Провокация не по расписанию

      В жизни капитана Леви Аккермана и так было мало спокойных дней.       Обучение студентов в военной академии подразумевало ежедневный трепет всей нервной системы любого офицера и педагога. Но все стало еще хуже в тот день, когда в училище поступил курсант Эрен Йегер — наглый буйный недомерок, у которого надпись “младший брат полковника” чуть ли не во лбу горит.       И понеслась.       В первый же день омега подрался с другим новобранцем. И не побоялся ведь, налетел на альфу, размахивая еще слабыми кулаками и направо, и налево, и по лицу Жана Кирштайна. Это продолжалось уже несколько лет, в течение которых студенты-первокурсники превратились в готовых к бою солдат.       — Леви, ты драматизируешь, — Зик говорил с тем мерзким, бархатным спокойствием, которое отдавалось скрежетом в капитанских зубах.       — Он вчера трех альф из себя вывел, — сам Леви отвечал с такими же ледяными и равнодушными интонациями, будто докладывал о погоде. — Все трое ночевали в медкорпусе. Кроме твоего выродка, разумеется.       — Он чуть ли не единственный молодой омега среди кучи неотесанных альф. Чего ты еще ожидал? — Полковник отвечал лениво. Конечно, для него пацан давно перестал быть занозой в жопе — тот просто сменил одну на другую. — Или они что поинтереснее драки устроили?       — Если б второе, я бы его так и зашвырнул к тебе в кабинет, — угрюмо выдохнул капитан. — С голой задницей кверху.              ***              Жан Кирштайн закатил глаза:       — Великолепно, только тебя здесь не хватало.       — Завались, псина, — мгновенно отреагировал Йегер-младший.       — Следи за словами, рапунцель.       — Кирштайн, клянусь, — раздраженно выдохнул Эрен. — Если ты сейчас не замолчишь, я тебе помогу. Радикально.       — Как мило, — Жан мельком осмотрел омегу с головы до ног. — Я бы с удовольствием поглядел на твои попытки.       С самого утра Эрен был не в духе — только проснулся, а настроение уже пошло прямиком по одному месту. В казарме воняло потом и грязными носками, через открытые окна в комнату проникал раздражающий солнечный свет, который еще и грел все вокруг так, будто ему заплатили сверхурочные, а шум с улицы просто бесил.       Помимо этого, омега еще и споткнулся прямо у кровати, потому что кто-то из сослуживцев раскидал свои хреновы ботинки по полу.       В горло кусок не лез, на тренировочное поле не пойдешь — жарко. Вот Эрен и решил наведаться в зал, там по идее должно быть прохладно и тихо, вот только надежды совсем не думали оправдываться.       Жан, мать его, Кирштайн — главный синоним головной боли. Из всех альф, которых так недолюбливал Йегер, а это примерно все представители данного пола на свете, единственным в зале оказался именно этот двухметровый кретин. Что за ирония, или, скорее, что за хрень?       Настрой у Эрена был тот еще.       — Жим руками — восемьдесят? — Омега намеренно подошел к тренажеру, от которого только что отошел его сокурсник. — Кирштайн, ну ты и слабак.       Он откровенно издевался, но уже не мог остановиться. Что-то внутри так и заставляло устраивать провокацию и трепать чужие нервы.       — Я разминался, придурок.       — Разминался? — Эрен перекинул ногу через скамейку, садясь на нее. — Вся твоя жизнь, Кирштайн — это разминка перед ничем.       — Йегер, ты сейчас договоришься, — у Жана желваки не просто играли, а орали о том, что терпение было на исходе.       — И что ты мне сделаешь? — Эрен нагло задрал подбородок, смотря на подошедшего альфу снизу вверх, — с такими весами ты меня даже поднять не сможешь.       