Красота ночи

Кромешная темнота посреди моря сопровождалась тихим шелестом воды, бившейся о нос корабля, и прохладным ветром, развевавшим флаг Англии. На небе мерцали звёзды и полная луна, освещая ночное небо. Так красиво… — Значит, нам надо на юг. Заберём товар и вернёмся, — тихо произнёс Орион, убирая волосы с лица, растрёпанные ветром. Его товарищи кивнули. — Ах, устал я туда-сюда плыть… Когда уже отдохнём? — со вздохом проговорил один из матросов. — Мы и так на курорте, — с усмешкой бросил Том, капитан корабля. Подчинённый цыкнул, закатывая глаза. — Ладно, пойдёмте спать, — сказал он, потянувшись, и вышел из каюты. Все согласились. Один за другим они стали покидать помещение, зевая и потирая глаза: день выдался тяжёлым — столько ящиков погрузили. Том откинулся на спинку кресла, зная, что этой ночью его очередь дежурить. Устав вздохнув, он поднялся и вышел на палубу. Реддл неторопливо бродил вдоль борта корабля, изредка поднимая взгляд к звёздам. Спать хотелось невыносимо. Он тихо пробормотал: — Всё же ночь сегодня красивая… и… Договорить он не успел: что-то сорвало его с мысли. Пение. Оно было красивым, нежным, манящим. Том встрепенулся, мгновенно начав искать источник голоса. Он достал подзорную трубу и стал вглядываться в море. Корабль был тих, а значит, звук шёл с воды. В трубу он заметил подозрительное шевеление. Замер, медленно подошёл к борту, затаив дыхание, и посмотрел вниз. Из воды показалась макушка головы. Кто-то его заметил — и сразу нырнул. — Эй! Подожди! Я сейчас! — воскликнул Том и бросился к шлюпкам. Он решил, что кто-то тонет. Спустив шлюпку на воду, он столкнулся с якорем, мешавшим манёвру. Несмотря на это, капитан нырнул в тёмную, чёрную как бездна, воду. Это была, пожалуй, самая глупая идея в его жизни — но он был капитаном. Долг обязывал спасать, даже если самому грозит утонуть. Однако нырнув, он тут же почувствовал, как кто-то быстро подплыл и вытащил его обратно на поверхность. Том протёр глаза и открыл их. Перед ним был юноша — лет шестнадцати или семнадцати. Чертовски красивый. Волнистые мокрые волосы.Миловидное лицо, густые брови, сейчас нахмуренные, и чудесные изумрудные глаза, сверкнувшие в темноте отражением луны. — Ты… — прошептал Том, потеряв дар речи. Он лихорадочно рассматривал лицо незнакомца, быстро соображая, кто перед ним. Юноша всё ещё держал его, слишком близко, ощущая тяжёлое дыхание. — Я? Я русал. А ты кто? — с интересом спросил тот, склонив голову набок. Его губы тронула тёплая улыбка. — А ты красивый. Том, шокированный, отпрянул к шлюпке и быстро забрался в неё. Обернувшись, он увидел, что русал всё ещё наблюдает за ним. — Я подумал, ты тонешь! — Интересно… Почему ты вообще решил прыгнуть в воду, спасая неизвестно кого, кто просто плыл себе в море? — Я капитан корабля! Это… это моя обязанность! — выкрикнул Том, слегка запинаясь. На самом деле ему было страшно до чёртиков. Русал подплыл ближе, прикрыв глаза, продолжая изучать его. — Меня зовут Гарри. А тебя, капитан? — Том. Том Реддл, — ответил он, стараясь говорить спокойно, но всё равно запнулся, отчего Гарри хихикнул. — А ты смелый, знаешь? — Да. — А сколько тебе лет? И что ты вообще делаешь в море? — с невинной улыбкой спросил Гарри, демонстрируя белые человеческие зубы. Говорили, у русалов зубы как у акулы — чтобы пожирать людей. Но у Гарри зубы были вполне нормальные. Том уже немного успокоился, наблюдая за тем, как хвост русала блестел под луной. Он был красным, как пламя, — так и хотелось потрогать. — Гарри… ты… ох… — он не знал, как сформулировать мысли. — Красиво поёшь. Но зачем? — Мне нравится. Это от мамы. А, хэй! Ты не ответил на мои вопросы! — буркнул Гарри, снова нахмурившись, что вызвало у Тома улыбку. — Мне тридцать пять. А тебе? — Ого! Ты так молодо выглядишь… Я думал, тебе двадцать. — Все так говорят. — Мне недавно исполнилось восемнадцать. — Я бы тебе дал… — он задумался. — Оу, так сразу? — прищурился Гарри, ехидно улыбаясь. — Не смешно, — буркнул Том, наклонившись к лицу русала. Гарри смотрел