Не очень тайный секрет

— Добрый вечер, уважаемые родители, перейду сразу к делу, — Оби-Ван встал со своего не самого удобного стула и вышел в центр кабинета перед толпой сидящих мамочек и одного мужчины на последней парте. В первые разы его отстраненный вид напрягал Оби-Вана, но они знакомы уже не первый месяц, а потому учитель уже знает, что это никак с ним самим не связано. Он замечает очередные, якобы, незаметные взгляды женщин с разных мест в сторону того самого мужчины, и Оби-Ван мысленно вздыхает с раздражением. Опять после собрания к нему будут прикапываться с вопросами. — я бы хотел обсудить с вами будущее мероприятие по поводу завершения учебного года. В этом году выпускники хотят устроить дресс-код для всей школы, поэтому детям нужно будет подобрать соответствующий образ. — Какая тема? — подала голос одна из женщин, сидящая на третьем ряду у окна. Оби-Ван слишком устал, чтобы вспоминать её имя. — Космос, — просто ответил он и каким-то шестым или девятым чувством заметил, как Энакин перевел на него заинтересованный взгляд. — Как мне передали, особых ограничений нет, если правильно аргументировать свой выбор. То есть, если вы решите отправить своего ребенка в школу в обычной одежде, то стоит придумать за ней какую-то увлекательную историю. — Ну, и для чего это нужно? Трата времени и денег, — фыркнула женщина на первом ряду. Оби-Ван сдержал желание кинуть в неё ручку. Нет, серьёзно, это разве его вина, что этим чертовым выпускникам взбрело в голову устроить из школы космический корабль на жалкие полдня? — Это будет интересно для детей, своеобразная игра, — терпеливо ответил Оби-Ван. — И также предложили устроить небольшое представление. Что-то вроде сценки от каждого класса. Дети идею очень поддержали, а потому ваше содействие очень поможет устроить для них это развлечение. Если будут добровольцы для помощи, то либо напишите мне в личные сообщения, либо останьтесь после собрания ещё на десять минут, я всё объясню более подробно. Оби-Ван не ждал реакции, а потому сразу перевел тему на более важные для родителей вопросы.

***

— Учитель Кеноби, — услышал Оби-Ван позади себя мужской голос и сразу же обернулся, сдерживая улыбку. Хотя бы что-то не меняется. — У Вас какой-то личный вопрос, Энакин, или Вы вновь хотите быть главным волонтером? — Оби-Ван всё же мягко улыбнулся. Не сдержался. Бывает. — И то, и другое, — Энакин неловко отвел взгляд, чтобы через секунду вернуть его с прежней уверенностью. — По поводу сценки напишите мне все детали, как и всегда, я помогу, чем смогу. А вот второй вопрос… — он немного замялся. — меня беспокоит успеваемость Люка, есть ли какой-то способ ему помочь? Я не всегда могу объяснить ему домашние задания и в будущем именно эти темы у него проседают. — Вы ведь про литературу, не так ли? — Оби-Ван сел на свой стул. Усталость взяла свое, это был слишком долгий день. Дождавшись кивка Энакина, Оби-Ван продолжил: — У Леи с этим предметом нет проблем, может, она могла бы помогать ему? — Эти двое не умеют заниматься вместе, — Энакин весело усмехнулся, явно вспоминая что-то в своей голове. Оби-Ван счел это очаровательным. — Любое занятие превращается либо в соревнование, либо в катастрофу, уже проходили. — А Ваша жена? — неосознанно затаив дыхание, спросил Оби-Ван. Он уже давно не надеялся на честный ответ, ведь ложь Скайуокера каждый раз была видна, но помечтать же можно. — Она… не может, — Энакин поджал губы и почти разбито отвёл взгляд, из-за чего Кеноби мгновенно почувствовал вину: — Простите, не хотел влезать в Ваши семейные проблемы. — Нет, дело не в этом, — поспешил его поправить Энакин и, будто собираясь с духом, сделал глубокий вздох, но спустя целую секунду вновь стал выглядеть подавленно. — Не берите в голову, она просто не может. Так что можно сделать? У Вас есть какие-то идеи? — Ну… Я мог бы помочь ему в этом, — задумчиво произнес Оби-Ван, мысленно перебирая весь свой график и объем работы. — Мы можем заниматься дополнительно с ним, но не очень часто. При всем желании я не смогу уделять ему слишком много времени. — Учитель, Вы будете просто моим спасителем! — Энакин так резко оживился и почти светился, чем вызвал у Оби-Вана очередное желание улыбнуться, но он его спешно подавил. — Если Вам будет так проще, то я могу сказать Вам свои вечерние смены, когда я не могу заниматься с детьми. — Если они сойдутся с моими делами, то никаких проблем, — кивнул Оби-Ван, почему-то чувствуя странное предвкушение. — Я буду Вам по гроб жизни должен, — ослепительно улыбнулся Энакин, и в этот момент Оби-Ван понял, что с его реакцией на этого мужчину определенно что-то не так.

***

Оби-Ван уже два года был классным руководителем Люка и Леи Скайуокеров, а потому прекрасно знал какие это дети и, на свое удивление, также прекрасно знал какой их отец. Оби-Ван не первый раз видит отцов на родительских собраниях, но почему-то именно Энакин вызывал какой-то потаенный внутренний интерес, который Кеноби не мог рационально объяснить. Энакин не был холодным или высокомерным — а это именно то, к чему привык Оби-Ван за двенадцать лет работы, — он был именно отстраненным и даже неловким, что никак не вязалось с его харизмой и излучаемой уверенностью. И этот факт заинтересовал не только Кеноби, что было до абсурдного естественно. Энакин совершенно не выглядел на свои приближающиеся тридцать один и был безумно красивым мужчиной, а в их классе матерей-одиночек также было немало, поэтому Оби-Ван ни разу за эти два года не удивился миллиарду вопросов по типу «а где же жена господина Скайуокера?». Ему тоже, блять, было интересно, окей? Откровенно говоря, первые полгода Оби-Ван пресекал все подобные вопросы, потому что личная жизнь Энакина посторонних никак не касалась и вообще, спросите у него самого, но сейчас Люк и Лея заканчивали второй класс и жену Энакина, которая значится в документах, действительно никто и никогда не видел. У детей спрашивать было бесполезно, они ничего не отвечали, как и их отец. И Оби-Ван мысленно ненавидел себя за то, что подслушивал местные теории заговоров на этот счет. Некоторые считали, что Энакин и Падме (Оби-Ван абсолютно точно не раскрывал её имя, воспользовавшись теми самыми документами, которые имел, как классный руководитель) в разводе, поэтому Энакин так ненавидит, когда его спрашивают о жене. Другие считали, что Падме карьеристка, у которой нет времени на семью, поэтому детьми занимается именно Энакин. Третьи считали, что Падме настолько ужасна и некрасива, что Энакин просто стыдится её показывать, и эта теория сразу отпала, потому что Энакин закатил скандал, услышав эту чушь. Вполне справедливо закатил, потому что «какое чертово право вы имеете оскорблять мою жену?!», но зато после этого ни у кого не осталось сомнений, что жена правда есть и Скайуокер относится к ней, как к самому ценному слитку золота. И, черт возьми, из-за этого вопросов было только больше, но Энакин ни разу не ответил на них. От чужих людей Энакин вопросы стойко игнорировал, либо грубо отшивал, но с Оби-Ваном было иначе. Оби-Вану Скайуокер просто нагло врал в лицо. Каждый блядский раз. Но Оби-Вану нормально, его просто заживо съедает любопытство, а, как мы все знаем, оно убило кошку. Вот только в этот раз Оби-Ван понял, что Энакин наконец-то сказал правду. Забавно было то, что все прошлые разы Энакин словно бы придумывал глупые отмазки буквально на ходу, а сейчас ответил кратко, без ненужных подробностей, и сказал максимально твердую правду. Ещё Оби-Ван заметил, что Энакин словно бы собирался сказать больше, как и всегда, но остановил себя. Не то чтобы Кеноби был расстроен этим фактом, но раз была одна правда, то могла быть и другая, верно? Его друзья, если что, считали его идиотом, несмотря на то, что он был поумнее них всех. Хуже было то, что Оби-Ван и Энакин общались очень даже хорошо, сломав несколько стен и границ. Энакин явно воспринимал Оби-Вана чуть ближе, чем просто учителя, а Оби-Ван и не против, на самом деле. Они могли бы стать хорошими друзьями, как считал Рекс. Они могли бы иметь крепкую мужскую дружбу, как возражал Коди. Мнение Квинлана никто не собирался учитывать, он уже года четыре пытается свести Оби-Вана с любым симпатичным представителем мужского пола. Оби-Ван держал дистанцию в виде «учитель-родитель», пускай и замечал, что иногда Энакин действительно держится к нему ближе, чем с остальными родителями. Кеноби отчетливо помнит окончание первого класса у детей, когда некоторые родители решили устроить банкет по этому поводу, и Энакин весь вечер провел рядом с Оби-Ваном, болтая именно с ним и даже не пытаясь познакомиться с другими родителями. Оби-Ван не придавал этому значения, но и против не был. Коди и Рекс настаивали на том, чтобы Оби-Ван позволил мужчине стать ему другом, и Кеноби невольно задумывался об этом, хотя никогда в жизни не заводил друзей таким образом, так ещё и с родителем своих учеников. Может, эти дополнительные с его сыном что-то изменят.

***

— Учитель Кеноби, не отвлекаю? — прозвучал в динамике телефона усталый голос Энакина. Оби-Ван уже давно был дома и улегся на кровати за просмотром телевизора, когда закончил с проверкой тетрадей и подготовкой плана на завтрашние уроки. Звонок прозвучал максимально неожиданно, но Оби-Ван лишь удивленно поднял брови, когда увидел кто именно ему звонил. — Нет, Энакин, в одиннадцать ночи я уже свободен, — усмехнулся Кеноби в трубку и в ответ прозвучал взволнованный голос Скайуокера: — Черт, простите, я вообще не смотрел на часы. Люк и Лея только уснули, не хотел звонить раньше, так как они очень шумные. — Всё в порядке, я понимаю, — Оби-Ван не сдержал улыбки, его всё равно никто не видит в его собственной квартире. — Так что Вы хотели? — Я по поводу дополнительных для Люка, — голос Энакина вновь стал очень вялым, будто мужчина прямо сейчас заснет. — Завтра я работаю до девяти и буду дома только к половине десятого, Вы сможете позаниматься с ним? — Завтра… Хм, — Оби-Ван задумался на секунду. — Да, я думаю, я смогу, если после Вы всё же поможете мне с этой проклятой сценкой, — Энакин рассмеялся: — Вы ведь знаете, что я только рад помочь, да и тема Космоса сходится с моими интересами, так что для меня это легче легкого. — Вам интересен Космос? — Оби-Ван не должен был задавать этот вопрос, он полностью меняет разговор с делового на обычный дружеский, но жребий уже был брошен. — Вы даже не представляете как! — оживился Энакин, и Оби-Ван может поклясться, что мужчина сейчас улыбается. — С детства интересовался инопланетянами, черными дырами и астрономией в целом. — Инопланетяне? Серьезно? — весело усмехнулся Оби-Ван. — Предпочитаю думать, что это не зеленые существа с усиками, а разные формы жизни именно физически, — ответил Энакин. — Представляете как много вариаций может быть, если задуматься об этом? — Боюсь, моя фантазия слишком закостенела для подобного, но я Вам верю. — Вы ведь преподаватель гуманитарных наук! — удивился Энакин. — История не подразумевает подобного, — хохотнул Оби-Ван, ловя себя на мысли, что ему нравится разговаривать со Скайуокером. — А в классической школьной литературе подобного представлять не приходится. После начала работы у меня не было много времени на чтение, да и я не натыкался на хорошие книги по этому жанру. — Учитель Кеноби, Вы сейчас откроете ящик Пандоры, — драматично сказал Энакин. — Ещё слово и я напишу Вам список научной фантастики, которая стоит времени. — Вы мне угрожаете? — с лица Оби-Вана не сходила чертова улыбка. Почему-то тогда на банкете разговор с Энакином не приносил столько удовольствия, как сейчас, но Кеноби подумает об этом потом. — О, да, учитель, именно это я и делаю, — Энакин звучал, как какой-нибудь гоблин. Вредный гоблин, но в то же время очаровательный. — Обычно я не отвечаю на угрозы, но для Вас сделаю исключение, — ответил Оби-Ван. — Я польщен, — сказал Энакин и негромко рассмеялся. — Если серьезно, то я правда могу предложить Вам несколько книг. — Я вполне серьезно не против, — сказал Оби-Ван и в эту секунду к нему пришло осознание, что это абсолютно полностью стерло между ними грань обычной вежливости и той дистанции, которую Кеноби держал эти два года. — Тогда после работы и дополнительных я отдам Вам пару книг, обещаю, Вам понравится! — усталого Энакина и след простыл, остался только загоревшийся интересом Скайуокер, и Оби-Ван не мог удержать мысли, что это было мило. — О, кстати о дополнительных. Вы сможете провести их у меня дома? Обычно, когда я на работе до ночи, за детьми приглядывает моя подруга, но если Вы придете, то мне не придется снова её просить. Или это будет слишком нагло с моей стороны? И тут Оби-Ван понял, что здесь что-то не так, тут точно что-то не стыкуется и противоречит, поэтому замолчал, раздумывая что конкретно ему здесь не нравится. Энакин расчел это по-своему, поэтому после непродолжительного молчания неловко сказал: — Простите, кажется, я пересек границу, да? — Что? — очнулся от раздумий Оби-Ван и даже тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли. — Нет, всё в порядке, я могу приехать к Вам домой и приглядеть за детьми, раз такая нужда есть, просто задумался. — Вам точно не в напряг это? — пытался убедиться Энакин. — Я знаю, что это много, и мы с Вами не настолько близки, чтобы я мог просить о подобном. — Энакин, — пресек Оби-Ван и почти ощущал в этом молчании напряжение Скайуокера. — мне не тяжело и я помогу тебе. Ты и так всегда помогаешь мне с каждым мероприятием, этого вполне достаточно. — Вот так просто?.. — тихо удивился Скайуокер в трубку. — Мы с тобой знакомы два года и этот разговор стер между нами некоторые границы, так что можно и на «ты», — усмехнулся Оби-Ван. — С Люком и Леей не сложно, они очень хорошо воспитаны, так что мне не трудно будет это сделать для вас… четверых. Оби-Ван пусть и знал, что Энакин под «четвертым» подумает про свою подругу, но сам он мысленно подразумевал его жену и именно она была тем моментом, который погрузил Кеноби в размышления. Зачем Энакину работать до поздней ночи, если Падме тоже работает? Зачем звать подругу именно на его смены, если есть жена, которая могла бы присмотреть за детьми? Почему Энакин отмахивается от любых вопросов про жену и личную жизнь, но спокойно зовет Оби-Вана к себе домой? Не боится ли Энакин, что Кеноби раскроет эту правду? И, судя по словам Энакина, он работает до ночи довольно часто, значит ли это, что каждый раз за детьми следит его подруга? Почему же она не может заниматься с ними домашним заданием? Опять много вопросов и ни одного внятного ответа, черт подери. — Оби-Ван, я не знаю как тебя благодарить, — спустя небольшое молчание, которое Кеноби не заметил, погрузившись в новые раздумья, тихо сказал Энакин и глубоко вздохнул. — Просто помоги мне со сценкой, — мягко ответил Оби-Ван. — Я приеду завтра сразу после работы, скинь мне адрес только и предупреди детей. Не хочу неловко стоять на улице. — Конечно, никаких проблем, — рассеянно пробормотал Энакин. После этого разговор между ними стал слегка неловким, поэтому они быстро распрощались и Оби-Ван первый сбросил звонок, уставившись в потолок. Чувства были очень смешанные, так как вроде бы он и Энакин теперь могут считаться, как минимум, приятелями. Казалось бы, по всем канонам так быть не должно, ведь они просто родитель и учитель, но по итогу Оби-Ван сам сделал этот шаг вперед и, если честно, не очень-то об этом и жалел. Оби-Ван ощущал необъяснимое предвкушение и частично эйфорию, ему действительно нравится общаться с Энакином и, возможно, Кеноби давно следовало отпустить себя, чтобы сдвинуть их взаимоотношения в другое русло. Ну, теперь пути назад уже точно нет.