Жан щелкнул зубами — типичный жест для альфы. Его терпение лопнуло:       — Вот тут ты, охренеть как, ошибаешься, — он наклонился вперед, рывком хватая омегу за шиворот, поднимая до уровня своих глаз. — Давно по лицу не получал, Йегер?!       Эрен не растерялся. Напротив, он, наконец, дождался — резко поднял ногу, пиная чужой живот. И пока альфа, потерявший хватку на считанные секунды, согнулся от боли, омега молнией оказался позади, выкручивая руки Жана назад. После, не давая опомниться, он толкнул Кирштайна в грудь — не сильно, а так, чтобы тот отлетел назад, но остался стоять на ногах. А затем выждал, пока тот выпрямится, и сразу же рванул вперед, заваливая парня на пол.       Через секунду они уже протирали майками чистый пол спортзала, снося скамейки и тренажеры на своем пути. По всему помещению разносились звуки борьбы и грохота железа. Они катались по полу, нанося друг другу мажущие удары — еще не один из них не попал четко в цель.       — Сука! — Жан попытался прижать омегу к полу, но тот ловко вывернулся и снова врезал другому по животу, однако на этот раз острым коленом.       Альфа захрипел, но хватку не ослабил.       — Слабак, — скалился Йегер, нависая над Жаном, вот только это продлилось недолго.       Кирштайн все-таки добился своего. Схватил омегу за шею, скинул с себя, не жалея сил так, что тот еще метр проскользил на спине до ближайшего тренажера. Зная выносливость Эрена, Жан не медлил. Не вставая с пола, в один рывок он оказался рядом, прижимая противника лопатками к прохладному полу. Левой рукой схватил запястья, резко скрутил их и прижал к чужому животу, лишая мобильности. Ноги в это время блокировали бедра омеги, а правая рука уже дотянулась до темных длинных волос, наматывая их на кулак, тут же оттягивая голову назад.       — Думаешь, уложил, а? — Выдохнул Эрен, но в его глазах по-прежнему не было никакого страха.       — А ты не согласен?       — Только в твоих влажных мечтах!       В эту же секунду Кирштайн кувырком полетел вниз, с грохотом приземляясь на спину.              ***              — Леви, и все-таки ты преувеличиваешь, — усмехнулся Зик, бросив снисходительный взгляд на собеседника. — Эрен просто с характером, вот и все.       — Такой “характер”, — хмыкнул Аккерман, заворачивая налево по коридору, — надо посадить на цепь и выдрессировать, пока он еще щенок.       — Поздно уже.       — А кто виноват? — Съязвил Леви.       — Не смотри так, будто это моя вина, — отмахнулся старший Йегер, лениво поправляя рукав пиджака. — Мне его уже четырнадцатилетним подкинули.       Возразить капитан не успел. Из-за двери в зал послышались, к сожалению, давно ставшие привычными звуки драки и погрома. Он отворил дверь, и перед старшими офицерами предстала не новая картина. Много раз упомянутый ранее в абсолютно не положительном ключе омега — при этом один из лучших бойцов на своем курсе — вжимал очередного альфу лицом в пол, заломив тому руки за спину.       Хотя погодите, альфой был Жан Кирштайн — Леви закатил глаза перед тем, как громоподобно рявкнуть:       — Отставить!       Одного приказа хватило, чтобы солдаты отлетели друг от друга.       — Йегер! Кирштайн! Какого черта опять творите?! — Продолжал капитан.       — Не я начал, — бесстыже соврал Эрен.       Кирштайн даже отрицать не стал, медленно поднимаясь с пола и разминая затекшие руки.       — Мне плевать, Йегер. — Аккерман говорил сквозь зубы. — Тем более, что ты наверняка пиздишь как дышишь. — Его ледяной взгляд прошелся по разгромленному залу: опрокинутые тренажеры, сдвинутые скамьи, разбросанный инвентарь. — Два старшекурсника, а цапаетесь, как кошка с собакой.       — Ну, Леви, знаешь такая штука — гормоны, — Зик лениво развел руками, небрежно облокотившись на уцелевший тренажер.       — Очаровательно, — колющая сталь в голосе капитана говорила сама за себя. — Вы оба, — он обращался к зачинщикам беспорядка, — приведете зал в порядок и на уборку в дальний корпус. И чтобы до отбоя я вас не видел и не слышал.       Не дожидаясь ответа, он развернулся и направился к выходу, оставив Зика внутри, видимо, посмеиваться над ситуацией. У самой двери он обернулся и бросил через плечо:       — Если в ближайший месяц еще раз услышу о вас, положу на соседних кроватях, чтобы вы убили друг друга и наконец облегчили мне жизнь.       Дверь за капитаном закрылась с таким звуком, будто по меньшей мере это захлопнулись ворота в ад.       Зик усмехнулся, неспешно подходя к младшему брату, и с преувеличенной заботой положил тому руку на плечо:       — Эрен, найди себе уже альфу и вместо мозгов Аккермана еби этого несчастного. — Полковник, совершенно не стараясь звучать тише, издевательским тоном добавил, — вот этот кстати, — он указал на Кирштайна, — в твоем вкусе, разве нет?       — Зик, пошел ты.       Эрен фыркнул, дернул плечом, сбрасывая чужую руку, и отошел подальше, нагибаясь вниз, начиная убирать разбросанные по полу веса. Он слегка покраснел — то ли от понятных намеков, то ли от физической нагрузки.       Зик, рассмеявшись, развернулся и вышел из помещения, оставив двоих курсантов разгребать устроенный ими беспорядок. Тишину нарушал только лязг металла. Кирштайн, до этого молча убиравший гантели, внезапно выпрямился:       — Доволен, Йегер? — Его голос звучал ядовито. — Я же просто мечтал провести остаток дня за уборкой с ебнутой омегой.       — Мечты сбываются, — в очередной раз огрызнулся Эрен, — поздравляю.       Альфа закатил глаза, молча поднимая валяющийся спортивный инвентарь.              ***              Дальний корпус оказался заброшенным настолько, что казалось двое курсантов тут первые посетители за последние сто лет. Воздух был густым от пыли. Сквозь мутные окна пробивались лучи солнца, подсвечивая ее. Она оседала на коже и забивалась в нос. Ее слой на всех горизонтальных поверхностях оказался настолько плотным, что не оставалось никаких сомнений — уборку здесь не жаловали еще до закрытия.       Эрена раздражало все: хлипкие ящики, торчащие из стеллажей, липкая паутина в углах и этот противный запах затхлости, от которого сводило зубы.       Они зашли в первую комнату. Ею оказалась учебная аудитория: доска с мыльными подтеками, преподавательский стол с кучей бумаг на нем, два ряда парт — и все в пыли.       Продвигаясь между столами, Жан ворчливо смахивал паутину:       — Заебись, — констатировал он, оглядывая помещение и брезгливо вытирая пальцы о футболку. — Йегер, местечко как раз для тебя — переезжай. Я тебе даже кровать помогу перетащить. Так уж и быть, побуду настоящим альфой.       — Себе помоги.       Эрен, намеренно задевая того плечом, прошел вглубь комнаты, подходя к столу, на котором была навалена целая куча разного мусора: стопки пожелтевшей бумаги, сломанная указка, банки из под чернил. Он ткнул пальцем в одну из кип, поднимая в воздух облако пыли.       — Да тут просто все сжечь надо, — прокомментировал Жан. — У тебя есть идеи, с чего тут вообще можно начать?       — Да, — Эрен вдруг ухмыльнулся, нагибаясь за чем-то к полу. Когда он выпрямился, в руке болталась полусгнившая, покрытая плесенью тряпка, еще и липкая на вид. — С того, что я возьму это и...       И со всего размаху он швырнул кусок грязной ткани прямиком Кирштайну в лицо.       — Ха! — Эрен подпрыгнул, победно улыбаясь. — Трехочковый!       Жан замер на несколько секунд. Тряпка упала с его лица, оставив на щеках серые следы. Его глаза горели — в них на мгновение показалась уже не злость, а ярость.       — Ты... — его голос звучал низко, хрипло, будто начало чего-то более угрожающего.       — Что я? — Эрен самодовольно развел руками. — Ты же хотел начать уборку? Вот тебе инструмент. За работу, альфа.       — Йегер, ты нарываешься.       Жан вспыхнул. Внутри все закипало. Эрен даже не секунду задумался — может перегнул. Но было уже поздно.       Альфа рванул вперед, со скоростью разъяренного зверя. Йегер успел отпрыгнуть, но споткнулся о криво торчащую ножку стула — и в следующий миг крепкие пальцы впились ему в плечи.       — Ублюдок!       Рывок — и Эрен полетел в ближайшую стену. Старая штукатурка посыпалась. Воздух выбило из легких, но даже сейчас омега не смог удержаться от едкого комментария:       — Ха, все-таки поднял. Не такой уж и слабак, — он прикрыл глаза, пытаясь отдышаться.       Альфа помешал — не дал опомниться, быстро оказался напротив, хватая Эрена за ткань майки:       — Сука ты, Йегер! — Он впечатал парня в стену так, что на этот раз потрескалась краска. — Специально же провоцируешь! — Он шипел, вжимаясь всем весом в тело напротив. — Думаешь, тебе нихуя за это не будет?       Пальцы омеги впились в чужие запястья, но Жан даже не дрогнул. Эрен лишь оскалился:       — И что ты сделаешь, Кирштайн? — Он выплюнул слова сквозь зубы. — Тоже тряпкой кинешь?       Тот наклонился ближе к самому уху. Губы почти касались мочки, но совсем не нежно, а скорее так, как ведет себя лев, перед тем, как пуститься в погоню за зеброй:       — Нет, — он ответил медленно, вдавливая Эрена в стену еще сильнее, сжимая руки уже на шее, предупреждая. — Но если ты сегодня еще что-то такое выкинешь... Я не тряпкой, а тобой полы вымою. Уяснил?       Эрен лишь фыркнул:       — Попробуй.       Но вдруг Жан замер — что-то изменилось. Его взгляд скользнул вниз, задержался. Нос альфы втянул терпкий воздух.       — Что, язык проглотил? — Прищурился омега.       И тут же замолчал, почувствовав влагу там, где ее не должно быть.       Следом за этим среди пота и пыли Эрен уловил запах — апельсин, жженый сахар, шоколад. Он смешивался с его собственным — дубовая кора, черный перец, мед.       Густо. Удушающе.       — Кирштайн, чего встал? — Эрен толкнул замершего альфу в грудь, оттолкнувшись от стены. Вот только ноги не слушались, а запах уже дурманил мысли.       — Йегер, куда ты..?       — Нахуй отсюда, — грубо выплюнул омега. — От тебя подальше.       Эрен шагнул в сторону двери, но тело предало — будто стало каменным и ватным одновременно. Он добрался до ближайшей парты и оперся на нее рукой, вскоре уже сползая на стул, ставя локти на деревянную поверхность.       Каждый вдох обжигал обоим легкие. Альфе — пьянящим деревом и горечью. Омеге — раскаленной сладостью.       Прилипало, манило, возбуждало.       — Йегер, — Жан сделал несколько шагов в сторону парня.       — Стой на месте, идиот! — Зашипел Эрен, сопротивляясь своей природе. — Нет, лучше съебись отсюда!       — Я не уйду. — Голос альфы был низким, утробным.       — Тогда это сделаю я.       Но Жана уже захлестнули инстинкты. Отпустить течную омегу туда, где полно альф? Нет уж.       Он приближался, как хищник, знающий, что добыча уже в руках — никуда не убежит. И остановился, вдыхая тяжелый запах.       — Отвали!       Эрен вскочил со стула, тут же падая спиной на столешницу. Глаза Жана потемнели, став почти черными. Взгляд скользил по лицу омеги, шеи, груди и ниже...       — Ты дрожишь, Йегер.       — От ненависти к тебе, Кирштайн.       — Врешь.       Воздух сжался до предела. Их запахи смешались в один опьяняющий коктейль — коньяк с апельсином в шоколаде.       