ра́кушки и раку́шки

      Отмечать «новогодние каникулы» на тёплом песке Таиланда стало традицией, приятным перерывом от новогодней суеты на родине.       Спустя столько поездок были и любимые места, в которых коктейли были особенно вкусные, и некоторые знакомые, что каждый год были искренне рады видеть их, и даже узнавание в барах. Правда, как правило, их узнавали такие же приезжие, но всё же приятно было, даже сильно.       Рваться заграницу летом было некогда – вовсю шла организация клаб-шоу и концертов. Но в этом году они оба откатали туры по стране, с разницей лишь в один месяц. Упрощая – работа шла полным ходом и здоровски утомляла.       Даня отказался от полноценных стримов, выходил на два-три часа пообщаться с чатом, почитать некоторые новости в мире и вырубал, потому что желания, честно говоря, не было. Запал пропал.       Ну и стримы – вещь довольно энергозатратная. Надобность в них отпала, как только долгожданный альбом был полностью доделан и опубликован.       Руслан тоже поубавил пыл с годами. Посты в телеграмм-канале все еще выкладываются, частушки ежегодно выходят, альбом раз в год или полтора дропается, но от активного участия в каких-либо проектах он отказался.       Подзаебало рвать очко и собственное здоровье ради даже большой суммы. Творческое истощение существует и не обошло его стороной.       Хочется чего-то более житейского, простого. Два клоуна с 2018 поржали бы над ними, живя тусовками, с литрами алкоголя в крови, беленькой дорожкой на тёмном журнальном столике Хованского, бесконечными съёмками, но это правда.       Спокойствия, присутствия в жизни друг друга и времени для работы над самим собой – хочется сильнее и охотнее.       Стоило графику в марте чуть освободиться, как они собрались за один день, Ириса сбагрив к матери Руслана, удачно переехавшей в Питер пару лет назад. Если задумываться, то лучше так, чем мать Данилы, что наотрез отказалась переезжать из Татарстана. Сколько ссор на этой почве у них было — и все равно к решению, удовлетворяющих обоих, не пришли.       В Таиланде было хорошо, привычно. Места везде знакомые, а люди, спустя года, кажутся уже не такими злыми, а даже дружелюбными в какой-то мере. Домик сняли все тот же, что и всегда. Женщина на ресепшене по-доброму улыбнулась, видимо, узнав постояльцев.       — Смотри.       Даню выдергивают из дремоты легким похлопыванием по плечу, и он сонно моргает, пытаясь прочитать расползающийся по всему экрану текст какой-то статьи.       — Что это?       — Читай, — да так требовательно, что не откажешь.       Приходится протереть глаза и более вдумчиво глянуть в текст. Руслан медленно листает, и Даня неосознанно цокает, замечая вставленную картинку с радужным флагом на фоне неба.       — Франция относится к числу самых либеральных стран в отношении прав ЛГБТ, — цитирует Руслан, с улыбкой на лице и каким-то забавляющимся взглядом.       — И?       — Погнали, а? Мы все равно во Франции не были, подадим доки на визу, все равно пока надо с текстами поработать. М? — взгляд у Руслана горящий, веселый и упрашивающий.       — Тебе только поржать в жизни надо, да? — зевая, уточняет Даня, уже зная ответ.       Руслан довольно кивает, и однобокая улыбка все никак не сходит с его лица. Подумал пару секунд, а затем внезапно клюнул его поцелуем в лоб, смущая.       Франция.       Не то, что бы совсем плохо или вовсе не приемлимо, просто... Зачем? Перед глазами темная макушка Руслана, который улегся на его грудь, и вновь залипший в телефон, явно что-то ищущий.       Даня задумывается.       Образ жизни домоседа был закреплен за ним еще в далёком 2017 году, преследуя его по сей день. Ну не любит он туда-сюда мотаться. Ему больше нравится в пределах одного города находится, а в идеале – одной квартиры.       С Русланом, любящим ездить отдыхать в новые места, это плохо сочеталось. Были пару-тройку спорных ситуаций, при которых Руслан был заграницей с друзьями, а Даня один, в родном Питере.       Благословение, что Даня полюбил Тай и перестал отказываться от него даже не думая. На новую страну ему придется выделить отдельное место в графике дня, чтобы банально принять эту мысль.       — Аня говорит, что в июне мы свободны, — Даня мычит в ответ, поглаживая спину Руслана. — И дала номер чувака, который займётся визами. Нормально?       Даня даёт себе на размышление пару секунд и лишь согласно мычит, ведь до июня время еще есть, а значит успеет свыкнуться с мыслью о перелетах, заселении и своим неловким английским, хоть Руслан и настойчиво уверял, что так у всех.       Кто-то ласково целует его в щеку и он вздыхает, открывая тяжёлые веки.       — Все будет нормально, — Даня долго смотрит на него, думает над своими сомнениями, но в итоге все равно закатывает глаза и слабо машет рукой, мол «всё-всё». — Какой же ты говнюк, я не могу.       — Да за что?       Руслан не отвечает, только поудобнее устраивается на его груди и смотрит прямо в глаза. Даня вопросительно мычит, вытаскивая руки из под чужого тела и ложится в позу звезды, уже придумав коварный план мести за излишнюю тревогу.       — У тебя челка отросла, — Руслан тянет руку и легко ерошит волосы, создавая объем и позволяя глазам видеть.       Глупый Руслан.       Пока он отвлечен и сфокусирован на его волосах, все пытаясь что-то придумать с ними, Даня ловит момент и начинает легко щекотать чужие бока. Смех вперемешку со смазанными фразами наполняет комнату, но Даня не останавливается даже при умоляющем тоне Руслана и сбивчивых попыток понять: «За что ему такие муки?».       Июнь наступает слишком быстро. Он прятался за пушистой Коми, непомытой посудой в раковине и стопкой пробного мерча, разваленного по всей квартире. Подобрался, постучал по плечу и напомнил о себе звонком от того самого человека, что занялся их визами.       Сумма, для их кошельков, была мизерная, и посещение Франции было открыто для них на следующие три недели. Ну, Дане на три, а Руслану на месяц.       — Кстати, а почему мне меньше то?       По ту сторону недолго молчат, но все же добродушно объясняют.       — У Руслана больше стран в заграннике, вот и всё. Но вообще, то, что вам обоим одобрили с первой попытки – супер. Повод для гордости, в наше время.       — Я тебя не просто так всегда звал, — со знающим лицом выёбывается Руслан, пока Даня смотрит на него с улыбкой на лице.       Самым странным в процессе упаковки вещей Дане показалось звонить Лизе. Ещё и Руслан на этом настаивал, как будто это жизненно необходимо было.       Вся идея была не то, чтобы провальная, скорее просто не имела смысла. Он, мягко говоря, недолюбливает ее, а она наверняка с осадком от его грубых слов. Как будто этот жалкий звонок, наполненный неловкостью с обеих сторон, будет скорее поводом для грусти, нежели попыткой забыть обиды и пойти дальше.       Руслан его не торопит, уже выслушал долгую тираду о том, что Даню все всё заставляют делать за кого-то. Ведь будет проще, если по ту сторону Лиза будет слышать голос Руслана, своего давнего друга, нежели голос человека, пославшего ее в переписке и обозвавший ее персону в медиа пространстве «плохим человеком», хотя они договорились ни слова друг об друге не говорить.       — Не хочу я, — развалившись на кровати, тильтует Даня. Слышать в свою сторону гадости – ой как не хочется, но Руслан выглядит слишком решительно настроенным и упёртым, чтобы взять дело в свои руки. Чешет бровь и повторяет все то, что уже говорил ранее. — Если тебе важно её присутствие, я не буду против. Просто если она поймет, что это я, то даже твоего доброго «привет, Лиза!» будет недостаточно, чтобы сгладить углы. Понимаешь?       Руслан мычит в ответ, продолжая копошиться в чемодане, и Даня страдельчески стонет. Телефон Руслана, брошенный на его груди с открытым контактом «лиzzка» лишь напрягал и сгущал краски.       За что ему это всё?       — Ну вот за какие грехи ты меня игноришь?       — Потому что хватит в штаны ссаться, — Руслан резко поворачивается к Дане лицом, берет разблокированный телефон с его груди и нажимает на злополучный контакт. Даня пытается среагировать, нажать красную кнопку и попытаться вычеркнуть этот момент из своей головы, но Руслан смотрит на него серьезным, тяжёлым и невыносимым взглядом. — Не смей, блять, подвести меня. Будь по-добрее, а?       И целует в лоб, как будто это хоть что-то изменит в сложившейся ситуации. Сердце истерично бьётся в грудной клетке, а долгие гудки расшатывают нервную систему.       — Все это бред ебучий, Руслан... — начинает ныть Даня, но гудок резко обрывается.       — Алло, у нас девять утра, Русь. Ты чего звонишь в такую рань? — голос звучит сонно, но мягко. Она, видимо, не услышала начало фразы, и Даня в панике смотрит на Руслана.       Всё еще можно спасти.       Тот недовольно цокает, но, о боги, отвечает за него.       — Привет. Извини, что так рано, забыл о поясах, — Даня облегчённо вздыхает, благодаря Господа Иисуса за то, что у него такой любящий, понимающий и невероятный партнёр. — Слушай, у меня тут человек один поболтать с тобой хочет.       Сукин сын.       — Ты в Сербии, что ли?       Ебучий мудак, крепко сжавший его кулак и отвернувшийся обратно. В момент, когда он так нужен – подло скрывается, оставляя его один на один.       — Привет, Лиз... — выходит слабо, с натяжкой и вовсе неуверенно. По ту сторону слышатся шорохи и продолжительное молчание, в течение которого Даня с особым трепетом смотрит на кнопку отбоя.       Всё еще можно исправить. Ирис, кровожадно ползущий к нему спустя пару почесушок от Руслана, тоже так думает.       — Даня?       — Да. Я, — звучит виновато, пристыженно и жалко. Ирис, осторожно залезающий на его грудь, лишь прибавляет груза к той вине, что он испытывает. — Слушай, я знаю, что неправильно отреагировал тогда...       — Нет-нет, стой, — Даня послушно затыкается и может лишь представлять, как девушка Лизы рекомендует ей сбросить и спросить у Руса лично, что это за хуйня. Он гладит кота, стараясь визуализировать ту спиртягу, что будет сегодня заглушать тупую боль в груди. — Один вопрос, тебя Руслан заставил или ты по собственному желанию?       И так, и эдак. Он мог импульсивно сбежать и оставить Руслана договориваться самому, а мог взять инициативу на себя, что он и сделал.       