Сюрприз

***

— Ва-а-у-у! — раздался восхищённый возглас, и маленький мальчик от удивления широко открыл рот. — Мы что, плиехали в талговый центл?! — радостно спросил он у своей мамы, держащей его за руку. — Ну конечно, любимый! У тебя же сегодня день рождения! Мы решили устроить тебе сюрприз! — улыбаясь, ответила женщина, присаживаясь на корточки рядом с сыном. — Четыре года исполняется только раз в жизни! — весело поддержал отец, закрыв машину и подойдя к семейству. — Гуля-я-я-ять!! — счастливо прокричал ребёнок, сорвавшись с места, и изо всех сил потянул маму за собой ко входу в здание. — Иккинг, не спеши… — смеясь, Валка пошла за нетерпеливым сыном.       Стоик молча шёл позади них, с умилением смотря на радостных жену и ребёнка. Вот что такое настоящее счастье! Ни деньги, ни дома, ни украшения, ни хорошая работа – ничто не заменит семью! Весёлая жена и улыбающийся сын, держащиеся за руки, оживлённо обсуждали места, в которых надо обязательно покушать; любимый вкус мороженого; игровые площадки в этом торговом центре, которые надо обязательно посетить! Только об этом и стоит мечтать!       Валка улыбнулась, глядя на сына, который носился по площадке. Она сделала глоток лимонада и, переведя взгляд на мужа, сказала: — Он сегодня такой счастливый! Я и не думала, что поездка в торговый центр ему настолько понравится… — Дети… — улыбнувшись, ответил Стоик, следя взглядом за резвящимся сыном. — Чтобы их развеселить, надо вкусно накормить, дать попить лимонада и отпустить поиграть на детской площадке. Я и не думал, что всё настолько легко. — Ага… Вот как оставлю вас двоих на несколько дней – поймёшь, насколько ты не прав! — сделав хитрое лицо, сказала женщина. — Ну чего ты сразу угрожаешь? — поцеловав жену в щёку, спросил он.       Валка вместо ответа просто громко рассмеялась, смотря на испуганное лицо мужа. Она прекрасно помнила день, когда вернулась домой после недельного отдыха у престарелой матери – бабушки Иккинга: по всему дому валялись размотанные рулончики туалетной бумаги; в гостиной возле дивана на пуфиках стояли кастрюли, перевёрнутые вверх дном, – по всей видимости, они использовались в качестве ударной музыкальной установки; на кухне в углу – гора коробок из-под пиццы и с десяток пустых коробочек из-под детского сока; по всему дому по полу были раскиданы футболки, шорты, обувь; трёхлетний Иккинг с трусами на голове, видимо, вместо шлема, звонко смеясь, прятался за креслом в гостиной, а сорокалетний Стоик, тоже с детскими трусами на голове, стоял у входа в комнату и стрелял в сторону сына из-за угла… из кота… Увидев жену, – она в этот момент вошла и так и замерла, а глаза стали похожи на блюдца, – мужчина медленно, почти незаметно попятился спиной к кухне. Валка не нашла слов, чтобы отреагировать на ситуацию, – была шокирована увиденным. — Папа! Ты плаиглал! — весело прокричал мальчик, выбегая в коридор. Увидев маму, стоящую около входной двери, ребёнок застыл на месте, как вкопанный. — Стоик… — обратилась женщина уже к мужу, – тому до кухни оставалось пятиться ещё около двух метров. — Это его идея, — выкрикнул мужчина, указывая пальцем на сына, после чего развернулся и, громко топая, убежал на кухню. — Ик-ки-и-инг… — хитро прищурившись, произнесла Валка, смотря сыну в глаза. — Это не я! — выпалил он и убежал обратно за кресло.       