***

Оби-Ван всматривается в многоэтажку перед собой и тяжело сглатывает. Неужели он нервничает? Да не может быть такого. Он же не первый раз занимается репетиторством, какие могут быть волнения. Но они были. Чихать на них, Оби-Ван не собирается сдавать назад. Он поднимается на тринадцатый этаж и рассматривает двери в поисках нужного номера, сверяясь с сообщением Энакина в телефоне. Найдя искомую квартиру, Оби-Ван нажимает на кнопку звонка и, послушав топот за стеной и детский крик, улыбается. Дверь через пару секунд распахивается и, не успев что-то сказать, Оби-Ван слышит где-то вдалеке голос Люка: — Учитель Кеноби! — А ну молчи, я хотела первой с ним поздороваться! — возникла Лея, которая и открыла дверь. Оби-Ван сдержал порыв рассмеяться и лишь спросил, прервав спор детей: — Я могу войти? — Конечно, мы Вас очень ждали! — Лея отошла в сторону, и Оби-Ван зашел в квартиру, сразу же разуваясь и надевая предложенные девочкой тапочки. — Папа сказал, что Вы придете заниматься с Люком и последить за нами. — Так и сказал? — усмехнулся Оби-Ван, повесив свою куртку на крючок. На улице был апрель, но погода уже не была такой холодной, как в марте, поэтому пальто можно было сменить на более легкую одежду. — Папа не доверяет нам квартиру с того раза, как мы наполнили мусорный пакет водой и сбросили с балкона, — важно сказал Люк, выйдя из комнаты и по пути раскидав несколько деталей Лего. — Но зато как он расплескался прикольно! — хихикнула Лея. — Папа, конечно, отругал нас, когда пришли какие-то тети, но потом он сказал, что в следующий раз мы будем делать это вместе. — И так и не сделали, — обиженно ответил Люк. — У него никогда времени нет, представляете? А Асока сказала, что не хочет, чтобы ей влетело от папы и от тех самых тетек. — Папа никогда не ругается на Асоку, дурень, она тех теть боится, — фыркнула Лея и пихнула брата в плечо, Люк в долгу не остался и ответил тем же и, пока не началась настоящая драка, Оби-Ван подал голос: — Что в школе, что дома вы боевые дети, — он улыбнулся и близнецы резко остановились, просияв улыбкой от похвалы. — Давайте так, я не знаю тех самых теть, но сначала мы с Люком позанимаемся, а потом мы втроем повторим ваш мусорный полет, но более безопасно. Договорились? — Вы правда будете это делать с нами?! — воскликнула Лея, подбежав к нему. Люк оставался чуть в стороне и для Оби-Вана не было новостью кто в этой семье пошел в отца. Ох уж эти интроверты. — Буду, если ты обещаешь не шкодить, пока мы с Люком будем заниматься, — кивнул Оби-Ван. — А Люк пообещает прилежно стараться. Брат с сестрой переглянулись и хором воскликнули «обещаем!». Оби-Ван был очарован этими детьми по новой, будто не был их учителем уже два года.

***

Оби-Ван провел в доме Скайуокеров без малого около пяти часов. Первый час они с Люком действительно занимались, пока Лея что-то читала в своей комнате (Оби-Ван отметил, что большой книжный шкаф был именно у девочки в комнате. Любовью к чтению Лея явно пошла в отца, в отличие от Люка, что показалось Оби-Вану забавным), и Кеноби за этот час успел полностью рассмотреть личную комнату мальчика. На стенах были плакаты фильмов, которые Оби-Ван не знал, на полках стояли уже собранные наборы Лего и большинство были связаны либо с гонками, либо с Космосом. В уголке хлама игрушек стояли также настоящие инструменты в виде шуруповерта или гаечного ключа, а также разобранный старый проигрыватель, такой же был у Оби-Вана в подростковые годы. Сам Оби-Ван не считал нормальным, что такие опасные предметы валяются в комнате у ребенка, но спрашивать мальчика не стал. Когда Люк уже начал значительно уставать, Оби-Ван сжалился над ним и предложил обоим поесть, ведь был уже вечер, а он сам не знал во сколько ушел Энакин и как давно дети ели. Близнецы согласились сразу же и очень удивились, когда Оби-Ван начал сам готовить, объясняя это тем, что их папа просто ужасный повар и чаще всего им готовит именно Асока на несколько дней вперед. Оби-Ван усмехнулся и убедил их, что он живет один уже много лет, а потому прекрасно разбирается в готовке. Дети сначала отнеслись скептически, но, попробовав стряпню учителя, поверили каждому его слову. Поужинав, Оби-Ван был удивлен, когда оба ребенка предложили помочь с уборкой, сказав, что папа часто слишком уставший, чтобы этим заниматься, поэтому они оба договорились между собой всегда помогать ему. Чаще всего помогает именно Люк, потому что Лея искренне ненавидит мыть посуду. Кеноби с каждым разом лишь больше поражался тому, как хорошо были воспитаны близнецы, несмотря на то, что баловались они довольно часто, как и любые дети, да и слова «нет» тоже не всегда слышали. Лея является очень болтливой девочкой и намного более активной, чем её брат, но выполнить обещание потребовали оба почти что одновременно. Оби-Ван не привык нарушать своих слов, поэтому одев обоих близнецов в уличную одежду и взяв шарики с водой, он повел их на детскую площадку, на которой как раз никого не было. Была половина девятого и темнело всё ещё рано, поэтому факт отсутствия кого-либо на площадке не удивлял. Оби-Ван нашёл под деревьями нужной формы ветку, обвязал тягучей лентой, которую предусмотрительно отрыл в том самом хламе в комнате Люка, и соорудил великое оружие — рогатку. Он объяснил близнецам как лучше ею пользоваться и чтобы они не кидались шариками в друг друга, так как не хочет, чтобы кто-то из них заболел, потому что тогда их папа точно больше не пригласит учителя к ним домой. Близнецы понятливо закивали и стали по очереди швыряться шариками на асфальт, постепенно всё больше разыгрываясь и увлекаясь. Пара шаров всё же долетела до Люка, поэтому Оби-Ван сразу же свернул всё действо и повел близнецов домой обсыхать и согреваться. Через полчаса, когда оба ребенка довольные валялись в кровати отца и смотрели в его комнате телевизор, послышался хлопок двери и громкий голос Энакина: — Я дома! Близнецы в ту же секунду с криком «папа!» спрыгнули с кровати и побежали к Энакину обниматься. Оби-Ван с внезапным смущением вышел вслед за ними, наблюдая за семейной идиллией. — Пап, Лея меня сегодня облила водой, хотя учитель Кеноби запретил нам делать этого, — начал возмущаться Люк, по-детски надув губы и обнимая Энакина за левый бок. — Ябеда! — возмутилась с правого бока Энакина Лея. — Чем вы таким занимались сегодня? Мне стоит переживать? — тихо посмеялся Энакин, Оби-Ван отметил действительно очень вымотанный вид, будто мужчина на стройке кирпичи таскал. Хотя справедливости ради, Оби-Ван понятия не имеет кем и где работает Энакин. — Не стоит, Лея уже извинилась, просто Люк, видимо, злопамятный, — улыбнулся Оби-Ван, прислоняясь плечом к стене. Почему-то вид Энакина, обнимающего своих детей, вызывал приятные ощущения уюта и спокойствия. Оби-Ван давно не чувствовал чего-то подобного. — Ну и что? Я был весь мокрый, — фыркнул Люк и спрятал лицо у своего отца на животе, зарывшись в пальто. — Нытик, — Лея показала язык, и Энакин рассмеялся: — Ну ладно, идите обратно, попозже полежим все вместе, всё-таки мне нельзя заставлять вашего учителя стоять и ждать, правда? — Энакин коротко кивнул головой в сторону Кеноби и близнецы нехотя отстранились от мужчины, убежав обратно к нему в комнату и снова громко пререкаясь уже о чем-то другом. Энакин снял с себя пальто и, когда собирался повесить его на крючок рядом с курткой Оби-Вана, почему-то на секунду застыл, но взял себя в руки и откашлялся. — Они нормально себя вели? У тебя не было проблем? — Всё в порядке, — Оби-Ван подошел поближе, наблюдая как разувается Скайуокер. — Вы очень хорошо их воспитали. — Мы? Ах, да… — Энакин поджал губы и выпрямился, не глядя Оби-Вану в глаза. Кеноби подумал, что сказал что-то не так, поэтому решил быстро перевести тему: — Ты голоден? Я приготовил ужин и оставил тебе порцию. — Ты приготовил нам ужин? — Энакин так забавно и искренне удивился, что Оби-Ван рассмеялся: — У вас это семейное, видимо, раз уже третий человек удивляется этому. — Просто я не готовлю, — Энакин смущенно отвел взгляд и направился на кухню, Оби-Ван пошел за ним следом: — Чем же вы питаетесь тогда? Близнецы мне проболтались, что ты ужасный повар. — Вот маленькие черти… — проворчал Энакин, заглядывая в стоящую на плите сковороду и лично для себя подтверждая наличие еды. Асока давно к ним не заходила, поэтому последнее время Энакин почти не ужинал. — Но они правы, повар из меня так себе, хотя я честно старался. Отвечая на твой вопрос, мы заказываем еду, либо я прошу соседей взамен на продукты. Тут рядом живет пожилая женщина, которая души не чает в близнецах, поэтому никогда не отказывает в готовке, но я не люблю её напрягать. — Дети сказали, что твоя подруга, Асока, готовит для вас, когда приходит, — Оби-Ван сел на стул, пока Энакин перекладывал сковороду на стол, начиная есть прямо из неё. Оби-Ван не знал — это такая экономия посуды или привычка, либо мужчине просто лень, но спрашивать не стал. — Они решили тебе всю нашу жизнь рассказать что ли? — ворчливо спросил Энакин с набитым ртом. — Очень вкусно, кстати. — Жуй, потом говори, — сказал Оби-Ван, и Энакин быстро и молча доел весь приготовленный ужин. Оби-Ван обратил внимание, что реакция Энакина была весьма неоднозначной, но решил подумать об этом после. — Так вот, — продолжая разговор, начал Энакин. — Асока приходит намного реже, чем могло показаться. У неё скоро диплом, она не может уделять нам много времени, но да, она готовит для нас на несколько дней вперед, чем знатно облегчает мне жизнь. — Она студентка? — изумился Оби-Ван. Энакин кивнул. — У нас разница шесть лет, но она поступила позже остальных из-за своих личных проблем, поэтому и заканчивает только сейчас. — Какая интересная у тебя жизнь, — усмехнулся Оби-Ван. — Под интересной ты имел в виду тяжелую, не так ли? — как-то слишком расстроенно фыркнул Энакин в ответ. — Это тоже, — кивнул Оби-Ван и посмотрел на время в телефоне, отмечая, что сейчас только начало десятого. — Ты сказал, что вернешься к десяти. — Отпросился пораньше, так как не было работы, — пожал плечами Энакин. — Да и не хотел заставлять тебя возиться с моими чертятами слишком долго. — Мне не в тягость, я ведь уже говорил, — сурово глянув на мужчину, сказал Оби-Ван, и первый неловко поежился. — Мне интересно, где ты работаешь? Почему у тебя есть вечерние смены? — Ах, это… — Энакин теперь и вовсе отвернулся к окну, поджав губы. — Пойдем на балкон, хочу покурить.

