Карамель

В предновогоднюю пору Сынмин был уверен, что испечь пряники с карамелью и кремом будет лучшей идеей в его жизни. Он так загорелся мыслями о сладких печенюшках, что побежал будить Чонина, который радо спал до обеда в свой выходной. Только мало того, что его разбудили, так еще и заставили идти в магазин за сахарной пудрой и кондитерскими мешками. Он сонно побрел в ближайший продуктовый, а радостный Сынмин пошел читать, как получить идеальную карамель для пряников. — Я пришел, — вяленько оповещает Ян, заходя в прихожую. В руке у него пакет с купленным, а перед глазами только образ мягкой кровати. Именно в этот миг в его голове созревает план мести. Ведь он так надеялся поспать, а его нагло разбудили в девять утра, так еще и послав в холод. Ну нет, Сынмину это с рук не сойдет. Он на кухне занят подготовкой нужных ингредиентов. На противне уже лежат несколько сформированных с помощью формочек пряников, вкусно пахнущих медом. Младший оставляет продукты на столе, а сам подходит к любимому парню со спины, обнимая. Сынмин довольно улыбается, оказываясь в объятьях Чонина. Только на этом все не заканчивается: Ян опускает руки к упругим ягодицам старшего, несильно сжимая. От этого Сынмин удивленно мычит, подаваясь вперед, дабы уйти от прикосновения: — Чего это ты тут делаешь? — Ничего... — спокойно отвечает тот. — Всего лишь смотрю какой у меня красивый щеночек. Сынмин прикрывает глаза, закусывая губу. Он всегда реагировал на это прозвище, ведь Чонин называет его так, когда дело идет к чему-то большему. Младший оглаживает его ягодицы и талию через ткань домашней толстовки, целует за ухом и сладко мычит: — Мм, ты у меня такой сладкий щеночек. Никакая карамель с тобой не сравнится. — Нини.. — шепчет Сынмин. — Что? — Я же занят, а ты ходил все утро как убитый. Что это на тебя нашло? — Ничего, — ухмыляется он. — Просто хочу поиграть со своим миленьким Сынмини. Он пробирается под худи, находя соски и очерчивая кончиками пальцев. Сынмин втягивает воздух сквозь зубы и сдается, падая спиной на грудь Чонина. Младший кусает нежную кожу шеи и слегка оттягивает, слушая приглушенное мычание. Он касается всех его чувствительных зон, сжимает ягодицы и бедра, целует шею и уши, шепчет на ухо пошлости и заставляет возбуждаться с каждым новым касанием. — Может быть мне взять тебя прямо на этом столе, как думаешь? — ехидно улыбаясь тянет Чонин, зарываясь носом в волосы старшего. — Да.. хён, ты мне нужен, пожалуйста. У Сынмина уже давно появилась привычка называть Чонина "хёном". Сам Ян обожал это обращение, ведь несмотря на то, что он был младше, он был серьёзнее и ответственнее. Да и высокий голос Сынмина, это протяжное "хён" возбуждало до дрожи в пальцах. Сынмин подается назад, потираясь о ощутимый бугорок в шортах младшего. Чонин ухмыляется, трется носом о затылок, зарываясь в густые темные пряди. Вдыхает сладкий аромат, от которого кружится голова. Сынмин виляет бедрами, прижимаясь сильнее, от чего Чонин тихо рычит. — Попроси еще раз, щеночек, — шепчет он на ухо Киму, посылая табуны мурашек по всему телу. — Хён, мм... пожалуйста, я очень тебя хочу. — Хороший щеночек, думаю, ты заслужил награды. Чонин пробирается теплыми руками под толстовку Сынмина, оглаживая бока и впалый живот, в то же время расцеловывая шею. Он приспускает его штаны и запускает руку под резинку нижнего белья, окольцовывая уже довольно твердый член. Сынмин прерывисто выдыхает от касания, пальчиками цепляясь за стену, немного царапая. Чонин проводит по возбуждению несколько раз, собирая природную смазку, ибо не хочет, чтобы его щеночку было некомфортно. Он стягивает Сынминову одежду до щиколоток и встает на колени, целуя стройные бедра и мягкие ягодицы. Он медленно пробирается губами ко входу, дразня и слыша сверху тихий скулеж. Чонин кончиком языка проводит по колечку мышц, от чего Сынмин почти подпрыгивает. Он сжимается, но тут же заставляет себя расслабиться. Младший целует его и вылизывает, сладко причмокивая. Заводя руку на перед, проводит еще несколько раз по члену, собирая побольше смазки, пока языком проникает в тугое колечко. Горячий язык просто сводит с ума, перед глазами темнеет от возбуждения. Сынмин пытается восстановить сбившееся дыхание, но попытки тщетны. Чонин с неудержимым удовольствием зарывается лицом между половинок, пока старший насаживается самостоятельно, желая получить еще больше ласки. Чонин обильно смачивает вход слюной, добавляя указательный палец. Сначала дразнит, очерчивая по контуру и лишь после вводит внутрь. Сынмин мелко подрагивает, он всегда очень чувствителен, что нравится Чонину до одури. Он плавно двигает пальцем, не спеша, массируя мягкие стеночки. Сынмин упирается лбом в стену, похныкивая. Он хочет больше. Больше, больше, больше. Хочет всего Чонина внутри себя, его плавные движения, поцелуи и руки на