Смеяться до слёз

найдено между страницами. Бумага слегка пожелтела. На краю — пятно от чая или, быть может, чего-то более терпкого. Почерк — узнаваемо неровный. Будто автор смеялся, пока писал. Или держал слёзы зубами, чтобы не пролились. *** Ну что, дорогой читатель. Здесь должна быть шутка. Какая-нибудь глупая, отчаянно весёлая, нелепая и, может быть, про тётю Мардж и её страсть к дуэли с собственными собаками. Но я не начну с неё. Не потому, что больше не могу смеяться — а потому, что наконец понял, что не всегда надо. *** Я долго думал, как закончить эту книгу. Хотел фейерверков. Хотел, чтобы из последней страницы выпрыгнул карлик в костюме дракона и крикнул «Буу!». Хотел, чтобы вы, читая это, схватились за животики от смеха и упали на пол. Но потом понял: самое сильное, что я могу сделать — это не добить. А оставить. Оставить слово. След. Нотку, от которой в сердце дрожит, как в момент, когда ты слышишь любимую песню из далёкого детства, но не помнишь слов. *** Я не буду говорить, что со мной случилось. Это неважно. Может быть, я ушёл. Может быть, остался. Может быть, просто растворился между строк. Знаешь, бывает такое ощущение — будто ты ещё здесь, но тебя уже нет. Не страшно. Просто… тихо. *** Если тебе хочется верить, что я живу где-то на берегу, с чайками и новой коллекцией фейерверков — верь. Я бы сам хотел в это верить. Если тебе ближе мысль, что я стал частью этого текста, и теперь каждый раз, когда ты перечитываешь его — я моргаю тебе из букв и пробелов — тоже годится. Если тебе нужна грусть — возьми. Если тебе нужна надежда — она тоже тут, просто чуть правее, за запятой. *** Мне не хотелось уходить. Честно. Просто иногда… иногда ты вдруг понимаешь, что больше не можешь носить всё это в себе. Смех, которым лечил других, оказался дырявым зонтом, и под ним самому было слишком мокро. Но ведь я старался, правда? Смеялся громче всех. Был самым ярким в комнате. И всё-таки чувствовал себя невидимым... Понимаешь, что смешнее всего? Я всё ещё верю в шутки. Я всё ещё верю, что, если подкинуть в воздух пачку пердушек, можно на минуту отвлечь человека от того, как сильно ему хочется исчезнуть. Я верю, что смех — это магия. Та самая, настоящая. Она не требует палочки. Только присутствия. Живого. Рядом. *** Если ты это читаешь — значит, ты всё ещё здесь. А это уже немало. Чёрт возьми, это всё. *** Мне часто казалось, что я не оставлю после себя ничего. Не построю, не выиграю, не сделаю. Только смех. Только проказы. Только хлопушки в горшке Амбридж. Но, может быть, это и есть смысл? Оставить за собой смех, который стал для кого-то якорем. И письмо, которое однажды прочтёт тот, кому оно нужнее всего. Я обращаюсь к тебе, незнакомец. К тебе, кто смеётся в компании, а ночью смотрит в потолок и думает, что никому не нужен. Ты нужен. Ты смешной, странный, грустный, громкий, уставший, яркий — и ты нужен. Ты — шутка, которую никто не понял с первого раза. Но ты стоишь второго прочтения. И третьего. И бесконечного. И если однажды ты подумаешь, что всё кончено — открой эту книгу. Найди первую главу. Перечитай. Вспомни, как смеялся. И пусть внутри тебя снова загорится фейерверк. Маленький. Тихий. Но настоящий. *** Я не знаю, увижу ли вас снова. Может быть, я уже часть тумана, частицы шутки, которая всё ещё эхом летит по лестницам Хогвартса. Может быть, я — в чьём-то смехе. Или в тишине, где ты больше не боишься быть собой. Может быть, я — просто голос, который однажды сказал тебе: «Ты не один.» P.S: Занавес? Может быть. Но только если ты сам его опустишь. А можешь оставить приподнятым. Чуть-чуть. Чтобы свет всё ещё пробивался сквозь складки. Чтобы жить. Чтобы помнить. Чтобы смеяться. Всегда ваш, Фредерик Уизли.