***

Энакин откладывает зажигалку на маленький табурет в углу балкона и туда же кидает закрытую пачку, при этом делая первую глубокую затяжку. Оби-Ван встает рядом с ним в противоположной от ветра стороне, чтобы дым не шел на него, и прислоняется локтями к перилам балкона, как и Энакин. — По специальности я инженер-механик, — начал говорить Энакин, не поворачиваясь к учителю. Оби-Ван на секунду залюбовался видом мужчины в свете Луны, но вовремя себя остановил и тоже уставился в виды города перед собой. — и у меня есть официальная работа, но той зарплаты, что мне платят, не хватает, когда у тебя есть двое детей. На себя одного мне бы хватало с головой, но у меня есть родительские обязанности. Энакин вновь сделал затяжку и опустил взгляд вниз, но глядя будто на что-то другое, нежели на двор дома. Оби-Ван вновь словил себя на любовании и в этот раз отвернулся слишком резко, но Скайуокер, похоже, не заметил. — Я хочу, чтобы Люк и Лея ни в чем не нуждались, поэтому готов на что угодно для этого, — продолжил мужчина, делая очередную затяжку. — Я начал брать индивидуальные заказы, как механик, часто работал в автосервисах на полставки, но потом со мной связалась одна местная школа картинга, чтобы работать у них. Естественно я согласился, но спустя несколько месяцев меня отправили работать личным механиком гонщика. И, если быть честным, то это работа мечты, не иначе. Я разрабатываю планы новых машин, собираю их, модифицирую и это невероятно увлекательно, но требует много времени, которого у меня нет. К тому же я обязан присутствовать на каждом заезде, которые не всегда проводятся на Корусанте, поэтому мне пришлось отказаться от этой работы и вернуться в школу картинга. — И как отреагировал на это гонщик? — спросил Оби-Ван. Энакин усмехнулся: — Конечно, он был не в восторге, ведь я очень спелся с командой, да и с ним самим я был в хороших ладах. Однако, когда я сказал, что я отец двух детей, то он мгновенно перестал кричать в истерике. Мне попался очень хороший человек, потому что в итоге мы с ним договорились, что я буду участвовать только в разработке и на заездах, которые проводятся на Корусанте. И для меня это идеальный вариант, потому что мне ещё и платят очень хорошо. Мне хватило денег купить эту квартиру, мне хватает денег покупать Лее все эти кучи книг, а Люку эти пиздец дорогие наборы Лего, при этом мы всегда можем спокойно заказать еду, не боясь, что это будут последние копейки, как было раньше. Да, у меня две работы, от которых я очень устаю и которые забирают львиную долю моего времени, но зато мои дети живут в достатке и больше не знают бедности. И никогда не узнают, уж об этом я позабочусь. После этого почти-монолога Энакин замолчал, докуривая сигарету, а Оби-Ван не знал что конкретно должен сказать. Энакин невероятно сильный человек, Кеноби давно это понял, но он никогда не подозревал о масштабах того груза, который на нем лежит. — Ты очень хороший отец, Энакин, — смог выдавить из себя Оби-Ван, когда Энакин уже потушил сигарету и выкинул окурок в привязанную к перилам старую банку из-под ананасов. — И твои дети безумно тебя любят, это самое лучшее подтверждение тому, что ты отлично справляешься. — Спасибо, — Энакин улыбнулся и повернулся к учителю лицом, глядя ему прямо в глаза. Оби-Ван на секунду растерялся, но после улыбнулся в ответ и поддерживающе похлопал мужчину по спине. Оби-Ван очень не хотел рушить эту уютную атмосферу между ними, но не мог не задать столь важный в этой истории вопрос: — Но всё же, почему ты со всем справляешься один? Падме тебе никак не помогает? Взгляд Энакина резко потяжелел и он скинул с себя руку Кеноби, отходя на шаг и глядя на него, как на главного врага народа. — Всех богов ради, Оби-Ван, ты можешь перестать спрашивать о моей жене? — голос Скайуокера был стальным и громким, и Оби-Ван был уверен, что дети его слышат. — Я не хочу об этом говорить, разве я недостаточно дал это понять за два года? Я никогда не грубил тебе в ответ на эти вопросы, но мне уже просто надоело. — Прости, — почти прервав Энакина на полуслове, ответил Оби-Ван и сразу же зашел обратно в квартиру, намереваясь уйти. Энакин не пошел за ним, а дети из комнаты так и не вышли, поэтому он быстро оделся, собрал свои вещи и, тихо закрыв дверь, ушел.

***

На следующее утро к Оби-Вану в классе подошел Люк и протянул ему своё домашнее задание, которое Оби-Ван дал ему во время репетиторства. Кеноби не ожидал, что мальчик сдаст его прямо на следующий день, как и не ожидал, что Люк молча его отдаст и убежит на свое место, даже не взглянув на него. Оби-Ван никогда не признается, что это отношение частично кольнуло его в сердце. Однако, когда он открыл тетрадь на свободном уроке, он еле сдержал удивленный вдох, ведь внутри на первом листе лежала большая записка, написанная не кривым почерком Люка, не ровным почерком Леи, а размашистым Энакина: «Оби-Ван, прости меня за вчерашний срыв. Я не хотел вымещать на тебе свою усталость, мне действительно жаль. Детям тоже неловко, ведь они всё слышали, и они теперь думают, что ты будешь на них злиться из-за меня и никогда больше к нам в гости не придешь. Ты им и так нравился, как учитель, и да, за один вечер они уже начали воспринимать тебя, как своего, поэтому, прошу, не меняй отношение хотя бы к ним. Я не жду, что ты так скоро простишь меня, обычно я контролирую себя намного лучше, но у меня всегда были проблемы с гневом, особенно, когда я вымотан. Я правда не хотел срываться на тебе и я очень не хочу терять такого друга, как ты. Мне так искренне жаль, что я даже пишу эту стыдную записку, как подросток, ведь не смогу решиться написать тебе сообщение или сказать лично. Лея пытается подглядывать, и я уверен, они с Люком прочтут её по дороге в школу, поэтому посмотри обратную сторону, есть шанс, что они там что-то тебе оставили. Ещё я вспомнил, что обещал тебе книги и помощь со сценкой, поэтому после прочтения скажи Лее про это, я оставил ей две книги и листок с парой идей.» Дочитав эту записку, Оби-Ван откинулся на спинку стула и потер лицо ладонями. Разве он должен испытывать такое тепло от этого нелепого послания? Нет, серьезно, ему тридцать шесть лет, а у него в голове писк маленькой влюбленной школьницы. Стоп, влюбленной? О, нет.

***

— Лея, твой папа сказал, что передал тебе книги и листок с идеями для меня, — Оби-Ван подозвал к себе девочку на перемене, оторвав от её подружек. Кеноби видел, как резко вскинул голову Люк, но проигнорировал этот внимательный взгляд, мягко улыбаясь его сестре. — О, точно, я почти забыла про это! — нагло соврала девочка, но Оби-Ван не может её винить. Когда он перевернул записку Энакина, там действительно нашлось послание от детей в виде большого рисунка их четырех в большом парке и рядом с Энакином кто-то из них ещё дорисовал очевидно Асоку. Оби-Ван вновь обратил внимание, что Падме на этом рисунке не было, но решил оставить эту тему, ведь она явно была больной для всех членов этой семьи. Лея полезла в свой портфель и вытащила оттуда небольшой пакет, в котором Оби-Ван обнаружил две книги, названия которых он пока не мог разглядеть, и листок в файле. Оби-Ван мысленно улыбнулся такой аккуратности, вспоминая, что дома у этой семьи не самый лучший порядок. — Спасибо, — кивнул Оби-Ван и потрепал девочку по голове. Максимально фамильярно с его стороны, но это единственное, что он придумал, чтобы дать понять детям, что между ними всё в порядке и никаких обид нет. Лея сразу же расплылась в широкой улыбке и убежала обратно к подружкам, а Люк, поймав взгляд учителя, смущенно отвернулся. Оби-Ван видел, что тот сдерживал улыбку.

***

Вечером того же дня, Оби-Ван позвал Энакина прогуляться за чашкой кофе, и второй чересчур возбужденно согласился. Кеноби спрятал куда подальше свои подозрения о влюбленности в занятого, между прочим, мужчину, надеясь, что ему это просто показалось. Они знакомы уже два года, Оби-Вану обычно не нужно так много времени, чтобы присмотреться к кому-то, так что и чувств никаких, кроме дружеских, быть не может. Конечно, Оби-Ван не отрицал, что Энакин до невозможности красив и привлекателен, но он никогда не смотрел на мужчину в романтическом плане. Да и сейчас не смотрит вообще-то! Хотя может, именно потому, что Энакин всегда был для него просто родителем его учеников, Оби-Ван к нему никогда не присматривался? А сейчас они сблизились и все те чувства, которые Кеноби мог игнорировать на протяжении долгого времени, сейчас вырвались наружу? Да не, это полный бред. Они пытаются быть хорошими друзьями, вот и всё. Просто для этого понадобилось много времени. Возможно, именно для Оби-Вана, но в жизни и не такое бывает. По крайней мере, Энакин четко дал понять, что ему нужен друг, а не парень. Да блять, о чем он думает вообще? Энакин женатый мужчина, какого черта его мысли идут в подобном направлении? Оби-Ван нахмурился на свои мысли и именно этот жест подошедший Энакин заметил первым, застыв на месте: — Я уже сделал что-то не так? — Что? — Оби-Ван выпал из раздумий и перевел взгляд на Скайуокера, который стоял на небольшом расстоянии, будто боялся подойти ближе. — Нет, всё в порядке, просто задумался. — Как-то я очень часто слышу от тебя эту фразу, — улыбнулся Энакин и все же приблизился. Оби-Ван кивнул, приветствуя его нормально и первым начиная движение в сторону кофейни. — Потому что я всегда о чем-то думаю, — усмехнулся Оби-Ван. — И обо мне тоже? — продолжал улыбаться Энакин, явно не подразумевая под этим вопросом ничего двусмысленного, но Оби-Ван стушевался и запнулся о небольшой выступ. Энакин схватил учителя за локоть, придерживая на месте. — Осторожно, Оби-Ван, не думал, что мысли обо мне так на тебя влияют. — Твои шуточки только до раздражения доводят, — фыркнул Оби-Ван, но Энакин лишь рассмеялся. Вчерашней неловкости между ними больше не возникало.

***

— Мне нужен совет, — сказал Оби-Ван в трубку, уже готовясь к потоку мата от двух братьев-близнецов, с которыми дружит ещё с университета. — Нам позвонили мошенники с номера Оби-Вана или мы переместились в параллельную вселенную? — подал голос Рекс. Да, Оби-Ван различал их по голосу. Годы тренировок. — Да вроде его был голос, — сказал Коди. — Эй, а ну повтори че ты там сейчас сказал. — Мне. Нужен. Совет, — делая отчетливые паузы, повторил раздраженно Кеноби. — Пиздец, — единогласно ответили близнецы, и после Коди продолжил: — Мы готовы слушать. — Помните Энакина Скайуокера? — начал нервно Оби-Ван, продолжая путь домой пешком вместо предложенной Энакином машины, потому что учителю очень нужно было подумать и частично узнать мнение друзей. Потому что это правда пиздец. — Который единственный мужик на твоих собраниях? — уточнил Рекс. — И который горяч, как Аполлон? — продолжил Коди. — Второе было лишнее, — хмуро ответил Оби-Ван, но мысленно согласился с другом. Отрицать правду было глупо. — Да-да, моральные принципы, всё такое, мы не смотрим на горячих занятых мужей, — повторил Коди когда-то давно сказанные Оби-Ваном слова. — Так что с ним не так? — Мы с ним сблизились, — просто сказал Оби-Ван и был сразу же перебит Рексом: — Сблизились в плане на территории одной кровати или как приятели? — Блять, если бы я с ним переспал, я бы сказал это, как есть, — раздраженно ответил Кеноби. — Не сказал бы, — фыркнул Коди, и Оби-Ван нехотя признал, что он прав. — Так в чем проблема, собственно? Ну стали вы друзьями-подружками, так давно уже пора. Скайуокер вокруг тебя ещё только хороводы не водил за эти два года. — Что ты имеешь в виду? — спросил Оби-Ван. — Ну, так он давно пытается твое внимание заполучить, на том банкете в прошлом году так вообще добился своего, но ты тупая стена, до которой долго доходит, — ответил Рекс. — Ему просто неуютно с чужими людьми, это не значит, что он напрашивался мне в друзья, — закатил глаза Оби-Ван, на что Коди громко рассмеялся, обращаясь к брату: — А я тебе говорил, что Скайуокер даже если скажет прямо, то до этого лоха всё равно не дойдет. — Не послушался он нас, вот и страдает теперь, — вторил ему Рекс, но Оби-Ван резко прервал обоих: — Что значит «не послушался вас»? — Мы с ним тоже пообщались на том банкете, — пояснил Рекс. — С нами тогда ещё директор Винду стоял, ты отошел куда-то, ну так Скайуокер спрашивал про тебя. Винду на него так неодобрительно посмотрел, явно снова навыдумывал хуйни всякой, так что Скайуокер дождался, пока Винду свалит, и спросил нас лично. Ну, мы и сказали, что ты тугодум и с тобой надо напрямую. — От вас похвалы не дождешься, — Оби-Ван тяжело вздохнул, вкладывая в этот жест и недовольство, и усталость. — От тебя тоже, — парировал Коди и продолжил вместо брата: — Мы тогда за вами понаблюдали ещё немного, но ты откровенно отказывался от любого намека или предложения от Скайуокера, поэтому не удивились, что он расстроенный ушел пораньше. Ты ему явно понравился, Оби-Ван, просто тормозишь безбожно. — Даже если так, сейчас он получил, что хотел, мы с ним теперь друзья, — ответил Оби-Ван без капли радости в голосе. — Не слышу фейерверков на фоне, — то же заметил Рекс. — Так в чем тебе совет-то нужен? Пока что всё нормально же выходит. — Не нормально, — сказал Оби-Ван и остановился, удивленно отметив, что слишком быстро добрался до дома. Он встал недалеко от двери в подъезд, не желая пока подниматься в квартиру. — Потому что он мне, кажется, симпатичен. Повисло то напряженное молчание, которого Оби-Ван и не хотел слышать, потому что он на расстоянии нескольких километров ощущал, как у его друзей в голове крутятся тяжелые шестеренки. — Погоди, — подал голос Коди. — прям в том самом смысле? — Да, прям в том самом, — раздраженно ответил Кеноби. — Да ну нахуй… — тихо сказал Рекс, и Оби-Ван оторвал телефон от уха, уже зная, что следующие две минуты оттуда будет слышен водопад из мата и, мягко говоря, удивления. Дождавшись, пока братья закончат прыгать по комнате и благодарить всех богов и атеистов за то, что «их Оби-Ван наконец-то в кого-то втюрился, думал, не доживу!», и, даже как-то облегченно усмехнувшись, Кеноби спросил в трубку: — Вы закончили? — Благодарим за ожидание, ваш оператор снова на связи, — прокашлявшись после криков, ответил спокойно Рекс. Отчасти именно за это Кеноби и любил своих друзей, ведь их эмоции и реакция на такую глупость заражала и прямо сейчас Оби-Вану не было так тяжело осмысливать свои зарождающиеся чувства к женатому мужчине. — Второй оператор всё ещё в откате, я пока что просто послушаю, — где-то уже на фоне ответил Коди. Возможно, свалился в кровать и пялил в потолок, думал Оби-Ван. — Херня у вашей компании услуги, конечно, — улыбнулся Оби-Ван и достал ключи из кармана. — Один раз можно, мы не слышали, чтобы ты кем-то интересовался лет пять, не меньше, — ответил Рекс, восстанавливая дыхание. — Хотя че это я, после Квай-Гона всем нужна была передышка. — Зато мы все стали хорошими философами, — усмехнулся Оби-Ван, вспоминая своего бывшего мужчину. Они расстались на хорошей ноте, но отходить Оби-Вану пришлось слишком долго, потому что встречаться с философом с похуистским нравом реально было тяжело. — Я впал в депрессию, а не философом стал, блять, — проворчал на фоне Коди. — Смените тему, у меня травма от твоего бывшего. — Да тут нечего обсуждать, — фыркнул Оби-Ван, заходя в подъезд и вызывая лифт. — Он меня правда заинтересовал, но у него есть эта непонятная жена, да и я не знаю могут ли его привлекать мужчины. — Ты выбрал такие тупые проблемы, Оби-Ван, — сказал Рекс, и Оби-Ван невольно закатил глаза. — Этой жены нигде нет, значит, не помеха. Если не гей, значит, станет хотя бы бисексуалом. Ничего сложного. — Ну да, конечно, ради меня одного он поменяет ориентацию, — сказал Оби-Ван, уже поднимаясь на свой этаж. — Я ведь не уверен, что это не мимолетный интерес, так что Энакину и знать о нем необязательно. — Ему надо знать обязательно! Скажи ему хотя бы о своей ориентации, — возразил Рекс. — Зачем? Я ориентацию ни от кого не скрываю, её он и так узнает, но зачем ему знать про мой к нему интерес? — Оби-Ван открыл дверь и вошел в квартиру, сразу же разуваясь. — Чтобы он был готов проявить интерес в ответ, — хихикнул на фоне Коди. — Ну конечно, и мы вдвоем улетим в закат, держась за руки, — сказал Оби-Ван, проходя в свою комнату и сразу же падая спиной на кровать. — Ладно, шутки в сторону, ты же понимаешь, что если вы будете так сближаться и дальше, то твой интерес не пройдет? — серьезным тоном начал Рекс, и Оби-Ван напрягся. — Скайуокер неплохой парень, нет ни одного повода, чтобы ты к нему в итоге охладел. — Именно поэтому мне и нужен совет, — выдохнул Оби-Ван, глядя в белый потолок. Отличный вид, пять звезд. — Если не хочешь его лишиться, то у тебя два варианта: ты рассказываешь ему обо всем сам или он узнает об этом много позже, когда ты уже не сможешь этого скрывать, — рассудил Рекс. — Либо ты вновь держишь дистанцию, чтобы вы были обычными друзьями и не увлекались друг другом слишком сильно на фоне эйфории. — Это отвратительные варианты, — ответил Оби-Ван. — У тебя есть другие? — усмехнулся Рекс. — К сожалению, нет. — Тогда ты сам знаешь что тебе надо делать.