Валка покачала головой, вспоминая тот бедлам, и, улыбаясь, перевела взгляд на мужа. — Ну а чего ты вернулась на день раньше? Если бы ты приехала тогда, когда должна была, то дома тебя ждали бы чистота и порядок, а мы с Иккингом спокойно читали бы очередную сказку… — переводя стрелки на жену, оправдывался Стоик, попивая лимонад из стакана. — А, то есть это я виновата, что у вас дома был срач, а вы занимались не пойми чем? — удивлённо спросила она, пристально глядя мужу в глаза. — Нет, ты виновата, что застала это! А вообще, мы с ним очень весело провели время! Так что ничего не знаю! — отведя взгляд и наблюдая за сыном, прыгающим на батуте, ответил мужчина. — И не поспоришь… Хоть бы пиццу оставили что ли… — с наигранным недовольством буркнула она, отводя взгляд от мужа. — Мы покормим тебя ею сегодня! — подмигнув ей, сказал Стоик. — Да, сынок? — спросил он у только что подбежавшего сына. — Да! — широко улыбаясь, ответил ребёнок. Иккинг всегда за любую движуху, кроме голодухи.       Валка невольно улыбнулась, глядя, как сын снова рвётся на батут. — Ты прям светишься сегодня! — сказала она, не в силах оторвать взгляд от его радостного лица. — Как солнышко? — с интересом переспросил Иккинг. — Как солнышко! — смеясь, подтвердила она. — Ул-ла-а-а!! — крикнул он, а после свёл глаза к носу и, приоткрыв рот, просунул язык в дырку, где несколько дней назад был зуб. Оба родителя громко рассмеялись над его гримасой, а сын, довольный, убежал дальше прыгать на батуте с другими детьми. — А что насчёт солнышка? Сегодня, вроде, дождь обещали? — спросила Валка у мужа. — Да, после трёх станет пасмурно, а после пяти польёт, как из ведра, — посмотрев прогноз погоды на телефоне, ответил муж. — Как думаешь, он успеет нагуляться до этого времени? А то он у нас сли-и-ишком активный… — Ну, каким бы активным он ни был, а развлекаться почти семь часов... Думаю, он устанет раньше… — сказала женщина, примерно прикидывая временной диапазон, когда Иккинг попросится домой. — Надеюсь… — неуверенно добавила она. — Семь часов, говоришь… — вздохнув и закрыв глаза, уточнил Стоик. — Чувствую, сегодня буду спать как убитый! — Это точно… — призадумавшись на минуту, ответила Валка и тихо рассмеялась.       Они оба замолчали, наслаждаясь моментом покоя, наблюдая за веселящимся сыном.       Через час Иккинг умотался бегать по площадке, прыгать на батуте, резвиться в бассейне с разноцветными резиновыми шариками и попросил родителей сводить его покушать. Мальчик впервые в жизни оказался на фуд-корте. В воздухе смешивались запахи попкорна, сладкой ваты и фастфуда. Со всех сторон доносилась негромкая расслабляющая музыка, яркие огни декоративных ламп освещали огромное помещение. Иккинг с интересом разглядывал светящиеся вывески ресторанчиков, мерцающие гирлянды, десятки столов и сидящих за ними людей. Кто-то сидел один и молча кушал картошку фри, кто-то в ожидании своего заказа уткнулся в телефон, за некоторыми столиками сидели небольшие компании (от двух до пяти человек). Они что-то весело обсуждали, не забывая при этом закидывать в рот вкусняшки. Мальчику очень нравилась такая дружелюбная атмосфера: все добрые, довольные, общительные; это делало его день ещё более радостным и весёлым. — Мам, хачу булгел, калтоску фли и бальшу-у-у-ую колу! — с довольной улыбкой произнёс Иккинг, разводя руки в стороны, показывая, насколько большой стакан лимонада ему нужен. — Хорошо, золотце! Сейчас закажу! — ответила Валка. Она нежно погладила сына по голове и пошла к ресторану быстрого питания.       Стоик с сыном в это время направились за свободный столик. Они нашли уютный уголок около окна, откуда открывался шикарный вид на один из самых больших и красивейших парков города. Яркое солнце заливало его тёплым светом, заставляя всё играть живыми красками. Мягкая зелень травы переливалась всеми оттенками: от светло-зелёного до изумрудного, а высокие деревья, раскинувшие густые кроны, отбрасывали на землю причудливые тени.       