Ирис громко мурчит на груди, забивая голову этим, а не абсурдностью ситуации.       — И то, и другое, — сложно признаваться, сложно говорить жалящую правду. Руслан опять поворачивается к нему, и ласково гладит его щеку, как будто это поможет их недопониманию с Лизой хоть как-то. — Мы летим во Францию завтра утром, и я знаю, что вы тоже летите... Мы, может быть, могли вместе потусоваться?       Внутри все сгорает от стыда и неловкости, но по ту сторону смеются, как в старые добрые, и часть боли грузно отваливается с сердца.       — Хорошо, Даня, конечно... Я на громкой? Руслан, ты ему сказал?       А Руслан выглядит больно довольным. Целует его в щеку и отрицательно мычит в трубку. Затем поднимает голову, и тихонько, как самый страшный секрет, объясняет.       — Лиза давно хотела помириться, но ты же дохуя умный, забанил ее. Я предлагал, чтоб она сама тебя позвала, даже если через меня, но мы сошлись на мнении, что ты дурак и ни на что не согласишься, — Даня по глупому моргает, пытаясь сопоставить все факты, а Руслан его в губы целует, отвлекая. — Не злишься, кис?       Не страшный секрет, а что ещё хуже.       — На грани, — невпечатленно целует в ответ, но Руслан пристыженным не выглядит. Показывает пальцем на телефон, и Даня закатывает глаза, дублируя. — Я на грани злобы, а мой мужик и бывшая лучшая подруга устроили здесь «мирись-мирись-мирись и больше не дерись». Браво!       Смех Лизы заполняет всю комнату, пугая Ириса и отвлекая Руслана от сортировки вещей. На последнее он не мог не обратить внимание и тактично указывает на не собранные чемоданы около его ног, намекая.       — Ну все, Лиз, пизда мне. Он опять в выгодном положении, рыжий хуесос, — Данины брови взлетают вверх раньше, чем улыбающийся Руслан успевает договорить, но это его не останаливает. — Я в бытовом рабстве!       — Дебилы, оба.       Оказывается, Лиза все так же смешно шутит и весело пародирует их шуточные ругачки, доводя Даню до истерических слез от смеха.       Признаться, что скучал, он смог лишь в конце двухчасового разговора. Быстро, неловко и смотря на подбадривающую улыбку Руслана как на свое единственное спасение. На удивление, Лиза коротко посмеялась и ответила в своей манере.       — Я тоже скучала. Наверное, даже слишком, для такого говнюка.       Тепло прощаются и отключаются. В квартире подозрительно тихо, кошки облепили со всех сторон, помогая справится со стрессом, а Руслан забрел куда-то вглубь квартиры еще десять минут назад, видимо, совершенно не волнуясь за судьбу их диалога.       Ночью уснуть не вышло. Было как-то волнительно и тревожно. Руслан под боком чуть ли не храпел, убаюканный поглаживаниями по спине и спокойным дыханием Дани.

‹ ′ ~ (⁠´⁠∩⁠｡⁠•⁠ ⁠ᵕ⁠ ⁠•⁠｡⁠∩⁠`⁠) ~ ` ›

      — Всю жопу отсидел, — жалобно стонет Руслан, пытаясь размяться.       Даня втыкает в пол, ненавидя отсутствие других горизонтальных поверхностей, кроме как этих ублюдских, абсолютно неудобных металлических мест для сидений. Выбирать, правда, не приходится, оставляя вариант только смиренно дождаться Лизу и Сашу, чей рейс задержали на полтора часа.       — Может, пойдем поедим? — предлагает Даня, ища глазами хоть какой-то ресторан.       — Там опять сидеть.       — Тут везде нужно сидеть, — мягко отвечает Даня с улыбкой на лице, стараясь оставить при себе все шутки про геморрой, но судя по взгляду Руслана – он все понял. — Ну, не злись.       Руслан молчит, и Даня улыбается еще сильнее.       По итогу короткой дисскусии, они пришли к обоюдному выводу, что Старбакс – оптимальный вариант, который удовлетворит обоих.       Руслан методично переделывал им симки, что они успели купить прямо здесь, пока Даня не спеша поедал какой-то слишком большой шоколадный пончик, запивая это обычным латте.       — Смотри какой большой, — короткий взгляд, визуальный осмотр и угуканье в ответ. — Попробуешь?       — Не люблю их, — кисло отвечает Руслан, пододвигая уже перезагрузившийся и разблокированный телефон Дане под руку.       Сюрпает какой-то противный холодный кофе со всевозможными добавками и поднимает взгляд на кого-то погрустневшего и недовольного. Вздыхает, ломается пару секунд, но всё-таки наклоняется и кусает шоколадное нечто.       — Вкусно?       — Неплохо.       — Да признайся, что ахуенно, — хитро улыбаясь, говорит Даня.       — Лады, ты прав, — соглашается Руслан, видимо, приняв стратегическое решение не выебываться. По-другому чужое послушание и не оправдать. — Ты как?       — Лизу жду.       И этим все сказано. Руслан доделывает и свой телефон, отвечая всем переживающим, допивает и даже успевает сходить выкинуть свое, пока Даню просто размазало на его плече. Руслан мягко ерошит его волосы на макушке, и кладет свою голову поверх.       — Тикток посмотреть хочу.       — Ну, смотри. Никто же не запрещает.       — Начну смотреть – захочу спать. Я и так на последнем издыхании, — Руслан отстраняется, берет чужое лицо в руки ласково целует в щеку, жалея. — Поесть хочу нормально. И помыться тоже. И на лице у меня пиздец какой-то: обсыпало не пойми почему. Я даже нихуя такого не ел!..       