***

Вопреки всему, Оби-Ван не знал что ему надо делать, а потому решил сделать третий вариант: сбежать. Но, к сожалению, он не получился, ведь на следующее утро Энакин пришел к нему на работу и принес ему кофе. Оби-Ван искренне отвык от чужой заботы и желания просто порадовать его, поэтому растрогался этим простым вниманием до глубины души. Энакин ослепительно улыбался ему, желал хорошего дня, а после убежал на работу, попрощавшись при этом с детьми, которых и, собственно, привез. Оби-Ван мог бы сказать, что Энакин просто привел детей в класс, а не зашел к нему, но всё ещё горячий кофе в его руках полностью доказывал обратное. К этому также добавляется тот факт, что раньше Энакин никогда не заходил к нему в класс даже просто поздороваться. Так что да. Энакин пришел именно к нему. Именно для того, чтобы увидеть его и отдать идентичный его вчерашнему кофе. Блядство, сбегать уже точно поздно. И после такого дистанцию держать Оби-Ван физически не сможет, ведь после ухода Энакина к нему подбегал Люк и спрашивал понравился ли ему кофе, который папа купил. Как он может держать дистанцию с этими милейшими детьми и их самым обаятельным в мире отцом? Он просто не переживет, чтобы все трое были расстроены его эгоистичным поступком, ведь ему с этой семьей контактировать ещё минимум два года, пока близнецы не перейдут в среднюю школу. Но и признаться в том, что внимание от Энакина щекочет что-то давно спрятанное в груди, Оби-Ван не собирался даже себе. Симпатия и интерес это одно, но влюбленность и привязанность совершенно другое. Сердце Оби-Вана не каменное, он всё ещё способен любить, но этим претендентом явно не должен был стать женатый отец его учеников! Так ещё и за такой короткий срок! Нет, конечно, Оби-Ван знает Энакина не пару дней, но именно близко его узнать довелось абсолютно недавно. И Оби-Ван повелся, как подросток на знаменитость. С одной стороны эти чувства не доставляли дискомфорт (пока что) и скорее грели душу, ведь казалось, будто Энакин заинтересован им в той же мере, потому и так печется о его расположении, потому так часто ему пишет, потому готов покупать, что угодно, потому доверяет ему своих детей, но Оби-Ван не собирался обманываться розовыми очками. Гетеро-люди по щелчку пальцев не влюбляются в бородатых мужчин за тридцать. О, боги, ему ведь за тридцать… он слишком стар для Энакина, как он вообще мог подумать, что Скайуокер может посмотреть на него как-то иначе, как хотелось бы Кеноби? Оби-Ван резко убрал руки от горячей чашки кофе и вздрогнул от прозвеневшего звонка на урок. Спасибо миру за этот отрезвляющий миг, а теперь пора работать.

***

Энакин очень много писал ему и постоянно звал гулять, несмотря на занятость их обоих. И Оби-Ван ещё ни разу ему не отказал, чем сделал себе только хуже, потому что спустя пару недель таких прогулок и очередным присмотром за детьми дома у Скайуокеров, Оби-Ван уже был готов признаться, что да, черт возьми, он влюбился. Влюбился не только в Энакина, которого расхваливал Коди и Рексу около часа (братья терпеливо слушали и даже не перебивали, но после знатно отыгрались на друге своими тупыми шуточками и подколами), но и в Лею и Люка по новой. Близнецы привязались к нему очевидно и считали его намного большим, чем просто учителем, но иногда их отношение казалось Оби-Вану странным, ведь к той же Асоке (да, Оби-Вану довелось с ней все же познакомиться, Энакин очень сильно на этом настаивал) дети относились действительно, как к просто другу их отца. С Оби-Ваном они вели себя более… по-домашнему что ли? Можно было это списать, конечно, на то, что Оби-Ван стал их постоянной нянькой, когда у Энакина были вечерние заезды, которых прибавилось в два раза из-за местного чемпионата (Оби-Ван в этом абсолютно не разбирался, но Энакин слишком увлеченно об этом рассказывал), но до Оби-Вана в таком же положении была Асока и отношение было разным, это было видно невооруженным глазом. Сам Энакин постоянно крутился вокруг Оби-Вана, почти виляя хвостиком, словно щеночек, и это было настолько очаровательно, что в одну из их прогулок Оби-Ван не сдержался и потрепал Энакина по волосам, вызвав бурное удивление второго. Кеноби тогда перевел всё в шутку, но замечал хитрые взгляды Скайуокера весь оставшийся вечер. Энакин каждое утро привозил ему не только детей в школу, но и кофе. Он каждый вечер забирал его с работы и подвозил до дома, иногда возил в кафе или рестораны на ужин. Пару раз Оби-Ван приходил к нему на работу в боксы и наблюдал, как Энакин в униформе местной команды возился с машиной, полностью разукрашенной под личные вкусы гонщика с некоторыми наклейками спонсорских компаний. И Оби-Ван ни за что не расскажет, что бесстыдно пялился на Энакина в эти моменты, потому что, черт возьми, да, этот мужчина был горяч, как Аполлон, особенно в своей рабочей форме. Каждый вечер, когда Оби-Ван оставался с детьми, учитель готовил ужин на всех четверых и также готовил им на следующие пару дней. А когда Оби-Ван узнал, что Энакин часто пропускает ужины из-за неспособности приготовить себе даже что-то базовое, то стал иногда наведываться в гости и в те дни, когда Энакин дома, чтобы приготовить ему поесть. И нет, у Оби-Вана эго не сломалось от того, что он стал чужой кухаркой. Когда Оби-Ван дочитал предложенные Энакином книги, они вдвоем засиделись в кафе почти до закрытия, обсуждая их обе. Оби-Ван пробовал вернуть книги владельцу, но Энакин с улыбкой сказал ему оставить их себе, как подарок. Кеноби промолчал, но его сердце в тот момент определенно забилось сильнее. Весь оставшийся апрель и май Оби-Ван мог бы назвать полным погружением в семью Скайуокеров, потому что он очнулся от этого сладкого сна в тот момент, когда его вызвала к себе школьный организатор Шаак Ти, напоминая о треклятой сценке, которая должна быть готова через три дня и о которой окрыленный новыми чувствами Оби-Ван совершенно забыл. Выйдя из кабинета женщины, Оби-Ван быстро напечатал в родительский чат напоминание о дресс-коде через три дня и о этой самой сценке, которую, на самом деле, давно в своей голове придумал, благодаря Энакину, просто постоянно забывал её расписать и выбрать учеников для подготовки. Именно поэтому сегодняшним вечером не он ехал к Скайуокеру домой, а Энакин примчался в гости к Оби-Вану впервые за эти полтора месяца их «близкой дружбы». Коди бы заржал вслух, если бы услышал это определение. Но проблема была в другом. Они впервые наедине в закрытом от людей пространстве. И да, Оби-Вана это беспокоило, потому что в других обстоятельствах ещё можно как-то отвлечься от разрывающих душу чувств и оправдать постоянное разглядывание мужчины рядом с собой, но когда вы одни дома, то такое поведение будет вызывать только вопросы. Поэтому Оби-Ван мысленно приказал себе пытаться не быть таким очевидным и вести себя естественно, пусть это и будет задачей под звездочкой. — Ну и жара на улице сегодня, — заявил Энакин с порога, снимая с себя джинсовку и вешая на крючок. — Прям чувствую, что скоро лето. — Было бы странно, если бы не чувствовал в конце-то мая, — фыркнул Оби-Ван, закрыв дверь на ключ и пройдя обратно в спальню, где и разложил все бумажки для работы. Он сел обратно на кровать, а Энакин прислонился спиной к шкафу и всматривался в непонятную ему макулатуру. — Что это у тебя? — спросил Энакин, кивая головой на беспорядок на кровати учителя. — Блядская работа, — почти сплюнул Оби-Ван. — Конец года, мне нужно сдавать списки и отчеты, а так как я учитель начальных классов и большинство уроков веду сам, то и все оценки подсчитывать должен сам. Поверь мне, даже с одним предметом иногда глаза плывут, а тут их минимум семь. Так ещё и Шаак Ти со своим космическим мероприятием. — Оби-Ван устало вздохнул и протер пальцами одной руки глаза. — Может, я могу помочь? — спросил Энакин, осторожно отодвигая пару листов и садясь на край кровати лицом к Кеноби. Он обеспокоенно оглядывал мужчину перед собой и, когда Оби-Ван закончил тереть глаза, неуверенно протянул руку вперед. — Прикрой глаза, дай им минуту отдыха. — Ты же не будешь давать мне щелбаны, пока я ничего не вижу, правда? — усмехнулся Оби-Ван, но глаза сразу же закрыл, услышав, как Энакин придвинулся поближе. — Я же не Асока, — фыркнул Энакин, и Оби-Ван почувствовал прикосновение к своей щеке. Он еле заметно вздрогнул от этого прикосновения, но Энакин обратил на это внимание: — успокойся, я не буду тебя бить. — Просто неожиданно, — Оби-Ван бы закатил глаза, не будь они закрыты. Энакин ещё немного подержал руку на щеке Оби-Вана, а после медленно продвинулся ею назад на затылок. Оби-Ван чувствовал, как по его телу прошлись мурашки, это действие оказалось удивительно приятным. Энакин положил вторую руку на другую сторону головы Оби-Вана, а после неторопливыми движениями пальцев начал массировать виски и макушку. Оби-Ван чувствовал на себе этот внимательный взгляд Скайуокера, но продолжал держать глаза закрытыми и через пару секунд позволил себе расслабиться, наслаждаясь этим простым массажем. Его голова чуть накренилась назад, поэтому Энакин придвинулся ещё ближе, соприкасаясь с учителем коленями. Энакин продолжал свои махинации пальцами ещё пару минут, а после аккуратно спустился руками на шею, возобновляя массаж уже там и иногда переходя руками на плечи. Оби-Ван еле держал ровную спину, хотелось упасть вперед прямо на мужчину, в его эти чудесные сильные руки, кожа которых была слегка грубой из-за постоянной работы с металлом. К нему давно никто дальше рукопожатия не прикасался, поэтому то, что делал Энакин, унесло Оби-Вана в края наслаждения и кайфа. Энакин продолжал разминать ему затекшие от напряжения мышцы и в какой-то момент, когда Скайуокер сильнее остального надавил на место между шеей и ключицей, Оби-Ван невольно застонал, из-за чего Энакин резко застыл, а Оби-Ван распахнул глаза. Они обменивались неловкими взглядами, пока Энакин не сдался первым, убирая руки и отсаживаясь подальше. Оби-Ван немного проморгался, вновь привыкая к свету, и неловко откашлялся: — Спасибо, стало намного лучше, — Энакин в ответ лишь неопределенно промычал, а после тряхнул головой и, будто ничего не было, спросил: — Так с чем я могу тебе помочь?