Эрен зажмурился: сил сопротивляться желанию оставалось все меньше и меньше, да и не хотелось.       — Кирштайн...       Тот остановился всего лишь в метре, сжав кулаки — тоже боролся с внутренними установками.       — Уйди, — голос у омеги сорвался, но не огрубел. Он просил, — пока можешь.       Но Жан не ушел.       Их взгляды встретились и оба сорвались с места. Они больше не думали — природа решила за них. У Эрена все внизу сжалось, запульсировало. Феромоны альфы усиливали ощущения, а между ногами все горело, мокло, требовало.       Всего один шаг и Жан подхватил парня за подмышки, совсем не нежно передвигая и так сидящего омегу дальше по дереву. Толкнул в грудь, заставляя того лечь, нависая сверху. Ладонь скользнула на талию, напирая, будто проверяя на сопротивление.       — Какого хуя, Йегер, ты не свалил в медкорпус с утра? — Жан бесился по инерции, в реальности чувствуя совсем не злость.       — По плану все должно было начаться через месяц, — ответил Эрен и тут же застонал, как только почувствовал чужие пальцы на коже внизу живота — они подцепили край спортивных штанов.       — Блять, ну конечно, — Кирштайн чувствовал, как под ним извивается омега. — Ты сегодня весь день ходишь, как бешеная сука, сорвавшаяся с привязи.       Эрен не стал отвечать. Вместо этого он резко обвил чужую талию ногами, притягивая вплотную. Жан не ожидал — упал руками на стол по бокам от Йегера, чувствуя напряженные мышцы живота под своим собственным. Из груди вырвался первый рык, а Эрен впервые осознал — перед ним альфа. Не сокурсник, с которым он пререкается уже много лет, а настоящий альфа.       Жан приподнялся, только чтобы снова вдавить пальцы в бока омеги, оставляя красные полосы.       — Ты сам напросился, — Кирштайн говорил грубо.       Эрен огрызнулся, но звук потерялся в низком рычании, когда Жан резко притянул его к себе, прижимаясь к бедрам уже твердым членом через мягкую ткань серых спортивных штанов. Ничего не стесняло возбуждение ни альфы, ни омеги — оба прекрасно видели и чувствовали желания друг друга.       Жан толкнулся — просто на пробу, нарочно дразня и раздражая парня под ним. Эрен прикусил нижнюю губу и заерзал в нетерпении, на что альфа только ухмыльнулся:       — Скулишь, как течная сука, — довольно проурчал он. — Хотя погоди. Почему “как”, Эрен?       — Пошел ты, — выдохнул Йегер, но на очередной толчок только выгнулся, подставляясь тазом навстречу движениям.       Жана откровенно вело. Горячие ладони прошлись по животу омеги, оглаживая пресс, соски, вздымающуюся грудь. Затем вернулись к поясу штанов, одним движением стягивая их с дрожащих от возбуждения ног. Для этого ему пришлось оторвать Эрена от своей талии, но когда штаны вместе с промокшим нижним бельем, наконец, оказались выброшены куда-то в сторону, Жан вернулся, закидывая одну ногу омеги обратно на талию, а другую на плечо.       — Готов к растяжке, Йегер? — Альфа провел языком по зубам в предвкушении. — Или тебе не нужно?       — Кирштайн, не беси.       Усмехнувшись, Жан прошелся пальцами по внутренней стороне бедер омеги, скользя ближе к влажному, пульсирующему входу. Тот истекал смазкой так, что на столе, смешавшись с пылью, уже образовалась небольшая лужица.       Запах стоял сильный — сахар уже давно смешался с горечью, став алкогольным десертом.       Жан щелкнул языком, когда Эрен, почувствовав один палец внутри, поскуливая, дернулся вперед. Его нынешний голос отличался от привычного дерзкого.       Альфа не стал ждать — два пальца уже вовсю растягивали омегу под ним, заставляя того ерзать на твердой столешнице. А собственный член, уже налитый кровью до боли, давно молил погрузиться во что-то горячее и узкое.       