Руслан спокойно кивает, слушая, и это почему-то останавливает Даню. Что-то в чужом взгляде мягкое, настойчивое, пытается выбраться наружу.       — Да нормально все с лицом у тебя, не тильтуй, — гладит по щеке и еще раз целует в нос. — Сейчас дождемся их и поедем отдыхать.       — И Лизу я боюсь. И Сашу, — вырывается само собой, даже не отправляя на анализ «стыдно ли говорить о своем страхе перед бывшей лучшей подругой и ее девушкой своему мужику». Туда же отправляется и результат утренней суеты. — А еще я забыл кошек покормить, хотя ты просил.       — Я покормил перед выходом.       Даня тяжело вздыхает, загоняясь еще больше, а Руслан снова его в щеку, но уже другую, клюет.       — Успокаивайся, а то ты перенервничал слишком, — спокойно говорит Руслан, медленно распространяя ауру спокойствия и на него. — Это того не стоит.       Даня кивает, глубоко в душе стараясь выкорчевать все зерна сомнений, что успел посадить за время полета и вчерашнего вечера-ночи. Руслан честно старался не спать, но все же не выдержал и вырубился на пятом часу полета, пуская слюни на его плечо.       Когда помятые девушки бодро приветствуют их со спины, Даня нервно дёргается, но все равно поворачивается первым.       — Привет-привет! — хрипло говорит Руслан, обнимая Лизу, пока Даня с Сашей скромно здороваются. — Как долетели?       — Да все нормально прошло, а вы?       — Терпимо, — выпуская девушку из объятий, он подмигивает и мягко направляет ее на Даню, видимо, стараясь сделать это всё незаметно. Провалено. — Саш, а ты как?       Но Даня больше не слушает их диалога, лишь смотрит на бывшую подругу и пытается подобрать правильные, уместные слова, но ничего не выходит. Он беспомощно открывает и закрывает рот, теряя надежду верно сформулировать мысль и наблюдая, как улыбка на губах Лизы растет в геометрической прогрессии.       От его глупости, наверное.       — Потом, да? — легко спрашивает Лиза, как будто всех гадостей между ними не было, а ему остается лишь глупо кивнуть. Он, мягко говоря, не ожидал, что затем последуют такие сильные и теплые объятия, что он пару секунд не будет знать, что делать. — Я скучала, дурень.       И это важно, повторить это еще раз.       — Я тоже.

‹ ′ ~ (⁠´⁠∩⁠｡⁠•⁠ ⁠ᵕ⁠ ⁠•⁠｡⁠∩⁠`⁠) ~ ` ›

      Приятная прохлада в номере ощущается хорошо, даже слишком. Руслан под боком сопит, полностью укутавшись в одеяло, и хоть что-то в мире должно быть вечно.       Даня берёт телефон в руки и едва позволяет себе нормально вздохнуть.       Он проспал четырнадцать часов, а Руслан, уснувший позже, досыпает двенадцатый. За окном разгар дня, в животе пусто, а он сам – помятый и измученный. На прикроватной тумбочке удобно расположилась бутылка воды, которую Даня выпивает за пару глотков.       Парад в Париже проходит с обеда 26 до вечера 28 июня. Они приехали пораньше, за неделю до невероятного кека для Руслана и самого странного мероприятия, которое посещал Даня, но ощущалось, что этого времени здесь им хватит вдоволь.       — Франция маленькая, на самом деле. Тут пройдешь лишние пять километров – уже в другом городе будешь. Так что с этим поосторожнее надо, — вспоминаются слова одного из корешей Руслана, переехавших во Францию.       А Руслан любит гулять. Даня давит в себе очередной старческий вздох, и принимает это. По-другому, видимо, в этих отношениях, никак.       Руслан мирится с его эмоциональностью и ранимостью, а Даня с его вечным желанием пошастать и побеситься. Надо же было именно таким людям, как они, сплестисть намертво.       Руслан, даже во сне, красивый. Его лицо расслабленно, и хоть тело скрыто под одеялом, Даня знает, что его руки обхватывают бока, а ноги сплелись друг с другом. Очень защищённая поза, в которой, тем не менее, Руслан высыпается. И это самое главное.       Даня тянет руку и осторожно, самыми кончиками пальцев, ведет по чужой парализованной щеке. Руслан морщится, но не дёргается, и Даня кладет уже всю ладонь, чувствуя тепло кожи.       Ладонь колет щетина, значит, вчера не брился.       — Сколько времени? — вяло спрашивает Руслан спустя пару минут. Открывает заспанные глаза, и Даня нежно целует его в нос, не сдержавшись.       — Час почти.       — Завтрак закончился, — умно изрекает Руслан, и Дане остаётся согласно промычать. — Значит, нужно будет куда-то идти.       — Мы почти в центре, тут идти, от силы, минуты две, — Руслан неуверенно смотрит на него, но, в конце концов, сдаётся и кивает.       — Выспался?       — Вроде бы, — зевок. — А ты?       — Даже больше, чем надо.       Руслан еще раз кивает, и Даня еще раз его целует.       — Сегодня добрый? — хрипло спрашивает Руслан, выглядя невероятно довольным своей шуткой.       Даня показывает язык и даёт слабый щелбан, слыша в ответ преувеличенный стон боли. Закатывает глаза и встаёт, показывая средний палец и направляясь в ванную.       — В душ и без меня? — требовательно вопят ему в спину, но Даня поднимает средний палец повыше, чтобы точно увидели. Но, судя по топоту позади, его не особо поняли.       С горем пополам, едва не убив друг друга за привилегию первому отлить (каким-то невероятным образом победил Руслан) они вышли из номера и спустились в холл, где их уже ожидали Лиза с Сашей.       — Опоздание на пять минут, очень по-джентельменски, — говорит Саша, ссилясь стереть с лица улыбку.       — Сосались, — не задумываясь, отвечает Руслан, спуская солнцезащитные очки с макушки на переносицу.       — Пиздёж! — возражает Даня, выходя из прохладного помещения в духоту на улице, и ведя за собой остальных. — Кто-то очень много чесал языком, когда собирал вещи, и понабрал всякой хуйни.       — Типа этой? — посмеиваясь, говорит Саша, кивая на его майку-алкоголичку.       — Никаких возражений, господа и дамы, — беря и Сашу, и Даню под руку, пресекает споры Руслан. Наклоняется к его уху и без доли иронии говорит. — Красивый.       Даня тогда смутится, но все равно через некоторое время стянет с Лизы рубашку и накинет на плечи, игнорируя смех обеих девушек и Руслана.       Не любит он открытые руки.       — В первый же день на Эйфелеву башню как-то слишком банально, — Лиза, сюрпая какой-то прохладный напиток, озвучивает мысли всех и получая согласное угуканье.       Даня, как самый привередливый в плане развлечений, справедливо выбирает им их. Они идут по одной из главных улиц, рассматривая архитектуру и исторические здания, дико угарая с самого разнообразного мерча по «Леди Баг и Супер Кот», что продается буквально на каждом шагу.       — Вот за тот поворот и вниз, — командует Даня, убирая телефон в карман. — На метро доедем до станции из двух слов, второе на «В».       — Пиздец из тебя ориентирующий.       — Не недооценивай его, — беря его за руку, мягко отвечает Руслан. — Он шарит.       Проходят мимо уличных музыкантов, слушая и бренчания на гитаре, и флейту, и даже саксофон. Саша, сжалившись над ребенком в жару, бросает ему 5 евро, видя искреннюю радость в детских глазах.       Французское метро оказывается не настолько многолюдным, как, например, Питерское, хоть и выглядит масштабно.       Даня, скорее по привычке, нежели осознанно, выпутывается из чужой руки и спешит пройти вперёд, как его настойчиво берут обратно.       — Забыл? — спрашивает Руслан. Замечает недопонимание в светлых глазах и очерчивает свободной рукой окружающее пространство. — Всё по закону.       — Сфоткают?       — Как будто не фоткали ни разу, — закатывает глаза и находит взглядом в маленькой толпе Лизу и Сашу, тянет его туда.       Сомнения тушатся при взгляде на счастливого Руслана, чьи пальцы крепко сжимают его, пока он сам ведет их в вагон. Даня очерчивает парное кольцо на его пальце, с каких-то пробных серий собственного мерча, которые так и не вышли в свет. У Руслана – темных оттенках, а у Дани – в светлых. Инь и Янь, хорошо гармонирующие между собой и создающие что-то вместе.       — Жарко? — намекая на Лизину рубашку, спрашивает Руслан. Проходится большим пальцем по тыльной стороне ладони и внимательно смотрит в глаза.       — Тут кондер.       — Я про улицу, кис, — мягко уточняет Руслан с улыбкой на лице, ероша взмокшую челку, прилипшую ко лбу.       — Нормально, — отвечает Даня, прикрыв глаза и слушая знакомый, даже умиротворяющий звук поезда.       — Ты весь красный. Точно норм?       Даню хватает на отрывистый кивок, прежде чем он основательно впечатывается мокрым лбом в прохладную ладонь. Прямо в спину дует холодный воздух, и Даня променял бы все деньги мира, лишь бы остаться здесь, а не выползать на палящее солнце.       Как бы он не пытался отнекиваться при выходе из метро, на макушку ему все равно нахлобучили Сашину панамку, а с плеч стянули рубашку, отдавая Руслану, чтоб не с пустыми руками бродил.       — Вы пугаете фиксом на мне, — ворчит Даня, тактично помалкивая о спасительном теньке для глаз, которую создала панамка.       — Да ты просто драматичный, — легко отвечает Лиза, крепко держа Сашу за руку. Она чувствует себя вполне комфортно, судя по довольному выражению лица и отсутствию беспокойства о палящем солнце.       Через пару минут они доходят до парка «Венсенский лес», куда изначально и наметили курс. Большие деревья создавали прохладные теньки на скамейках, на которые они, спустя несколько незамысловатых диалогов, и сели.       — Так я тебе говорю, по итогу ее на металлолом сдать пришлось, она вся заржавела, — эмоционально рассказывает Руслан, перебирая его пальцы в своих. Пепел с горящей сигареты падает ему на шорты , и ему приходится импульсивно стряхивать его. — Пидорас, блять.       — А суды?       — По судам мотался я, почему-то, — продолжая разговор, Даня слабо тыкает Руслана под ребра, выражая свое недовольство. — У него долги и задержки платежей были, его тупо банкротом признали и забили хуй.       — Пизде-е-ец.       Руслан важно угукает, соглашаясь. Кусает мило предложенное Лизой мороженое, сбивчиво благодаря. Оно мажется около губ и Даня цокает, прося у девушек влажную салфетку.       — А чё оно такое сладкое? — недовольно тянет Руслан, вытирая рот.       Лиза, тем временем, протягивает свое мороженое и Дане, и тому, хоть и с обречённым вздохом, пришлось куснуть.       — А здесь все сладкое, кстати. Игорь говорил, помнишь? — произносит Даня, катая тающий пломбир по языку и смакуя вкус.       Вкусно.