***

Спустя два часа тяжелой мыслительной работы, Оби-Ван и Энакин смогли полностью придумать сценку и расписать её в родительском чате, и Оби-Ван также смог закончить все срочные отчетности для директора Винду (будь он проклят, Энакин до сих пор его терпеть не может) и расписать табель успеваемости для каждого ученика их класса. Энакин с удовольствием отметил, что оценки Люка в разы улучшились в этой четверти, и всё это было благодаря Оби-Вану, на что Кеноби лишь довольно улыбнулся, потому что да, они с Люком действительно хорошо постарались. — Ты поедешь домой или останешься на чай при закате? — улыбнулся Оби-Ван, потягиваясь и абсолютно не замечая внимательный взгляд Энакина на себе. — Асока пока не кричала о помощи, поэтому могу задержаться, — ответил Энакин и первым направился на кухню. — А бывало такое, что кричала? — Оби-Ван проследовал за ним и, набрав воды в чайник, оставил тот греться. — Было один раз, — Энакин сел за стол и стал наблюдать, как Оби-Ван достал две чашки и открыл свою коллекцию чая, одним взглядом намекая выбрать. — Любой, но не зеленый. — Оби-Ван кивнул и достал ярко-голубую пачку, на которой Энакин успел рассмотреть клубнику. — Так вот в тот раз Асока гуляла с ними по ярмарке и умудрилась потерять Лею, а пока искала её, то потеряла и Люка. Оби-Ван обернулся и недоуменно приподнял одну бровь, Энакин негромко посмеялся в ответ: — Да, я тоже не понял, как она это сделала, но она позвонила мне вся в слезах, сказала, что не может найти ни одного, ни вторую. Я тогда бросил все дела, даже начальнику не объяснил куда сбежал, нагоняй потом получил, конечно. Я нарушил тогда абсолютно все правила дорожного движения, я ещё месяц штрафы разгребал с каждой камеры на дороге, — Оби-Ван указал на пачку сахара, и Энакин одними пальцами показал цифру четыре. Оби-Ван закатил глаза на этого сладкоежку, а Энакин не сдержал улыбки. — Приезжаю я, значит, туда и вижу, как Лея ходит по прохожим и просит помочь найти подругу её отца, а эти самые прохожие начинают ворчать, что отец бестолковый бездарь, который оставил свою дочь непонятно кому. — Надеюсь, ты потом показал им, какой ты хороший отец? — смеется Оби-Ван и садится напротив мужчины, ожидая, пока чайник закипит. — Не-а, я решил понаблюдать издалека, потому что через пару прилавков я увидел Люка, который пялился на лимитированные наборы Лего. Я даже представлять не хочу, как он их там нашел. Единственное, что я сделал, это позвонил Асоке и сказал, что нашел их, поэтому она может не волноваться, и ещё попросил её очень незаметно подойти к главному входу. Мне было искренне интересно, как мои дети поведут себя, потому что Лея пусть и младше на пару минут, но более ответственная, чем Люк. — И как всё прошло? — улыбка не сходила с лица Оби-Вана, но он ещё далек был от осознания, что вновь невольно любуется Энакином на своей собственной кухне. — Асока пробралась скрытно, как я и просил, а после мы вместе смотрели, как Лея находит Люка и что-то у него спрашивает, а Люк беззаботно закатывает глаза и указывает пальцем в мою с Асокой сторону, явно намекая, что давно догадался за нашим наблюдением, — Энакин рассмеялся, погрузившись в воспоминания. Оби-Ван ещё никогда не чувствовал себя в своей квартире так хорошо. — Лея потом долго меня отчитывала, говоря какой я плохой папа, но потом она слишком устала это делать, обняла меня и расплакалась, когда я взял её на руки, потому что правда испугалась. Люк шел за руку с Асокой, но потом сам начал проситься на ручки, говоря, что тоже испугался, хотя я знал, что этот мелкий чертяка нихрена не был напуган. — Он просто хотел к тебе на ручки, — заключил Оби-Ван, широко улыбнувшись. — Бинго, — кивнул Энакин, также внимательно глядя на улыбку Оби-Вана и почти что сияя вместе с закатным солнцем, освещающим эту маленькую кухню. Они ненадолго замолчали, любуясь друг другом и даже не осознавая этого просто факта, пока не послышался щелчок закипевшего чайника, который привел обоих мужчин в чувства. Оби-Ван слишком резко встал со стула и развернулся к смутившемуся Энакину спиной, заваривая чай, который, если честно, уже никому не был нужен. — Ты знаешь, я, наверное, не буду и пойду. У Асоки диплом через неделю, не хочу тратить её время. — Оу, — Оби-Ван, который почти залил воду в чашку, остановился и кивнул. — Я провожу тебя. — Не стоит, Оби-Ван, — словно извиняясь, улыбнулся Энакин, а после еле слышно пробормотал: — Я вообще не должен был оставаться… — Почему не должен был? — Оби-Ван учитель уже двенадцать лет, он давно научился различать любое тихое бормотание детей, да и такое внезапное заявление неприятно осело в груди, поэтому не уточнить он не мог. Атмосфера между ними резко загустела неловкостью и очевидной недосказанностью, но Энакин уже достаточно доверял Кеноби, чтобы высказаться чуть более откровенно: — Я ведь занимаю чье-то место. — Чего? — Оби-Ван встал на месте прямо посреди кухни, а Энакин поднялся из-за стола, с усилием удерживая взгляд на учителе. — Что ты имеешь в виду? — Брось, Оби-Ван, — с недовольством ответил Энакин. — тебе тридцать шесть, ты не можешь быть таким потрясающим человеком и одиноким. Тебе не хотелось меня смущать своей женщиной, ведь так? Ты никогда не говорил о своей личной жизни, и раньше я думал, что ты недостаточно мне доверяешь, чтобы делиться подобным, но сейчас я впервые оказался у тебя дома. У тебя одна двуспальная кровать и в прихожей есть женская верхняя одежда. Энакин поджал губы и опустил взгляд в пол, а Оби-Ван попытался переварить услышанное и постараться не засмеяться от абсурда. Как он мог думать, что Энакин заметит хоть какие-то детали его внимания или ориентации, если Скайуокер не лучший детектив? — Энакин, ты всё неправильно понял, — Оби-Ван держал серьезное выражение лица, но от клишированности фразы хотелось поморщиться. — У меня нет женщины и никогда не было. Пальто в прихожей моей подруги, которая заходит ко мне раз в полгода. Луминара бизнес-леди, у неё этих пальто тысячи и её всегда забирает на машине либо водитель, либо её дочь. В последний раз мы очень напились, и она всего-навсего забыла его надеть, когда уходила. Двуспальная кровать, потому что я живу один и люблю комфорт. Как ты и сказал, мне тридцать шесть, Энакин, и в этом возрасте я не хочу себя в чем-то ограничивать. Плюс ко всему, иногда я уезжаю в родной город и эта кровать остается двум моим друзьям-близнецам, которые часто ссорятся, и один всегда приходит в мою квартиру на ночь в такие моменты. — Какой же я идиот, так опозориться… — Энакин упал обратно на стул и закрыл лицо руками. Оби-Ван не смог удержать волну нежности, поэтому подошел к мужчине, взял его за руки и осторожно отстранил их от лица, заставляя посмотреть на себя. — И раз уж зашла тема о моей личной жизни, — с улыбкой продолжил Оби-Ван. — Я никогда не рассказывал, потому что и рассказывать нечего. Я гей, Энакин, и встречался всего дважды. Оба раза были непродолжительными, а от последнего я долго отходил и больше вступать в отношения не хотелось. — Ты гей? — казалось, Энакин из всего потока информации выловил только этот факт. Оби-Ван осторожно кивнул и, поджав губы, отпустил чужие руки. Он сделал два шага назад, упираясь в столешницу поясницей и скрещивая руки на груди. — Тебе неприятно? — Нет, мне без разницы на какой пол у тебя встает, — помотал головой Энакин. — Просто ты не выглядишь как человек, которого никогда не привлекали девушки. — Лет в семнадцать я по пьяни целовался сразу с двумя, — криво усмехнулся Оби-Ван. — но это было настолько пресно, что следующий мой поцелуй с парнем оказался… чересчур действенным. — Да ну? — глаза Энакина весело округлились. — Ты кончил только от поцелуя что ли? — Представь себе, — кивнул Оби-Ван, и Энакин рассмеялся. Камень с души спал.

***

После того вечера отношение Энакина стало слишком странным для понимания Оби-Вана, причем настолько, что один раз ему даже написала Асока и спросила не случилось ли у них чего, потому что Энакин ведет себя чересчур глупо. Глупость заключается в том, что Энакин менял свое мнение и эмоции за секунду, а после просто сбегал. А потом начал просто избегать Оби-Вана. Спасибо, блять, признался в ориентации на старости лет. Оби-Ван звонил Скайуокеру, но его звонки оставались без ответа, ровно как и абсолютно все сообщения. Он пытался узнать у Асоки что происходит с их другом, но Асока призналась, что Энакин и с ней почти не разговаривает. Девушка сказала, что это может быть из-за одной важной даты, которая стремительно приближается, но не стала раскрывать детали, когда поняла, что Оби-Ван всё ещё ничего не знает. Космический праздник прошел абсолютно мимо Оби-Вана, но он был уверен, что дети всё отыграли отлично, и он точно каждого похвалил за костюм, когда его ученики приходили покрасоваться перед ним и выпрашивали комплиментов. Все, кроме Люка и Леи. Которые просто не пришли в школу. Оби-Ван действительно волновался и не знал что делать, потому что ему этими действиями четко дали понять, что в данный период он лишний. Это навевало определенные мысли, но Оби-Ван запретил себе впадать в бессмысленную меланхолию и просто ждал любой весточки. Если её не будет, то Оби-Ван прекрасно всё поймет. Пойдет сдержанно ныть в жилетки Рекса и Коди, но поймет же. А потом случилось очередное предложение от родителей, которые хотели отпраздновать окончание второго класса всем составом. Оби-Ван знает, что большинству этих женщин лишь бы выпить в компании, но стратегически молчит до того момента, как в чат пишет Энакин, который соглашается на этот сабантуй. Молчит, потому что мнение Энакина в этом классе имело немалый вес, так как он был самым активным родителем и помогал с организацией без жалоб, поэтому, как только полился поток сообщений с «учитель Кеноби, так что Вы скажете?», Оби-Ван неохотно согласился. Конечно, Оби-Ван где-то внутри себя будет очень рад увидеть Энакина, но в реальности Кеноби собирался молча пить где-то в одиночестве, потому что осадок от того, что его кинули, остался и уходить никуда не собирался, пока ему не объяснят какого, собственно, хуя. Энакин быстро нашел свободный от выпускников ресторан недалеко от дома Оби-Вана и арендовал его на вечер субботы, когда никому не нужно переживать за работу на следующий день. Также в этом ресторане была детская зона с игровыми автоматами, поэтому переживать за детей не придется, так как за ними будут смотреть специальные работники. Все родители единогласно согласились перевести свою долю затраченного Скайуокером бюджета на карту Энакина, поэтому и с оплатой проблем не возникло. Оби-Ван не чувствует ни малейшего желания идти на это сборище, потому что апатия все же добралась до него. Без Энакина его жизнь резко потеряла краски, он снова вернулся в своё обычное размеренное существование, но оно больше не приносило хоть какого-нибудь приятного вкуса. Оби-Вану уже не хотелось стабильности и спокойствия, не хотелось возвращаться в одинокую квартиру, не хотелось смотреть в телефон и видеть пустой от сообщений экран, да и прогулки больше не отвлекали, так как каждый момент и даже запах кофе напоминали ему об Энакине и его детях, которых Оби-Ван безумно сильно полюбил за эти полтора месяца. Как только он их всех потерял, он в полной мере осознал как счастлив был в этой семье, как наконец-то почувствовал этот аромат полноценной жизни, как ещё никогда не ощущал себя так хорошо, просто находясь рядом с людьми, которым он тоже был дорог. По крайней мере, он думал, что он был им дорог, но судя по тому, как легко от него отказались, это были лишь его личные домыслы. Конечно, Оби-Ван не был маленьким мальчиком и понимал, что могло произойти что-то, из-за чего Энакину пришлось закрыться ото всех вместе с детьми, но он мог хотя бы раз дать понять, что ему всего-навсего нужно время. Только сильнее укрепило в голове Оби-Вана его ненужность то, что Энакин спокойно согласился на общую пьянку, а личные сообщения продолжал игнорировать. Они оба были взрослыми людьми, и Оби-Ван пытался добраться до Скайуокера, но ему четко дали понять, что всё было не так, как он сам думал, а бегать за кем-то Оби-Ван не собирался. Уже набегался за свои тридцать шесть годиков. Нет — так нет.

***

В вечер субботы Оби-Ван не собирался сильно наряжаться, даже если это был чертов ресторан, но Рекс и Коди настояли на том, что Кеноби надо подобрать стиль получше обычного классицизма. Рекс взял из его шкафа черную рубашку и серо-черный кардиган, а Коди нашел специально мятый серый шарф Луминары, который она тоже когда-то давно забыла в квартире Кеноби. Оби-Ван напялил обычные черные джинсы и лакированные ботинки, Коди уложил его волосы набок, а Рекс слегка подправил его бороду, и под конец Оби-Ван даже вслух признал, что действительно отлично выглядит. — Говорила нам мама идти учиться на стилистов, — криво усмехнулся Коди, чем получил в затылок от Рекса: — Мама вообще нас не ждала, придурок. — Она заранее разочаровалась в вас, — улыбнулся Оби-Ван, разглядывая себя в зеркале. — Ты сама доброта, — закатил глаза Коди. — но выглядишь, как конфетка. — И нахрена я нарядился? Перед кем мне там позировать? — скептично оглядывая братьев, спросил Оби-Ван. — Перед Скайуокером, конечно, — сказал Рекс, будто это была самая очевидная вещь на свете. — Зачем? Я ему нахер не всрался, — Оби-Ван слишком расстроен, чтобы контролировать свою речь, как обычно. — Не истери, королева драмы, — сказал Коди, подталкивая Оби-Вана к выходу, пока второй не передумал идти на обычный банкет в слишком непривычном для себя образе. — Если он проигнорирует такого ебабельного тебя, то тогда даже я сдамся. — Никаких поражений, только победа, — вставил свою бесполезную лепту Рекс, а затем серьезным тоном заявил самую абсурдную вещь, какую Оби-Ван только слышал: — Ты его давно интересуешь, просто он еблан. Поверь мне, сегодня он точно решится. — Решится на что? На то, чтобы сказать, что мы больше не можем быть друзьями, потому что я гей? — Иди уже, надоел со своим пессимизмом, — пнув Оби-Вана по щиколотке, раздраженно ответил Рекс, а Коди уже выпроваживал Кеноби за дверь, толкая в спину. — Не забудьте дверь закрыть! — успел крикнуть Оби-Ван напоследок и, тяжело вздохнув, направился на злосчастный банкет, будь он, блять, проклят всеми кругами ада.