По извилистым дорожкам неспешно прогуливались люди: кто-то с детьми, кто-то с собаками, кто-то просто наслаждался тишиной и покоем. Вдоль аллей тянулись благоухающие клумбы с яркими цветами: красные тюльпаны, жёлтые нарциссы и фиолетовые ирисы, словно маленькие мазки художника на зелёном холсте. Небольшой пруд в центре парка отражал солнечные лучи, и поверхность воды мерцала, словно усыпанная бриллиантами.       Наевшись до отвала, все трое удовлетворённо откинулись на спинки мягких кресел и прикрыли глаза, каждый погружённый в свои мысли. Иккинг был как никогда счастлив: ему не разрешали так много есть «вредной» пищи и тем более так долго гулять на площадке в торговом центре. Обычно каждая такая поездка была очень быстрой: либо они все трое ходили по магазинам, либо он вместе с отцом был в игровой зоне, ожидая маминого сообщения: «Я всё купила, поехали!» «Вот бы каждый день был, как день рождения: такой же весёлый и вкусный!» — мечтал Иккинг. «Какой-то он сегодня слишком послушный… подозрительно…» — думал каждый из родителей. — Ну что, пойдём дальше иглать! — радостно воскликнул мальчик, вскакивая с места и нетерпеливо ожидая, пока родители соизволят встать и отвести его на площадку.       «Эх, а ведь так хорошо сидели…» — произнёс про себя Стоик, открывая глаза. — Конечно, пойдём! — добавил он вслух.       Валка улыбнулась и, взяв ребёнка за руку, пошла за мужем.       Несколько часов Иккинг «водил» родителей по торговому центру: «Хочу на площадку!», «Хочу поиглать в аэлохоккей!», «А давайте в 5D!», «Купите маложеное!» и ещё сотня других «хочу»…              К пяти часам вечера оба взрослых уже знатно вымотались, так что едва поспевали за своим сыном, энергия которого всё ещё била ключом. Они находились в торговом центре уже около семи часов, однако у Иккинга не было и намёка на усталость или сонливость, он требовал развлечений, а родители терпеливо шли за ним, стараясь сделать всё, чтобы этот день понравился и запомнился их сыну. — Слушай, у него там батарейка сесть не хочет? — обессиленно спросил Стоик, закрывая глаза и упираясь головой в сложенные на столе руки. — По всей видимости, нет… — хихикая, ответила Валка. — День сегодня хороший! Пусть веселится!       Как дождь и тучи сменяют яркое солнце, так и хорошему дню рано или поздно приходит конец… — ВСЕМ ЛЕЖАТЬ!! РУКИ ЗА ГОЛОВЫ!! — за спиной родителей, у входа в торговый центр, раздался громкий крик нескольких голосов.       Это было настолько неожиданно и настолько не вписывалось в этот счастливый день, что Стоик и Валка, как, впрочем, и другие посетители, замерли на месте, но мужчина быстро понял, что происходит, и, перепрыгнув невысокое ограждение, побежал к сыну на детскую игровую площадку. Он бросился на пол вместе с ребёнком и накрыл его своим телом. Валка не успела так быстро среагировать, как Стоик, и потому послушно легла на пол. Она наблюдала, как десять человек в масках с оружием, ворвавшиеся в здание, сразу же начали вести огонь на поражение по всем, кто не послушался их команд или попытался оказать сопротивление. Один из нападающих сильно выделялся на фоне остальных: он единственный был с рюкзаком; на левой стороне груди пиджака его чёрного делового костюма был изображён яркий цветной символ «глаз внутри солнца»; только он стрелял в людей «наверняка» – выпускал в человека по пять-шесть пуль. По его поведению было понятно, что у него явные проблемы с головой. А ещё с командой: всего за полминуты, что они были в здании, он успел обматерить своих товарищей. — ЛЕЖАТЬ!! МОРДЫ В ПОЛ, Я СКАЗАЛ! — орал он, убив очередного посетителя, попытавшегося убежать. — А ТЫ ЧЁ ЗЫРИШЬ!? Сдохнуть захотела?! — наставив на Валку оружие, закричал он. Угрозы и хрипота в голосе наводили ещё больший ужас.       