. — Я то ничего. А вот ты! Какого, блять, хуя, сержант И?! — А что, простите, происходит?.. — Начал сержант, всё ещё не догоняя, с чего начинать разговор с этим разъярённым ни с того, ни с сего начальником.       Хёнджин молча, горящими глазами уставился на него. Ёнбок сглатывает. Как-то несвойственно видеть этого «недоначальника» таким до жути серьёзным. Что это с ним? Страшно спросить, что такого мог сделать Ёнбок, чтобы довести самого Хвана, держащий свою репутацию и выражение лица в ежовых рукавица, аж до такого вида. Блондин смотрит ему в ответ, пусть и немного даже испуганно, помечая новые черты в лице: скрытые синяки под глазами, его трясущиеся руки, как предполагалось для блондина — со злости, и взгляд, словно готовый убить его на месте. Йеджи, которая секунду назад ржала как лошадь, теперь медленно, почти незаметно пятится в сторону, стараясь не привлекать внимание. И это она слышала про него, прозвав его самым горячим работником? Только этот горяченький оказался на самом деле обжигающим во время приступа ярости. — Может быть, мы нормально поговорим?.. — Не выдерживает Йеджи этой паузы, тихо выговорив, чтобы не попасть под гневным взором начальника. — Я то поговорю, — продолжает испепелять Ёнбока Хёнджин, так и не взглянув на девушку — когда ты мне объяснишь, почему по всему департаменту ходит слух, что я, Хван Хёнджин, — твой, сука, любовник.       Это звучит словно выстрел в грудь и блондин резко вскакивает с места, пугая рядом сидящую подругу. — ЧЕГО?! — Выкрикивает он, смотря глазами по пять копеек, но Хёнджин даже не вздрагивает.       Ёнбок моргает. Это… Это как вообще?! Каким образом?! — Давайте успокоимся, — приподнимается Йеджи, кажется теперь понимая, в чём же всё-таки дело. — Я настолько спокоен, что только что чуть не выбросил в окно двух стажёров-судмедэкспертов, — Хёнджин подходит к Ёнбоку ближе, смотря сверху вниз, тот же пятится назад от такой ярости в его адрес. — Они, бедные, думали, я их ноги к потолку привяжу. Только это не их надо, а тебя, Ёнбок, — тонкий указательный палец тычет прямо в грудь парню напротив, не спуская с него глаз. — Пользуешься мной, распуская слухи, так ещё и не отрицаешь, говоря стажёрам, что тебе это «на руку»! Совсем, что ли, своё место потерял, а? — Я этого не делал! Что вы вообще несёте?! — Блондин неожиданно вскрикивает, опомнившись, и отталкивает его руку. — Эй, остынь, идиот.        Крис появляется внезапно, отталкивая его своей рукой в грудь, но Хёнджин даже не шелохнулся. — Иди ты к чёрту, — скрипит зубами Хван на иллюзию, всё ещё испепеляя взглядом сержанта, услышавшего эти слова. Ёнбока это задевает. — Хван Хёнджин, ты совсем с ума сошёл?! — Вырывается глубокий, обозлённый тембр голоса, сержант отталкивает его от себя, заканчивая этот официозный фальш. Да и для такого они слишком друг друга долго знают. — Ты… Да ты хоть сам себя слышишь? С чего ты решил, что речь идёт про тебя?! — А у нас тут много «Господинов Хванов», что ли, на весь департамент? — И какого чёрта мне это даст?! Мозгами шевели уже, или ты забыл что они у тебя имеются?! — Эй, Хван… — Зовёт его Крис, удивлённо смотря прямо на девушку. — О чём мне ещё подумать, когда ко мне приходят и спрашивают «Господин Хван, а вы правда с И Ёнбоком встречаетесь?»?! — Продолжает кричать детектив, игнорируя Криса. — Вообще-то, слухи идут про нас, — Йеджи решила принять меры, пока это ситуация не усугубится. — Да кто ты вообще така…!        Хёнджин оборачивается, но не договаривает, так как от Криса ему летит шлепок по башке, отчего парень немного опрокидывает голову в сторону. Выглядит это так, как если бы у него защемило шею и он вскоре вновь поворачивается обратно к ставшим в ступор друзьям, бросаясь ядом из глаз прямо на Криса, стоявшего напротив Йеджи, словно это как-то поможет прикрыть девушку. — Ты решил стать последним куском дерьма и накричать на девушку, а?! Остынь, придурок, — иллюзия напротив тычется в грудь детектива, приводя его в ступор и в пассивную агрессию сильнее, пока Йеджи, пользуясь тишиной, не заговаривает. — Меня зовут Хван Йеджи, господин суперинтендант, я уже месяц как перевелась в накоотдел из десятого участка, — девушка слегка изгибается в поклоне, не зная как и быть, если гнев начальника обрушится и на неё.       