Табачный запах весны.

Весна — время, когда снег тает, а природа вновь оживает под мягкими лучами солнца. Два второкурсника с факультета лингвистики делили комнату в университетском общежитии. Один из них — рыжеволосый юноша с холодными голубыми глазами по имени Нил Джостен. Второй — блондин с тёплым карим взглядом, которого звали Джереми Нокс. Нил часто курил в комнате, когда Джереми отсутствовал. Он знал, как тот не переносит запах табака. Но привычка была въевшейся, почти упрямой — как и сам Джостен. И хотя Джереми не раз повторял, что курение убивает, в последнее время он просто молчал, устал от одних и тех же слов. Однажды вечером, когда солнце клонилось к закату, золотя полупрозрачные занавески, Джереми вернулся домой раньше обычного. Открыв дверь, он сразу поморщился. Воздух был натянут, как струна: лёгкий запах табака упорно держался в комнате, смешиваясь с ароматом весны, врывающимся сквозь открытое окно. — Серьёзно, Нил? — тихо произнёс он, не повышая голоса. Эмоции были понятны и без лишних слов. Нил сидел на подоконнике с сигаретой, которую тут же затушил. Он обернулся, спокойно глядя на Джереми — как будто ожидал этой сцены. — Мы же договаривались, — с усталостью в голосе напомнил блондин, бросив сумку на кровать. — Ты и так измотан, зачем добивать себя ещё и этим? Нил пожал плечами и отвернулся к окну. Отвечать не хотелось — Джереми и так знал. Ему был нужен дым, едкий и знакомый, почти как ритуал. Но спустя минуту он спрыгнул с подоконника и подошёл к Джереми, тот стоял с перекрещёнными руками у своей кровати. — Да ладно тебе, — промурлыкал Нил с невинной улыбкой. — Ты же знаешь, я не могу просто так взять и перестать. Эти сигареты — единственное, что хоть как-то помогает после всех этих пар и преподов. Джереми молчал. Потом, приблизившись, заговорил тише, но твёрдо: — Лисёнок… Это убивает тебя. И ты даже не пробовал найти другой способ справляться со стрессом. Он посмотрел в голубые глаза Нила и нахмурился. — Я запрещаю тебе, чёрт возьми, курить. Я устал видеть, как ты убиваешь себя этим дерьмом. — Запрещаешь? — с усмешкой переспросил Нил. В его голосе скользнула тень дерзости. Он подошёл к тумбочке Джереми, достал из кармана мятую пачку сигарет и положил её на стол. Это было одновременно и вызовом, и уступкой. Джереми молча забрал сигареты. — Запрещаю, — повторил он спокойно. — Потому что мне не всё равно. Эти слова прозвучали пронзительнее любой лекции. Нил смотрел, как Джереми прячет пачку в сумку, не говоря ни слова, без драматизма. Это бесило. Спокойствие, уверенность, забота — всё, к чему он не привык. Глаза Нила сверкнули. Он подошёл резко, бесшумно, прижал Джереми к шкафу. Поставил руки по обе стороны, загнав того в угол. — И как же, по-твоему, мне тогда снимать стресс после пар и вечного нытья наших одногруппников? — прошептал он, его дыхание коснулось уха Джереми. Блондин не отпрянул. Он не боялся. Смотрел прямо, уверенно: — Мной, — ответил он просто. — Объятиями. Поцелуями. Или… чем-то другим. Но если я снова увижу это в твоих руках… Он положил ладони на плечи Нила, сжал, притянул к себе. — Я заберу и выброшу. Неважно — новая пачка или старая. Понял? Слова были твёрдыми, но в голосе звучала нежность. Нил молчал, на губах появилась полуулыбка. Что-то в нём дрогнуло — упрямство стало мягче, игривее. — Понял, — прошептал он, наклоняясь к его губам, почти касаясь, но не переходя границы. — Но ты сам предложил… не жалуйся потом. Он скользнул губами к его шее, целуя кожу. Холодные руки медленно соскользнули на тело под одеждой. — Придурок, у тебя руки когда-нибудь бывают тёплыми? — проворчал Джереми, но тут