Собрав блестящую смазку с внутренней стороны бедер Эрена, Жан добавил третий палец. Омега принял его с небольшим сопротивлением. Мышцы судорожно сжались, а затем все же поддались.       Это не осталось незамеченным:       — Йегер, ты когда последний раз с кем-то был? Или хотя бы сам с собой.       Ответом было только прерывистое дыхание.       — Такой узкий.       В этот момент Эрен задрожал под ним, и Жан понял — нашел. Согнув два пальца из трех внутри, он целенаправленно начал давить на самое чувствительное место, и омега под ним издал глубокий стон, выгнувшись так, что его спина едва не оторвалась от твердой поверхности. Нога, лежавшая на плече Жана, упала вниз, но альфа тут же подхватил ее, грубо возвращая на место.       — Четвертый палец, или перейдем к делу, Йегер?       — Кирштайн, много пиздишь, — взвыл омега.       Жан усмехнулся:       — Значит к делу.       Хлюпающий звук выскользнувших пальцев заставил Эрена вздрогнуть и затаить дыхание. Кирштайн одним движением спустил собственные штаны вместе с бельем, оставляя те болтаться на бедрах — неудобно, но это большее, что в нынешнем положение он мог себе позволить. Оставлять омегу одного на столе и отрываться от его тела не хотелось.       Жан подхватил Эрена под ягодицы и грубо подтянул к самому краю стола, врезаясь в него бедрами. Руки омеги, повинуясь желанию прикоснуться к себе, направились вниз, но Жан успел перехватить запястья.       — А ну давай без этого, Йегер, — сказал он, прижимая кисти Эрена к пыльной поверхности.       И через пару секунд отпустил, только чтобы пройтись членом по скользкому, растянутому входу, собирая смазку. Остановился, приставил крупную головку к дрожащему отверстию — и медленно надавил, раскрывая омегу перед собой.       Эрен издал сдавленный звук, сжимая пальцы на пыльном дереве. Кирштайн заметил это — и прежде чем двинуться дальше, наклонился вперед, снова схватив запястья омеги. Тот бросил на него недовольный взгляд снизу вверх, но альфа лишь усилил хватку.       Жан вошел на всю длину, отчего Эрен сорвался на громкий стон — такой, за который потом точно захотелось бы дать себе по лицу. Но сейчас ему было плевать.       Кирштайн не стал двигаться сразу, давая омеге время привыкнуть к ощущению заполненности, но тот, только зло выдохнув, сам дернул бедрами, стараясь насадиться поглубже.       — Что, уже не терпится, рапунцель? — Губы Жана растянулись в типичной для альф усмешке. Он прекрасно видел, как тело под ним дрожит от нетерпения.       — Закрой рот и трахни меня уже, альфа. — Выругался Йегер, впиваясь пальцами в чужие предплечья.       — Меня дважды просить не надо. — Ухмыльнулся Жан, качнул бедрами назад и снова подался вперед, сразу наращивая темп, оставляя желание дразнить позади.       Эрену нравилось быть под ним. Его распирало от ненависти к себе, но еще больше от желания, чтобы это никогда не заканчивалось. Он все еще ненавидел мерзких самоуверенных альф, но сейчас, когда разум затянуло пеленой гормонов, он разрешил себе упасть в эту пропасть. Где-то на задворках сознания маячила мысль: если бы на месте Жана был кто угодно из его отряда, несчастный пробил бы собой стену, отлетая от удара омеги, после первого же прикосновения.       Но это был Кирштайн.       Его пальцы впились в талию Эрена, обрывая ту тонкую нить, на которой держались последние здравые мысли лежащего парня. Жан неожиданно вышел из него, не оставляя внутри даже раскрасневшуюся головку, и также резко вогнал себя обратно, буквально вколачиваясь в податливое тело напротив.       Эрен практически рычал, не уступая в этом реве любому представителю противоположного пола.       