Между прошлым и тобой

Это случилось в солнечный вторник, когда после жаркой ночи Хан наконец смог соскрести себя с кровати и дойти до кухни. В залитой тёплыми лучами комнате пахло свежеиспечёнными блинчиками и терпким кофе, отчего живот заурчал так громко, что Хан неловко прикрыл его руками. Тело ощущалось немного тяжёлым, и парень потёр всё ещё сонные глаза, окончательно сфокусировав взгляд на чужой фигуре. — Доброе утро. Чан мелко, едва заметно вздрагивает от неожиданности и оборачивается, тут же расплываясь в улыбке. Его волосы смешно растрепанны, торс обнажен, из-за чего Джисон может видеть следы собственного ночного творения на коже, на щеке немного светлого теста, а в руках маленькая лопатка, которой старший переворачивает блины. — Доброе, детка — мягко шепчет Бан, утыкаясь носом в шею парня сразу, как он подходит ближе, попадая в кольцо объятий — выспался? — Без тебя в постели слишком холодно… — капризно бурчит младший, пальцем убирая тесто с лица напротив. — Прости, меня разбудил звонок и я больше не смог заснуть. — Ммм, кто звонил в такую рань? — Хан тянет лениво, покрываясь мурашками от тёплых ладоней, что гладят по обнаженной спине — передай им, чтоб звонили желательно никогда. — В следующий раз — обязательно. Чан смеётся тихо, и вибрации от этого Джисон чувствует собственным телом. Это приятно. Старший несколько раз целует его в висок и скулу, а потом отстраняется, чтобы закончить с завтраком. Хан видит, как блинчик на сковороде уже слегка пригорел, и тихо хмыкает, так и не отлипая от старшего. Они стоят так всё то время, что Чан готовит: Джисон просто крепко прижимается к нему со спины, иногда щекотно водит пальцами по рёбрам, чувствуя, как парень дёргается и мычит притворно-недовольно, отчего сам Хан улыбается ему в тёплое плечо. — Хэй, отцепляйся и иди умойся — в полголоса говорит Бан, когда теста в миске остаётся всего на пару блинчиков — я как раз закончу. — Не хочу один — разомлевший Хан всегда кажется Чану слишком очаровательным — там холодно и нет тебя. — Мне сходить с тобой? — Да. — Сколько тебе лет, детка? — Не важно. Я младше тебя. — Конечно. Иногда мне кажется, что на слишком много. Джисон что-то невнятное бурчит себе под нос, отчего Чан лишь тихо смеётся. Он заканчивает с блинами, оставляет всю посуду в раковине, залив её водой, и всё это время младший продолжает цепляться за него, будто Бан — спасательный круг. Это кажется Крису невероятно, до дрожи в сердце милым, и ему не стоит больших усилий развернутся в объятиях парня, чтобы вдруг крепко подхватить под бедра, под удивленный возглас. — Куда?.. — рассеянно спрашивает младший, инстинктивно обхватывая руками чужую шею и смотря большими от неожиданности глазами. — В ванную. Они садятся за стол через двадцать минут и завтракают в уютной тишине, нарушаемой только тиканьем часов и криками детей с улицы, которые хорошо слышны из-за открытого окна. Чан заворачивает в блин кусочек купленной вчера рыбы, и Джисон не может сдержать смущёную улыбку, принимая еду из его рук. Он почти привык, что Бан постоянно заботится о нём. — Кстати, по поводу звонка — Хан поднимает глаза на старшего, который делает большой глоток уже слегка остывшего кофе — мой друг недавно вернулся в город. Он хочет забрать кое-какие свои вещи, что остались у меня, и я сказал, чтобы он приезжал сегодня. — О, правда? — младший жуёт блинчик как-то слишком долго, и тот будто становится безвкусным — и когда именно он приедет? — Ближе к обеду. Ты ведь не против? — Нет, с чего бы, это же твоя квартира… — Эй, это наша квартира, хорошо? Уже полгода как наша, милый. — Сынмин и Феликс должены зайти сегодня, мы хотели опробовать новую игру на приставке. — Я помню, Хан-и. Мой друг просто заберёт вещи и всё. И если уж вы сегодня засядете с мелкими, то мы с ним могли бы сходить куда-нибудь. Больше года не виделись всё же. Джисон кивает задумчиво, вдруг ненадолго погружаясь в мысли. Он отпивает из своей кружки кофе, и тянется рукой в тарелку, наугад щупая её, в попытке не глядя найти блинчик. Тарелка пуста, но Чан заботливо подкладывает в нее ещё один рулетик с рыбой, и Хан в конце концов натыкается на него. — Детка? — Крис мягко касается чужой