же застонал — шея снова подверглась нежному укусу. Он крепче вцепился в плечи Нила, выгибаясь, пока тот продолжал свои ласки. Одежда быстро слетела на пол. Холодный воздух из открытого окна пробирался в комнату заставляя Джереми подрагивать, но Нилу это нравилось. Его ладони скользили по голой разгорячевшей коже, а поцелуи становились всё жарче. В этот вечер весна пахла табаком, упрямством и чем-то, что зарождалось между ними — сильным, почти пугающим, но настоящим. Джостен провёл языком по нежной коже шеи Джереми, задерживаясь на отдельных участках, чтобы обхватить их губами. Он затягивал кожу, оставляя алые пятнышки, которые с течением времени темнели, приобретая насыщенный синий или фиолетовый оттенок — следы его жадных прикосновений, засосы. Только когда большая часть шеи была усыпана этими клеймами внимания, Нил отстранился, довольно улыбаясь. Он притянул Джереми ещё ближе, почти впечатывая обнажённое тело соседа в собственную одежду. Его ладони продолжали скользить по спине и бокам, изучая изгибы на ощупь. Но Нокс почти не реагировал — видимо, его тело уже привыкло к прохладным рукам Нила, которые когда-то заставляли вздрагивать от каждого касания. Но через пару минут всё прекратилось. Джереми, до этого буквально таявший под прикосновениями рыжего, не сразу осознал их исчезновение — на коже ещё оставалось ощущение рук Нила, будто фантомное тепло. Он очнулся из этого сладкого забытья, лишь когда понял, что стоит на коленях. Только тогда его карие глаза медленно поднялись, чтобы встретиться с холодно-голубым взглядом. Глаза Джостена были прищурены и блестели откровенным, нетерпеливым ожиданием. Он молча ждал, пока до Нокса дойдёт, чего от него хотят. Но пока Джереми собирался с мыслями, Нил коснулся его головы — пальцы скользнули по светлым, чуть отросшим у корней волосам, ласково перебирая пряди. Блондин, как будто по инстинкту, подался навстречу этой ласке и закрыл глаза, едва заметно потираясь о ладонь. Нил продолжал гладить и массировать кожу головы, но в какой-то момент его рука мягко легла на макушку и начала направлять голову ниже, к уже давно обозначившемуся напряжению внизу живота. Джереми хмыкнул, поняв намёк, и без лишних слов коснулся лицом бугорка на брюках, медленно потираясь об него. Пальцы Нила скользнули в волосы, не столько удерживая, сколько давая понять, что отступать уже поздно. Секунду спустя Джереми избавил его от преграды, позволяя обнажённой плоти вырваться наружу. Он провёл носом вдоль напряжённого члена, почти дразня, и это терпение Нила быстро лопнуло. — Не играй со мной, — прошипел Нил, сжимая волосы чуть крепче. — А если я хочу? — усмехнулся Джереми, не отрывая взгляда. — Тогда не жалуйся, если пожалеешь, — холодно и с вызовом отрезал Джостен. — Только попробуй сделать хуже... мне понравится, — прошептал блондин, прежде чем приблизился к напряжённомучлену. Нокс начал слегка касаться плоти губами, оставляя поцелуи, но когда он услышал тихое рычание своего ручного лиса, он усмехнулся и что-то прошептал, прежде чем провести языком по этому члену. — Нетерпеливый лис... — прошептал Джереми, ухмыляясь, его глаза сверкали любопытством и игривым вызовом. Нил уловил нотку сарказма в голосе блондина и схватил его за волосы, заставляя его голову опуститься ниже, словно сжимая их. — Ты же знаешь, я всегда получаю то, что хочу, — тихо ответил он, его взгляд стал острым, а голос — грубым. Джереми не отстранился от своего тела, а лишь улыбнулся и прикусил нижнюю губу, принимая предупреждение. — Так ты хочешь это сейчас? — продолжил он шутливым, но явно заинтересованным тоном. — Я не против. Нил нахмурился, его