прямо в его голубые глаза, а затем внезапно поцеловал его. Это было неожиданно. Том даже не сразу понял, что произошло, и лишь спустя секунду резко отстранился. — А вот и смешно! — весело рассмеялся Гарри. Его лицо покрылось лёгким румянцем, отчего Том замер. — Ты что творишь?! — Ничего, — Гарри показал язык. Том собирался что-то ответить, но его ослепил свет — рассвет. Он прикрыл глаза рукой и автоматически заслонил Гарри от солнечных лучей. — Уже рассвет… — Да, — Гарри спокойно смотрел на горизонт. — Я должен плыть. Они ещё немного постояли в тишине, глядя на светлеющее небо. Гарри уже собирался уплыть, но неожиданно врезался носом в шлюпку, болезненно застонал и потёр ушиб. — Хэй, ты что, слепой? Как ты не заметил шлюпку? — Том наклонился к нему, осматривая ушиб. — Да, я слепой… Ну, почти. У меня плохое зрение. Поэтому и рассматривал тебя вблизи. — Вот оно как… — Том порылся в кармане и достал футляр с очками. — На, держи. Это мои читательские очки. Может, подойдут. — А что это? — С их помощью, возможно, ты будешь лучше видеть. Гарри не поверил, но надел очки. Мир стал чётким, как никогда. Он изумлённо раскрыл рот и перевёл взгляд на Тома, который довольно улыбался. — Я так понимаю, подошли, — с ухмылкой сказал капитан. — Что ж… До встречи? Гарри немного замялся, а потом тихо спросил: — А куда вы плывёте? — А что, хочешь меня сопровождать? — хмыкнул Том. — Типа того, — Гарри прикрыл глаза, солнце уже слепило. — На юг, — коротко ответил Том. — Хорошо! — радостно сказал Гарри, а потом снова подплыл и, опершись руками о бортик, приблизился к капитану. Его холодные губы снова встретились с чужими — на этот раз долгим, глубоким поцелуем. Потом он лёгко прикусил Тома за губу, впуская яд, которого тот даже не почувствовал. — Любишь кусаться? — устало выдохнул Том, не замечая фиолетового пятна на рукаве. — Люблю, — с улыбкой сказал Гарри. — Я поплыл! Может, увидимся на юге! Спасибо за очки! Он оттолкнулся и поплыл, выпрыгивая из воды, как дельфин, радуясь. Том смотрел ему вслед, пока тот не исчез в лучах утреннего солнца. Потом спохватился — он давно стоял в воде. К счастью, шлюпка была привязана. Он стал подниматься по тросу. Поднявшись,он лёг на пол палубы,глубоко дыша. В душе было странное чувство,сердце быстро билось как никогда,да и во рту был странный вкус. Спать хотелось неимоверно. Решив поспать на палубе,он прикрыл глаза, голова всё не отпускала образ русала. С этими мыслями он уснул,даже не подозревая,как яд медленно проникал в мозг. *** Тем временем, под водой. Гарри быстро плыл к своим сородичам. На лице его играла злорадная улыбка. Он облизнулся, и в голове промелькнула лукавая мысль: «А он, оказывается, неплох в поцелуе…» Он вспомнил, как впрыснул яд — и на щеках проступил лёгкий румянец. К удивлению других сирен, яд Гарри был особенным: он не вызывал у людей судорог или паники, как у прочих, а медленно разъедал разум — незаметно, мягко, как поцелуй. Он не убивал. Нет. Люди становились зависимыми. Одержимыми. Они жаждали встречи снова и снова, игнорируя страх, риски и здравый смысл. Они шли за ним — даже если знали, что больше не вернутся. Так Гарри и получил прозвище — Смертельный Купидон. Он не ел людей. Пробовал, но не понравилось. Зубы его не стали острыми, как у остальных, — остались человеческими. Ему хватало другого: он влюблял. Добравшись наконец до своего подводного городка, Гарри стремительно нырнул в дом. — Совсем скоро, — пробормотал он. — Что скоро? — послышался голос из тени. Из темноты вышла красивая сирена по имени Гермиона. — Да так… Новая жертва, — усмехнулся Гарри, — и он ещё других приведёт. Гермиона радостно улыбнулась. — Мы плывём на юг. Скажи остальным, пусть готовятся. Скоро ещё один корабль встретит свою гибель. Гермиона кивнула и уплыла. Гарри остался один. Его улыбка мгновенно исчезла. Он не хотел этого. Том ему… понравился. По-настоящему. Так не нравился никто раньше. Но долг есть долг. Его участь — заманивать и предавать. Убивать — красиво. Убивать — словно в танце. Он