Спасительница мироходеца

«Я… отвязался?» — первое, что подумал Мироходец (если его ещё можно было так называть), едва раскрыл глаза. Перед ним расплывалась больничная палата, а рядом стояла медсестра. Увидев, что голубоглазый пациент очнулся, она сразу подошла и спросила, как он себя чувствует, уточнила, всё ли в порядке с ним, и посмотрела на анализы, что были более-менее стабильными. Шарфику было ужасно плохо после пробуждения — всё плыло перед глазами, слова медсестры едва доходили до сознания. Когда расспросы закончились, дверь распахнулась, и в палату вошёл его друг Малецкий. Это был тот друг с детской наивностью, который был так рад видеть первого. Не сказав ни слова, он обнял Лололошку, а потом помог подняться и вывел из палаты — чтобы проводить до общаги, ну или просто до кроватки. Катспер был так рад от того, что его друг отвязался, что даже буквами нельзя было это описать. Пока они шли по коридору, у Ло вертелась лишь одна мысль: он так и не попрощался со своей спасительницей Лайей — девушкой, которая буквально вытащила его с того света. Прошло не так уж много времени, а Мироходец уже начал жалеть о том, что попрощался с Вальдом, а не с ней; о том, что в этот момент он считал, будто стоит попросить прощения у человека, который его почти прикончил. Который просто обиделся, что в какой-то ветке он того убил. Который даже не вспомнил, как тот его спасал… Мысли о Лайе и о его 'другом' первым прервал голос спутника, который показал ему кровать. Которая с виду выглядит обычно но когда Мироходец залез на неё, то сразу же попал в мини-карманное измерение — если можно так это место назвать, — устроенное точь-в-точь как его бункер. За это стоило поблагодарить друга, который по памяти всё обустроил. Оно было таким красивым, что сложно было сразу всё разглядеть. Ло лишь успел расфокусировать взгляд, осмотрел мини-убежище — как тут же рухнул на кровать. Его сон был не обычным. ему приснилось, что он, шатен с одной седой прядью, вернулся в бункер. По привычке Гусыня снова принялась колотить бедного парня, и Ло, как всегда, помчался на другой конец бункера за этими чёртовыми помидорами. Но вдруг появилась она… Лайя? Это было неожиданно. Голубой сразу же подумал, что она злится, что он ушёл, не попрощавшись. Он ждал упрёков, ждал, что она начнёт злиться на него, что тот так резко ушол он неё… Но Лайя лишь молча подошла и обняла его. Лололошка застыл. Ожидал чего угодно, только не этого. Она нежно коснулась его спины, обняла её и легко поглаживала его головку. — Как ты себя чувствуешь? — тихо, мягко спросила она. Такой голос он слышал от неё впервые. — Более-менее, — ответил Ло, запинаясь в словах. — Знаешь, я за тебя переживала... Валд сразу пришёл ко мне, когда ты ему сказал, что отвяжешься. Я так рада, что с тобой всё хорошо. Было так приятно услышать такие слова от человека, которым он так вдохновлялся... Зрачки Мироходца расширились. И он ответил на объятие подруги, уткнулся лицом ей в грудь. — Прости, что заставил тебя волноваться… Что не предупредил… Я очень сожалею. Прости, пожалуйста, — прошептал он, снова запинаясь в словах. И вдруг по его голубым глазам потекли маленькие слёзы, которых он так боялся. Он всегда считал, что плакать — это только для нытиков. Всегда считал, что ни в коем случае не должен показывать себя слабым. Но этот момент его обломал. Он так давно не чувствовал, что кто-то переживает за него… Всегда был мальчиком на побегушках, чьи чувства никого не волнуют. А сейчас, в этих тёплых объятиях, он понял — он действительно кому-то важен. А это всё, чего он хотел — быть для кого-то важным...