своем теле. То, как он дразняще медленно он входит в него, то, как сжимает бедра, как держит его за талию и как расцеловывает грудь и шею, то, как ловит его стоны своими губами. Боже, Сынмин так чертовски его любит. Пока Сынмин терялся в мыслях о необъятном желании прогибаться под Чонином, в нем без труда двигалось уже два пальца. Ян ускоряет движения, выбивая из старшего стоны погромче. Сынмин выгибается в пояснице, насаживаясь глубже и царапает стену, пытаясь куда-то выкинуть избыток чувств. Добавив третий палец Чонин подушечками задевает простату, из-за чего Сынмин тонко вскрикивает, вставая на носочки от неожиданной стимуляции. Он готов уже залезть на эту стену от бурлящего внутри наслаждения. Внизу живота тянет, ноги дрожат и тело обдает жаром – он точно сейчас взорвется. — Хён-хён-хён, я готов, пожалуйста, — тараторит Сынмин плаксивым сорванным голосом. — Пойдем в комнату, щеночек, тебе будет здесь неудобно, — сразу после сказанного Чонин подхватывает его на руки и несет в комнату, мягко роняя на кровать. Сынмин тянется к краю его футболки, снимая, пока Чонин расправляется с шортами. Он возбужден давно, от чего головка члена набухла и пульсировала, желая внимания. Сынмин обхватывает его талию ногами, прижимая максимально близко. Чонин с него толстовку не снимает, зная, что Сынмину комфортнее заниматься сексом в одежде. Ему жаль что он не может полностью смотреть на худое тело, но комфорт старшего важнее чего-либо другого. Он все же задирает толстовку до самых ключиц, дабы иметь доступ к вставшим темным соскам. Он по очереди целует бусины, слушая нежные стоны и мычание. Сынмин выгибается, соприкасаясь своим возбуждением с чужим. Сводит брови к переносице и строит щенячьи глазки, быстро говоря: — Нини, п-пожалуйста... ты очень нужен мне. — М, щеночек так нуждается в том, чтобы его поласкали? — тянет Чонин низким голосом. — Да.. — Ох, мой щеночек такой любвеобильный, — он смотрит в глаза, почти соприкасаясь носами, отвлекая внимание, пока неожиданно входит в мягкое нутро головкой. Сынмин широко распахивает глаза, открывая рот в немом стоне и крепко цепляется за плечи младшего. Чонин входит в него плавно и до основания, замирая, давая привыкнуть. Чувство заполненности просто прекрасно, у Сынмина голова идет кругом от такого количества ощущений. Чонин закидывает одну ногу к себе на плечо, другую отводя в сторону. У них был секс немереное количество раз, но каждый ощущается будто первый. С Чонином все по-особенному. Младший толкается на пробу, выбивая тихий стон. — О, боже, ты так глубоко, — словно в бреду проговаривает Сынмин. — Щеночку нравится? — ухмыляется Чонин, целуя в нос. — Да-да-да, очень нравится. Младший довольно улыбается, начиная двигаться. Сынмин закидывает голову, полностью отдаваясь ощущениям. Чонин пробирается к его шее, оставляя мокрые дорожки до линии челюсти. Он зарывается в его волосы пальцами, путая пряди. Сынмин разводит ноги шире, полностью открывая себя перед младшим. Он, не стесняясь, стонет, и царапает младшему спину, с удовольствием принимая все, что ему дают. Чонин целует мокро, заглушая стоны, тщательно вылизывая рот и сплетаясь языками. Сынмин льнет к нему ближе, открывает рот, позволяя вести в поцелуе и скулит, точно щеночек, пока его ласкают. Чонин отстраняется и прикусывает свои раскрасневшиеся губы, ускоряя движения бедрами. Он кладет ладонь на живот Сынмина, с каждым новым движениям ощущая выпирающий изнутри бугорок. Ким опускает взгляд вниз и протяжно стонет от открывающейся картины. Это слишком лакомый кусочек действа и приятность ощущения выбивает из него весь дух. Чонин задевает простату с каждым движением, чувствуя приближающийся оргазм старшего, накрывает рукой его член, надрачивая в темп своих толчков. Сынмин срывает голос в стонах и задыхается от избытка эмоций. Перед глазами темно, в уголках глаз скапливаются мелкие слезинки от такой правильной стимуляции. — А-ах, Чонини! — сладко простонав любимое имя он содрогается всем телом, обильно кончая себе на живот. Чонин вгрызается в его шею, тихо простонав, чувствуя, как внутренние стеночки сжимают его внутри. — М, Сынмини, какой же ты узкий щеночек, — он прикрывает глаза в наслаждении, делая несколько резких толчков, изливаясь в тугое горячие нутро. Сынмин блаженно выдыхает, чувствуя, как его заполняет семенем младшего. Младший напоследок целует в губы и выходит из расслабленного тела. Сынмин все еще мелко подрагивает в посторгазменном состоянии, скуля себе под нос. Чонин тем временем достает из тумбочки салфетки, вытирая себя и старшего. Сынмин сворачивается в комочек, прижимаясь к Чонину, который тут же его обнимает. — Люблю тебя, щеночек, — шепчет на ухо младший, гладя Сынмина по голове. — Я тебя тоже, Нини. А карамель так и осталась не доготовленной... Не беда, наверное, у них найдется кое-что послаще..