вздохнул. «Устал…» Гарри лёг на морское дно и, не сопротивляясь сну, закрыл глаза. *** На борту. — Да я тебе говорю, он был настоящий! — Том с жаром спорил с Орионом. — Русал! И он был… красивый. Его зубы, они… человеческие, понимаешь? Не такие, как у сирен! Он начал дышать прерывисто, взволнованно — что было на него совсем не похоже. — Том, это всё… странно. Ты сам не замечаешь? — обеспокоенно сказал Орион. — Даже если ты и видел кого-то… как ты докажешь? — Я сказал ему, что мы плывём на юг. Мы встретимся! Я покажу тебе его! — Чего?.. — Орион не поверил своим ушам. Он уставился на друга с недоверием. Том — рациональный, умный, осторожный — и вдруг вот так, без оглядки, сообщает какому-то существу маршрут их корабля? Ради кого? Рыбы? — Да-да! — с детской радостью воскликнул Том. — Ты идиот, Том. Тот только фыркнул, и настроение у него резко испортилось. Он развернулся и ушёл в другую часть корабля. Орион смотрел ему вслед и тихо выругался. Они действительно плыли на юг.И Орион начал считать… сколько им осталось жить. *** Через семь часов. Впереди показался порт. Небо — чёрное, глухое, ни луны, ни звезды. Лишь одинокий свет маяка пробивал тьму, как чья-то последняя надежда, упрямо пульсирующая во мгле. Том стоял у борта, судорожно сжимая трубу и выискивая глазами воду. Он ждал. Он чувствовал. Гарри был где-то рядом. Тем временем Орион с тревогой следил за другом. Всё было не так. Что-то изменилось. На шее Тома проступили странные фиолетовые полосы, будто молния ударила в кожу. Он весь был мокрый, но не от жары — холодный пот стекал по вискам, и в теле бродила лихорадка. Том задыхался. Становился всё агрессивнее. Когда кто-то из моряков пошутил, что его "русалочка — плод бреда". Он кричал. Швырялся вещами. Словно зверь в клетке. Орион попытался подойти. — Том... — Заткнись! Он придёт... Гарри придёт... — лицо Тома исказилось, глаза налились безумием. — Послушай, ты... — начал Орион, но не успел договорить. Внезапно, из тьмы раздалось пение. Тонкое. Чистое. Прекрасное. И... не одно. Голоса переплетались в завораживающей гармонии, будто волны ласкали слух и тянули за собой. Том расплылся в радостной, почти детской улыбке. — Он здесь... он пришёл... Он рванул к шлюпкам. Орион кинулся следом, пытаясь остановить его. К ним бросились и другие ребята — схватили капитана, держали за руки, но тот вырывался. — Отпустите меня, бездари! Я вас всех убью! — заорал Том, извиваясь в их хватке. — Том, приди в себя! Это не ты! — кричал Орион. И тогда Том резко выдернул руку, достал револьвер. Навёл ствол прямо на Ориона. Тот сразу поднял руки, отступил на шаг. — Я приду... кх-кх... и убью тебя... — он закашлялся, судорожно, хрипло. — Я понял тебя, Том, но ты... Выстрел. Орион даже не успел закончить. Пуля срезала его.Тело беззвучно рухнуло на доски. Остальные отпрянули, кто-то вскрикнул. Том стоял с револьвером в руке, тяжело дыша, взгляд горел.Он опустил оружие, усмехнулся: — Так бы и сразу. На сей раз Том ничего не сказал. Он молча отвязал шлюпку и прыгнул в ледяную воду. Холод пробрал до костей, но ему было всё равно. Он плыл к Гарри. Пение не прекращалось. Наоборот - становилось всё громче, навязчивее, проникало под кожу. Остальные парни на палубе начали шататься, кто-то уже прыгал за борт, как загипнотизированные. Сирены пробирались в их разум, как яд. Но Том уже был не с ними. Он больше не был капитаном. Кодекс, долг, его команда — всё было забыто.Даже Орион.Орион, его лучший друг, его брат по оружию. Мёртв. От его же руки. Он стоял на шаткой шлюпке посреди чёрной воды, судорожно озираясь. — Гарри... где ты... — прохрипел он, глядя в темноту. И тогда он увидел. Сначала — движения. Блики. Потом — силуэты. Голов больше десятка. Скользящие в воде, точно акулы. Они были повсюду.