Хёнджин раскрывает рот, словно хотел вновь броситься колкими словами, однако услышанное ему заходит за зубы и застревает в горле. Он анализирует девушку с острым разрезом глаз, смотрящие в ожидании какого-то ответа. — Так вы Хван… — Резкий переход на официальное обращение и Хёнджин не договаривает, осматривая девушку. — Уже как двадцать пять лет, — Йеджи вздыхает, смотря на сложившуюся ситуацию и прищуривается, смотря на Хвана своим оценивающим взглядом. — Думаю, вам представляться уже не имеет смысла. — Ахуеть, целых два Хвана… Да этому миру пиздец.       Детектив поворачивается к Крису, смотря, как он с глазами по пять копеек пялится на девушку с высоким хвостом. — Эй, Хван!.. Это же почти ты, только женщина! Ахренеть! И лицом похожи, — Крис подходит ближе к ней, чуть сгиная колени, рассматривает под разными ракурсами. — Да даже ноздри такие же как у тебя! У тебя нет сестры случайно? Я не помню. — Ты… Чёрт! — Хёнджин выдыхает изо рта, потирая лицо руками и проводя позже по волосам.       И это он потратил столько нервов из-за каких-то беспочвенных слухов про отношения с Ёнбоком? Так ещё и этот Крис вернулся как не к стати! Словно кто-то намеренно устроил для него подлую уловку. — То есть, я сейчас верно понимаю, что слухи идут не обо мне с тобой, а о ней? — Хёнджин прикрывает глаза, пытаясь успокоиться, при этом он был повёнут к сержанту, медленно, с дрожащим пальцем указывая на Йеджи. — Да, всё так, — бросает Ёнбок, пропершив горло, но ничуть не сменив хмурое лицо. — Блять, ну счастья вам! И Ёнбок… я знать не хочу, каким боком ты плетёшь какие-то интриги из слухов, но это место департамент полиции! Разберись с этим в кратчайшие сроки, иначе я сам возьмусь за это, — карие глаза прищуриваются, будто для точного прицела и готовые бросаться искрами, смотря на чужие напротив. — Да всё не так, как…       Хёнджин без слов разворачивается и уходит, не дослушивая, а глухой стук под подошвами обуви раздаётся слышным эхом, прежде чем он с тем же сильным хлопком растворяется за дверью. Тишина задерживается в тренажёрном зале и лишь тяжёлое дыхание разбавляет эту неловкость. Йеджи вздыхает, всё ещё смотря на дверь, откуда молниеносно появился детектив пару мгновений назад и также исчез. Глаза поворачиваются к блондину, видя лишь напряжённую спину. Кулаки сжаты до побеления костяшек, парень не смог сказать и слово в ответ на приказ начальника. — Эй, Ён… — Хван Хёнджин, конченный, ты, ублюдок! — Нога бьёт прямо в мат, а после пинает бутылку с водой, оставленный возле ринга. — Походу, будет ещё один раунд… — Йеджи потирает поступивший пот со лба, понимая, что её другу нужно вынести пар и игрушкой от стресса станет она.       Ноги быстро проходятся по коридору, стыд пробирался до кончиков ушей. Какого чёрта он так завёлся из-за слухов о Ёнбоке? Хотя это всё чёртовы стажёры… Ай, да к чёрту. Сил на ругань после такого резкого скачка агрессии не осталось, детектива клонило в дикий сон. Хёнджин с силой потёр переносицу пальцами, пытаясь прогнать назойливую пелену с глаз, и шагнул в лифт. Дрожащая рука едва попала по кнопке нужного этажа. Он прислонился к холодной стене кабины и устало откинул голову назад. В голове пронеслась мысль об ещё одной чашке кофе.       Взгляд автоматически скользнул по табло с цифрами, отслеживая движение. Лифт плавно замедлял ход, и на дисплее вспыхнула единица. Хёнджин резко выпрямился, будто его ударило током. Он машинально поправил пиджак, засунул руки в карманы и опустил голову, позволяя прядям волос упасть на лицо, словно пытаясь спрятаться. — Ого, какая удача тебя здесь встретить.       