Женщина ничего не ответила, её лицо скривилось от страха не столько за свою жизнь, сколько за жизнь своего ребёнка, её губы дрожали, по щекам текли слёзы. Она молча закрыла глаза, надеясь, что это спасёт ей жизнь. — Вот так и лежи, сука! — зло рявкнул он и со всей силы ударил её ногой по лицу. — ВАЛКА! — заорал мужчина, вскакивая с места, и побежал в сторону обидчика жены.       Раздались два выстрела, Стоик рухнул на пол, схватившись руками за живот, – алая кровь сочилась из-под его пальцев и из раны на ноге. Позади «безумца» стоял ещё один террорист, его автомат был направлен на обезвреженного мужчину. — Ты же не убил его… — буквально выплюнул «безумец», вскидывая оружие и целясь в раненого Стоика. — Не надо! — второй положил руку на ствол и с силой опустил оружие товарища вниз. — Не забывай, мы здесь только отвлекаем внимание копов, нам не надо убивать всех! — А что, тебе жалко эту жирную свинью? Или его жёнушку? — недовольно спросил первый, плюнув Валке в лицо. — Просто помни, зачем мы здесь! — скомандовал второй. — Пошли дальше. — Папа! — со стороны площадки раздался громкий детский крик. Иккинг подбежал к отцу, лежавшему на полу без сознания, обнял его и закричал, прося его очнуться. — Он меня задолбал! — гневно выдохнув, сквозь зубы выдавил «безумец», направляя оружие на мальчика. — Ты совсем ебанутый!? — прокричал второй, выхватывая оружие из рук напарника. — Команда была чёткая и понятная: отвлечь копов! Детей, женщин и стариков не убивать! — Дурацкие правила! — раздражённо прошипел первый, забирая оружие обратно.       Он перепрыгнул через маленький разноцветный заборчик, ограждающий детскую площадку, подошёл к мальчику и несильно ударил его прикладом по голове. Ребёнок мгновенно упал рядом с телом отца, струйки крови потекли с волос на шею, на футболку, окрашивая её к красный цвет. — Я его не убил, доволен?! — ехидно крикнул террорист товарищу. — Пошли уже… — хмыкнув, ответил тот. — Уёбок, — прошептал первый, направляясь за товарищем.       Кровь и тела мёртвых людей только распаляли в нём жажду убивать. Он уже был на грани.       Несколько минут спустя. Другой конец ТЦ. Фуд-корт — Чибис, приём, я Жаворонок, как у вас обстановка? — в рации «безумца» раздался голос его командира. — Приём, Жаворонок, я Чибис. Всё отлично, воробьёв и ястребов пока не видно, но ожидаем в течение пяти минут, — ответил он в рацию. — Понял, Чибис. Действуем по плану! — Как дела с кормушкой? — Ястребы с жёрдочек сорвутся, тогда семечками и займёмся. Конец связи. — Ну что там? — спросил террорист у «безумца». — Ждут. Действуем по плану. — Хорошо, тогда по позициям, — добавил второй. — Слышь, Синица, а дай-ка мне патронов, хочу немного оторваться напоследок! — подмигнув, потребовал «безумец» у товарища. — Ты в край охренел? Прозвище только по рации! И какие нахрен патроны? Ты недостаточно людей положил что ли? — зло заорал второй, разворачиваясь и уходя прочь от чокнутого напарника. — Тупорылый… — шепотом добавил он.       Раздался одиночный выстрел, Синица упал на пол с простреленной головой. — Сам ты тупорылый! — зло проскрипел «безумец» и сплюнул на пол.       Остальные члены первой группы, находящиеся рядом, остановились и оторопело уставились на него, понимая, что это падла только что убил своего. Они знали, что он повёрнутый, но чтобы настолько… — Чё зырите? Тоже свинца в организме не хватает? Так я быстро это исправлю! — орал Чибис остальным товарищам. — В жопу ваши правила!! Кого хочу, того и убиваю, ясно!       