***

Оби-Ван знал, что не должен был приходить. Остался бы лучше дома, включил бы себе какой-нибудь фильм и ел бы вчера купленное мороженое. Нормальный же вечер планировался, что он забыл среди этих людей, с которыми не имел абсолютно ничего общего? Тут каждый второй хвастается своим ребенком, а Оби-Ван каждого этого ребенка с его достижениями и так знает, сам ими занимается, так что ему абсолютно неинтересны эти бахвальства. Энакин кружил вокруг всех и никого одновременно, но ни разу даже не взглянул в сторону Оби-Вана, который открывает уже вторую бутылку шампанского. Как говорится, не повезет в любви, так повезет в алкоголизме! В этот момент к нему подошла учительница английского его класса, протягивая свой бокал, и Оби-Ван без вопросов наполнил его, но женщина не торопилась уходить. Откровенно говоря, Оби-Ван не был против её компании, потому что Сатин была единственным человеком в их школе, кто не вызывал у Оби-Вана глухого раздражения. Они оба развернулись лицом к компании, прислоняясь к столу, и Сатин внезапно подала голос: — Почему Вы не общаетесь со всеми, Оби-Ван? — Неинтересно, — слишком лаконично и удивительно для самого себя ответил Оби-Ван, залпом осушая свой бокал. Напиться реально кажется единственной хорошей идеей, потому что его глаза постоянно цепляются за улыбающегося какой-то очередной женщине Энакина, который выглядел так потрясающе, что Оби-Ван готов выть вслух. Кто вообще позволил Энакину носить белые рубашки? Посадите его и не давайте еды, потому что не заслужил. Энакин всегда вызывал в нем такой восторг или это алкоголь начал действовать? Оби-Ван надеется, что второе, потому что первое вгонит его в тильт. Чертовы дети, их сленг плохо на него влияет. — И поэтому Вы неотрывно наблюдаете за господином Скайуокером? — неторопливо и даже изящно делая глоток из бокала, спросила с ухмылкой Сатин. Невероятная женщина, не будь Оби-Ван чистокровным геем, то уже начал бы с ней флиртовать всерьез. — Это так очевидно? — не собираясь играть в дурачка, спросил Оби-Ван и заново наполнил свой бокал. Завтра ему точно хорошо не будет, но это будет завтра. — Вы почти продырявили в нем дыру, Оби-Ван, или же сняли с него всю одежду, тут на чей вкус, — ответила Сатин, и Оби-Ван подавился глотком. Женщина рассмеялась и похлопала откашливающегося Кеноби по спине. Они оба не заметили напряженного взгляда, направленного в их сторону. — Раз Вы так говорите, — Оби-Ван ещё раз кашлянул. — то у меня, похоже, проблемы. — Все знают, что господин Скайуокер весь месяц приносил Вам кофе по утрам и вечером забирал Вас с работы, — продолжила Сатин. — А последние полторы недели даже его дети не появлялись в школе, как и Вы всё время выглядели чересчур подавленным. — Вы слишком осведомлены о моей жизни, Сатин, — хмыкнул Оби-Ван и вновь взялся за бокал. — Я веду дополнительные по английскому у Люка и Леи, Оби-Ван, — Кеноби резко повернулся к женщине с ошарашенным взглядом. Так Энакин всё это время общался с Сатин? — Предвещая все Ваши вопросы, я только начала, но на первом же занятии Люк устроил скандал, что не хочет учиться у меня и хочет вернуть Вас. — Люк? Устроил скандал? — Оби-Ван начал подозревать, что это огромная и очень злая шутка над его сердцем. — Именно Люк, — улыбнулась Сатин, кивнув и вновь чересчур грациозно делая глоток из бокала. Действительно невероятная женщина. Такая Энакину очень бы подошла, нехотя признал Оби-Ван. — Они скучают по Вам, Оби-Ван, и господин Скайуокер тоже, пусть и не говорит этого вслух. — И Вы ожидаете, что я в это поверю? — фыркнул Оби-Ван, добивая свой бокал и кладя его обратно на стол. Нужно подышать, пока он сам тут не впал в истерику. — Эти дети даже не поздоровались со мной, а Энакин ни разу не посмотрел в мою сторону, поэтому прошу Вас перестать глумиться надо мной и больше не говорить об этой семье.

***

Зайдя в мужской туалет, Оби-Ван облегченно выдохнул холодному воздуху. Спасибо всем ученым, что придумали кондиционер. Он подошел к раковинам и быстро умыл красное то ли от духоты, то ли от алкоголя лицо, не обращая внимание на другого вошедшего человека. — Оби-Ван, — услышал Кеноби со стороны двери и застыл с водой в руках, не добравшейся до лица. Он вылил её в раковину, выключил кран и уперся руками в края, не поднимая взгляд на человека, которого видеть сейчас было слишком трудно. — Что тебе нужно? — резко спросил Оби-Ван. — Мы можем поговорить? — неуверенно спросил Энакин, и Оби-Ван не сдержал раздраженного смешка: — О чем? Как ты кинул меня и нашел замену в виде Сатин? Нет, извини, об этом я говорить точно не хочу. — Замену? Что за бред? — Энакин попытался подойти, но Оби-Ван громко остановил его, подняв на него взгляд: — Не подходи ко мне! Было ошибкой смотреть на Энакина, который выглядел ещё более замучено, чем в их самые первые дни сближения. Оби-Ван почти пожалел о вспышке гнева, которую не смог сдержать из-за выпитого алкоголя, но и смотреть на уставшего и все равно безумно красивого Энакина было выше его сил. Оби-Ван не смог подавить в себе мысль, что он скучал. Боже, он так сильно по нему скучал. Энакин остановился и неотрывно смотрел в глаза напротив с молчаливой мольбой, которую Оби-Ван не мог вынести. — Не смотри на меня так, прошу тебя. — Как? — спросил Энакин. — Будто я что-то значу в твоей жизни, — выдавил из себя Кеноби. — Но ты ведь значишь, — попытался спорить Энакин, но Оби-Ван больше не собирался так просто во все это верить: — И поэтому ты так легко отказался от меня? Разве я сделал что-то не так, что заслужил такое отношение к себе? — Мне жаль, Оби-Ван, я не хотел, чтобы ты чувствовал себя брошенным, — ответил Энакин, но Оби-Ван лишь горько усмехнулся. Красивые слова, но какой от них толк? — Тогда почему? Стоило мне сказать тебе о моей ориентации, так ты стал странно себя вести. Стоило мне попытаться узнать что происходит, так ты оборвал со мной любой контакт и начал избегать меня. А сейчас Сатин говорит мне, что ты взял её, как репетитора, и утверждает, что вся ваша семья скучает по мне, хотя ваши действия говорят об обратном. Энакин, я ведь не маленький мальчик, мне такие игры с чувствами не нужны. — Позволь мне всё объяснить, — вновь взмолился Энакин. Оби-Ван не был уверен, что готов его слушать, так как был слишком на взводе и вряд ли сможет адекватно воспринимать каждую интонацию Скайуокера, поэтому отрицательно покачал головой и направился к выходу: — Объяснишь в другой раз. — Нет, ты будешь слушать меня прямо сейчас! — вспылил Энакин, взял Оби-Вана за запястье и потянул на себя. Кеноби не удержал равновесие, но и за Энакина держаться не стал, из-за чего полетел прямо в стену и потащил за собой Скайуокера, что все ещё держал учителя за запястье. Энакин не растерялся и, выпрямившись, уперся руками в плечи Оби-Вана, не давая тому сбежать. Кеноби попытался вырваться, но тело, разморенное алкоголем, слабо сопротивлялось полностью трезвому Скайуокеру, да и ситуация неоднозначная, если честно, Оби-Вану нужна минутка на раздумья. Энакин понял это по-своему и спросил: — Теперь ты готов меня слушать? — Отпусти меня, — недовольно ответил Оби-Ван, снова начав вырываться, и в этот раз у Кеноби было преимущество в виде вошедшего родителя, так как Энакин за секунду отпустил учителя и сделал пару шагов назад. Оби-Ван не терял времени и быстро ретировался из туалета, возвращаясь обратно к банкетному столу, где все родители уже решили, что пришло время танцев, а потому основной свет был выключен и музыка грохотала, как в клубе. Кеноби раздумывал может ли он уже уйти, так как изначально не планировал оставаться до конца, но его открытая бутылка шампанского всё ещё лежала на своем месте слишком привлекательно, чтобы её игнорировать. Он решил сначала допить эту красотку, а потом уже свалить домой. И это решение стало ошибкой, так как во время второго бокала к нему незаметно подобрался Энакин и развернул к себе, прислоняя к столу. — Энакин, что ты… Договорить ему не дал тот же самый Энакин, который выхватил бокал из рук учителя, поставил на стол, а его самого прижал к себе, опустив ладонь на поясницу. Оби-Ван тяжело сглотнул, глядя в глаза напротив, которые светились полной уверенностью и откровенным обожанием, но последние события давали о себе знать до сих пор, поэтому учитель вновь попытался вырваться (пусть и не хотелось от слова «совсем»): — Отпусти меня, я правда не готов прямо сейчас с тобой разговаривать. — Нет, — наклонившись ближе, почти в губы ответил ему Энакин, и Оби-Ван застыл, шокировано уставившись на мужчину. Кеноби не смог удержать свой взгляд на голубых глазах и опустил его на губы, которые прямо сейчас были слишком близко для того, чтобы думать привычно рационально даже сквозь небольшое опьянение. — больше ни за что не отпущу. Энакин не дал Кеноби что-то ответить и прижался к его губам своими, утягивая в напористый, несдержанный поцелуй, от которого у Оби-Вана по всему телу прошелся электрический ток. Энакин продолжал целовать его, чуть поумерив пыл и ожидая ответа, и Оби-Ван сдался (он и не пытался сражаться, если быть честным), укладывая одну руку Скайуокеру на плечо, а вторую на затылок, притягивая Энакина к себе вплотную. Он ответил на поцелуй в том темпе, с которого начал Энакин, не сдерживая себя и углубляя его. В Оби-Ване было слишком много чувств и желаний, которые он подавлял рядом с Энакином, а сейчас смог наконец-то воплотить их в жизни и не собирался себе в этом отказывать. Энакин его полностью в этом поддерживал, обнимая мужчину крепче и целуя так, будто Оби-Ван был самым вкусным и желаемым лакомством в его жизни. Через минуту Энакин слишком счастливо начал улыбаться, видимо, осознав ответ Оби-Вана, и самый-лучший-поцелуй-во-всех-сраных-вселенных пришлось прервать, ведь Оби-Ван и сам не смог удержаться от такой же улыбки, поэтому он лишь обнял мужчину, ощущая, как руки Энакина обвивают его полностью в ответ. Впервые в жизни Коди и Рекс были правы, Оби-Ван точно извинится перед ними.

***

Энакин забрал детей с этого вечера, которые, завидев Оби-Вана вновь рядом с их отцом, громко закричали и бросились обнимать учителя, наперебой говоря как соскучились. Оби-Ван был растроган до глубины души и обнимал этих детей, как своих, поглаживая обоих по голове и тоже рассказывая сладкие истории, как ему было плохо без этих близнецов и их отца (и даже ни разу не солгал). Скайуокер-старший позвонил Асоке и попросил оставить у неё Люка и Лею на ночь, на что девушка ответила, что при всем желании не сможет. Оби-Ван решил прийти на помощь и предложил оставить детей у его друзей, которые тоже близнецы. Скайуокеры-младшие идею поддержали, поэтому уже через десять минут Оби-Ван с улыбкой наблюдал, как Лея пытается угадать кто из них Коди, а кто Рекс. — Очаровательный ребенок, дядя Рекс позаботится о тебе, — подняв девочку на руки, сказал Рекс, и Лея воскликнула: — Ты говорил, что ты дядя Коди! — Ну, я не самый честный человек, — пожал плечами Рекс. — Интересные у тебя друзья, — прошептал на ухо Оби-Вану Энакин, пока они оба смотрели, как Люк просится к Коди на плечи, чтобы быть выше Леи. — своеобразные такие. — У меня и будущий парень своеобразный, — тихо усмехнулся Оби-Ван, чувствуя, как Энакин незаметно берет его за руку и переплетает их пальцы. Оби-Ван не сдержал счастливой улыбки. — Не будущий, а нынешний, но разговор нам все ещё предстоит, — поправил его Энакин. — Женатая парочка, перестаньте ворковать, у меня так сахарный диабет начнется, — проворчал Рекс. Лея и Люк в этот момент загадочно переглянулись. — А ты не завидуй, — закатил глаза Оби-Ван. — Позаботьтесь о детях и квартире. — А вы надолго? — спросил Люк. — Нам с учителем Кеноби нужно многое обсудить, так что, наверное, надолго, — ответил Энакин, большим пальцем потирая ладонь Оби-Вана. — Да на свидание они едут, — фыркнул Коди. — Взрослым дядькам нужно побыть наедине, малышня. — Какая мы тебе малышня?! — возмутился Люк, Лея его сразу же поддержала, и все четверо зашли в дом, продолжая перепалку. — Итак, — повернулся к Оби-Вану Энакин. — я торчу тебе одно объяснение всех важных вопросов, но для этого нам нужно кое-куда поехать. — Ты за рулем, — будто это не очевидный факт, говорит Оби-Ван, вызывая у Скайуокера смех.

***

— Слушай, я всё понимаю, но какого черта после нашего первого поцелуя ты привел меня на кладбище в двенадцать часов ночи? — оглядывая буквально мертвую тишину, спросил Кеноби и Энакин рассмеялся: — Потому что сегодня очень важная дата для меня. Не переживай, ты всё поймешь, когда увидишь. Энакин вновь взял его за руку и повел в очевидно незнакомое для Оби-Вана направление. А Оби-Ван что? Оби-Ван доверительно плетется следом, что ему ещё остается… Они шагают будто бы в спешке с фонариками из-под телефонов, стараясь не наступать на надгробия в темноте. Оби-Ван мысленно присуждает своему почти-парню высшую степень долбоебизма за проебанное первое свидание. Однако, когда они останавливаются перед двумя идентичными крупными надгробиями, Энакин смотрит сначала на Оби-Вана, а потом неловко светит на имена и даты на этих камнях. И в этот момент абсолютно всё в голове Кеноби встает на свои места, когда он видит сегодняшнюю дату, а сверху имя «Падме Амидала-Скайуокер». Он где-то с минуты три смотрит на этот памятник, на котором ещё и видна фотография молодой девушки, а после переводит взгляд на соседнее надгробие, прочитав «Шми Скайуокер». — Теперь и я уверен, что ты должен мне объяснение, — продолжая ошарашенно переводить взгляд с одного памятника на другой, тихо сказал Оби-Ван, вызвав у Энакина грустную улыбку. Кеноби понял, что Скайуокеру нужно время, поэтому постарался ободряюще улыбнуться, крепче стиснув его руку в своей. Энакин глубоко вздохнул, набираясь сил, и повернулся к надгробиям, обращаясь явно к ним: — Привет, мам, — он посмотрел на «Шми», а после перевел взгляд на «Падме», — привет, дорогая. Надеюсь, вы успели соскучиться по мне на своих небесах. — Энакин подошел ближе и присел на корточки, не боясь, что запачкает свое длинное легкое пальто. Для начала июня оно выглядело слишком, но никто не жаловался. — Помните, я рассказывал, что учитель наших детей показался мне интересным? Так вот я оказался прав. Мам, ты, наверное, думаешь, что я всё такой же импульсивный дурак, и, если честно, ты была бы права, но если бы не это мое качество, то этот учитель не стоял бы сейчас рядом со мной. — Энакин перевел дух, поднимая голову выше и сдерживая непрошенные слезы. Оби-Ван подошел к нему ближе и положил руки ему на плечи, высказывая молчаливую поддержку. — Он оказался настолько чудесным и интересным, что я влюбился в него, хотя не верил, что когда-нибудь снова смогу это сделать. Лея и Люк тоже в восторге, иначе не упрашивали бы меня приглашать его к нам домой всё чаще и чаще. Ещё немного, и я предложу ему переехать к нам. Думаю, что я наконец-то готов это сделать. — Мы обсудим этот вопрос позже, — наклонившись, прошептал Оби-Ван в ухо Энакину. — Как и обещал, Люка и Лею я приведу, когда им исполнится двенадцать, — продолжил Энакин, шмыгнув носом. — Падме, тебе осталось подождать ещё два года. Знаю, что ты не видела их уже десять лет, но будь уверена, они выросли замечательными детьми. Люк всё продолжает идти по моим стопам и копается в электронике вместе со мной, я собираюсь летом брать его с собой на работу. Раз ему интересно, то я должен это поддержать. Лея всё больше читает, но такая же активная и общительная, как и раньше. Уверен, ты бы ими гордилась. И я надеюсь, что вы обе гордитесь и мной. Энакин замолчал, изредка шмыгая носом, а после вытащил зажигалку из кармана и зажег стоявшие рядом лампадки. Они ещё пару минут просидели так, наблюдая, как горит огонь, а потом Энакин поднялся и, взяв Оби-Вана за руку, молча повел обратно к машине. Оби-Ван не стал ничего говорить.