Этот голос. Знакомый до боли голос, от которого каждый раз сводит желудок. От которого хочется бежать без оглядки, лишь бы никогда больше не слышать. И сейчас он прозвучал с той же сладковатой, ядовитой учтивостью, отдаваясь в висках навязчивым эхом.       Голова Хёнджина медленно поднялась. Взгляд скользнул по безупречно начищенным лакированным ботинкам, поднялся по идеально отглаженным чёрным брюкам, заправленной белой рубашке и строгому, тёмному пиджаку. Сердце вдруг заколотилось с удвоенной силой, когда его глаза встретились с чужими — такими пронизывающими, со стальным блеском. — Отец…       Мужчина между тем спокойно нажал кнопку пятого этажа. Его руки небрежно легли в карманы, демонстрируя полную, почти показную непринужденность. Узкие, до боли ненавистные глаза внимательно рассматривали Хёнджина. Тот только сжал кулаки в карманах, изо всех сил пытаясь скрыть дрожь, которая лишь усилилась. — И тебе привет, сынок, — усмехнулся Джихун, выпрямляя спину. Он стоял напротив, почти такого же роста, а может чуть выше, и смотрел свысока, словно был божеством, снизошедшим до смертного. Хёнджин с горечью подумал, что, наверное, понял, в кого унаследовал этот властный характер. — Как дела на работе? Работаешь над очередным убийством, да? — Господин Хван, эта информация является излишней и вас, несомненно, не касается, — язвительно парировал Хёнджин, глядя на собственного отца с отравленной злобой и сдерживая эмоции всеми силами.       Если по телефону ему было тяжело общаться с ним, и он мог в любой момент бросить трубку, давая волю гневу наедине, то сейчас он был в ловушке. В этой тесной, замкнутой коробке бежать было некуда. — Эх, ты совсем не меняешься, сынок. Всё такой же грубый. Я всего лишь спросил — не как министр у сотрудника полиции, а как отец сына. Я же всё ещё твой отец. — Очень жаль, — тихо, почти беззвучно выдохнул Хёнджин, пытаясь расслабить руки, которые дрожали с новой силой. Пришлось скрестить их на груди, чтобы скрыть предательскую тряску. — Зачем ты приехал? — Мне уже нельзя навестить собственного ребёнка? — В голосе Джихуна сквозила насмешка.       Казалось, Джихун получал искреннее удовольствие, наблюдая, как Хёнджин медленно, но верно теряет самообладание. Его лицо озаряла самодовольная ухмылка, выражавшая такое глубокое удовлетворение, что он казался энергетическим вампиром, питающимся чужими муками. — Я задал конкретный вопрос. — У меня встреча с Джинёном по личному вопросу. Решил заодно и тебя проведать. Давненько не видел в клубах, неужели мозги на место встали?       Хёнджин сжал челюсти до хруста. Его взгляд, полный немой ненависти, впился в человека напротив. — Тебя это не касается, — продолжил Хван, не меняя грубого тона. — Боже, ты безнадёжен. Что ж, ещё увидимся. Я зайду к тебе, так что будь на месте.       С этими словами министр вышел на своём этаже, наконец-то вынув руки из карманов. Едва двери лифта сомкнулись, Хёнджин, почувствовав, как подкашиваются ноги, снова прислонился спиной к холодной поверхности. Он прижал ладонь к груди, ощущая, как бешено, почти болезненно колотится сердце. — К чёрту тебя, — прошептал он про себя, закрыв глаза.       Выйдя из лифта, Хёнджин сначала направился к кабинету, где обычно сидели Джисон и Чанбин, но на полпути резко остановился, сменив траекторию. Он сжимал кулаки в карманах, уставившись в пол, пытаясь взять себя в руки. Хотя понять, от чего именно ему нужно было успокоиться, — от слухов с сержантом или же от визита отца, — он пока не мог. Он вообще перестал что-либо нормально воспринимать.       Ноги сами понесли его в ближайшую уборную. Он вошёл внутрь, подошёл к раковине и с силой повернул кран, обрушив поток ледяной воды. Громкий шум должен был заглушить навязчивый хаос в голове.       