ладони, поглаживая пальцы, отчего младший вздрагивает, вырванный из мыслей — эй, ты не здесь. — М? Да, я… Это хорошая идея, хён. — Уверен? — Конечно. Сходи развейся, а то скоро пылью покроешься. И так никуда не вылазишь. — Эй, я вчера ходил в магазин — фыркает старший, и Хан не может сдержать усмешку — а позавчера в зал. — Это не считается, если ты всё равно находишься дома двадцать часов из двадцати четырех. — Это дурацкая логика. Завтрак заканчивается тем, что Крис тянет младшего к себе на колени, накрывая губы поцелуем. В одиннадцать приходят Сынмин и Феликс. Они привычно обнимают Чана, Сынмин дразнит Хана, а потом, когда тот угрожает ударить по лицу подушкой, прячется за широкие плечи Бана, капризно жалуясь. Ли достает из рюкзака контейнер с ещё теплым брауни, и на кухне сразу раздается щелчок кнопки чайника. — Хён, ты присоединишься к нам сегодня? — Феликс виснет на крепком плече Криса, улыбаясь солнечно — или ты слишком стар, чтобы играть в такое? — Ему нельзя уже, Ликс — Сынмин поддакивает где-то за спиной, и Чан закатывает глаза — не в том возрасте, ослепнет ещё. Или приступ словит, если проиграет. — Я бы с удовольствием надрал вам всем задницы, малыши — фыркает Бан, наливая в кружки чай — но вам повезло — не сегодня. Мне нужно встретить друга. — Что за друг? — Ли тут же смотрит с интересом, трубуя подробности. Чану иногда кажется, что у него в одном место моторчик — познакомишь? Он тоже из Австралии? — Нет, он уезжал за границу из-за работы на долгое время. Сейчас вернулся наконец. Я вроде говорил вам, нет? — О, это тот… — Ким жестикулирует руками, будто от этого сразу становится понятно то, что он хочет сказать — Мин… Минхек? — Минхо. У Джисона сердце замирает всего на секунду, но этого оказывается достаточно, чтобы мозг напрочь забыл о тарелке в руках, приказав ослабевшим пальцам отпустить ее. В чувства приводит звон стекла и громкие возгласы. — Хан-и? Милый, ты в порядке? — Чан оказывается рядом слишком быстро, отчего парень дёргается, когда лицо старшего появляется прямо перед глазами — эй, смотри на меня, детка. Хан смотрит, но мало что различает. На самом деле он видит Чана, но его лицо вдруг расплывается, а больной мозг зачем-то рисует на его месте другое, до жути знакомое лицо, которое последний раз парень видел два года назад. Это раздражает, а ещё отзывается тупой печалью глубоко внутри. Конечно, он всё ещё помнит. — Джисон-а, всё хорошо — мягко говорит Крис, поглаживая парня по щеке и смотря прямо в глаза — всё в порядке, это просто посуда. Это на счастье. Хану сейчас вообще не до дурацкой тарелки. Ему нужен один глубокий вздох, чтобы прийти в себя и, наконец сбросив наваждение, посмотреть на старшего более осмысленным взглядом. Чан выглядит обеспокоенным, и Джисон находит в себе силы слабо улыбнулся, только чтобы это выражение на чужом лице рассеялось. — Я принесу пылесос — подаёт голос Феликс, тут же испаряясь с кухни. За ним исчезает и Сынмин, и Хан слышит их тихие переговоры за углом в прихожей. — Ты не поранился? — всё ещё взволнованно спрашивает Чан, осматривая чужие ладони, а после целует каждую поочерёдно — всё в порядке, детка. Хан лишь тихо угукает, вдруг прижимаясь к старшему так сильно, носом утыкаясь в шею, будто очень испугался и хочет защиты. Будто Чан — его крепость. Это правда, только он испугался не разбитой посуды. Он испугался воспоминаний. Чан лишь обнимает его в ответ, прекрасно зная, как такие резкие неожиданности иногда влияют на парня, и медленно покачивается из стороны в сторону, будто убаюкивая. — Хён… — Да? — Ты познакомишь меня со своим другом? В конце концов, имя Минхо довольно распространенное, верно? Хан понимает, что это не так, когда сквозь крики Сынмина и звуки игры слышит хлопок входной двери и знакомый голос. Он с медленной паникой понимает, что это неизбежно, когда Чан открывает дверь их спальни и радостно представляет всём троим своего друга. По глазам напротив тоже понятно, что это сюрприз. — А это мой Хан-и — представляет Чан, и на его лице столько гордости и нежности, что Джисону почти хочется заплакать — мой парень Хан Джисон, то есть… Да, в общем вот. Хан может только улыбнуться уголком губ, неловко махнув рукой, и