Многие в академии считали, что ему следовало родиться именно альфой. Что он какая-то неудачная омега. Слишком сильный, слишком волевой, слишком дерзкий — все эти качества кричали о доминантности, а не о покорности. Немалая часть солдат хотела проехаться кулаком Эрену по лицу, но абсолютно подавляющее большинство было не против повалить омегу на любую горизонтальную поверхность и преподать урок.       Жан Кирштайн в это большинство не входил.       Возможно, именно поэтому он сейчас и оказался в таком положении — зажатый между крепкими ногами омеги, которые требуют входить как можно глубже.       Ирония судьбы.       Тем не менее видом перед ним он откровенно любовался. Эрен лежал с приоткрытым ртом, хватая воздух на каждом движении. Глаза его то закатывались, то судорожно закрывались — смотря куда угодно, только не наверх.       А Жан, он все-таки альфа, поддался своему задетому эго, резко подхватил Йегера, прижимая к стене, одной рукой поддерживая под спиной, другой сжимая задницу.       Ритм стал еще жестче, движения глубже. Это выбивало из омеги еще более громкие стоны, которые тот уже никак не контролировал, а лишь цеплялся за крепкие плечи, оставляя на тех не царапины — синяки.       Жан входил под нужным углом, каждый раз ударяя по правильному месту, доводя омегу до края. Он знал, что тот долго не продержится. Мог точно определить это по тому, с какой частотой истерзанное кольцо мышц начало сжиматься вокруг его члена.       Эрен уже не мог терпеть, а Жан не стал мучать.       Теперь держа его у стены только одной рукой, он просунул вторую руку между их вспотевшими животами, обхватив член омеги — он был немаленьким. Неожиданная мысль мелькнула у Жана в голове, но он тут же отогнал ее, сосредоточившись на другом. Большой палец круговыми движениями скользил по головке, подначиваемый толчками бедер.       Всего через несколько кругов Эрен вскрикнул, сжался вокруг Жана еще сильнее. Он впился в альфу, притянув того за плечи, уткнувшись носом в его шею, жадно глотая воздух:       — Как же ты пахнешь, — в беспамятстве шептал омега, пока изливался в руку Жана, пачкая их животы.       Альфа думал о том же, продолжая двигаться в уже начавшем расслабляться теле.       — Не хочу узел, — твердо прошептал Эрен, всем телом давая понять — хватит. — Не бойся, не кину. — И видя помутневшие глаза альфы, требовательно отчеканил, — Кирштайн.       И альфа послушался. Тут же пришел в себя, понимая, что омега прав.       Он слегка приподнял Эрена, медленно выходя из него, и уже потянулся к себе рукой, как омега ловко опустился на колени, обхватив член Жана пальцами, а головку — ртом. Не глубоко, не до конца — лишь настолько, чтобы довести до оргазма.       Жан оперся руками о стену, неожиданно постеснявшись контролировать движения омеги рукой в волосах. Впервые за последние минуты щеки альфы покраснели от смущения — по каким-то причинам именно такой вид Эрена на коленях вогнал его в краску.       Через несколько движений Жан, сжав кулаки, непроизвольно двинул бедрами вперед, с низким рыком кончая в чужой податливый рот.       Омега, к его удивлению, не отпрянул — проглотил все, не моргнув. Лишь вытер тыльной стороной ладони еще блестевшие от слюны губы. Он выпрямился между стеной и Жаном, не выпуская из второй руки все еще крепкое возбуждение.       Не говоря ни слова, Эрен ловко подхватил края чужих штанов и боксеров, натягивая их обратно на альфу. Кирштайн сначала замер — не ожидал этого, а потом рассмеялся, падая вперед лицом прямо в шею омеги.       Тот не оттолкнул. Напротив — обхватил плечи, притянул ближе и с довольной улыбкой на губах коротко констатировал:       — Пиздец.