Театр.

Академия театрального мастерства "Картина". Лололошка ворвался в аудиторию театрального института, как ураган. Дверь с грохотом ударилась о стену, и несколько студентов вздрогнули. Он запыхался — видимо, бежал. В руках сжимал потрёпанный сценарий, который ему выдали утром. *Первый курс. Первый шанс.* И тут он увидел его. Джон. Второкурсник. Высокий, с холодными глазами и вечной полуулыбкой, будто знал что-то, чего не знал никто другой. Он сидел на подоконнике, рассеянно листая страницы своей роли, даже не глядя на вбежавшего первокурсника. Лололошка почувствовал, как в груди закипает раздражение. — Эй, ты! — бросил он, указывая пальцем. — Это моё место для репетиций! Джон медленно поднял взгляд, скользнул глазами по Лололошке сверху вниз и усмехнулся: — Во-первых, здесь нет твоего имени на стене. Во-вторых, если ты собираешься играть так же тонко, как и заявлять о себе, то тебе прямая дорога в массовку. Лололошка сжал кулаки. — Ты даже не знаешь, на что я способен! — О, знаю, — Джон зевнул, откинувшись назад. — На истерики и громкие заявления. Аудитория затихла. Кто-то хихикнул. Лололошка уже открывал рот для новой язвительной реплики, но в этот момент в дверях появился преподаватель — суровый мужчина лет пятидесяти с папкой в руках. — Начинаем прослушивание, — коротко бросил он. — Кто первый? Лололошка и Джон замолчали одновременно. Вражда — это одно. Но театр — святое. *** Объявили кастинг на главную роль в новом спектакле — современной адаптации Гамлета. Лололошка готовился как одержимый. Он репетировал перед зеркалом, разбирал каждую строчку, пытался вжиться в роль так, чтобы она горела в нём. А Джон… Джон просто был. Он не зубрил текст, не надрывался на репетициях. Он приходил, садился в угол, смотрел на всех свысока и в нужный момент выходил — и играл так, будто эта роль всегда принадлежала ему. И это бесило Лололошку больше всего. На пробах он выложился на все сто. Его монолог был огненным, жесты — резкими, эмоции — настоящими. Он чувствовал каждое слово. А потом вышел Джон. Он не кричал. Не рвал на себе рубашку. Не пытался доказать что-то миру. Он просто был Гамлетом. И когда он закончил, в зале повисла тишина. Лололошка стиснул зубы. После кастинга он подкараулил Джона за углом. — Это нечестно, — прошипел он. — Ты даже не стараешься! Джон остановился, медленно повернулся. — Зачем стараться, если можно просто быть? — Ты… —не смог произнести свои слова Ло, как его перебили. — Артист? Талант? Да, знаю. Лололошка хотел бросился на него, но в этот момент из аудитории вышли другие студенты, и драка сорвалась. Результаты были готовы на следующий день. В итоге главную роль дали Джону, а Лололошка получил второстепенную — Лаэрта. Он злился. Но ещё больше злился от того, что не мог просто взять и перестать злиться. Репетиции шли своим чередом. Лололошка играл так, будто от этого зависела его жизнь. Джон… Джон просто делал свою работу. И однажды, за кулисами, они столкнулись буквально нос к носу. Лололошка поправлял костюм, когда Джон прошёл мимо, остановился и тихо сказал: — Ты сегодня переигрываешь. — Что?. —кончики губ Ло задрожали. — Ты слишком стараешься. Это фальшиво. Лололошка взорвался: — А тебе вообще наплевать! Ты даже не вкладываешь душу! Джон нахмурился. — Театр — не про крики. Он про правду. — Твоя правда — это пофигизм! — тихо закричал Дейвисон. Джону удаётся уж слишком все легко, будто он рожден для этого, а Лололошка старается, и все на смарку. Джон вдруг резко шагнул вперёд, схватил его за руку перед самым выходом на сцену. — Если ты сейчас выйдешь и продолжишь орать, ты испортишь всё. Не себе — нам. Потом ненавидь меня сколько хочешь. Лололошка замер. Он не мог ничего ответить, в горле ком, будто он сейчас забыл все буквы сразу. Выйдя на сцену, он начал играть. Не орал, а просто спокойно произносил свои реплики, движения, будто сейчас упадет в обморок. Его голос замораживал, а действия были настолько плавными, что нельзя было оторвать глаза. Он сыграл хорошо.. Очень хорошо. Идеально.. *** Аплодисменты. Поклоны. Лололошка стоял в стороне, сжимая в руках свой скромный букет. Он видел, как к Джону подходят преподаватели, хлопают по плечу, говорят что-то важное. Он не хотел признавать, но Джон сегодня выступил изумительно. И вдруг тот отделился от толпы, прошёл мимо Лололошки и, не останавливаясь, бросил: — Неплохо. Лололошка застыл. — Сам такой. — фыркнул голубоглазый. Джон уже уходил, но Лололошка видел, как уголок его губ дрогнул. На улице бушевал ливень, будто эмоции парней вместе. Завтра опять будем ненавидеть друг друга? Конечно.. Но сегодня… Сегодня было почти нормально.