смотреть в такие же шокированные глаза напротив, хотя эти эмоции хорошо скрыты за занавесом приветливости и явной радости от встречи с Чаном. Но Джисон видит в них слишком много, потому что ранее научился замечать. Замечать, даже сквозь маски. Да, для Джисона имя Минхо всегда будет принадлежать только одному человеку. Он выглядит точно так же, каким запомнил его Джисон: темные волосы, на лоб падает чёлка, глаза по-кошачьи внимательно изучают новые лица, сканируя каждую родинку и веснушку. У Хана от этого взгляда всегда мурашки по спине бежали. На нем голубые порванные джинсы, черная майка и кожанка. Раньше Джисон бы обязательно подошёл ближе, чтобы стянуть ненужную вещь и повести ладонями по крепким мышцам рук. Сейчас он просто стоит, не в силах поймать чужой взгляд. Минхо не задерживается в их квартире надолго. Он, как и говорил Чан, забирает какие-то коробки, которые старший помогает ему вынести в подъезд, а потом погрузить в машину. Ли соглашается на предложение Бана сходить в бар сразу же, пока Джисон просто слушает их разговор из-за двери комнаты, не решаясь выйти, будто шпионит. Он давно проиграл в игре, за что получил пять минут ворчания от Феликса и пинок от Сынмина, но это кажется ничем, мелочью, по сравнению со взглядом, который Минхо бросает на него сквозь приоткрытую дверь, когда Чан заходит в комнату, чтобы попрощаться. — Ведите себя хорошо, нам в этой квартире ещё жить — говорит старший громко, чтоб точно услышали всё, на что в ответ получает лишь фырканье — звони, если что-то случится — тише добавляет, обнимая крепко-крепко, пока Хан, устроив голову на его плече, смотрит сквозь щель на Ли, что как-то неловко топчется в прихожей — и даже если не случится, всё равно звони. Постараюсь не быть слишком поздно. Люблю тебя, детка. И на насколько секунд прижимается губами к губам, заставляя забыть обо всём. Включая внимательный взгляд, которым смотрит Минхо. — И я тебя, хён. Этой ночью Хану не спится. Он ворочается, кажется, уже бесконечно долго, пересчитывает всех в мире овец, слушает успокаиающкю музыку. Ничего. Не помогает абсолютно ничего, и парень просто поправляет одеяло, чтобы оно скрывало обнаженное плечо спящего рядом Чана, и тихо встаёт с кровати, шлёпая босыми ногами на балкон. Джисон никогда не курил, но в этот момент очень хочется начать. Небо сегодня ясное, красиво усыпанное звёздами, и парень бездумно начинает пересчитывать их, крепко сжимая в руке телефон. Он сбивается примерно на двенадцатой, потому что невозможно считать и думать сразу о стольких вещах. На экране смартфона второй час ночи, но под окном девушка шумно заводит машину. Хан вдруг думает о месте или человеке, к которому она собирается ехать, и провожает серый седан до выезда со двора, пока он не скрывается из виду. В списке контактов нужный номер находится как-то слишком быстро. Раньше, кажется тысячи лет назад, он был подписан как «Половинка❤️». Сейчас же холодным, но метким «Бывший». Джисон правда не знает, почему не удали его, хотя за это время два раза менял телефон. Их чат пустует, но в голове тысячи сообщений. Некоторые, даже спустя столько времени, парень может процитировать дословно. Это раздражает и одновременно расстраивает. Хан смотрит на аватарку Минхо около пяти минут, точно узнавая на ней определенного из котов старшего, и печает глупое «привет», сразу же стирая его. Он снова чувствует себя подростком, для которого сделать первый шаг равноценно смерти. Так глупо. Они с Ли так много чего пережили, а Джисон сейчас боится написать «привет». Парень поджимает губы, и уже снова тянется к клавиатуре, когда статус Минхо вдруг обновляется на «онлайн». Хан чуть не роняет из рук телефон, и смотрит ещё какое-то время, пока старший снова не выходит из сети. А потом он снова онлайн, и рядом с иконкой кота вдруг появляется надпись «печатает». Джисон закрывает чат так быстро, что чуть снова не роняет в панике телефон. Он очень хочет посмотреть, что написал Минхо, потому что телефон вибрирует прямо в руке, но чувство неправильности и едкой неприязни к самому себе вдруг окутывает с головой, заставляя поморщиться. От Бывший: «Привет» Вау, видимо у Минхо фантазия такая же, как у самого Хана.