Пальцы впились в холодный край раковины до побеления костяшек. Голова была тяжёлой, взгляд бездумно следил за водоворотом, уходящим в слив. Он не мог определить, что чувствовал в этот момент. Какого чёрта премьер-министр забыл в департаменте? Что вообще творилось в голове у этого человека? Может, они там наверху что-то затевали? Неспроста же он звонил Хвану, настаивая закрыть то дело как раскрытое…       Он запустил дрожащие пальцы в волосы, сжав их у самых корней. Это была не паника — он не собирался срываться. И не слезы, хотя глаза предательски пощипывало. Его добило другое — острое желание спать, с которым он безуспешно боролся весь день. — Хван…       Слегка покрасневшие глаза медленно поднялись к зеркалу, выискивая источник звука. Но за его спиной никого не было, и это могло означать только одно. — Чего тебе? — Хрипло бросил брюнет, снова опуская голову к струям воды. Он глубоко вздохнул, прикрыл веки и уже собрался плеснуть в лицо ледяной воды, чтобы прийти в себя. — Ты с отцом виделся, да?       Хёнджин резко замер в полунаклоне, затем медленно повернул голову, уставившись на Криса, стоявшего у стены. Тот держал руки в карманах толстовки, а его голова была непринуждённо откинута на стену. На губах играла едва заметная ухмылка, натянутая лишь для вида. Но он по-прежнему оставался чёрно-белым, размытым и неестественно тусклым — зрелище, к которому невозможно привыкнуть. Детектив скептически приподнял бровь. — Тебе-то зачем эта информация? — Проворчал Хван, следя, как тот лениво отталкивается от стены, подходит к соседней раковине и облокачивается о неё, не меняя расслабленной позы. — Ну, так я прав? — Ага, столкнулся с ним в лифте, — подтвердил Хёнджин, снова глядя на воду, будто в ней могли скрываться ответы на все вопросы. — А он что хотел? — Не унимался Крис, его голос эхом отдавался в кафельной пустоте уборной. — Хрен его знает. Я не собираюсь тут его ждать, у меня своих проблем хватает, — выкрутил кран Хёнджин, и внезапная тишина после шума воды показалась оглушительной. Он взял бумажное полотенце, с силой вытирая пальцы. — Странный ты сегодня… Какой-то спокойный после разговора с ним, обычно бесишься как ебанутый, — на губах Криса играла лёгкая усмешка. — Слушай сюда… — Хёнджин тяжело вздохнул и прислонился к раковине, повторяя позу иллюзии. Его пальцы с белеющими костяшками впились в холодный керамический край. — У меня просто… нет сил. Ни ругаться, ни спорить, ни даже злиться. Я просто хочу спать. Я дико устал от работы. Понимаешь? Меня весь день вырубает и это настоящий пиздец.       Крис молча поджал губы, согласно кивая. Его полупрозрачная фигура мерцала в тусклом свете. — Понимаю. Мне тоже не нравится моё состояние… Чувствую, будто что-то жёстко блокирует, не даёт нормально существовать, — он искоса поглядывал на Хёнджина, делая прозрачный намёк на то, о чём догадывался, но не хотел говорить вслух. — Могу только посочувствовать, — брюнет раздражённо потёр переносицу. Левой рукой он достал из кармана знакомый белый флакон, ловко открыл его и вытряхнул на ладонь небольшую таблетку. Одно резкое движение — и она исчезла во рту, проглоченная без воды. — Хван… — голос Криса прозвучал тихо, поднимая голову. — Я всё не пойму… Может, хватит глотать эту дрянь? Кажется, нам обоим нехорошо от твоих «витаминов». Для чего ты их вообще принимаешь? — Он пристально смотрел на Хёнджина, ожидая реакции.       Детектив нахмурился, и его взгляд стал холодным. — А не пойти ли тебе нахуй? Я сам решу, что принимать и в каких дозах, ясно? — Если не перестанешь доёбываться с ничего, я тебе врежу, — прорычал Крис, сжимая кулаки. Слова, однозначно, задели его, но на этот раз — больнее обычного. Его тело дёрнулось и на мгновение расплылось, словно сигнал на старом телевизоре. — Ой, напугал до смерти, — язвительно фыркнул Хван. — Съёбывай по-хорошему, пока цел. — Сука! — Крис сделал резкий выпад, пытаясь ухватить детектива за воротник, но в тот же миг его фигура меркнула и растворилась в воздухе, оставив после себя оглушающую тишину.       Хёнджин медленно выдохнул, провёл ладонью по лицу. Пронесло. Видать если довести его до срыва, то он исчезает. Ещё один приём идёт в копилочку по способу избавления от назойливого парня. Сунув флакон обратно в карман, он ещё раз бросил взгляд на своё отражение в зеркале. Убедившись, что выглядит более-менее сносно, вышел из уборной, засовывая дрожащие руки глубоко в карманы пиджака…