‹ ′ ~ (⁠´⁠∩⁠｡⁠•⁠ ⁠ᵕ⁠ ⁠•⁠｡⁠∩⁠`⁠) ~ ` ›

      В толпе душно и мокро, но как-то даже... Весело. Руслан крепко держит Даню за руку, пока его солнцезащитные очки спущены на переносицу, скрывая восприимчивые глаза от яркого солнечного света и окружающего освещения. Девушки могут бродить где-то рядом, просто теряясь в толпе, или, может быть, культурно распивают в одном из тематических баров, коих здесь приличное количество.       Всё выглядит не так, как они себе представляли. Нет ни ожесточённых драк, ни сильно пьяных мужчин, назойливо пристающих к кому-то или каких-то словесных перепалок – всё цивильно и подозрительно-странно спокойно. Как будто так быть не должно.       Они присоединились к шествию как-то случайно. Изначальный план этого вечера состоял всего из трёх пунктов. Первый: выйти прогуляться, может, посмотреть на парад со стороны. Второй: поесть где-то с девчонками и выпить. Третий: вернуться в отель.       Множество маленьких радужных флажков, что люди держат на уровне глаз – одна из нескольких неприятностей, портящих весь настрой. Они не позволяют разглядеть и составить хотя бы один безопасный выход из такого большого потока людей, и им приходится смириться с этим и плыть по течению.       Руслан всё равно крепко держит его за руку, не позволяя потеряться, и Даня чувствует себя защищённо. Комфортно настолько, насколько позволяет окружающая атмосфера.       Перед выходом Лиза и Саша минималистично нарисовали кулак и радужный флаг на скулах, предложив и им. Но, что им и следовало ожидать, они получили мягкий отказ и сморщенное от недовольства лицо Руслана.       В их случае лучше пренебречь слиянием с толпой и оставить кожу чистой.       Спустя полчаса методичного собирания людей со всех основных улиц, они вышли к главной площади. Целая группа людей успела организовать это пространство: начиная мини-ярмаркой с разными вариациями цветов радуги, заканчивая сценой, на которую уже приглашали кого-то особенно активного и яркого из толпы.       — Устал? — громко спрашивает Руслан ему прямо в ухо. На нем похожая открытая майка, в которой его татуировки разглядывать проще и приятнее, нежели надень он излюблюбленную Баленсиагу, удобно скрывающая всё предплечье.       Жарко.       Даня пожимает плечами.       С одной стороны – да, ведь панамка хоть и спасает от солнечных лучей, но духота и продолжительные прогулки всё ещё выматывают. А с другой – пленящаяя атмосфера вокруг не позволяет уйти. Разные люди собрались в одно время и в одном месте, чтобы показать свое единство. Чтобы хорошо отдохнуть и повеселиться, не чувствуя себя скованными.       — А ты?       Вместо ответа Руслан тянет его куда-то в сторону, расчищая им путь и продвигаясь в сторону одного из?.. Баров? Ресторанов?       Издалека непонятно.       При входе обнаруживается, что это одно из немногих мест, которое они увидели за сегодня, где флаги не развешаны на каждой стене, не воткнуты в каждый стол, и изначальный дизайн помещения остался нетронутым.       Пространство, ожидаемо, переполнено, и свободных мест почти не осталось, но Руслан, все еще не отпуская его руку, заводит его куда-то глубже основного зала, туда, где свет интимно приглушен, а в зале играет живая музыка.       — Ты бронировал? — быстро догадывается Даня, но ответа так и не получает, лишь скромную улыбку.       — Хотел посидеть с тобой.       Даня не знает, что сказать. Сердце внутри трепещет, а в глазах, видимо, слишком много чистой любви, потому что Руслан смущенно обрывает зрительный контакт и подводит их к пустому столику.       Официант подлетает в ту же минуту, и с вежливой улыбкой раздает им меню, уточняя про напитки. Это Даня понимает только после того, как в речи Руслана слышит что-то отдаленно похожее на «вино».       — Красное и сухое, да? — мягко спрашивает Руслан, на что Даня глупо хлопает глазками и тупит, не совсем понимая, что от него хотят. Руслан, не смотря на заминку, терпеливо уточняет. — Вино.       — Да?       — Хорошо... — быстрый, разговорный английский Руслана всегда его пугал, а особенно в те моменты, когда ему отвечали в том же темпе, а он понимал. Не терялся, а подхватывал тему разговора, умудряясь шутить даже в такой спорной компании.       Этот парень, не смотря на свою изначальную стойкость и непробиваемость, все же сдаётся перед лицом харизмы Руслана. Легкий смешок вырвался из него прямо перед тем, как он оставил их наедине.       — Что ты ему сказал?       Уголок его рта стремительно ползет вверх, а в глазах начинают плясать чертики.       — Сказал, что мы два твинка-беженца из России и нуждаемся в помощи, но он не поверил, и сказал, что мы как вышибалы выглядим, — заглядывая в меню, рассказывает Руслан. — А еще сказал, что у тебя татуха на кисти крутая.       Даня удивленно хлопает глазами и смотрит на кринжовые, но уже привычные «D A R K» на костяшках. Глупое желание выпендриться обошлось ему в столько неловких и натянутых «ну-у-у, прикольно», что он даже перестал их считать. Но, в честь памяти, буквы на коже решил не сводить. Хотя, первостепенными причинами оставалась ненадобность в этом и отстутвие интереса в сведении.       — Нам обязательно плотно есть? Я просто не особо хочу, — говорит Даня, смотря на красивые фотографии стейков и легких салатов. Глаза, не думая и не осознавая, ищут что-то сладкое и шоколадное.       Пусть обсыпает, шоколад всё ещё его любимая сладость, чтобы отказываться от неё.       — Не-а, можем просто выпить, взять какой-нибудь тортик на вынос и пойти обратно, — предлагает Руслан, продолжая активно листать меню, видимо, пытаясь отыскать что-то необычное.       Как всё просто у него.       — Дурной, что ли? — странно спрашивать это у Руслана, захотевшего приехать сюда только ради толкучки и радужных флагов повсюду, но Даня пытается. На него поднимают такой невинный и даже недоверчивый взгляд, как будто правда и искренне не понимают, в чём дело. — Ты отвалил кучу бабла за бронь и предлагаешь мне выпить и съебаться?       — Да там копейки, — легко отвечает Руслан, но Даня то знает, когда он пиздит.       Взгляд специально уводит куда-то выше глаз, на бровь или лоб.       — Бронь уединённого места в рестике, в центре Парижа. — Даня проговаривает четко, смотря прямо в невинные глаза напротив. — Не может стоить копейки, Рус.       — Я тебе все равно не скажу, — издевательским тоном и с мерзкой улыбочкой на лице, говорит Руслан, благодарно кивая подоспевшему официанту с двумя бокалами и запечатанной бутылкой.       Что-то лопочет ему, пока тот записывает это в смешной, маленький блокнотик с белым медведем на лицевой стороне. Затем вопросительно оборачивается на него, и Даня смущенно бормочет:       — Вот это, — и тыкает в красивую фотографию нежного на вид шоколадного торта, не зная, как прочитать.       Французские закорючки бесили еще на сдвоенном уроке в школе, а здесь, когда сверху накинут курсив и какой-то замудрённый шрифт, он и вовсе бессилен. Руслан, склонившись над страницей, как-то больно быстро читает это месиво из букв.       — Трианон, кис, — официант, услышавший название, пусть и по-русски, записывает его в блокнот, уточняет что-то у Руслана и уходит, вновь оставляя их наедине.       Музыка на фоне успокаивающая, а шум окружающих людей вокруг почти не слышен. Руслан перед ним довольный чем-то и спокойный. Взгляд темных глаз наполнен чем-то сложнее и многограннее, чем обычная влюбленность.       Это крепче и осознаннее. Если кто-то спросит его, как он воспринимает свою первую и последнюю любовь в одном лице, он бы сказал, что это – полное доверие и отсутствие злых умыслов. Это пьянящее чувство принятия и спокойствия, что будет неощутимой тенью летать за тобой всю оставшуюся жизнь, пока его душа будет здесь.       Руслан осторожно пододвигает к нему наполненный стакан и застенчиво ерошит собственные волосы на затылке.       Смущается, но не прячется.       — Чего так смотришь? — спрашивает Руслан, упорно давя улыбку и отпивая из своего стакана.       Даня не отвечает, и не думая посылает ему неловкий воздушный поцелуй, наблюдая, как Руслан хихикает. Такой редкий, особенный звук, который тот обычно заглушает в его шее или кошачей шерсти.       — Я это даже контролировать не могу, — вспоминаются слова смущенного Руслана несколько лет назад. Даня тогда изрядко постарался, чтобы выпытать ответ. — Просто эмоций слишком много на меня одного.       Даня так пиздецки влюблен.

‹ ′ ~ (⁠´⁠∩⁠｡⁠•⁠ ⁠ᵕ⁠ ⁠•⁠｡⁠∩⁠`⁠) ~ ` ›

      — Это что за выступление? — не сдерживая смех, говорит Лиза.       Даня стирает с щёки остатки слюней и пьяно смеется, смотря на веселого Руслана.       — Дурной?       — Я почти поцеловал, — спорит Руслан, и для восстановления справедливости по-настоящему целует его в висок и ласково улыбается. — А теперь без почти.       — Напились, еще и без нас, — в женском голосе отчетливо слышится шуточный укор.       — Да это Даня в бутылку как умалишённый вцепился, я вообще ни при чем, — отпирается Руслан, тем не менее крепко беря его под руку и опять ведя сквозь толпу.       Стоило посетить Уфу в 2018 году и остаться с синяками на плечах, как защитная плёнка, называемая Крейзи-Мега-Хеллом, обволокла его со всех сторон, не позволяя больше ни теряться в толпах, ни получать за кого-то.       Больше ни разу.       Люди все еще активничают, не смотря на поздний час. Танцуют, демонстрируют свой вокал или просто сидят шумными компаниями и общаются между собой.       Стоило им выйти из основной массы людей, плотно забившихся на площади, как Даня замечает, что за его свободную руку всё это время держалась Неред, а уже за ее руку держалась Саша, образовывая некий паровозик.       Протяжного «Ту-ту!» не хватало.       — Кис, почему не дымишь? — дергая его за руку и обращая внимание на их «прицеп» спрашивает Даня.       — Момент, — засовывая сигарету между губ и плавным движением поджигая ее, Руслан важно уточняет. — В Россию?       — Пока что в соседний квартал, — трезвее всех остальных, отвечает Саша с конца.       Руслан важно кивает, принимая информацию, и абсолютно невозмутимо произносит «ту-ту», веселя нескольких людей рядом. Дане дурно. От алкоголя в крови, смешного Руслана и его крепкой хватке на ладони.       