Под покровом ночи.

      Ночная тьма проникала в каждый закоулок комнат, погружая всё в безмолвную тишину. В ней можно было лишь услышать собственное дыхание и отдалённые голоса за пределами помещения. Чишия стоял у сейфа, доставая оттуда карты, дополнительно спрятанные в небольшой шкатулке. На лице появилась довольная ухмылка, изначальный план наконец-то подошёл к концу. Оставалось только как можно скорее покинуть это место, но всё оказалось не так просто. За спиной скрипнула дверь, а чьи-то шаги с каждой секундой приближались всё ближе. Они были медленными, словно пытаясь не спугнуть раньше времени, чтобы подкрасться ближе. Блондин на мгновение замер, пытаясь определить по звукам личность вошедшего, и это оказалось не так сложно. Звук заряженной винтовки сразу же выдал, кто стоит позади. – А я всё думал, какая крыса смогла пробраться сюда, – с каждого слова сочился яд, а глаза горели азартом от предвкушающего зрелища. Нираги уже чувствовал вкус победы, понимая, что Шунтаро уже никак не выкрутится. Ведь закон «Пляжа» одинаков для всех. – Как же я рад тебя видеть. – Не могу сказать того же, – невозмутимо ответил блондин, повернувшись лицом к военному. Взгляд Чишии был неколебим, словно не ощущая абсолютно никакой опасности; лишь брови, сведённые к переносице, выдавали явное раздражение из-за сорванного плана. Больше всего Нираги бесил этот высокомерный взгляд. Хотелось в ту же секунду стереть его, неважно как, будь то приклад винтовки или собственные пальцы, сжимающие горло Шунтаро. Этот взгляд всегда напоминал кошмар прошлого, когда буквально каждый втаптывал его в грязь, заставляя ненависть и обиду пускать свои корни в самую душу, отравляя её подобно самому сильнейшему яду. – Думаешь, я не прикончу тебя прямо тут? – сквозь злобный оскал задал вопрос брюнет, с каждой секундой сокращая расстояние. Чишия продолжал стоять неподвижно ровно до того момента, как от одного мощного удара в живот тело откинуло к стене, болезненно ударяясь об неё затылком. С уст вырвался протяжный вздох боли, однако времени на то, чтобы хоть немного прийти в себя, тоже не дали. Моментально подходя ближе и приставляя оружие к шее, но только теперь вплотную, буквально вдавливая дуло в бледную кожу. – Не делай вид, что ситуация под твоим контролем, – шипит военный, наклоняясь ближе, параллельно проводя языком по нижней губе, расплываясь в довольной ухмылке. Такое прекрасное зрелище можно было представить только во влажных снах, но никак не наяву. Всю картину портила лишь абсолютно безразличная реакция Шунтаро, которая сразу давала понять, что это никакой не сон. Когда пепельные пряди упали с лица, первое, что бросалось в глаза, – это ухмылка. Любой другой адекватный человек уже б умолял о пощаде, горько проливая слёзы и цепляясь за жизнь, но блондин уже давно не входил в рамки чего-то нормального, так же как и Сугуру. В их первую встречу Чишия сделал вывод, что Нираги был просто идиотом с вечно вызывающим поведением, который без ощутимой власти и винтовки под боком толком ни на что не способен. Такие люди больше всего презирались блондином, ибо куда важнее интеллект, чем физическая сила. Но каково было удивление, когда при очередном распределении на играх Чишия увидел Нираги на игре Бубен, в основу которой входили интеллектуальные способности. Блондин стоял несколько секунд с удивлённым видом, чуть ли не открыв рот. Как оказалось, Сугуру больше предпочитал игры где нужно было задействовать мозг, но если была возможность повеселиться утопая в насилии и жестокости, то оказаться было невозможно, ибо именно это помогало чувствовать себя живым. С того момента и зародился интерес к брюнету. При любых случайных встречах на собраниях или территории «Пляжа» взгляд Шунтаро был сосредоточен на Нираги, анализируя, пытаясь понять, что скрыто под этой маской самоуверенности. Было непривычно чувствовать интерес к человеку, но больше всего было непривычно осознавать, что этот интерес появился именно к Сугуру. Чишия не понимал своих эмоций и чувств. Эти ощущения пресекались ещё в раннем детстве, отчего блондин перестал вообще что-либо чувствовать, став пустой оболочкой без души. Все свои случайные эмоции можно было понять только через анализ, и сколько бы Чишия ни думал об этом, вывод всегда был только один – глядя на Нираги, он видел собственное кривое отражение. Даже сейчас, смотря в глаза напротив, он заметил пламя азарта, которое испытывал и сам. – Ситуация всегда под моим контролем, – уверенно отвечал блондин, приставив к горлу Нираги небольшой раскладной нож, надавливая остриём на сонную артерию. – Если хочешь, мы можем проверить, кто будет быстрее. Я перережу тебе глотку или же ты спустишь курок. Острая боль заставила перевести взгляд в сторону. Сразу же замечая у своего горла остриё ножа, уже успевшее немного полоснуть кожу. Алые капли крови стекали вниз, впитываясь в одежду. Он допустил ошибку, не воспринимая всерьёз способности этого чёртового ублюдка, которому всегда удавалось выходить сухим из воды. Однако так было только интереснее. С громким треском оружие отлетело на пол. Взгляд Чишии на несколько секунд метнулся в сторону звука, после чего возвращаясь обратно к лицу брюнета, видя перед собой всё тот же обезумевший взгляд. Шунтаро не спеша убрал нож от горла, замечая на нём кровь. Блондин не был садистом, и вид чужой боли не приносил удовольствия, но именно сейчас хотелось распробовать её на вкус. Почувствовать металлический привкус, с каждым разом сильнее раздирая рану на горле. Он практически никогда не ощущал сильных эмоций, отчего сейчас от этого желания голова шла кругом. Наконец-то чувствуя себя живым. Взгляды были сосредоточены только друг на друге, наслаждаясь моментом. Вокруг воцарилась тишина, как и пару минут назад, но в этом молчании было гораздо больше слов, чем в любом их диалоге. Они были разными, но в то же время практически одинаковыми, создавая идеальное дополнение друг к другу. Нираги калечил физически, оставляя на теле шрамы, тогда как Чишия делал это морально, оставляя глубокие раны в душе. Ни один из них не испытывал угрызений совести, не чувствовал сочувствия и эмпатии к кому бы то ни было. Навсегда оставаясь отстранёнными от общества, лишёнными близких связей с кем-либо, обречёнными умереть в одиночестве, если только не найти человека, подобного себе. Найти свою родственную душу. Чишия всегда раздражал своей безупречностью, своим высокомерным взглядом. Но чем больше Нираги наблюдал за ним, тем больше видел в нём себя, понимая, что наконец-то в этом мире он не один. Сердце начинало биться ритмичнее, а накопившиеся внутри эмоции намеревались выйти наружу. Это в точности напоминало момент с собрания, на котором выбирали нового лидера. Тогда Нираги впервые направил винтовку в сторону Шунтаро, безмолвно ловя на себя его безразличный взгляд. В тот момент смешанные чувства застилали рассудок. Он и сам не заметил, как долго и пристально всматривался в лицо блондина, делая акцент на губах. Если бы не лишняя публика, то вряд ли Сугуру долго себя сдерживал. Однако сейчас никого рядом нет – только они.