***

— Итак, господин Хван, — молодой человек поправил очки, которые сползли на нос. Он аккуратно собрал разрозненные листы в ровную стопку, затем поднял взгляд, внимательно изучая физическое состояние сидящего напротив пациента. — Вы принимаете строго по две таблетки в день, как мы и договорились на эту неделю? — Безусловно, за кого вы меня принимаете? — Фыркнул брюнет, скрестив ноги и сложив руки на груди в защитной позе. Его взгляд на мгновение метнулся к стене, прежде чем вернуться к психотерапевту. — Знаете, мне в это верится с трудом, — мягко проговорил Сынмин, отмечая и беспокойный взгляд, и общее состояние своего «пациента». — Как вы себя чувствуете? Как с Крисом дела?       Хёнджин тяжело вздохнул и выпрямился, наклонившись вперёд, чтобы упереться локтями в колени. Его пальцы нервно сжимались, суставы похрустывали — он явно пытался скрыть дрожь и не показывать её врачу. Но, к сожалению, или же — к счастью, Сынмин не был ни глупым, ни слепым. Он улавливал каждое движение, отслеживал малейшие признаки нездорового состояния, чтобы понять, как действовать дальше. — Чувствую себя… нормально. Только спать постоянно хочется, но ничего критичного, — ответил парень и поднял голову, мельком взглянув на Кима, который продолжал пристально наблюдать. — Крис… Появляется теперь раза два-три, хотя его не было видно почти неделю. Он… стал каким-то серым и полупрозрачным, иногда мигает, как… знаете, как помехи в телевизоре. Именно так это и выглядит.       Ким Сынмин делает пометки в блокноте, немного сведя брови. Что ж, как подсказывает опыт врача, за такой короткий промежуток вряд ли бы удалось добиться такого эффекта с той дозой, которую терапевт выписал детективу. Догадка Сынмина теперь точно подтвердилась — Хван принимал намного больше, чем нужно. — Вам становится легче, когда вы его не видите? Что вы чувствуете по поводу этого? — Эм… — Хван забегал глазами по кабинету, словно искал что-то важное, затем снова откинулся на спинку кресла, сплетая пальцы на коленях. — Да, легче. Никто не болтает над ухом, не трогает и не мешает работать.       Терапевт вздыхает. Надо бы попытаться, раз продумал иной способ добыть информацию. — Что ж, тогда, — Сынмин раскрывает одну из папок на своём столе и вытаскивает листок, ставя его и двумя пальцами передвигая к Хвану, — сегодня я бы хотел дать вам небольшой тест. — Это ещё зачем? — Хмурит брови детектив, но всё же берёт лист в руки. — Я пытаюсь узнать ваш образ мышления, возможно удастся выяснить намного больше про Криса. — Вопрос тот же. Зачем? Он же, вроде, начинает исчезать, не вижу смысла пытаться что-то о нём ещё выяснять.       Как и Сынмин предполагал: Хван Хёнджин так просто не даст пройти сквозь его стену. — Господин Хван, — Сынмин прикрыв глаза, потёр переносицу и, спустя пару мгновений, он поднял свой взгляд на тяжело уговариваемого пациента. — У меня есть пару причин, раз вы так хотите услышать, почему же я пытаюсь вас излечить. Первая: таблетки, которые вы принимаете, лишь отгоняют его. Однако если у вас возникнет привыкание, то не только избавитесь от появлений Криса, но и себя погубите до критического состояния. Вторая, — Сынмин жестикулирует руками, поставив ладони друг против друга, — ваш Крис случай особый. Уже то, что вы смогли его встретить — феномен! Обычно раздвоенные личности не способны знать друг о друге, не говоря о высоком интеллекте. Поэтому я пытаюсь понять, почему у вас появился Крис, чего он хочет от вас и какова его окончательная цель. — Он появился, чтобы мне досаждать, забрать моё тело и жить себе припеваючи, — фыркает Хёнджин, отбрасывая листок на маленький столик рядом с собой. — Вот и все выводы, доктор. — Да даже если и так, — Сынмин безнадёжно вздыхает, опуская плечи. — Всё равно есть и первая причина, верно? — А на позицию лабораторной крысы я не соглашался. Сейчас всё со мной хорошо. — Вам же ведь не составит труда ответить на задачки? Или у вас просто нет уверенности в себе показать высокий результат?       