Мужчина скинул на пол тяжёлый рюкзак, поднял с трупа оружие и запасные магазины и начал беспорядочную стрельбу по лежащим на полу посетителям ТЦ. Некоторые, в надежде спастись, пытались убежать, но пули их быстро догоняли. Чибис расстреливал людей, как скот; их крики, мольбы о пощаде, искажённые от боли лица – всё это доставляло ему неописуемое удовольствие. Когда во время перезарядки звук автоматной очереди затихал, по торговому центру волнами проносился его громкий безумный, истеричный смех. — Чибис, Ястребы в клетке! Уходим! — прокричал один из его сокомандников, но тут же получил пулю в грудь и упал на пол.       «Безумец» сразу же лёг на пол на живот, вытащил что-то из кармана штанов, положил руки под подбородок и с улыбкой остался ждать ареста. — Руки за голову! — прокричал один из подбежавших к нему спецназовцев.       Чибис смотрел, как двенадцать бойцов группы спецназначения рассредоточились по фуд-корту и нейтрализовали оставшихся здесь террористов. — Чибис ка-бум… — проговорил «безумец».       Он нажал на кнопку на небольшом детонаторе, который держал в руке. Бомба, лежавшая в рюкзаке, взорвалась, уничтожая всё в радиусе двадцати метров. Взрыв оглушил даже тех, кто находился далеко от эпицентра, осколки от разбитых стёкол разлетелись по всему торговому центру, оставив рваные и резаные раны на телах посетителей.       На несколько мгновений время словно остановилось: воздух пропитался металлическим запахом крови, смешанным с едким дымом плавящейся электропроводки и пластика; тишину, звенящую в ушах, изредка нарушал треск пламени и звуки обвалившихся этажей в эпицентре взрыва. Но уже через пару секунд по всему торговому центру раздались крики, стоны и мольбы о помощи тех, кто чудом остался в живых.       И внутри, и снаружи творился настоящий хаос: люди, изначально смирно лежавшие на полу, вскакивали и в панике бежали из полуразрушенного здания; группы спецназа, зашедшие с других входов, исследовали здание и устраняли угрозу в виде оставшихся террористов. Прибывшие спасательные службы выносили из торгового центра тела пострадавших, но ещё живых людей. Сотрудники скорой помощи в спешке определяли их по больницам: тяжело раненых – в ближайшие, не тяжело – в клиники соседнего города.       Валка очнулась в больнице уже посреди ночи: она и еще с десяток людей лежали в палате с травмами средней и тяжёлой степени, полученными от осколков разбитого стекла разлетевшихся в результате взрыва. С трудом открыв глаза, она некоторое время с непониманием осматривалась, пыталась вспомнить, что произошло. День рождения сына, фуд-корт, площадка, вооружённые люди, удар по лицу, темнота… Иккинг!! Женщина поднялась с койки и, быстро преодолев расстояние до двери, выскочила в коридор. Увиденное привело её в ужас: медперсонал работал на износ, осматривая пострадавших, коих в коридоре было так много, что мухе упасть негде, и сразу же оказывал первую помощь, кого-то укладывали на каталки и увозили в сторону операционного блока… Валка с трудом пробиралась сквозь толпу, у каждого человека спрашивая, не видел ли кто её сына, описывала его внешность и одежду, просила помочь найти. Откликнулась медсестра, в это момент перебинтовывающая руку подростку, указав в сторону регистратуры: «Там спросите!» Валка кинулась туда, прокладывая дорогу локтями, но и в регистратуре сотрудницы были заняты, снуя туда-сюда с документами, впопыхах оформляя поступающих пострадавших, отвечая на непрекращающиеся телефонные звонки, попутно выполняя команды врачей… На просьбы о помощи и вопросы Валки о том, поступал ли сюда её сын, они лишь отмахивались: — Женщина, вы видите, сколько тут людей? Нам сейчас не до вас! Найдётся ваш сын, не переживайте! А сейчас уйдите и не мешайте работать! — Поймите, мне нужно найти моего сына! — кричала Валка, пытаясь быть громче оглушающего гула, стоящего в коридоре. — Как вы себе это представляете?! Ещё раз повторяю, вы видите, сколько тут