Баг в системе чувств

Дым от сработавшей дымовой шашки еще клубился в углу, смешиваясь с запахом подгоревшего сыра и перца чили. На экранах кассовых терминалов бешено метались пиксельные призраки, а робот-уборщик методично размазывал по полу кетчуп, который только что «случайно» вылился из всех диспенсеров одновременно. Хаос. Идеальный, по мнению Севена, известного в узких (и очень нервных) кругах под кличкой 007n7. Он стоял среди этого бардака, довольный, как кот, слизавший сливки. Темные каштановые волосы слегка растрепались, карие глаза за толстыми стеклами очков сияли озорством, черно-красная куртка была расстегнута, обнажая простую черную футболку. Рядом хихикал его верный спутник по цифровому и реальному беспределу – Ноли, наблюдая, как менеджер в панике носится между столиками. «Цель достигнута, Builder Brothers Pizza парализована!» – провозгласил Севен, закидывая в рот украденную оливку с чужой тарелки. Его взгляд скользнул по залу, оценивая масштабы разрушений, и… зацепился. За стойкой, словно островок спокойствия в бушующем море идиотизма, стоял он. Блондин. Длинные, почти белесые волосы были аккуратно собраны в хвост у затылка, открывая тонкую шею и решительное, но сейчас явно раздраженное лицо. Голубые глаза, холодные, как горное озеро, метали молнии в сторону источника хаоса – то есть в Севена. Красная фирменная рубашка пиццерии была застегнута на все пуговицы поверх облегающей черной водолазки, подчеркивая стройную фигуру. Черные штаны и идеально чистый фартук завершали образ человека, для которого порядок был не просто словом, а смыслом существования. Эллиот. Лучший работник месяца, года и, возможно, столетия. Севен замер. Оливка застряла в горле и он резко поперхнулся. Весь шум, весь восторг от удавшегося хаоса – все смолкло. В голове пронеслось только: «Вау. Он как… идеально откалиброванный код. Без единого бага». Сердце, привыкшее биться в такт взломанным серверам, вдруг застучало как-то по-новому, странно и навязчиво.

* * *

Следующие дни стали для Эллиота кошмаром наяву. Атака на пиццерию была лишь прелюдией. Теперь хаос преследовал его лично. Заказы, которые он тщательно готовил, «случайно» аннулировались в системе. Его смены внезапно менялись в расписании без предупреждения. В его личный шкафчик постоянно подкидывали жвачки, прилипавшие к идеально выглаженной водолазке, или записки с корявыми смайликами и надписью «Прив ;) от 007n7». Однажды все мониторы на кухне на весь день сменили заставку на гифку с моргающим Севеном в дурацкой шляпе. Но самым невыносимым было личное присутствие читера. Севен стал завсегдатаем пиццерии. Он садился за самый дальний столик, заказывал одну маленькую газировку и… смотрел. Постоянно. Его карие глаза за стеклами очков неотрывно следили за Эллиотом, пока тот нарезал ингредиенты, замешивал тесто, общался с клиентами. Взгляд был навязчивым, изучающим, полным какого-то глупого обожания, которое лишь бесило блондина. Эллиот делал все возможное, чтобы игнорировать это бельмо на глазу. Он отворачивался, демонстративно сосредотачивался на работе, отвечал ледяным «Могу я вам чем-то помочь?» на любые попытки Севена заговорить. Его голубые глаза выражали только одно: презрение и желание, чтобы этот человек-катастрофа исчез. Каждое «Прив, Элли!» (как осмелился его называть этот тип?!) заставляло его сжимать кулаки. Игнор был его оружием, и он использовал его мастерски.

* * *

Раздражение Эллиота действовало на Севена как красная тряпка на быка. Точнее, оно его обескураживало и злило одновременно. Почему его крутые взломы, его внимание не вызывали у блондина ничего, кроме омерзения? Вместо того чтобы остыть, Севен удваивал усилия. И удваивал хаос. Если раньше он просто досаждал Эллиоту, то теперь его цифровой вандализм стал масштабнее и злее. Он устроил DDoS-атаку на сайт сети пиццерий, надолго выведя его из строя. Взломал городскую систему оповещения, заставив динамики на площади возле пиццерии орать песенку из старого мультика про пиццу на максимальной громкости. Он даже умудрился перенастроить робота-официанта, чтобы тот преследовал Эллиота по залу, навязчиво предлагая бесплатные чесночные палочки. Каждая новая пакость была криком: «Заметь меня! Обрати на меня внимание! Хотя бы негативное!». Но Эллиот лишь становился холоднее. Его голубые глаза, встречаясь с карими взглядом Севена, излучали такую силу ненависти и усталости, что даже бесшабашному читеру становилось не по себе. И все равно… мысль о блондине не отпускала. Севен ловил себя на том, что во время сложного взлома рисует на бумажке его строгий профиль с хвостиком. Он перестал спать, его обычно острый ум затуманила одна-единственная картинка: голубые глаза, полные презрения.

