Wolveskin

— Иди туда, иди сюда, принеси то, принеси сё, — бубнил себе под нос голос, утопая в большом чёрном шарфе, который Джисон намотал так плотно, что от лица остались только воспалённые ветром глаза да кончик покрасневшего носа.       Голова была вжата в плечи. Хмурое, чуть припухшее ото сна лицо смотрело прямо перед собой, но на самом деле — сквозь, буквально в никуда. Люди проходили мимо, задевали сумками, толкались, чертыхались в морозный воздух, выпуская облачка пара, но Джисон даже не моргал. Холод норовил пробраться глубже, под пуховик, под водолазку, под кожу, прямо в самую душу — чтобы заморозить там всё, что ещё отчаянно пыталось теплиться. — Как мальчик на побегушках, блять, — продолжал ругаться он одними губами, вытаскивая телефон из кармана замёрзшими, негнущимися пальцами, которые отвыкли сгибаться ещё квартал назад. Экран вспыхнул, резанул по уставшим глазам — и тут же аппарат завибрировал, словно Чанбин специально выжидал когда Джисон будет около нужного здания. — Слушаю!       Пальцы тут же закололо, причём очень противно, словно сотни мелких игл прошлись по коже. Холод пробирался даже сквозь перчатки, и это бесило до желания швырнуть телефон куда подальше и уйти обратно в тёплый участок, забиться в самый дальний угол и никого не видеть до конца смены. Парень всеми фибрами души ненавидел холод, а уж тем более приближение к зиме. — Белка, возьми ещё американо для Хёнджина, он скоро приедет тоже, — раздался в трубке спокойный, чуть ленивый, будто бы даже сонный голос Чанбина. Словно ему самому не пришлось выходить на этот пронизывающий ветер. И ведь не пришлось же.       Джисон нахмурился ещё сильнее. Брови почти сошлись на переносице, прорезав между ними тонкую складку. — Да вы что, издеваетесь надо мной? — выплюнул он, чувствуя, как голос срывается на шипение от холода и бессильной злости. — Я вам, блять, не мальчик на побегушках!       Впереди, прямо по курсу, уже светилась тёплым жёлтым светом вывеска кофейни — такая манящая, такая неуместно-уютная в этом сером, промозглом и бесконечно холодном утре. — Ну Джисон, — Чанбин вздохнул в трубку, — ты сам согласился на «камень-ножницы-бумага». — Сука! — прошипел Джисон, чувствуя, как пальцы окончательно деревенеют, превращаясь в две бесполезные ледышки на концах рук. — Хорошо!       Он резко остановился у самого входа, под козырьком, где ветер дул чуть слабее, но всё равно норовил залезть за шиворот. Ткнул покрасневшим пальцем в экран, сбрасывая звонок, сжал телефон так, что у самого рука заболела, и медленно поднял голову.       И тут же в нос ударил противный и терпкий запах сигарет. Прямо у мусорки, прислонившись плечом к холодной бетонной стене, стоял молодой человек в расстёгнутой кожаной куртке. Чёрные волосы падали на лицо неровными прядями. В тонких пальцах дымилась сигарета — он медленно, почти лениво втянул едкий дым, задержал на секунду и выпустил в серое небо ровной струёй.       Инспектор только поёжился. От одного вида этого распахнутого навстречу ветру ворота стало моментально холодно. До противных мурашек. Незнакомец смотрел на него в упор. Лёгкая, едва заметная усмешка тронула уголки губ. И даже не насмешливая. Скорее — любопытная.       Джисон, будучи под настроением беситься и бесить всех без разбора, только зло дёрнул уголком рта и бросил на парня короткий взгляд исподлобья. Без слов, без лишних жестов — просто чтобы тот знал: он вообще не в настроении.       Плечо врезалось в дверь раньше, чем рука успела её толкнуть. Внутри резко, почти обжигающе окутало теплом — густым, и чем-то пропитанном помещение, запахе кофе, свежей выпечки и чего-то сладкого. Джисон выдохнул, чувствуя, как шарф наконец-то можно сдвинуть с подбородка, и замер на пороге.       В помещении было не так много людей — только редкие посетители за столиками у окна, уткнувшиеся в телефоны, да старик в углу, медленно помешивающий ложечкой чай. Эта полупустота несказанно радовала парня. Не хватало ещё толкаться локтями у стойки, а терпение и так истончалось с каждой секундой.       Он обеими рукам стянул шарф, освобождая покрасневшие и саднящие от ветра щёки и кончик носа, под которым уже начало предательски поблёскивать. Джисон резко шмыгнул от такого перепада температуры. Воздух внутри пах кофе, карамелью, а ещё сухим теплом батарей.       