людей?! По-вашему, мы должны всё бросить и начать искать вашего сына? — недовольным и уставшим голосом возмутилась медсестра. — Послушайте, можете хотя бы подсказать, видели ли вы его? — взмолилась Валка. — Как его зовут, как выглядит? — сжалилась медсестра. — Иккинг. Четыре года, каштановые волосы, зелёная футболка, коричневые шорты… — сказала она, с надеждой уставившись на сотрудницу. — Простите, но я такого не видела…       Валка, потупив взгляд, опустила голову, крупные капли слёз катились по щекам к подбородку и срывались на пол, из груди рвались рыдания – что может быть хуже и ужаснее, чем незнание судьбы любимого сыночка, жив ли, здоров ли. Самые худшие мысли вытеснили последнюю надежду. — Да вы не переживайте, просто он мог попасть в другую больницу. Вы обязательно его найдёте, когда это всё уляжется! — медсестра попыталась приободрить Валку, но у неё не получилось, женщина со слезами на глазах, ушла обратно в палату.       Стоик в это время лежал в реанимации в клинике на другом конце города: ранение в ногу было не серьёзным, а вот в живот… Ему требовалась срочная операция, которую сейчас провести качественно не было возможности: пострадавших с пулевыми и осколочными ранениями было много, а операционных всего две, и молодой хирург, бегло осмотрев Стоика, решил, что этот пациент может и потерпеть.       На следующий день после теракта мэр города обратился к народу:       Как вы знаете, вчера в районе пяти часов вечера террористы атаковали торговый центр «Империал Молл». Десять человек ворвались в здание и открыли огонь по ничего не подозревающим посетителям. Они жестоко убивали мирных людей: мужчин, женщин, детей, стариков – они не щадили никого! По прибытии на место полиции и спецназа, они, не желая сдаться в руки закона, взорвали самодельное взрывное устройство. В результате террористического акта погибло около сотни человек, несколько сотен человек ранены и на текущий момент получают необходимую помощь! Спешу сообщить, что войскам специального назначения удалось обнаружить и обезвредить всех террористов, участвовавших в нападении на Империал Молл. Спасательные службы и медицинские подразделения оказывали помощь всем пострадавшим. В целях безопасности граждан, на ближайшие несколько дней в городе введён режим чрезвычайного положения! Помните, мы сделаем всё, чтобы преступники, оставшиеся в живых, были наказаны по всей строгости закона! Будьте в безопасности и храни вас Бог!       Тем временем Иккинг очнулся уже в другом городе в автомобиле скорой помощи: его и ещё нескольких детей везли в Больницу Святого Джеймса. Перед глазами всё плыло, мальчик не мог понять, где именно находится, что происходит, его мучила сильная жажда, а на губах чувствовался вкус крови. Он видел перед собой силуэт медсестры, которая задавала ему какие-то вопросы, но он не мог разобрать её слов. Закрыв глаза, он снова погрузился в глубокий сон.       Во второй раз Иккинг проснулся уже в палате на следующее утро, вокруг него лежали другие пострадавшие, перебинтованные, с бледными лицами. Голова гудела, а перед глазами всё плыло. Он попытался вспомнить, что случилось, но в памяти ничего не было: ни имени, ни фамилии, ни того, как он здесь оказался.       Вскоре к нему подошла медсестра. Она спросила его имя, откуда он, но Иккинг только растерянно качал головой, не мог ей ответить – он просто ничего не помнил. Медсестра вздохнула и записала в карточку: «Неизвестный мальчик, приблизительно четырёх лет, потеря памяти, состояние стабильное». Документов при нём не оказалось, установить личность сразу не удалось. В регистратуре больницы он был внесён во внутренний реестр как «неопознанный», с приметами и описанием состояния.

***