дыхание заметно участилось. — Это не вопрос, Джереми, — тихо и выжидающе сказал он. — Это приказ. Джереми не стал спорить — он просто снова провел языком по чувствительной коже, вращая вокруг головки, словно проверяя терпение своего лисенка. Наконец он осторожно взял ее в рот, не сводя глаз с Нила. Но для Джостена этого было недостаточно. Его дыхание сбилось, в груди нарастало непреодолимое желание, дразнящие прикосновения лишали его последнего остатка контроля. Он надавил на затылок блондина, крепко, но не грубо, заставляя его принять больше. Нокс не сопротивлялся и позволил событиям зайти глубже. Когда хватка на волосах ослабла, он воспользовался этим — отстранился и снова медленно провел губами и языком по всей длине, как будто намеренно продлевая каждое прикосновение. Но стоит повторить это несколько раз, поскольку руки Нила снова сжимают его волосы. Он не мог больше терпеть и прошипел сквозь стиснутые зубы: — Все еще играешь? — его голос звучал угрожающе и нетерпеливо. — Или ты намеренно хочешь, чтобы я сам все контролировал? Джереми не произнес ни слова; вместо этого его губы снова взяли в плен, на этот раз более глубоко и уверенно. Его движения были медленными и размеренными, словно он извинялся за свою игривость, но при этом наслаждался реакцией, которую вызывал каждым жестом. Нил закрыл глаза, отдаваясь волне накатывающего чувства. Его пальцы, все еще держащиеся за волосы блондина, начали двигаться в такт — то направляя, то следуя за движением. Это была борьба — не жестокая, но наполненная немыми вызовами и скрытой властью. — Вот так, — выдохнул он, почти переходя на стон. — Намного лучше. Карие глаза Джереми вновь встретились с его взглядом, но в них читалось не подчинение, а осознанный выбор. Его действия стали точнее, глубже, а движения — уверенными, без той первоначальной осторожности. Нил ощущал, как напряжение в теле нарастает, дыхание сбивается все больше. Он прикусил губу, его взгляд потемнел от чувств. — Ты сведёшь меня с ума, — прошептал он, с трудом скрывая дрожь. — И черт возьми, тебе это нравится. Джереми слегка улыбнулся уголком губ, не отвлекаясь от своего дела. В этом взгляде было всё: вызов, преданность и странное, почти болезненное удовольствие от того, что он подводит Нила к грани. В данный момент Нокс принимал в рот член полностью, следуя указаниям рыжего парня, который контролировал движениями своей руки. Если что-то шло не так, рука направляла и корректировала, а если все устраивало, оставалась расслабленной. Джереми продолжал сосать, заглатывать и немного дразнить в течение десяти минут. Однако в какой-то момент его волосы дернули назад, оттянув, и на лицо блондина выплеснулась белая густая жидкость. Рыжик простонал с чувственным рыком. Понять, что это было, труда не составило — сперма. После этого рука отпустила его волосы, и холодные голубые глаза окинули взглядом испачканное лицо соседа по комнате, на лице заиграла улыбка. Нил поднял его и стал слизывать всё с лица, не испытывая брезгливости. Она была ни к чему, и когда все было убрано, Джостен затянул парня в долгий и жаркий поцелуй. Сперма смешалась с их слюной, но как только Нил был удовлетворен, отстранился от губ друга. Между их губами образовалась тоненькая ниточка, которая быстро порвалась. Джереми тыльной стороной руки вытер губы, с которых стекала эта смесь сперми и слюны. Они оба надолго запомнят этот день, и он явно станет одним из значимых в их жизни. Нокс запретил Нилу курить и разрешил находить успокоение и снятие напряжения после учебы с помощью него, предоставив полное право на что угодно — лишь бы рыжий лис больше не курил.