Вы:

«Привет»

От Бывший: «Почему не спишь так поздно?»

Вы:

«Бессонница»

«А ты?»

От Бывший: «Тоже» На пять длинных минут в переписке воцаряется молчание, и за это время Хан откусывает заусенки на трёх пальцах почти до крови, слишком нервничая. Чего ждёт Минхо? Зачем написал? Хочет поговорить? Возобновить общение? Или отношения? В голове парня так много вопросов, что он не сразу видит ещё одно сообщение, что появляется в незакрытом чате. От Бывший: «Давай встретимся?» Хан поджимает губы, потому что чувствует себя предателем. В квартире, всего в паре десятков шагов на кровати спит Чан. На их кровати. Его Чан. Знает ли он о том, что они с Минхо знакомы? Вряд-ли Ли бы рассказал ему. Да и зачем? Подорвать их отношения? Рассорить их? Минхо не станет заниматься таким, он взрослый человек. Да и Крис вернулся после встречи с ним спокойным: поцеловал привычно, похвалил ужин, прижался крепко в постели, засыпая.

Вы:

«Зачем?»

От Бывший: «Поговорим»

Вы:

«Разве есть о чём, хён?»

От Бывший: «Думаю, что есть» «Завтра на нашем месте в шесть» «Придёшь?» Хан не знает, зачем делает это. Зачем читает. Зачем отвечает. Зачем думает о том, чтобы пойти. У него уже год как есть Чан. Добрый, понимающий, любящий, преданный Чан. Джисон любит его. Честно любит, до дрожи, до приятного тепла в сердце. Он любит его до спокойствия во время паники, до сорванного голоса по ночам, до каждой бледной веснушки на чужих щеках. Джисон любит Чана, поэтому уже десять минут смотрит на последнее сообщение. Он любит Чана и ему совершенно не больно видеть, как Ли, похоже, устав ждать ответ, выходит из сети. Хан любит Чана, но всё равно отвечает «приду». Он возвращается в кровать, и когда Чан, почувствовав его тепло рядом, во сне прижимается ближе, обнимая, Хан чувствует себя самой большой в мире сволочью. Этой ночью парень так и не спит, и на утро лишь притворяется спящим, когда Крис едва проснувшись, лезет целоваться. Старший бормочет что-то невнятное в теплую шею парня, покрывая кожу дразняшими поцелуями, и ластится как огромный кот, прижимаясь к телу своим. Хан чувствует себя слишком мерзким, будто грязным, и когда старший трётся утренним стояком о его бедро слегка прикусывая за плечо и шаря руками по груди под футболкой, он просто отстраняется, принимая сидячее положение спиной к нему. — Хан-и?.. — хрипло шепчет Чан, потирая сонные глаза, и его лицо, Джисон уверен, выглядит удивлённым — всё нормально? — Да… — так же тихо отвечает парень, но отстраняется ещё сильнее, когда Крис снова пробует обнять его горячим ладонями. Сейчас эти прикосновения неприятно обжигают — хён, не сейчас. — О, ты… Ты не хочешь? — как-то потерянно спрашивает старший, тоже принимая сидячее положение — или есть какая-то другая причина, о которой я должен знать? — Я просто плохо спал — закусывает губу младший, потому что врать не умеет абсолютно — чувствую себя ужасно. — Ох, мне так жаль. Ты должен был разбудить меня. Хан ненавидит себя ещё больше за то, что Крис такой хороший. Чан всё же обнимает его со спину, устраивая ладони на животе, и Джисон даже через одежду чувствует, какие они теплые. Он очень хочет сказать ему обо всём прямо сейчас, очень хочет быть честным, но это явно не тот момент, когда стоит произнести «Я сегодня встречаюсь со своим