У стойки стояла девушка в форменном фартуке, поправляя щипцами свежую выпечку на витрине. Круассаны, ещё тёплые, блестели под мягким светом, а рядом примостились пухлые булочки с корицей, присыпанные сахарной пудрой. Заметив вошедшего, она улыбнулась, отложила щипцы и вытерла ладони о фартук, подходя к кассе. — Доброе утро, инспектор, — голос у неё был звонкий и приветливый. — Как обычно: два американо? — Доброе, — выдохнул он и снова шмыгнул, с трудом вытаскивая из кармана бумажник. Пальцы всё ещё не гнулись, и кожа кошелька казалась ледяной, хотя секунду назад лежала в тепле. — Сегодня будет три. — Четыре, — раздалось рядом. — Я оплачу.       Джисон замер. Не то чтобы испугался — скорее, ему потребовалось время, чтобы осознать, что голос принадлежит не внутреннему раздражению. Он медленно, очень медленно повернул голову.       Тот самый молодой человек. В расстёгнутой куртке, чёрные волосы, что всё так же падают на лоб, и на губах всё та же лёгкая, чуть ленивая усмешка. Он стоял вплотную, почти касаясь плечом, и протягивал чёрную матовую карточку. Хан невольно бросил взгляд на его бледные длинные пальцы, на косяшках которых слегка виднелись ссадины и ни одного украшения.       Бариста перевела взгляд с одного на другого, непонимающе моргнула. Она явно была озадачена такой позицией, но просто кивнула. — Спасибо за заказ, ожидайте, — сказала она, принимая карту. Терминал пискнул, и девушка уже развернулась к кофемашине, ловко подхватывая холдер. — Ты… — Джисон запнулся. Бумажник всё ещё был зажат в руке, пальцы побелели ещё сильнее, но он не мог пошевелиться. — Ты зачем? — Ты всегда с утра такой хмурый? — вопрос прозвучал мягко, с лёгкой мурлыкающей нотой, которая прошлась где-то по краю сознания, оставляя странное ощущение. Джисон только моргнул, сбрасывая наваждение. — Тогда, когда меня заставляют в этот мороз идти за чёртовым кофе, — ответил он, прищуриваясь. В голос просочилась явная колючесть. — Что за невиданная щедрость? Мы вообще знакомы? — Увидел твоё хмурое личико, — незнакомец чуть наклонил голову, разглядывая Джисона так, будто тот был экспонатом в музее, — и решил, что это хоть немного поднимет тебе настроение.       Он скрестил руки на груди. Куртка так и осталась расстёгнутой, открывая облегающий тонкий, явно не по сезону, свитер. Джисон мельком, но уловил очертания подкачанной груди. — Вижу, не совсем помогло. — А ты кто вообще такой? — Джисон наконец-то заставил пальцы сжаться, засовывая бумажник обратно в карман. — И как тебе вообще не холодно в расстёгнутой куртке? На улице минус, глядишь и снег пойдет.       Незнакомец улыбнулся чуть шире. Уголки губ дрогнули, но взгляд остался спокойным и всё таким же внимательным. Он явно изучал Джисона, а вот только зачем — было известно самому парню. — Я закалённый.       Джисон открыл рот, чтобы выдать что-то язвительное, но в этот момент бариста поставила на стойку четыре стаканчика, плотно закрытых крышками. — Ваш заказ, — сказала она, ловко упаковывая их в картонный поднос.       Повисла короткая пауза. Незнакомец первым протянул руку, взял поднос и, не спрашивая, повернулся к выходу. — Эй! — Джисон дёрнулся следом. — Это вообще-то мне! — Я провожу, — бросил тот, уже толкая дверь плечом.       И снова этот пронизывающий до костей холод, который забирается не просто под одежду, а под кожу. Джисон догнал парня в три шага, на ходу пытаясь намотать шарф вокруг шеи так, чтобы закрыть хотя бы подбородок, но пальцы совсем не слушались, и ткань норовила соскользнуть обратно. Он уже не надеялся согреться — просто хотел дожить до департамента без потери конечностей.       Незнакомец шёл спокойно, будто температура за окном была для него не минус шесть, а комфортные плюс двадцать. В одной руке он держал картонный поднос с четырьмя стаканчиками. Другой рукой он ловко, буквально одним движением, достал из кармана чёрную пачку, зубами подцепил сигарету, вытянул, прикурил от щелчка дешёвой зажигалки. Всё это заняло секунды три. — Эй! — Джисон поравнялся с ним, чуть не споткнувшись о край тротуарной плитки, с утра припорошенной ледяной крошкой. — Ты даже не знаешь, куда мне надо! — Департамент, — ответил парень коротко, выпуская в серое небо густую струю дыма.       