* * *

«Нолик, я схожу с ума», – простонал Севен, в очередной раз промахнувшись мимо корзины для мусора с пустой банкой от энергетика. Он валялся на диване в их логове, уставившись в потолок, где светился проекцией взломанного спутника. «Этот… Эллиот. Он везде. Даже когда я ломаю брандмауэр какой-нибудь корпорации, я вижу его лицо. Его холодные глаза. Он меня ненавидит, Нолик! А я… я не могу перестать о нем думать». Ноли, погруженный в толстенный фолиант с названием вроде «Эзотерика межгалактических отношений», отложил книгу. Он наблюдал за метаниями друга уже неделю. «Сев, ты же сам все испортил. Ты на него напал, потом как моль летаешь вокруг, мешая работать, и при этом продолжаешь творить дичь. Какой нормальный человек на такое купится? Особенно такой… правильный», – Ноли закатил глаза, будто передразнивая это слово «Ну и что делать?» – Севен сел, его очки съехали на кончик носа. Он выглядел потерянным, не похожим на грозного 007n7. Ноли вздохнул, постучал пальцем по книге. «Здесь, в главе про искупление, написано примерно так: если хочешь внимания того, кто ценит порядок, перестань быть хаосом. Хотя бы перед ним. Серьезно, Сев. Перестань пакостить хотя бы на время. Покажи ему, что ты можешь быть… другим. Нормальным. Иди и поговори. По-человечески. Без взломов, без дурацких смайликов в шкафчик. Просто скажи, что ты чувствуешь». Севен долго смотрел на друга, потом на свои руки, привыкшие летать по клавиатуре, творя виртуальный беспредел. Мысль о том, чтобы стать «нормальным», казалась абсурдной. Но мысль о вечном игноре Эллиота… была невыносима. Он кивнул. Тяжело. «Ладно. Попробую. Ради него».

* * *

На следующий день в пиццерии царила непривычная тишина. Никаких сбоев в системе, никаких гифок на мониторах, никаких преследующих роботов. Эллиот, нарезая грибы, невольно напрягался, ожидая подвоха. Но подвоха не было. Зато за дальним столиком, без газировки, сидел Севен. Он сидел не развалившись, а прямо. Его черно-красная куртка была застегнута, волосы приглажены. Он не пялился на Эллиота, а смотрел в окно, нервно постукивая пальцами по столу. Он выглядел… странно спокойным. И очень серьезным. Эллиот почувствовал необъяснимое беспокойство. Где привычный хаос? Где дурацкая ухмылка? Этот тихий, сосредоточенный Севен был куда более тревожным зрелищем. Так продолжалось несколько часов. Когда смена Эллиота подходила к концу, Севен встал и медленно направился к выходу. Но у самой двери он остановился, обернулся. Их взгляды встретились. Карие глаза за очками были лишены привычного озорства или злости. В них читалась решимость и… уязвимость. «Эллиот?» – голос Севена звучал непривычно тихо и ровно, без привычных дурацких интонаций. Блондин, уже снявший свою фирменную красную рубашку и поправлявший черную водолазку, насторожился, но кивнул, готовый к очередной выходке. Севен сделал шаг навстречу. «Я… я знаю, что ты меня терпеть не можешь. И ты прав. Я вел себя… как последний мудак. Я думал, что если буду громче, заметнее, то ты…» Он запнулся, сглотнул. «Я все испортил с самого начала. Взломом, потом этими идиотскими штуками. Я не знал, как еще… привлечь твое внимание». Он снял очки, протер их край рубашки – жест нервный, человечный. «Я не прошу прощения за все дерьмо, что натворил. Оно было реальным. Но я прошу… шанса. Шанса показать тебе, что я могу быть другим. Не тем 007n7. Просто… Севеном. Я перестаю. Со всем этим. Ради тебя. Если… если ты дашь мне шанс». Тишина в пиццерии стала абсолютной. Даже холодильники будто затаили дыхание. Эллиот смотрел на Севена. На его серьезное лицо без привычной маски баловства, на искреннюю, почти болезненную надежду в карих глазах. Впервые за все время Эллиот не видел в нем читера-хулигана. Он видел парня, который запутался и делает невероятное усилие, чтобы выбраться. Гнев и раздражение медленно отступали, сменяясь недоумением и… любопытством. Яркая краска залила щеки Эллиота, поднимаясь к самым корням его блондинистых волос. Он отвел взгляд, потом снова посмотрел на Севена. Его голубые глаза уже не были ледяными. В них мелькало что-то сложное – удивление, сомнение, и, возможно, крошечная искорка чего-то другого. «Я…» – Эллиот запнулся, его голос звучал непривычно тихо. Он снова посмотрел в эти карие глаза, полные ожидания. «Я подумаю. Если… если ты действительно изменишься. Если это не очередной трюк». Севен замер. Потом медленно кивнул, надевая очки. На его губах не было ухмылки, только тень облегчения и робкой надежды. «Я не подведу. Обещаю». Он повернулся и вышел, не устраивая шоу, не ломая дверь. Эллиот остался стоять у входной двери, прикасаясь пальцами к своему горящему лицу. В голове гудело. «Подумаю». Эти слова висели в воздухе, тяжелые и невероятные. А в углу пиццерии робот-уборщик тихо и методично делал свою работу, наводя идеальный порядок.