Заметка №96. Beneath the Petals of Death

Больно. Ужасно больно. Адски. Сонхва уже не знает куда себя деть. Тело печет, будто разрывается на части. Каждая клеточка молит о пощаде. Он задыхается. Через тонкую кожу прорастают цветы. Прекрасные цветы. Белоснежные пионы. Их светлые лепестки покрылись пленкой алой крови, медленно застывающей на них. Они везде — в волосах, на лице, животе, руках, во рту. Один глаз уже перестал видеть. На нем расцвел розовый бутон, ехидно расплавляя свои пушистые листья. Единственный яркий цветок среди этой картины. Прекрасный. Сладость запаха обволакивала, заставляя задыхаться. Она манила, лёгких туманом оседая в лёгких. Горло сдавило в ужасном кашле. Алая кровь вперемешку с белыми листьями разлилась по полу. Внутри будто было целое поле. Оно разрывало лёгкие на кусочки. Заставляло сердце биться так, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди. Он лежал на полу собственной комнаты. Подняться и выйти куда-то уже не было сил. Нежные цветы съедали его заживо, будто дикие звери, не оставляя и кусочка надежды. Они будто резали своими стебельками, душили листьями и лепестками. Вновь кашель. Ещё сильнее. Ему страшно. Вот-вот и он перестанет дышать. Вот-вот и жизнь покинет его тело навсегда. Новая вспышка боли пронзила его тело, заставляя согнуться. Замычал. Голоса уже не было. Новые цветы распускались по телу. Лепестки белее снега, они укрывали собой кожу, будто тонкое одеяло. Такие нежные. Но такие яростные. Запах становился все гуще. Пудровый, с примесью земли и будто бы влаги, он заполонил собой всю комнату. Страшно. Сонхва не знал куда себя деть. Он раскусал губу, разодрал острыми ногтям кожу рук, в попытках выдрать из нее цветы. Они не поддавались. Будто стальной хваткой вцепились в тонкое тело парня. Перед глазами кроме смерти было ещё одно лицо. Улыбка, краснеющие щеки, пушистые, спаленные осветлителем волосы. Джун будто бы явился из сна, манил своей аурой, опекал. Он такой милый, такой отзывчивый — влюблял в себя всех и каждого, кто видел его хоть раз. Сонхва был не исключением. Он по уши в него влюбился. Но ему было страшно. Он краснел от каждого упоминания Кима в диалогах или от каждой фразы парня, ненароком услышанной неподалеку. Он сторонился парня, боясь показаться слишком наивным или глупым. Он боялся даже подумать о том, чтобы стать хотя бы знакомыми. Чтобы хотя бы здороваться при случайных встречах, а не взволновано опускать глаза в пол и, со сдавленными извинениями убегать в никуда. Сонхва уже тогда задыхался от своей любви. От желания сделать Джуну приятно, заставить улыбнуться. Но боялся. Вдруг кто-то осудит. Он будто впал в транс, не зная куда себя деть. Бесконечные дни с тщетными попытками подойти казались мукой. Каждый раз он убегал красный, как помидор, в шаге от знакомства. Кости ломило. Кожа пекла будто под огнем. Будто ее резали самым острым в мире ножом. Противно. Белоснежные лепестки пионов стелились по полу квартиры, по каждой поверхности. Своей красотой и невинностью они будто остерегались вреда, который приносят. Будто это не они, это их заставили. Чепуха. И снова кашель. Противный, разрывающий на кусочки. Парень чувствовал каждый внутренний орган. Их будто оплели сотни зеленых стеблей. Тонких, неукротимых. Они будто гидра — отрежешь один, на его месте вырастет двое. Противная липкость холодного пота покрыла кожу. По щекам водопадами лились слезы, спадая в лужи алой крови, растворяясь в них. Он не думал, что умрет вот так. Не думал, что его задушат цветы, высосут всю кровь. Перед глазами все плыло — комната, силуэт Джуна, какие-то старые воспоминания. Сонхва дрожал. Он попытался встать на ноги. Не получилось. Он сильно ударился головой об угол кровати. Темные пятна пробежались по комнате. Боль немного отступила. Вторая попытка. Удачная. Ноги еле держали, но он смог выйти на кухню. Он подавился водой, вновь падая на колени. Он будто не мог дышать. Горло сдавило с невиданной раньше силой. Каждый вдох отдавал адской болью в груди, горло хрипело. Стакан полетел на пол. Разбился. Зрение помутнело ещё сильнее. Начал болеть ещё и второй глаз. Сонхва снова заходился в приступе каждая, в этот раз выплевывая целый бутон. Огромный, который только с помощью неизвестности поместился во рту. Такой красивый. Блестящий от паутинки слюны и капель крови с разодранных лёгких. Листья разлетелись вокруг. Такие же белые и блестящие. Он посмотрел в окно, немного привыкнув к новой боли в груди. На улице уже ночь. Яркая луна освещала комнату, печально наблюдая за парнем. Ей жалко человека. Сонхва вновь встал на ноги. Вода ни капли не помогла. Паника нарастала одето в районе больного затылка. Стоял он только из-за столешницы рядом. Сил в теле практически не осталось. Он медленно пошел в гостиную. Каждый маленький шаг отдавал пекуче-режущей болью по всему телу. И как он ещё оставался в сознании? Телевизор все ещё крутил какое-то кино. Напольная лампа горела около кресла, подсвечивая его. Парень упал именно туда. Струйки крови из ран на руках, белоснежные бутоны блестели в приятном жёлтом свете. Взгляд помутнел ещё сильнее. Глазное яблоко запекло с новой силой. В воздухе появились медовые нотки цветов. Под сдавленный крик, в котором он чуть не задохнулся, и вспышку боли во всей голове он перестал видеть полностью. Розовеющие в свете лампы цветы распустились из его глаз. Вместе со слезами по щекам потекла кровь. Противно. Боль всё ещё окутывала его тело. Страх липкой незаметной паутинкой бегал по телу. Дышать становилось все труднее. Цветы закрывали его горло, распускаясь уже и внутри. Руки постепенно перестали дрожать, голова болеть. Вся боль как будто отступала. Он вновь нашелся в новом приступе кашля. Несколько новых огромных бутонов прекрасных нежных цветов полетело на пол, разрывая глотку. Жаль, что он больше их не увидит. Сознание постепенно покидало его тело, забирая с собой все страдания. Приятно. Последний выдох вырвался изо рта, по губе потекла струйка крови. Он больше никогда не вдохнет приятный аромат цветов. Больше никогда не увидит их прекрасные формы. Не ощутит их нежные листья. Он больше никогда не откроет глаза, загроможденные целым букетов розовых бутонов. Пионы начали расти быстрее. Они уже не чувствовали сопротивления. Стебли обвили все тело парня, закрывая его собой. Цветы устремились вверх, редкими опадающими лепестками укрывая ещё теплое тело. Медовый аромат цветов, перемешанный с металлическим запахом крови, заполонил собой всю квартиру