Луч во мраке

Город тонул в серости. Небо, низкое и тяжелое, давило на крыши, а дождь стучал по асфальту, словно пытался пробить его насквозь. Холодный ветер гнал по улицам опавшие листья, и казалось, что даже воздух пропитан безысходностью.  Руслан стоял на краю крыши многоэтажки. Пальцы судорожно сжимали мокрый парапет. Он не плакал — слез уже не осталось. Только пустота, гулкая и бесконечная. Она разъедает изнутри, заставляя совершать ошибки. Шаг вперёд — и всё закончится. Боль, одиночество, чувство, что он никому не нужен... Оборвётся всё.  Но шаг он так и не сделал. Громкий голос позади заставил его вздрогнуть.  —  Эй!  — Руслан обернулся. На крыше стоял его сосед с пятого этажа- Данил. Они иногда пересекались в подъезде, но никогда не разговаривали. Теперь же он смотрел на него широко раскрытыми глазами, в которых читался не страх, а... ярость? — Ты серьёзно?!  —  Он сделал шаг вперёд, и Руслан машинально отпрянул от края.  — Сейчас ноябрь, на улице дерьмовая погода, весь город в депрессии, и ты решил, что сегодня — идеальный день, чтобы сдохнуть?!  — Руслан растерялся. Он ожидал чего угодно — криков, паники, даже равнодушия. Но не этого. Не злости.  — Я... Я просто... —  Брюнет попытался что-то сказать, но голос предательски дрогнул.   Данил подошёл ближе. Его рыжие волосы, мокрые от дождя, развевал ветер, а щёки горели от холода.  — Придурок! —  Он схватил Руслана за рукав и резко потянул к выходу с крыши. Брюнет не сопротивлялся.   ———————————————————— Кофе в его квартире оказался горьким и пережжённым. Но почему-то — самым вкусным, что Руслан пил за последние годы. Они говорили. Сначала о пустяках — о вечном дожде, о соседях, о том, как в их городе вечно всё ломается. Потом — о важном. О том, что Руслана бросила девушка, а родителей больше нет. О том, что Данил сам прошёл через депрессию и знает, каково это — чувствовать, что ты на дне.   — Знаешь, что меня тогда спасало? — Спросил Даня, проводя рукой по своим влажным волосам.   — Что?  —  Руслан вопросительно взглянул на него. — Глупость. — Рыжий усмехнулся.  — Я понял, что если буду «убиваться» сейчас, то никогда не узнаю, каково это — любить по-настоящему. А это же... наверное, круто? — Руслан посмотрел на него. На его на веснушки, которые проступали сквозь бледную кожу, на голубые глаза, в которых, несмотря на всё, горел огонь.   И вдруг Руслан понял, что холод отступает.