***

Всю дорогу до смотровой площадки они молчали. Стоило Энакину припарковаться в специальном месте для автомобилей, как они вышли из машины и прислонились к её капоту, вглядываясь в ночной спящий Корусант. Оби-Ван не начинал разговор, давая Энакину собраться с силами и словами, и не прогадал. — Я познакомился с Падме, когда мне едва стукнуло семнадцать, — начал свой рассказ Энакин. — У нас разница в три года, и она старше меня. Я влюбился в неё с первого взгляда, в ней было идеально всё — её глаза, её губы, её руки, голос и улыбка. Для неё я был всё ещё мальчиком, для меня она была настоящим ангелом, но она никогда не отказывала мне. Я терпеливо добивался её внимания, говорил ей полнейший слащавый бред, но это сработало — спустя полгода мы начали встречаться. Многим показалось бы это спешкой, но на тот момент я не мог ждать, я хотел, чтобы она была моей, и я её получил. И был искренне счастлив, как и она. У нас были разные увлечения и разные характеры, но мы находили о чем поговорить и как провести вместе время. Мы не дополняли друг друга, мы были чересчур противоположны, но у нас царила полная идиллия. — Энакин сделал небольшую паузу. — Через год я сделал ей предложение, ожидая, что она откажется, ведь это слишком быстро, но она согласилась. Когда мне было двадцать, она сказала мне, что беременна. Ей было двадцать три. Тогда же я узнал, что у моей мамы обнаружили рак. Я был полностью потерян и не готов ко всем этим событиям. Энакин вновь прервался и протер глаза рукой. — Я не стал говорить Падме про болезнь моей мамы, ведь тогда она бы решила отказаться от ребенка. Я знаю, что поступил эгоистично, но я видел, как сильно она хотела этого ребенка, и просто не мог разрушить и так ставшее хрупким счастье. Нам было тяжело. Ей пришлось экстерном сдавать экзамены в университете, а я был обязан найти работу, будучи студентом второго курса. Мой отчим помогал нам, как мог, но я знал, что у него в приоритете стоит моя мама. Я не мог разорваться на обе стороны, поэтому полностью сосредоточился на Падме. Тогда я ещё не знал, что это был последний наш с ней совместный год, и я сделал правильный выбор, полностью отдаваясь своей жене. Я заботился о ней, как мог, я помогал ей абсолютно всем, и она всегда благодарила меня за это, будто я делал что-то сложное. Но как забота о любимой женщине может быть сложной? — Энакин хмыкнул. — Мама узнала о беременности, когда Падме была уже на шестом месяце, и, конечно, знатно меня отругала за то, что никому ничего не сказал — Падме о болезни мамы, а маме о беременности Падме, — однако, в тот период они обе смеялись с меня и моего решения, поэтому я ни разу не пожалел, что решил скрыть эти факты до поры до времени. Когда у Падме отошли воды, ей было очень плохо. Я очень много читал про роды, чтобы быть ко всему готовым, поэтому точно знал, что реакция Падме была не нормой, хотя беременность протекала без видимых проблем. По крайней мере, я не знал ни о каких проблемах. Но когда её положили на кушетку, то у неё началось сильное кровотечение, которого быть не должно. Я очень сильно испугался, но держал свою панику ради Падме. — Энакин тяжело сглотнул, приступая к самой сложной части. — Когда родился Люк, она смогла лишь выговорить его имя. Когда родилась Лея, она еле выдавила из себя её имя, так слаба она была. После родов я разрезал пуповину и меня выгнали из палаты, позвав хирурга. Я не знал что ей сделали, я не знаю до сих пор что в её палате произошло, но ей стало лучше на несколько часов. К детям меня не пускали, но зато я был все время рядом с Падме всё в той же операционной. Я не знал почему нас не переводят в оплаченную отдельную послеродовую палату, а держат на операционном столе, но в тот момент Падме сказала мне только одну вещь: «приведи их ко мне, когда сможешь». Тогда я не понял о чем она, но меня вновь охватила паника и не зря, ведь спустя ещё три часа она умерла от внутреннего кровотечения прямо на моих глазах. Я был полностью разбит, а через два года умерла и моя мама. Они обе были всей моей жизнью, Оби-Ван, я просто не знал как мне жить дальше и нужна ли мне вообще такая жизнь. Но тогда я вспомнил о близнецах и понял, что я должен жить хотя бы ради них, ведь они всё, что у меня осталось. Мама очень помогала мне в первый год, но когда я смог отдать их в садик, то стало намного легче. Я закончил универ, начал работать полный день и занимался воспитанием, читая кучу психологических книг о детях, чтобы не наделать никаких глупых ошибок. Я не мог допустить того, чтобы наши с Падме дети выросли в плохих людей. Мне было безумно тяжело, на работе платили мало, времени не хватало, отчим после смерти мамы забухал, а я начал много курить. Тогда я и начал искать подработки, но я много раз думал всё бросить и просто выпрыгнуть в окно, потому что морально я не вывозил этот груз. Ещё и Лея безумно похожа на Падме, я просто не мог этого выносить, но приходилось. Я никогда не рассказывал им, что их день рождения это также день смерти их матери, ведь как я мог испортить такой праздник для них? И именно поэтому я пообещал Падме, что приведу их к ней и всё расскажу, когда им исполнится двенадцать, ведь тогда они будут уже достаточно взрослыми, чтобы постараться меня понять. Тогда же я познакомился с Асокой, которая всегда мне очень помогала, и я вряд ли смогу когда-нибудь отплатить ей в достаточной мере. Я полностью погрузился в своих детей и искренне считал, что смогу быть счастливым, несмотря на то, что даже спустя пять лет горечь утраты никуда не делась, но я ошибся, ведь с каждым годом я всё больше понимал, что близнецы не будут рядом со мной всю жизнь. Я боялся одиночества, я боялся вновь окунуться в те хуевые ощущения, которые преследовали меня со смерти Падме, поэтому соглашался на все слепые свидания, которые устраивала мне Асока, но мне было всё равно. Я был пуст с головы до ног и ни одна девушка не смогла этого исправить. Я чувствовал себя лучше только со своими детьми, но потом пришло время отдавать их в школу, — Энакин внезапно улыбнулся, повернувшись к Оби-Вану, который, не отрываясь от горизонта, внимательно слушал весь монолог. — Я потерял надежду найти себе кого-то, и тут я вижу тебя, такого статного, уверенного, красивого и уважаемого всеми вокруг. Когда директор Винду дал мне список учителей на выбор, я даже не задумался, выбирая тебя. Я никогда не считал себя даже близко бисексуальным, я был уверен в своей гетеросексуальности даже тогда, поэтому считал, что мое шестое чувство кричало о новом близком друге. Я пытался приблизиться к тебе, даже спрашивал совета у твоих друзей, но ты был неприступен. Я решил, что ошибся в ощущениях, но чем больше узнавал тебя, тем интереснее для меня ты становился. Так как я жил для Люка и Леи, то я решил, что должен быть рядом во все моменты их жизни, потому и участвовал в каждом мероприятии, собраниях и тому подобное, но это также дало мне шанс больше общаться с тобой. Ты бы знал, как я был рад, когда ты согласился помогать Люку, я еле смог дойти до дома, мне хотелось буквально прыгать от счастья. Лея до сих пор мне это припоминает. — Оби-Ван не сдержал смешка. — Я понял, что мои чувства далеки от дружеских, где-то в середине мая. Я осознал, что каждый твой взгляд, прикосновение и просто твое внимание вызывают во мне такую же бурную реакцию, как было с Падме, а позже я стыдливо признался, что с тобой эмоций даже больше, чем с ней. Будь двадцатилетний я сейчас здесь, он бы закатил истерику, что нет никого лучше Падме, но сейчас я прекрасно понимаю, что наш брак вряд ли смог бы быть идеальным до конца. Мы с Падме действительно были слишком разными и наша привязанность к друг другу держалась на мелочах, которые легко поменять. С тобой иначе, Оби-Ван. У нас с тобой схожие интересы и мы именно дополняем друг друга, чего не было у меня с Падме. Я верю, что наши отношения действительно могут быть счастливыми и крепкими, как в сказках, которые я читал близнецам. — Энакин перевел дыхание. — Когда ты признался, что ты гей, то я испугался того облегчения, которое почувствовал. Я понимал что это и тем более свои чувства, все же мне почти тридцать один, играть в игры с чувствами у меня уже нет ни сил, ни желания, но принять это оказалось куда сложнее, чем я думал. Больше всего я боялся реакции близнецов, пусть и замечал, что к тебе они относятся куда более доверительно и близко, чем к той же Асоке. К тому же приближалась дата смерти Падме, причем прошло уже ровно десять лет, а я так тебе и не признался в том, что моя жена умерла при родах. Я очень сильно растерялся и в итоге обидел абсолютно всех вокруг себя: и Асоку, и близнецов, и особенно тебя. Аудиокнига завершена, с вас один поцелуй. Оби-Ван не сразу осознал последнее предложение после такого потока информации, но в итоге рассмеялся и коротко чмокнул Энакина в губы. — Надеюсь, теперь я заслуживаю прощения? — спросил Энакин, по-щенячьи глядя на своего-уже-парня-точнее-мужчину. — Я бы хотел повыделываться, но после такого откровения не могу на это никак решиться, — ответил Оби-Ван и снова чмокнул Скайуокера в губы. Нет, ну, а что? Они слишком манят к себе. — Я буду краток, ты — самый лучший муж, сын, отец и теперь ещё и мужчина другого мужчины. О таком, как ты, я даже никогда мечтать не смел. — Можешь и не начинать, ведь твоя главная мечта перед тобой и хочет третий поцелуй, — улыбнулся Энакин, и Оби-Ван не стал отказывать ему, в этот раз целуя намного дольше.

