Театр.

*** Лололошка осторожно приподнялся, чувствуя, как голова Джона скользит по его плечу. Тот крякнул во сне, но не проснулся - его дыхание оставалось ровным, губы слегка приоткрыты. Длинные ресницы отбрасывали тени на бледные щеки, а растрепанные волосы торчали в разные стороны, как у спящего ежа. Пальцы Лололошки дрожали, когда он аккуратно брал Джона за плечи. Кожа под футболкой была теплой и чуть влажной от ночного пота. Он укладывал его медленно, словно бомбу разминировал - сначала спину на подушку, затем голову, потом ноги. Джон хмыкнул, перевернулся на бок и уткнулся лицом в одеяло, сжавшись калачиком. Лололошка замер на краю кровати, наблюдая как грудная клетка друга равномерно поднимается и опускается. В луче уличного фонаря он разглядел след от шва на футболке Джона, крошечное родимое пятно за ухом, полустертую надпись на браслете... Детали, которые днем не замечались. Его собственное горло горело огнем. Лололошка прикоснулся к шее, чувствуя как пульс бьется под горячей кожей. Кружка на тумбочке была пуста - лишь капли воды скатились по стенкам, оставив мокрые следы. Пол был ледяным под босыми ногами. Каждая половица скрипела по-своему, создавая тайный шифр, который Лололошка инстинктивно расшифровывал - здесь шагнуть тише, здесь перенести вес, здесь задержать дыхание. Тень от дверного косяка легла на пол длинной полосой, как граница между мирами. На кухне царил лунный свет. Струйка воды из крана сверкала серебром, наполняя стакан мелодичным журчанием. Лололошка пил жадно, чувствуя как холод растекается по воспаленному горлу. За окном шевелились ветки деревьев, отбрасывая танцующие тени на холодильник. Он поставил стакан в раковину с тихим звоном. На секунду прислонился лбом к холодному стеклу окна. Снаружи мир казался таким чистым, таким безмятежным - лужи после дождя сверкали как разбитое зеркало, где-то далеко мигал красный глаз вышки сотовой связи. Обратный путь занял вечность. Каждый шаг отзывался слабостью в ногах, каждый вдох - щемящей болью в груди. Но когда он вернулся в комнату и увидел спящего Джона, что-то внутри неожиданно сжалось - не от болезни, а от чего-то другого. Лололошка осторожно устроился рядом, стараясь не потревожить одеяло. Он долго смотрел в потолок, слушая как за окном начинает петь первый соловей. Рассвет был еще далеко, но ночь уже начинала терять свою власть. *** Тени на потолке уже начинали менять очертания, когда в тишине раздался хрипловатый шёпот: — Ты где был? Лололошка вздрогнул. Джон лежал на боку, его глаза блестели в полумраке — не сонные, а слишком живые, будто он не спал вовсе. Пальцы его слегка шевелились по краю одеяла, перебирая складки ткани. Лололошка медленно перевернулся на спину, чувствуя, как простыня холодит горячую кожу. — Воды попить, — прошептал он, и голос его рассыпался в сухом кашле. Джон приподнялся на локте. Его волосы торчали странными прядями, а на щеке остался красный след от подушки. — Долго. Не упрёк. Не вопрос. Просто констатация. Лололошка провёл языком по потрескавшимся губам: — Задержался у окна. Тишина. Где-то за стеной капал кран — ровные, металлические капли, отсчитывающие секунды. Джон вдруг протянул руку, его пальцы коснулись Лололошкиного лба — быстро, профессионально, как будто он боялся обжечься. — Опять горячий. — Пустяки. Пальцы Джона замерли в воздухе, затем медленно опустились на подушку между ними, как разведённый мост. — Спи, — сказал он. — Сам спи. Джон фыркнул, но не стал возражать. Его дыхание постепенно выравнивалось, но глаза оставались открытыми — он смотрел в потолок, где тени от занавесок медленно таяли в утреннем свете. Лололошка закрыл глаза. *** Джон проснулся от странного ощущения. Кровать скрипнула — слишком резко, слишком не вовремя. Он приподнялся на локте, протирая глаза, и замер. Ло сидел на краю кровати, его спина была неестественно прямой, а руки лежали на коленях ладонями вверх, будто что-то ждали. Лунный свет лизал его бледную кожу, делая её почти прозрачной. "Что за..." Старший медленно сел. Они не были близки — не настолько, чтобы знать такие вещи. До этого между ними были только острые шутки, случайные стычки в коридоре и пара совместных проектов, которые едва не закончились дракой. — Ло? Ни ответа, ни движения. Только ровное дыхание. Джон протянул руку, остановившись в сантиметре от его плеча. "Спит? Наяву?" Лололошка вдруг поднялся. Его движения были плавными, как у марионетки. Он сделал шаг к окну, потом ещё один. Совершенно не замечая Джона. — Эй! Никакой реакции. Джон вскочил, схватив его за локоть. Кожа под пальцами была горячей и влажной. Лололошка замер. Его веки дрогнули, но не поднялись. — Проснись, — Дейви потряс его слегка. Ничего. Тогда он сделал единственное, что пришло в голову — взял его лицо в ладони. — Лололошка. Губы дрогнули. Глаза оставались закрытыми, но тело вдруг обмякло, как будто кто-то перерезал невидимые нити. Джон едва успел поймать его, когда тот начал падать вперед. — Чёрт... Ло уткнулся лбом ему в плечо, его дыхание было горячим и ровным. Совершенно спящим. Джон стоял, не зная, что делать. Его руки неловко обхватили худое тело, боясь и уронить, и прижать слишком сильно. Он не знал его. Не знал таких вещей. Но теперь знал. *** Лололошка уже закутывался в одеяло с привычной автоматичностью человека, который сто раз проделывал этот ритуал. Его пальцы натягивали край ткани до подбородка, поправляли подушку - движения точные, несмотря на остатки сна в мышцах. Джон стоял у кровати, его брови сведены в жесткую складку. — И как часто это... — он жестом показал на весь Лололошку. — Месяцами может не быть. А потом неделю подряд. — Голос был ровным, но слишком монотонным, будто заученным ответом. Лололошка потянулся за телефоном, проверяя время. Его пальцы скользнули по экрану, выключая будильник, который все равно не сработал бы. Джон не отводил взгляда. — И раньше... один справлялся? Вопрос повис в воздухе. Лололошка замер на секунду, его зрачки расширились в полусвете комнаты. — Ну. — Он щелкнул телефоном по колену. — Падал пару раз. Просыпался уже на полу. Джон резко вдохнул через нос. Его пальцы сжались в кулаки, потом разжались. — А если бы... — Он облизал внезапно пересохшие губы. — Если бы упал сейчас? Лололошка поднял глаза. В них не было ни страха, ни даже усталости - только плоская, выгоревшая на солнце правда. — Разбил бы нос. Проснулся бы в луже крови. Пошел бы умываться. Комната вдруг стала очень тихой. Даже соловей за окном замолчал, будто прислушиваясь. Джон сделал шаг вперед. Потом еще один. Его рука сама потянулась поправить одеяло, которое и так лежало идеально. — Идиот, — сказал он беззлобно. Лололошка хмыкнул, уже закрывая глаза. — Знаю. Джон остался сидеть на краю кровати, спиной к нему, слушая как дыхание за его спиной становится ровнее. Его пальцы медленно выстукивали ритм на собственном колене - слишком быстрый для спокойствия, слишком неровный для мелодии. Он не задал больше ни одного вопроса..