Голос прозвучал так уверенно, что Джисон на секунду запнулся. Он резко повернул голову, впиваясь взглядом в чужой профиль — такой острый, с чёткой линией челюсти, которую тут же скрыл воротник куртки, когда парень вдохнул очередную затяжку. — Ты откуда… — Джисон сощурился, голос сел от холода. — Следишь за мной?       Парень тихо засмеялся. Звук вышел низким, с той самой мурлыкающей ноткой, которая прошлась где-то по позвоночнику Джисона. Он перехватил сигарету изо рта в пальцы и выдохнул дым в сторону, подальше от кофе и от замёрзшего инспектора.       Джисон снова поморщился. На морозе запах сигарет был ещё ощутимее — терпкий и горьковатый, смешанный с холодом. Он глубже засунул руки в карманы пуховика, пальцами нащупывая телефон. И почему-то смотрел не на лицо незнакомца, а на его руки — на то, как тонкие, бледные пальцы держат поднос с кофе, как-то слишком уверенно. Он заметил красные царапины на костяшках и ни единого украшения. — Я зашёл после тебя сразу, — ответил тот наконец, — услышал, как девушка назвала твоё звание.       Он повернул голову, перехватывая взгляд Джисона. Вблизи глаза у него оказались не просто карие — тёмные, такие глубокие, с едва заметными золотистыми крапинками, которые вспыхивали, когда на них падал тусклый свет от фонарей, смешанный с рассветом. — Не сложно догадаться, правильно?       Джисон поджал губы. Резко отвернулся, уставился прямо перед собой, на серую, бесконечную ленту асфальта, чувствуя как предательски краснеют кончики ушей. И тут же поёжился — так, что плечи дёрнулись. Он только сейчас понял, что в спешке намотал шарф кое-как, и тонкая полоска открытой кожи на шее взорвалась мурашками от внезапного порыва ветра. Пришлось снова вытаскивать почти согретые пальцы из карманов — и пока он возился с тканью, пытаясь натянуть её выше, незнакомец просто остановился и терпеливо ждал, держа кофе и докуривая свою противную сигарету. — Курить вредно, — буркнул Джисон, наконец-то закутавшись обратно в свой чёрный кокон. Из-под шарфа торчал только покрасневший нос и нахмуренные брови. — Жить тоже, — снова этот смех. — Живу. В отличие от некоторых, без никотиновой зависимости, — Джисон фыркнул. Пар изо рта вырвался густым облачком. — А с какой зависимостью? — последовал вопрос. Любопытство, не более.       Джисон на секунду замер. Задумался над словами и что ему ответить. — С кофеиновой, — ответил он коротко. — Так что спасибо, что оплатил, но ты всё ещё не сказал, как тебя зовут. — Минхо, — парень докурил, ловко стряхнул окурок и выкинул лёгким движением пальцев в сторону. — И Минхо.       Джисон зачем-то ждал продолжения. Немного рассказа о себе? Что-то про оплату кофе? Но Минхо продолжал молча и неспешно идти. — И всё? — не выдержал Хан. — А что ещё? — Минхо чуть склонил голову к плечу. — Возраст, рост, группа крови, семейное положение? — Семейное — не обязательно, — ляпнул Джисон и тут же мысленно дал себе подзатыльник.       Минхо улыбнулся. Уголки губ снова дрогнули, но улыбка вышла почти… тёплая. — Двадцать семь. Сто семьдесят шесть. Третья положительная, — перечислил он, даже не запнувшись. — Холост. Не женат. Детей нет. Живу один, квартиру снимаю, домашних животных не имею.       Джисон открыл рот. Закрыл. Открыл снова. Как рыба. — Я… это… я не в том смысле… — Я знаю, — Минхо перехватил поднос поудобнее и шагнул вперёд. — Пошли, а то ты сейчас коньки отбросишь от холода, вон дрожишь весь. А дрожать надо от другого. — От чего? — Невинно спросил Джисон, совершенно не думая о чём-то таком, что могло заставить лицо покраснеть. — Ты забавный.       Джисон перевёл взгляд на Минхо, замечая его усмешку и только через секунду до его осознания доходит смысл. Он почувствовал как кончики ушей моментально начали гореть, уже во второй раз, и даже не от холода. А потом это сменилось раздражительностью, он бросил на того почти злой взгляд. Новый знакомый только качнул головой, не переставая улыбаться. — Я Джисон, — выдохнул инспектор, спустя пару секунд, пытаясь скрыть смущение в перемешку с нервозностью под шарфом, подтягивая его выше. А потом почему-то добавил: — Спасибо. — За что? За кофе? — Минхо шёл рядом, не ускоряя шаг, хотя, кажется, ноги у него были длиннее. — Или за то, что не дал замёрзнуть твоим пальцам? — За… — Джисон запнулся и после, опуская подбородок ниже, кутаясь в шарф, буркнул: — И за то, и за то.       Минхо ничего не ответил. Но улыбка на его лице стала чуть заметнее.