***

Ни один из них не смог долго выдержать поездки в лифте на пути в квартиру Энакина, ведь квартира Оби-Вана всё ещё была занята двумя парами близнецов. Оби-Ван, похоже, не выдержал первым, ведь это именно он прислонил Энакина к стене и поцеловал с диким напором, а Скайуокер и рад, так как уложил руки мужчине на плечи и сразу ответил. Оби-Ван вёл в этом соревновании, вылизывал рот Энакина со всех сторон, проникал своим языком внутрь, обкусывал губы и вызывал у Энакина слишком шумное тяжелое дыхание и помутневший взгляд. Колени Скайуокера слегка подкосились, и Оби-Ван схватил рукой бедро мужчины, удерживая его на том же уровне. — Что, уже ноги не держат? — усмехнулся Оби-Ван, оторвавшись от поцелуя, но не отходя и на миллиметр. Он продолжал разглядывать такое любимое лицо уже точно своего мужчины и даже представить не мог, каким чудом он скрывал такую сильную зависимость от него. — Да один бородатый мужик своей красотой сбивает с равновесия, — не отрывая взгляда от опухших и обкусанных губ Оби-Вана, ответил с усмешкой Энакин. — и он почему-то решил, что разговаривать будет лучше, чем дальше целоваться. — Я учитель, дорогой, для меня разговаривать и рассуждать слишком важно по профессии, — лифт оповестил звонком о прибытии на этаж, и оба мужчин с большой неохотой оторвались друг от друга, но Оби-Ван видел каждый голодный взгляд, которым одаривал его Энакин, доставая ключи из кармана и открывая дверь. — Я механик, дорогой, для меня разговаривать и рассуждать слишком бесполезно по профессии, — ехидно ответил Энакин, впуская Кеноби внутрь. — Тогда это в твоих интересах заткнуть мне рот, — ответил Оби-Ван, снимая с себя кардиган и вешая его на крючок. Скайуокер закрыл дверь на замок и прислонился к ней спиной, сложив руки на груди и наблюдая, как Оби-Ван снимает с себя шарф и обувь. Сам учитель чувствовал этот взгляд в темноте квартиры и во всю улыбался своему счастью, ведь Энакин сейчас именно с ним и смотрит с таким обожанием только на него одного. Что ещё ему нужно для счастья? (Много всего, но это бесполезные мелочи на данный момент). — До сих пор не могу поверить, что влюбился в мужчину, — подал голос Энакин, при этом продолжая любоваться. Оби-Ван громко усмехнулся и подошел к Скайуокеру ближе, потому что прямо сейчас в голове Кеноби было лишь желание полностью насытиться хотя бы его присутствием. — Поздравляю, господин Скайуокер, Вы официально перешли на темную сторону, — ответил Оби-Ван, и Энакин расцепил руки, обвивая их вокруг талии Кеноби и притягивая к себе в объятия. — А вы точно психолог? — улыбнулся Энакин, не ожидая ответа и целуя Оби-Вана неторопливо, тягуче, полностью вкладывая в этот поцелуй свои всё ещё не до конца осознанные чувства. Оби-Ван когда-нибудь обязательно будет издеваться над ним из-за этого, но это будет тогда, когда Энакин будет воспринимать свою привязанность более уверенно и без сомнений. Они целовались, никуда не торопясь и наслаждаясь каждой секундой и друг другом, и хотя Оби-Ван думал, что Энакину понадобится время, чтобы они смогли перейти к этапу сексуальной близости, сам Скайуокер явно проблем с этим не испытывал, уже через несколько минут прижимаясь к Кеноби ближе и легко потираясь о его бедро своим возбуждением. И кто Оби-Ван такой, чтобы отказываться от подобного? Ну, да, он учитель, у него моральные принципы прокачаны на максимальный уровень, но и он когда-то страдал бунтарским нравом. Короче, объяснять ещё тут что-то… — Я предлагаю перейти в спальню, — оторвавшись от поцелуя, сказал Оби-Ван, но Энакин явно забил хер на кровать, сразу же начав целовать Оби-Вана в шею и пытаться расстегнуть его рубашку прямо у входной двери. Кеноби слабо уперся в грудь Скайуокера, пытаясь оторвать от себя, и Энакин раздраженно выдохнул, укладываясь лбом на его плечо. — Энакин. — До этой блядской кровати ещё дойти-то надо, — пробурчал Скайуокер, не поднимая головы, но тем не менее скидывая с себя пальто и обувь. — А ещё, пока я не смотрю в твои саркастичные глаза, хочу напомнить, что я очень неопытен. — Мои саркастичные глаза тебя обязательно пожалеют и совершенно серьезно направят, — улыбнулся Оби-Ван, неосознанно погладив Энакина по голове. — главное, чтобы ты сам этого хотел, Энакин. — Я очень хочу, просто боюсь, что всё испорчу, — продолжал ворчать Скайуокер. — Будь наше свидание запланированным, я бы хоть теорию изучил. — Я слишком много выпил и уже вымотан, чтобы экспериментировать, так что сегодня будет вводный урок, — ответил Кеноби, взял Энакина за руку и, заставив того выпрямиться, повел в его спальню. — У нас будет ещё много времени и возможностей, чтобы всё испробовать. — Ты тут у нас учитель, — усмехнулся Энакин, падая спиной на кровать и наблюдая, как Оби-Ван садится на него сверху — прямо туда, где напряжения скопилось больше всего. Энакин прикусил нижнюю губу, а Оби-Ван расстегнул свою рубашку и скинул её на пол. Давно он не позволял себе так обращаться со своими вещами. Оби-Ван немного качнул бедрами вперед-назад, заставив Энакина напрячься: — Я прошу учителя учесть ещё тот факт, что у меня никого, кроме правой руки, не было уже больше десяти лет, так что ему не понадобится много времени и усилий. — Я на тебя отлично влияю, твоя речь уже не такая типично-пафосная, как в прошлом году, — усмехнулся Оби-Ван, спускаясь чуть ниже и расстегивая брюки Энакина, а затем и свои, снимая с помощью Скайуокера обе пары. — Зато я на тебя не очень, твой лексикон дополнился хуевыми словами и сленгом, — ехидно поиграв бровями, сказал Энакин и сел напротив Оби-Вана. — Блять, я никогда так много не разговаривал во время секса. Я старею? — Я тебе часть эпохи динозавров через слюну передал, — сказал Оби-Ван, оглядывая комнату на наличие тумбочек. — У тебя есть хоть какой-нибудь лубрикант? — Молись, чтобы у него не вышел срок годности, — усмехнулся Энакин, поднявшись с кровати и начав рыскать в тумбочках рабочего стола, что стоял ровно рядом с окном. Оби-Ван не хотел бы признавать, что для него самого такой неторопливый и болтливый недо-секс тоже в новинку, но, если честно, его это даже устраивает. Торопиться им и вправду некуда, да и потрясений за один только вечер было слишком много, поэтому неудивительно, что они оба были уставшими. Найдя полупустой тюбик смазки, который явно открывали не так уж и давно (Оби-Вану эта информация была ни к чему, будь проклята его наблюдательность), Энакин вернулся на кровать и протянул искомое учителю. Оби-Ван терпеливо не смотрел вниз, чтобы не потерять остатки терпения, но со смазкой в руке стоило не только смотреть — ещё и трогать, поэтому Кеноби тяжело сглотнул от предвкушения и облизал свои пересохшие вмиг губы. Энакин нервно наблюдал за ним, поэтому Оби-Ван поспешил вновь поцеловать его, чтобы тот не думал о чем-то лишнем. Оби-Ван неторопливо снял с Энакина рубашку, опускаясь поцелуями на освободившуюся шею, а после открыл тюбик и намазал правую ладонь. Энакин положил обе руки Оби-Вану на спину, слишком напряженный, поэтому Кеноби на секунду остановился и прошептал ему на ухо: — Сосредоточься на ощущениях и говори мне, где лучше. Энакин коротко кивнул, стараясь немного расслабиться, а Оби-Ван продолжил свой путь по телу Скайуокера, спускаясь сначала на ключицы и плечи, а после на грудь, проводя по ней языком и наслаждаясь каждым миллиметром. Тело Энакина было совершенным, что Оби-Ван и озвучил вслух, заставляя Скайуокера откинуть голову назад и слишком довольно прикусить губы, чтобы сдержать улыбку. Оби-Ван облизал каждый сосок по очереди, вызвав у Энакина шумный выдох, но не останавливаясь на них и поднимаясь обратно к губам. Энакин целовал его слишком несдержанно и мокро, и Оби-Ван понял намек, отвечая на поцелуй в том же темпе и снимая с мужчины и себя нижнее белье. Скайуокер забыл про стеснение и частично самоконтроль, перелезая к Оби-Вану на колени и обхватывая его руками за шею. — Коснись меня, — сказал ему в губы Энакин и продолжил прерванный поцелуй. Оби-Ван выполнил его желание, обхватывая смазанной рукой давно стоящий член и вызывая у Скайуокера полузадушенный стон. — Да, так намного лучше. — Слушаюсь и повинуюсь, — улыбнулся Оби-Ван, начав водить рукой вверх-вниз и иногда задерживаться на головке, потирая её большим пальцем. Энакин тихо мычал ему в поцелуй, сбиваясь с назначенного темпа, поэтому Оби-Ван, схватив Скайуокера за бедро, придвинул его к себе вплотную и, смазав себя, обхватил оба их члена рукой. — Я бы не додумался, — выдохнул Энакин, опустив голову внизу и разглядывая их обоих в крупной ладони Кеноби. — В твоем возрасте я тоже не сразу додумался, — улыбнулся Оби-Ван, получив щипок Энакина в спину. Кеноби никак не отреагировал на это, начав умеренно двигать рукой. Энакин, отвыкший от того, что к нему прикасается кто-то ещё, чувствовал себя на седьмом небе, упираясь лбом в плечо Оби-Вана и негромко постанывая на его движения, темп которых постепенно увеличивался. Скайуокер пару раз качал бедрами в руку Оби-Вана, абсолютно этого не осознавая, но Оби-Ван, если честно, мог его понять. Разрядка была уже близко, не хватало лишь ещё немного стимуляции, пусть его рука уже начинала уставать. Оби-Ван свободной рукой вцепился Энакину в волосы, грубо оттягивая его голову назад и вгрызаясь в его шею зубами. Энакину этого вполне хватило, чтобы громко простонать и кончить в чужую руку. Оби-Ван отпустил член Энакина и думал додрочить себе сам, но Скайуокер удивил его, взявшись за его орган своей ладонью и водя по нему в том же темпе. Прикосновение Энакина ощущалось намного приятнее его привычной собственной ладони, поэтому спустя ещё несколько движений Оби-Ван тоже излился в руку своего парня с низким стоном. Они оба тяжело дышали, приходя в себя, а после Оби-Ван опустил голову вниз на сперму на их руках и ногах и произнес: — Как неэстетично. — Согласен, салфетки должны быть где-то на столе, — Энакин выпрямился и встал с чужих колен, рыская по всему столу в поиске хоть чего-то, чем они могли бы вытереться.

***

Энакин стоял на балконе в одних трусах и незастегнутой рубашке с зажженной сигаретой, когда к нему подошел Оби-Ван, обнимая его со спины и вызывая улыбку у обоих. Они оба решили вместо салфеток вытереться мокрым полотенцем в ванной, после чего Оби-Ван привел постель в порядок, а Энакин вышел покурить. — О чем думаешь? — спросил Оби-Ван, отпуская Скайуокера и становясь рядом с ним. Энакин быстро окинул его взглядом, отмечая, что Кеноби решил отыскать чистые шорты и футболку в его шкафу и выглядел слишком по-домашнему, чем вызвал у Скайуокера неконтролируемый приступ нежности. Однако, думы думные были сильнее желания заобнимать своего парня. — Думаю как сказать обо всем этом детям, — ответил с мягкой улыбкой Энакин и сбрасывая пепел в банку. — Они тебя безумно любят, но примут ли, как моего парня? — Я не знаю, — честно ответил Оби-Ван и его лицо приняло чересчур серьезный и напряженный вид. — Я тоже думал об этом, но впервые в жизни не нашел решения. — Мы найдем его вместе, — Энакин потушил недокуренную сигарету, выбрасывая в банку и притягивая Оби-Вана для объятий. Скайуокер и забыл, что может быть тактильным маньяком. — Я постараюсь им всё объяснить, а дальше будем решать по ходу. — Это решение так похоже на тебя, — усмехнулся Оби-Ван. — Гениальная импровизация, не так ли? — горделиво спросил Энакин. — Скорее глупые риски и никакого рационального мышления, — ответил Оби-Ван. — А я надеялся, что после начала отношений буду слышать больше похвалы, — слишком театрально-драматично вздохнул Энакин. Оби-Ван лишь рассмеялся, потянув его обратно внутрь, чтобы наконец-то лечь спать вместе.

***

Утром Энакин проснулся удивительно рано, объясняя это тем, что им предстоит большой шоппинг, ведь выбрать близнецам подарок на день рождения это задача повышенной сложности. Оби-Ван не собирался с ним спорить, только послушно привел себя в порядок и узнал у Рекса и Коди, что дети до сих пор спят, так как они все вчетвером легли слишком поздно. Тогда они с Энакином обошли почти все торговые центры района, пытаясь найти Люку очередной лимитированный набор Лего и какой-то набор механика для начинающих. Энакин очень старательно поддерживал все интересы их детей, поэтому позволял Люку копаться в любых механизмах вместе с ним, пусть даже для уже десятилетнего ребенка это было слишком рано по всем нормам безопасности. Так как Энакин абсолютно не разбирается в легких романах, выбор новых книг для Леи пал полностью на Оби-Вана, сам же Энакин решил купить дочери ещё и билеты в театр на какую-то постановку, связанную то ли с политикой, то ли с какой-то другой хренью, в которой снова разбирался именно Оби-Ван. Лея не проявляла интереса к усидчивым видам деятельности, кроме книг, поэтому Энакину было с ней немного сложнее, так как он не до конца понимал в чем конкретно заключаются её интересы, но если раньше он тупил сам, то сейчас ему сильно помогал Оби-Ван, который ещё и их классный учитель, что упрощало задачу. Они набрали подарков на четырех детей уж точно, но Энакин не боялся, что слишком разбалует своих близнецов, так как был уверен в них и в своем воспитании, о чем дети прекрасно знали и пока что проблем с этим ни разу не возникало. Заглядывать в будущее никто не собирался, но Оби-Ван убедил Скайуокера, что он делает всё правильно и беспокоиться ему точно не о чем, пока он доверяет своим детям, а они полностью доверяют ему. В тот же день Энакин после того, как они вчетвером весь день гуляли по любимым местам близнецов, усадил всех за стол и уверенно признался, что Оби-Ван теперь является его партнером, поэтому если близнецы против этого, то им стоит сказать об этом прямо сейчас, но он не собирается отказываться от него и надеется, что они смогут принять Кеноби в их большую семью. И тогда Энакин впервые в жизни был приятно шокирован, когда говорить начал Люк, а не Лея, как было всегда: — Пап, мы давно заметили, что у вас с учителем Кеноби своя… э-э… Как ты говорила? — мальчик повернулся к сестре, ища у неё помощи. — Химия, — подсказала Лея. — А вчера дядя Рекс и дядя Коди рассказали нам, что ты любишь учителя Кеноби уже два года, — продолжил Люк. — Типа как любил маму. — И вы не против этого? — уточнил неуверенно Энакин. Оби-Ван сидел рядом с ним и крепко сжимал его руку под столом. — Па-ап, — недовольно протянула Лея. — мы маму вообще не помним, а с учителем Кеноби ты наконец-то начал улыбаться не только с нами дома. И не такой уставший приходишь домой. Мне одна моя подруга рассказывала, что её мама с отцом постоянно ругаются, а другая подруга говорила, что она вообще без папы всю жизнь жила. — Лея пожала плечами так, будто каждый день такое видит. — Учитель Кеноби, Вы же сами нам рассказывали, что муж и жена не всегда бывают счастливы вместе, — сказал Люк, а Энакин начал терять нить разговора. Оби-Ван же кивнул в подтверждение слов мальчика: — В вашем классе много кто растет без одного родителя и довольны этим. — Мы тоже росли, но папа никогда не был счастлив, — сказала Лея, и Энакин недовольно пробурчал: — Эй, я же ради вас старался… — Папа самый лучший! — поспешил исправиться Люк вместо сестры и Энакин рассмеялся. — Ладно, значит, вы не против, что мы с вашим учителем встречаемся? — в последний раз уточнил Скайуокер. — А как нам к нему теперь обращаться? — спросил Люк, переводя взгляд на Кеноби. — Вне школы просто по имени, — ответил Оби-Ван. — а в школе, уж извините, нужно соблюдать этикет. Если не хотите по имени, то можете придумать что-то свое. — Дядя Оби! — громко воскликнула Лея, Люк её в ту же секунду поддержал, а Оби-Ван пожалел, что родился на свет (он согласился под громкий смех Энакина). Спустя почти год, когда Оби-Ван уже несколько месяцев как переехал в квартиру семьи Скайуокеров, и Оби-Ван, и Энакин услышат, как из комнаты к ним на кухню прибежит Люк с громким «пап, мне нужна помощь». И когда Энакин спросит в чем именно она ему понадобилась, Люк недовольно скажет: «не ты, а папа Оби», а сам Оби-Ван впервые в жизни пустит слезу от счастья.