Present Perfect

Андрей до боли в глазах вглядывался в темноту её окон. Привычный ритуал. Может, у них одинаковые зубные щётки? Ей нравится чай с мятой так же, как ему? Скрипят ли у неё дома половицы, когда она идёт ночью попить? — руки Нидфоспидкина покраснели от холода. Он поёжился, не отрываясь от окна. Снег ложился на чёлку, таял, и капли ползли вниз по горячей шее, забираясь под воротник. Такие же ледяные, как её пальцы, когда она вчера отдала ему тетрадь. Каждый раз, когда в окне Анастасии Андреевны зажигался свет — Андрей видел её тень, мелькавшую по стенам комнаты, и ему хотелось просто превратиться в каменную горгулью, чтобы сохранить, запомнить, отпечатать её образ на сетчатке. Чтобы видеть, даже если ослепнет. Даже если когда-нибудь навсегда закроет уставшие глаза. Поэтому он решил взять с собой фотик Репченко. После смены аккумулятора тот работал как новый. Сегодня он сделает пару фотографий. Конечно, у неё есть фото вконтакте, но эти… Эти будут его. Только его. В животе скрутился тугой узел. Он сделал глубокую затяжку, и горло болезненно сжалось от дыма. Она должна была вот-вот прийти. Даже если была в магазине, даже если проверяла тетради, пока на улице не стемнело, даже если её задержал грёбаный Отжималов, она уже наверняка рядом. Боже, да что он забыл здесь в это время? Он всерьёз думал, что сможет сделать снимки и остаться незамеченным? "Какой же идиот!" Кто он для неё? Жалкий школьник? Один из десятков, или, может, сотен? Никто? Скрипнули качели. Вслед за этим — звук мотора. Знакомая машина. Только не… Осознание тупым концом врезалось в затылок. Что-то внутри сорвалось и рухнуло, сбивая дыхание, сжимая желудок до размера горошины. Это ошибка. Неправда. Кошмарный сон. Пастсимлова, эта снежная королева, эта шлюха, сидит в его машине и выжигает солнечное сплетение Андрея своей улыбкой. Улыбкой, за которую можно отдать всё. — «В тесной машине Отжималов наверняка чувствует запах её шампуня», — мысль кометой пронеслась и сгорела. Её взгляд казался долгим, влажным, обещающим слишком многое. Андрей не хотел думать о том, что она может быть такой, но не мог. Щёлк. Щёлк. Фотоаппарат сам знает что нужно оставить в памяти. А Нидфоспидкин — лишь вспышка. Инструмент. Это снег растаял и течёт по горячим щекам, или глаза слезятся от ледяной пыли? Не важно, всё это ужасно больно, ужасно больно ужасно-больно-ужаснобольноужаснобольно. Он правда поверил, что всё могло быть иначе? Кровь стучала по барабанным перепонкам, шумела багряным потоком, оглушая, застилая глаза пеленой. — «Как он может ей нравиться?  Почему она позволяет ему быть настолько близко? Грёбаный Отжималов, да ей просто жаль его, чёрт бы её побрал!» Поскорее отмыться от этого вида самодовольной рожи физрука. Он открыл ей дверь, подал ей руку, а она — взяла. Схватилась. Доверилась. Прижалась к нему, пока они поднимались по заледеневшим ступенькам. Щёлк. «Здравствуй, Андрей. Это тебе на память.» — голос Анастасии Андреевны привычно озвучил его мысли. Домофон пропиликал — как бритва по барабанным перепонкам. Хлопнула дверь — как удар битой по голове. Холодно. Противно. Не вынести. Всё что ему осталось — смотреть в её окно. Её силуэт за тюлем. Знать, что Отжималов с ней, знать, что она впустила его. Всё, на что мог расчитывать Андрей — это её холодное «Good morning, Andrey!». И растерянная полуулыбка, когда он интересовался, какие у неё есть книги на английском. Мужчины могут заходить к ней вот так просто. Он — нет. Он видел. Он всё видел. И от этого хотелось просто… исчезнуть.  Или выбить все долбаные окна в тачке чёртового физрука. «Он знает какая она на вкус?» — мысль обжигала. Саднила занозой, пока он искал что-то, чтобы кинуть в стекло девятки, но ничего не было. Тогда он пнул по колесу, и машина оглушительно взвыла на весь двор. Она не выглянет, не увидит, что он ждёт её, как мокрая дворняга. Она не узнает. И слава богу. Лучше бы он вообще не существовал. Дрожь била его по спине по дороге домой. На кого он злился? На Отжималова? На себя? На неё? Или просто на всё сразу, на этот район, на снег по щекам, на длинную ночь в пустой квартире? На звук домофона, который продолжал звенеть в голове? — Эй, Нидфорспидкин! Здорова! — Геймбоев шёл ему навстречу, — Покурим? Ты чего сегодня треню пропустил? — Здорова, Мишаня. Да чё-то у меня настроения сегодня не было идти — Андрей с трудом удержал голос ровным — На, — Андрей протянул ему пачку винстона — Жаль, мы приёмчик новый разбирали. Ты домой? — Миша взял сигарету и размял её в пальцах. — Ага, у меня сегодня кстати хата свободная, хочешь ко мне завалиться? — Нидфоспидкин откинул чёлку. — Да за милую душу! А это у тебя чё на шее болтается? — Геймбоев кивнул на фотик на шее Андрея — Да так, просто проверял работает или нет. — И как? — Пока не знаю. Надеюсь, что нет. — Нидфоспидкин хмыкнул, и впервые за целую вечность почувствовал себя немного лучше.