бывшим. Ах да, этот бывший твой друг». Поэтому Хан просто позволяет себе ненадолго забыться в родных руках, откинув голову на крепкое плечо. Он не говорит о встрече за завтраком, когда Бан спрашивает о планах на день. Не говорит, когда Крис предлагает сходить вечером в кино, и отказывается, ссылаясь на то, что хочет сходить в зал с Чанбином. Он говорит первое, что приходит на ум, но старший верит. Он всегда верит. Хан становится всё более нервным и дёрганным, отсчитывая до встречи каждый час. Бан замечает это, но не пытается спрашивать — лишь в один момент утягивает к себе на колени, и гладит одной рукой по спине, второй продолжая набирать текст документа на ноутбуке. Они сидят так довольно долго, но мысли в голове не утихают ни на минуту, продолжая давить. Чан иногда чмокает его в шею или висок, но каждый такой раз младший вздрагивает в ответ, чуть ежась. Сегодня Джисону неспокойно даже в родных объятиях. В пять часов парень выбирается из хватки старшего, начиная собираться. Он не хочет наряжаться, но всё равно зачем-то надевает один из своих лучших кардиганов на белую футболку и достает из шкафа новые кеды. Чан замечает и это, когда провожает парня, целуя напоследок прямо перед дверью, однако говорит лишь то, какой он красивый. Хан всё ещё чувствует себя сволочью. Он не особо запоминает как добирается до места, потому что плавает где-то глубоко в своих мыслях, выныривая только тогда, когда его зовёт таксист. Он заходит в кафе, что когда-то глупо было назначено «их местом», ведь тут они познакомились, впервые поцеловались, решились на переезд. А потом тут же и расстались. Он видит Минхо сразу как заходит, и сердце на секунду снова замирает. Ли сидит за столиком, который они обычно выбирали, потому что он в самом углу, но у окна. Это всё ещё их место. Джисон не чувствует и не слышит ничего: ни звуков вокруг, ни голосов. Не видит других людей, детей, что пробегают мимо, молодой пары, что пытается обойти его, ведь парень так и остановился посреди дороги, не в силах сдвинуться. Он видит только Минхо и это до жути пугает. — Привет — тихо говорит Джисон, чувствуя, как дрожат колени, когда старший поднимает на него взгляд и улыбается слегка. — Привет, Хан. Они сидят в тишине до того, как приносят заказ, о котором младший даже не подозревал. Перед ним его любимый чизкейк с шоколадным соусом и холодный американо. Ли всё ещё так хорошо помнит его, чему парень правда не удивлен: если бы его попросили сделать заказ за Минхо, то он бы без раздумий попросил эспрессо и пирожное с кремом. — Надеюсь, ты всё ещё любишь шоколад — как-то смущённо говорит Минхо, и кончики его ушей краснеют как раньше. — Очень. Они снова молчат, но это не кажется неловким. Хан просто ест, иногда бросая взгляды на лицо напротив, будто пытается понять смотрят ли в ответ. Минхо смотрит. Он даже не притронулся к пирожному, хотя раньше тарелка становилась пустой за пять минут. Ли только неспешно тянет свой кофе и привычно изучает внимательным взглядом, с которым Джисон боится столкнутся. Боится не потому, что может снова в нём утонуть. А потому, что не хочет увидеть в нём остатки прошлых чувств. — Как твои дела, Хан-и? — вдруг спрашивает старший, и Джисон дёргается, наконец поднимая на него взгляд. — Пожалуйста… не называй меня так — тихо, но твёрдо просит парень, и Минхо лишь кивает, тихо извиняясь — всё хорошо. Как ты? — Только вернулся домой. Так приятно, знаешь? — Где ты был после… Ну, после того как улетел. — Сначала в Японии. Потом пришлось сорваться в Париж, потом обратно в Японию. Английский просто ужасный язык, серьёзно. — Ты никогда его не любил — усмехается Хан, смотря как старший фыркает — хотя он тебе был нужен. — Работа так выматывает, если честно. Постоянные репетиции, концерты. Люди — Ли забавно морщится. — Ты хорошо продвинулся, хён. Раньше ты лишь в подтанцовке был, а сейчас сам ставишь хореографии. Это правда здорово. — Да, но какой ценой… Джисон поджимает губы, и просто не может не рассматривать лицо напротив. И всё же, Ли изменился: темные круги под глазами стали больше, на лбу появилась морщинка, в глазах прослеживается усталость. Всё это в очередной раз напоминает, что это уже не тот, не его Минхо, которого он когда-то так любил. — Хён, давай не будем. Это всё в прошлом, правда. Зачем ворошить? — Знаю, Хан-и — Минхо говорит это неосознанно и тут же поджимает губы, но Джисон никак не комментирует — я просто… Иногда вспоминаю. — Я тоже. Но не так часто, как раньше. — Время лечит, да? — От части. — Ты счастлив с ним? — вдруг спрашивает Ли, и его лицо выглядит так, что Хан не может понять, какой ответ он хочет получить. — Да. И уже очень давно. Минхо на какое-то время замолкает, будто обдумывая. Джисон всё ещё не может понять, правильный ли ответ в понимании старшего он дал. Вдруг становится неуютно и хочется вернутся домой к Чану. Хочется рассказать ему всё. Пусть кричит, ругается, обижается. Джисону всё равно, потому что между ними больше не будет лжи. — Я… Я правда рад за тебя — наконец подаёт голос Ли, улыбаясь как-то вымученно — очень рад. Прости, если это так не выглядит, потому что, возможно, я всё ещё что-то чувствую к тебе. Но это не похоже на то, что было, нет. Уже давно не то. Это больше, знаешь… Приятная боль. Болит, когда вижу тебя, но не так, что хочется плакать. — Я понимаю… — тихо отзывается Джисон, слабо улыбаясь в ответ — я тоже это чувствую. Я разбил тарелку, когда услышал твоё имя от Чана. — Правда? От злости или… — Нет, скорее от шока. Так глупо… — Знаешь, я так сильно хотел врезать Крису, когда он сказал, что вы пара. Это тоже глупо. — Сначала я думал, ты позвал меня, чтобы попытаться вернуть… — Признаю, я был удивлен, увидев вас с Чаном. Уж чего-чего, а такой парочки не ожидал. Но видимо, меня не было слишком долго и всё успело измениться. Это жизнь, так бывает. — Он делает меня счастливым, хён. Каждый день. Очень счастливым, правда. — Я рад, что ты смог найти того, кто справляется лучше, чем я. Хан лишь улыбается более широко, но с нотками грусти. Внутри вдруг становится легче. Будто с плеч упало что-то очень тяжёлое, что он носил на себе годами. Даже дышать стало легче. — Мы… Можем быть друзьями? — тихо спрашивает Ли, и в его глазах Джисон снова видит скрытую надежду. — Нам предстоит серьёзно поработать над этим — честно отвечает Хан, хотя такая перспектива его радует — ты много значишь для Чана, и я хотел бы быть с тобой в хороших отношениях. — Тогда… Как друг другу… — Эй, мы ещё не друзья. — Ладно, как будущий друг будущему другу… Скажи, Ким Сынмин с кем-то встречается?