Неизвестно, планировал ли Сынмин такую манипуляцию или же он просто надеялся на сомнениях уговорить Хвана, однако у психотерапевта это вышло блестяще. Детектив, с чувством оскорблённости, вновь схватился за листок, не спрашивая разрешения, он молча достал ручку из органайзера на столе Сынмина и прошёлся взглядом по вопросам и двум незамысловатым задачкам. Буквы, конечно, размывались, Хван щурился сильнее, чтобы ухватить написанное, что не осталось не замеченным от Сынмина — тот сразу же записал это в свой блокнот. Терапевт был уверен, что Хёнджин злоупотребляет таблетками, не нужно это было даже доказывать. Результат виден на сонном лице детектива, в его слегка подрагивающих пальцах и постоянной жажде, уже опустошивший целый графин с водой за время сеанса.       Казалось бы задание Ким дал простое, однако с нынешним состоянием Хёнджин не был способен без препятствий прочесть что-либо. Психотерапевт откидывается на спинку своего кресла и в очередной раз берёт в руки свой блокнот, ведя там свои собственные записи. Хван Хёнджин достаточно неординарный пациент за всю его карьеру. О нём всё так… чисто. Снаружи. Выглядит от кончика волос до пят идеально, ведёт себя авторитетно и точит зубы заранее, если ему удастся что-то приобрести, и, к примеру, доказательство такому выводу лежит в виде бутылки дорогого вина в правом нижнем ящике. Вполне объяснимый паттерн поведения для богатеньких детей, да только… богатенькие дети не идут в криминалистику. И не ведут себя столь распущенно в разговоре. А господин Хван не то, что ведёт себя более приземлённо, он вполне часто сквернословит, врывается к Сынмину в панике, в одних тапках, с причёской «гнездо» на голове.       «В ходе сеанса было выявлено обострённый страх раскрывать свои чувства и настоящие проблемы. Следует продолжать наблюдение…»       Если так подумать… Ким Сынмин рассматривал Хван Хёнджина исключительно как «Хван Хёнджина», не выходя за пределы его образа. Но что если стоит разузнать о нём как о Крисе? Согласно распространённым психологическим моделям, диссоциативная личность формируется тогда, когда психика оказывается неспособной самостоятельно переработать травматический опыт и вынужденно расщепляет сознание на отдельные фрагменты. И эти фрагменты — важные составляющие их обоих. Проекция господина Хвана это тот фрагмент, которую принято показывать снаружи, оно имеет довольно колкий, напрягающий характер, созданный для защиты. И если собирать по кусочкам произошедшее с ним и Крисом — другого осколка фрагмента, реакция альтер-эго…       Сынмин застывает с карандашом в руке, рассматривая ту схему, которую начертил в ходе глубоких дум. Всё равно не удаётся что-либо воссоздать. Как бы он ни крутил в голове эти собранные по крупице записи и наблюдения, без второй стороны он не сможет приблизиться к разгадке вопроса, который он поставил самому себе в угоду собственного интереса: Каков Хван Хёнджин на самом деле и почему у него такой необычный случай раздвоения личности? Возможно, как терапевту, личностный интерес не должен проявляться ради сохранения рабочей этики. Тем не менее, за это его вряд ли могут посадить: нет записей в медицинской карточке — нет и доказательств. — Держите, — Хёнджин двумя пальцами продвигает исписанный лист, вновь возвращая расслабленное лицо. — Что ж, благодарю за сотрудничество. — Вы не посмотрите? — Хван изогнул одну бровь, он был уверен, что Ким опять будет говорить свои выводы. — Не хочу спешить со своими умозаключениями. И ещё, — Сынмин достаёт ещё один листок, протягивая его детективу. — Попрошу вас завтра не пить таблетки. — Что? — Свою работу вы сделали, то же самое я жду и от Криса.       «Этот Ким Сынмин выжил из ума?» — пронеслось в голове Хёнджина, смотря круглыми глазами на странную улыбку своего психотерапевта.