Стая сирен. — Где Гарри?.. — едва слышно спросил он, вцепившись в трубу, как в последнюю реальность. Одна из сирен подплыла ближе. Женское лицо, изогнутое в злобной ухмылке, зубы — как ножи. — Оу, надо же... — прошипела она, качая головой. — Очередная жертва. Наш Купидон сегодня сорвал джекпот. Вода вокруг взорвалась хохотом. Звонким, резким, безумным. Из-за облаков вырвалась луна, её холодный свет осветил весь кошмар. Лица — не человеческие. Искажённые, с чернильными глазами, водорослями в волосах, пальцы с когтями. Том рухнул на колени. Он был окружён. Он понял всё. Это были не просто русалки. Это были сирены. — Где Гарри?! — заорал он, голос дрожал, сорвался. — ГАРРИ!!! И кто-то откликнулся. — Гарри, — с усмешкой повторила сирена, и отодвинулась в сторону. Он всплыл из глубины, как будто и не из воды вовсе, а из сна. Гарри. Его Гарри. Безупречно красивый. Лицо, чистое, почти святое. Изумрудные глаза сияли под луной, как в ту первую ночь.Его лицо украшала лёгкая улыбка. Но теперь в них было что-то чужое.Что-то нереальное.Он не должен был быть здесь. Он увидел Тома. Замер.Чёрт. Этого он не планировал. — Этого человека не трогать, — отчеканил Гарри, указывая на Тома. Тот дрожал, сжав кулаки, готовый разорваться от боли. — Корабль ваш. Там минимум пятнадцать человек. Приятного аппетита. Сирены зашипели от удовольствия. Их стая сорвалась, словно волчья свора. Они ринулись к кораблю. Доски трещали, металл выгибался, дно лопалось — судно начало тонуть, захлёбываясь в собственной погибели. Том смотрел, как умирают его люди. И ничего не делал. Гарри подплыл к шлюпке. Том вздрогнул. Он хотел оттолкнуть его. Кричать. Ненавидеть. Но вместо этого схватил за ворот и потянул ближе, к себе, не позволяя ему упасть в воду. — Гарри... — прошептал он. Поцелуй. Мягкий. Тихий. Нежеланный и желанный. Гарри целовал его, будто прощаясь. Затем отстранился, медленно, с печалью. — Прости меня, пожалуйста. — Я люблю тебя, Гарри... — голос Тома сломался. Он был разбит. Гарри приложил палец к его губам. — Тише, тише... ты не любишь меня. — Люблю. — Том снова схватил его, его па льцы дрожали. — Нет. — ответ был твёрдым. И страшно холодным. И снова поцелуй. Гарри будто не хотел отпускать, а может, просто исполнял свою роль до конца. Слёзы медленно скатывались по щекам Тома, горячие, как будто последние остатки тепла покидали его тело. Он даже не почувствовал, как его погрузили в холодную воду. Он не дёрнулся, не сопротивлялся. Поцелуй продолжался — долгий, мучительно нежный, и Том держался за него, как за спасение. Он прижал Гарри к себе, судорожно, в отчаянной попытке удержать рядом хоть что-то родное. Его ладони скользнули на талию Гарри, такую тонкую и желанную, он обнял его, вцепился, словно могло это что-то изменить. А может, тело это никогда и не было желанным на самом деле — теперь уже никто не узнает. Он не хотел открывать глаза. Не хотел видеть, как вокруг всё рушится, как корабль умирает, как товарищи кричат, захлёбываясь в страхе и воде. Он не слышал сирен, не слышал ничего, кроме глухого стука сердца и дыхания Гарри. Хотелось остаться в этом моменте навечно, пусть даже ценой собственной жизни. Потом началась слабость. Руки затекали, ноги становились тяжёлыми, как будто привязанные к якорю. Воздуха не хватало, грудная клетка сводилась судорогами, но он всё равно держался за Гарри. Он чувствовал, как тело его больше не слушается. Голова кружилась. Перед глазами темнело. Он понял — кислород закончился. Попытался вдохнуть, и в лёгкие ворвалась солёная вода. Она была холодной, обжигающей, как расплата. Он всё же открыл глаза. Перед ним — Гарри. Тот смотрел на него с мягкой, почти утешающей улыбкой. Будто ничего страшного не происходило. Будто всё было именно так, как должно быть. И Том, несмотря на удушье и на боль, улыбнулся в ответ. Он больше не чувствовал страха. Только печаль. Медленно, с дрожащими веками, он закрыл глаза навсегда. Смерть пришла тяжело, но с улыбкой на губах. И в этот момент он понял. Он не любил Гарри. Он любил образ. Иллюзию. То, что ему нарисовали в голове чужим голосом. Сирены затуманили его разум, обманули, и он позволил. Он сам отдал им свою душу. Он предал команду. Он предал тех, с кем прошёл огонь и воду. Интересно… на том свете Орион его простит?