***

Джисон возвращается домой около десяти, потому что после того, как он почти расстаял от слезливых просьб Минхо дать номер Сынмина, их беседа перетекла в другое, не касающееся их отношений русло, и затянулась надолго. Хан чувствует себя легко. Видимо, поговорить надо было давно, и это было бы лучше, чем молчать два года. Это было бы умнее, и сняло бы с обоих этот груз ещё раньше. Минхо изменился меньше, чем он предполагал: те же жесты, привычки, шуточки. Теперь всё это не раздражало, как было перед тем, как они расстались, а наоборот — возвращало куда-то, где они были счастливы. Легкость и радость исчезают, стоит переступить порог квартиры. На самом деле, ничего не изменилось. Те же стены, фото в рамке, теплый свет в прихожей. Вот только тишина такая, будто перед бурей, а Чан не выходит привычно, чтобы обнять. Сразу становится как-то холодно, по коже ползут неприятные мурашки. — Чан-и, я дома! — кричит Джисон, раздуваясь, и идёт в гостиную, потому что обычно именно там Бан работает. Крис и правда там: сидит скрючившись на диване и смотрит в экран ноутбука. Он даже ничего не печатает, и его поза кажется Хану слишком напряжённой даже для него — трудоголика, который может сидеть так весь день. — Хён? — тихо зовёт Джисон, подходя ближе и тут же зарывая ладонь в кудряшки, слегка массируя голову — эй, сколько ты уже сидишь так, м? Прервись, давай посмотрим фильм или… — Как тренировка? — вдруг спрашивает Бан, так и не оторвавшись от экрана. Хан на нем видит мелкий текст, который, даже при всем желании, Чан не сможет прочитать без увеличения. — Э… Нормально. — Правда? — Ага. А что? Крис некоторое время снова молчит, и Джисон буквально видит, как напрягаются его плечи. Это немного пугает, и парень так хочет отойти подальше, потому что видеть Чана в гневе, даже просто злым — страшно и не привычно. — Ты забыл дома сумку — глухо отвечает Крис, мотнув головой в сторону спальни — а ещё ты забыл Чанбина. Хан чувствует, как внутри холодеет. Он даже не предупредил Чанбина о том, чтобы прикрыл, если Чан будет спрашивать. Он настолько нервничал, что забыл дома спортивную сумку для прикрытия. Он глупый. Очень, очень глупый. Он хотел рассказать про встречу, правда. Хотел сделать это, как вернётся домой. Но Чан узнал сам, и теперь это выглядит так, будто младший предатель и лжец. Хотя, так и есть. Бан ведь не знает, что встреча была с Минхо. Он вообще ничего не знает о Минхо. Джисон чувствует себя не только сволочью, но и дураком. — Чан, я всё объясню… — Что я сделал? Когда он поднимает глаза, чуть запрокинув голову назад, и смотрит на младшего снизу вверх — Хан задыхается в той боли и печали, что плещутся в его глазах. А ещё там целый ворох непонимания, и младший мысленно влепляет себе звонкую пощёчину. — Ты ничего… — Что я сделал, Хан-и? — даже сейчас он зовёт его так нежно, что Джисон готов заплакать — или не сделал? Почему… Зачем ты так со мной? — Крис, пожалуйста… — Почему ты просто не сказал, что больше не любишь? — Потому что я всё ещё люблю! Чан смотрит так жалобно, что Хан больше не может сдерживаться: слезы сами катятся по щекам, но он даже не замечает. Бан не плачет, хотя видно, что очень близок. Обычно он не такой: не бросается обвинениями или фразами, которые могут задеть, до того, как разберётся в ситуации. Сейчас он раздавлен настолько, что просто не находит сил разбираться и просто делает вывод из фактов: ложь, красивая одежда, отсутствие желания с утра, нервы и безответные ласки. Для Чана всё очевидно. Для Джисона нет. — Я так безумно сильно люблю тебя… — Хан-и… — Т-ш-ш, я объясню, хорошо? — Джисон был бы рад, если бы старший злился, потому что даже его злость он перенес легче, чем его сломленность. Парень опускается на диван рядом со старшим, но больше не пытается прикоснуться — пожалуйста, позволь мне, Чан-и. Я всё объясню, это не то, о чем ты думаешь, честно… — Не то? — хрипло, слишком отсраненно шелестит Крис, смотря с нескрываемой болью — что?.. что я должен думать? Ты отказываешься от близости со мной, нервничаешь весь день, потом одеваешься так красиво для кого-то, врёшь мне. А потом появляешься спустя сколько времени весь такой радостный… — Я знаю… Знаю, как это выглядит, мне так жаль… Его начинает трясти как-то незаметно сначала, а когда доходит, что руки дрожат так, что из них вывалилось бы всё, уже поздно. Хан просто хочет, чтобы Чан поверил. Чтобы накричал за то, что соврал, чтобы разозлился, или продолжал смотреть так же печально, но только чтобы верил. Это так