Крылатки

Он царапает, рвет, бьет, сжимает, ломает, крушит. Но любит, любит, любит. И царапает, царапает, царапает. Пальцами хочет поглубже под кожу забраться, расцарапать все внутренности посильнее.  Живот, который отправляет импульсы и заставляет свернуться, когда застает на себе долгий, из под ресниц густых, взгляд на себе. Легкий, играющий. Легкие, за то, что выбивают весь воздух из себя или вовсе не дают вздохнуть, когда замечают его, мимо проходящего в одном полотенце.  Уши и щеки, что заставляют лицо пропечься изнутри, горя долго-долго. Мозг, за то, что формирует отвратительные сцены долгих объятий на балконе. Что формирует мерзкие кадры, где он трогает его волосы жесткие, где думать не хочет, вспоминать не вспоминает, что у него и у него между ног. Или думать, мечтать, лелеять секундные мысли, до того, как сказать громко себе «нет.» И опять рвет. Рвет, рвет, рвет.  Трещат волосы, застревают меж пальцев. Пальцами кожу царапает. Хочет ими пробиться, воткнуться крюками для туш, вниз сдернуть кожу, разодрать, сжать, отбросить, освободиться. Под кожей крылатые насекомые водятся, когда он трогает его.  Гладит их, а потом опять рвет. Рвет крылья, поглубже пальцами пробирается, с целью зацепить каждую. Каждую раздавить беспощадно, сломить, раскрошить.  И чтобы и следа своего не оставляли, что бы ни одна душа живая больше не пролезла под кожу, в живот, в легкие, в мозг, в сердце Смотреть чтобы спокойно на девушек, поглощать глазами их формы и пытаясь быть как все.  Смотреть, как все.  Чувствовать, что чувствуют все. Хотеть пальцами касаться, как все. Прижимать к телу своему, как все. Губами мазать по коже и изгибам, как все. Над ухом слышать шелест тихий из голоса и полустона, как все.  Как все, чувствовать это как все.  Быть как все.  Хотеть этого, как все.  Её. Их. Его. И бьет, бьет, бьет.  Просыпается ночью в мраке густом, дышит хлипко. По груди кулаком стучит, крылатку последнюю сплевывает.  Потом опять бьет. Стену,  грушу,  шкаф,  плиту,  раковину,  зеркало,  руки,  себя. Бьет, выталкивает крылаток с кровью вместе. Выпускает.  От зуда в груди избавиться намеревается, у сердца ноет. Ноет и ноет. Глаза ноют.  Опять картина смазанная, с его отчетливым лицом. С улыбкой хитрой-лукавой, с прищуром кошачьим, и бровями тонкими, в олимпийке красной, в шортах горчичных по колено.

‘Улыбка-смех-поцелуй’.

Губы сжимает. Сжимает, сжимает, сжимает пальцами, ногтями-когтями. Впивается больно, кровь бежит по губам.  Глаза жмурит, головой трясет. Вытрясти пытается, вышвырнуть, выкинуть, забыть. Чтобы не сейчас. Чтобы не провести пальцем по губам своим, проверяя, может, это был все таки не сон?  Кровь мажет по ним, сглатывает шумно.  Вкус металла.  Наверно, его губы совсем другого вкуса. Но, он не проверит этого. Он ведь как все? Да.. как все. Голос ломается, когда он спрашивает в своем тоне любимом, холодно-отстраненном, немного беспокойном: «что с губой?». И колени ломаются, когда ему на бедра чужие, но родные  ноги падают. 

Сломать. 

Сломать хочется себя изнутри.  По позвоночнику пройтись, позвонок каждый выбить, сломать ребра до единого, чтобы вздоха последнего не было.  Руки выломать назад, что бы собрать не смогли. Чтобы не тряслись так. Не тянулись к макушке его каштановых волос, или чтобы не было шанса ухватиться за одежды рукав. Ноги сломить, коленные чашечки выбить, что бы тяги не было пойти навстречу.  Что бы они не двигались по инерции в сторону доджанга. Или к автомату с напитками, где всегда он стоит, вытряхивая с автомата банки газировки.  И главное-голову. Что бы глаза не видели его, не ввелся, как кот на сметану. Что бы язык не ляпнул размазное: «я люблю тебя.». Что бы волю сломить, что бы все крылатки вылетели, что бы дышать легче, чтобы чувства сглушить.  Сплюнуть.  Сплюнуть, как он делает, когда сигарету едкую выкурит, покашляет с дымом по привычке в сторону его, что бы в лицо. Что бы его лицо было поближе. И сплюнуть язвительно в сторону чужую, бросаясь желчью. Плюнуть в лицо чужое, на котором след от конверса остался.  Наплевать на мнение чужое, на ожидания, на взгляды косые, на шептание, на комментария под фоткой, на родни слова, на заботы чужие.  Наплевать и быть белой вороной, отличаться, быть собой, жить для себя. Быть свободным. 

Поскорее бы это все сплюнуть также.

В горле стоит непроходимым комком. 

Он опять кожу трет, царапает кончиком ногтя, вроде, незаметно, глотает, как назло-шумно. Взгляд старается сфокусировать где то впереди себя. Ни влево, ни вправо.  Ни- Вздох; пол-секундный взгляд на него. Ку- Выдох; пальцы сжимает крепче. Да. А потом. руки чувствует на своих, немного трясущихся. На руках покоятся его прохладные ладони.  Скинуть хочет. Двинуть не может.  Застывает, будто налитый свинцом. О, нет, опять? Дрожь электрическим током посылает импульсы по позвоночному столбу.  Зажмуривается и сжимает губы. Под кожу опять прогрызаются, проталкиваются мерзкие крылатки. Плоть грызут беспощадно. Так норовят опять залететь мягкие ткани, разгрызть, не оставив ничего за собой.  Хотят каждую частицу тела заполнить собой.  Крылья распахнуть поскорее.  Свободы просят, хотят, требуют, выбивают.  Опять вычищать.  Опять царапать, рвать, бить, сжимать, ломать. Руки его. Его, теплые, нежно ведущие вверх по локтю пальцами. Ласкают, утешают. 

Приручают.

Приручают всех насекомых.  Они стихают, пробираются и растекаются по телу медленно, плавно, мягко, нежно.  Как вода.  Не больно.  Теперь не царапают горло, грудь не раздирают, проволкой не пускают вдоль вен.  Легкие освобождаются, пустые. Расширяются и наполняются кислородом.  Воздухом. Не крылатками. Руки больше не ловят тремор.  Взгляд не бегает из стороны в сторону.  Легко, свободно, спокойно.  Так вольно, просторно.  Долго, пристально, внимательно смотрит в его лицо, очерчивает каждый изгиб на лице и каждую деталь. Сканирует.  Улыбается.  Широко, нежно, тепло, лучезарно и наконец чувствует, как его губы соприкасаются к собственным. Он сломал себя. Почти именно так, как хотел. Сломал и высвободил крылья. Дал то, что требовалось так сильно, так долго рвалось наружу.  И плюнул на все.  На всех и вся.  Кроме него. Он царапал, рвал, бил, сжимал, ломал, плевал. И начал любить.

больше, больше, больше.