сложно, в том числе для Бана. — Хён… — младший громко всхлипывает, когда его обнимают чужие руки, притягивая ближе — пожалуйста, ты должен мне поверить… Я не вру, пожалуйста… — Хан-и, тише, у тебя сейчас случится истерика — шепчет Крис всё так же печально, и Хан плачет ещё сильнее, потому что старший даже сейчас думает о его комфорте — всё хорошо, детка, слышишь? Просто слушай меня, ладно? Я здесь, я держу тебя. Ему нужно немного времени, чтобы найти силы отстраниться и посмотреть в чужие глаза. Сквозь пелену нескончаемых слёз видно лицо напротив. Это всё ещё его Чан: обнимает так же мягко, успокаивает тихим шёпотом, просто смотрит с непривычной болью и усталостью. Это всё ещё Чан, которого он очень любит, а значит надо попытаться. — Чан-и… — Где ты был, Хан-и? С кем ты был, пожалуйста, скажи мне… Хан некоторое время молчит. Сам не знает почему, просто признаться в том, что твой бывший парень лучший друг твоего настоящего парня, кажется странным. Он снова смотрит Бану в глаза всего несколько секунд, и этого с головой достаточно для того, чтобы наконец открыться. — Я был с Минхо, хён. Он мой бывший парень. Джисон чувствует такую свободу, что словами не описать. Столько откровений за один вечер, что просто не вывозит. Хотя это довольно приятно, но так же страшно, потому что реакцию Чана предугадать невозможно. Хан не хочет, чтобы из-за него Крис потерял друга. — Ты… Ты был с Минхо? — тихо переспрашивает Бан, поджимая губы — вы… ну, снова?.. — Нет! — Хан аж вскрикивает, желая донести информацию — нет, Чан-и, это всё в прошлом. Честно, я клянусь. Ничего не было и не могло. — Тогда зачем вы виделись? — Видимо, чтобы сбросить груз обид и недопониманий. — Вы плохо расстались? — Не особо хорошо. И мы оба носили это в себе слишком долго. Но сейчас всё нормально. Думаю, это нужно было сделать уже давно. Чан смотрит всё так же печально, но из его взгляда почти пропадает боль. Хан так хочет обнять его прямо сейчас, но не знает, можно ли. — Пожалуйся… Ты должен поверить — сломленно шепчет Джисон, смотря почти умоляюще — я не вру, честно… — Я знал… — тихо, почти шёпотом говорит старший, опуская взгляд — знал, что вы были вместе раньше. — Как ты… — Минхо сказал. Ещё вчера. Он был слишком ошарашен, чтобы молчать. — Почему ты не сказал мне? — А ты почему не сказал? — Я… Я просто боялся, что причиню тебе боль. Он ведь твой друг. — А ты мой возлюбленный — Бан снова смотрит на него, и Хан шумно сглатывает ком в горле — когда я узнал… Я просто испугался того, что вы снова можете… — Нет, хён. Это уже пройдено, клянусь. — Я так люблю тебя, детка — задушенно шепчет Крис, срываясь на первый всхлип — так сильно люблю. И мне так больно от мысли, что ты можешь исчезнуть из моей жизни. — Чан-и… — мягко зовёт Джисон и по его щекам снова текут слёзы. Парень поддается, когда сильные руки тянут его ближе, усаживая на крепкие бедра в домашних шортах, и смотрит в любимые глаза, находя в них свое отражение — я никогда не исчезну. Обещаю, никогда. Они целуются долго и мокро из-за слёз, но это самый счастливый момент у обоих за сегодня. Джисон всё ещё плачет и извиняется сбивчиво за то, что врал, а Чан лишь прижимает его сильнее, боясь отпустить. Они игнорируют звонки и сообщения, которые разрывают телефоны обих, и Хан мысленно догадывается, что пишет Сынмин, либо же Минхо. Но скорее оба поочередно. Этой ночью они любит друг друга так нежно, как никогда. Поцелуи слишком сладкие, прикосновения осторожные, но обжигающие. Хан снова срывает голос, потому что Крис так идеально наполняет его, подводя к краю, что ни кричать от удовольствия не получается. Они сбивчиво шепчут сотни слов любви, хотя каждый знает, что это просто слова. Они скажут их ещё очень много, главное, чтобы только друг другу. Хан ещё долго не может оторваться от любимых губ, и Чан просто несёт его в душ на руках, хотя сам выглядит очень сонным. Младший цепляется за парня всегда, при любой возможности, и Крис снова считает его тактильность невероятно очаровательной. Они вместе стоят на балконе, где ещё вчера стоял один Джисон, и смотрят на ту же девушку, что заводит машину, пока Бан обнимает младшего со спины, горячо дыша прямо в зацелованную шею. Этой ночью Джисон так счастлив, что его дом в человеке рядом. Этой ночью Джисон переименовывает контакт «Бывший» в «Минхо-хён». Этой ночью Крис снова крепко обнимает его, и хотя Джисону немного жарко, он жмётся ещё ближе, носом утыкаясь старшему в голую грудь и целуя под ключицей. Этой ночью Хан снова спит спокойно.