Знает, что хорош. Знает, как легко захватывает всё внимание Дани, стоит только поднять на него взгляд. Даня чувствует, слышит, ощущает его привязанность, тягу к его одобрению.       Влюбленный волк уже не хищник?       Стоит им выйти на перекрёсток, как случается это. Странная, опредленно нестандартная ситуация, о которой, какое совпадение, шутил Руслан еще в марте и заливался истерическим смехом, докручивая и доводя ее до абсурда.       Чья-то рука резко опускается на открытое плечо, а незнакомый мужчина, выше его на полголовы, дружелюбно показывается из-за спины, едва ли не полностью опираясь на Руслана.       Тот моментально меняется в лице: челюсти плотно сжимаются, брови вопросительно хмурятся, а ладонь, видимо, хочет впечататься в кожу Дани намертво. Чёртики пляшут в темном омуте глаз, явственно показывая острые кончики хвостов, об которые можно было легко порезаться.       Даня спокойно терпит, пока чужую руку сводит в тике, а его пальцы стремительно краснеют и немеют.       Мужчина, с тем же добродушным выражением лица, кладет на его бок вторую руку, и Даня молча наблюдает все стадии негодования и полного закипания гнева в чужом сознании.       Это ещё они боялись проебаться где-то.       Руслан злится, медленно переводит взгляд с Дани на неизвестного, как бы намекая на хоть какую-то реплику. А Даня в ахуе.       Незнакомец, забив на скопившееся напряжение вокруг них и давящую тишину, пытается завести диалог. Забивает на все предупредительные и намекающие знаки, что ему подали вселенная и Руслан.       Но он, хвала небесам и здравому рассудку, вместо открытой агрессии, лишь резко дергает плечом, сбрасывая нежелательное прикосновение и что-то отвечает на английском.       Даня ничегошеньки не понимает, и рад этому, как никогда раньше. Уверен ли он в своей миролюбивости и терпеливости? Ни капли. Если бы он понимал хоть часть, полез бы он разбираться? Стопроцентно. Переводит взгляд между Русланом и Лизой, резво подскочившей к предполагаемому кипишу. Умиротворяюще положила ладонь на чужое почти сгоревшее плечо. Разговор распаляется, и хоть агрессивные нотки прорезываются в тоне Руслана, он правда вежлив.       Но, видимо, от подскочившего адреналина лицо сводит в неприятном и больном тике.       Даня отводит взгляд и внезапно натыкается на спокойную, даже забавляющуюся Сашу, что стоит по плечо с ним. Вопросительно поднимает бровь, но та лишь отмахивается и отвечает, что «всё нормально».       Ну пиздец.       Но надолго отвлечения не хватает.       — Я хочу лежать, — вредничает Даня, тактично намекает на завершание колкого диалога. Потому что пока все треплются языком – он один стоит на солнце.       Дане очень не хочется проблем.       В незнакомой стране, еще и по такой статье, и такой компанией. Все паблики будут верещать, а Аня – ругаться, что они долбоёбы и не уследили друг за другом.       — Минуту, — мягко просит Руслан, и Даня кивает, умоляя, чтобы это случайно не затянулось на полчаса.       Но Руслан не пиздабол, ведь через минуту мужчина правда уходит, а напряжение, скопившееся вокруг них, лопается в ту же секунду. Руслана прорывает, и хотя Лиза пытается сбавить его пыл легкими шутками и назойливым отвлечением от этой темы, но это не помогает.       — Познакомиться, — писклявым голосом передразнивает его, делая шаг в три раза больше, чем обычно и заставляя Даню буквально бежать за ним. — Я хуею. Стою рядом с тобой, смотрю на тебя и все равно какой-то уебан лезет, чтобы... А это чё, Дань?       Даня пожимает плечами, даже не смотря на покрасневшую кожу. Хуита, не заслуживающая ничьих нервов прямо сейчас подвергается осмотру сразу трех внимательных взглядов. Хочется засунуть ее в карман шорт и сменить тему, но не получается. Взгляд Руслана становится тяжелее, невыносимее.       Остается только надеятся, что Руслан не будет уточнять. Не будет спрашивать ни про тик, сковавший его пальцы, ни про свою агрессию или выдержку, которая треснула и вылилась на Даню адским пламенем.       Но Руслан всё понимает и без слов. Моментально мрачнеет, топя гнев где-то глубоко в душе и со всей нежностью очерчивает покрасневшие костяшки. Проходится легким прикосновением по «D» и «A», наблюдая, как мурашки бегут по Даниным рукам.       — Я не специально, я даже не почувствовал, — Даня пытается отмахнуться, но осекается, смотря в чужие глаза. — Прости.       Пытается подобрать слова, перебирает в голове пару-тройку разных мыслей и сдаётся, записывая это в свой личный дневник проёбов и отвечает самое стандратное:       — Забей, так чё дальше было?       Лиза, увидев заминку Руслана и молчание после слов Дани, легко продолжает за него.       — Предлагал тройничок, когда Руслан сказал про тебя, — светлые брови опять удивлённо подлетают вверх, но Саша в подтверждение кивает. — Настырный, но безопасный, короче.       — Тогда забейте хуй, стандартная хуйня. Меня плавит от постоянной смены языков, так что давайте пошустрее до дома.       По молчаливости и безучастности Руслана он сразу понял, что как только дверь закроется, а девушки уйдут к себе – пиздец его поплывшему от алкоголя разуму. Руслан, который испытывает вину или чувствует себя провинившимся – это тяжкое испытание, которое Дане придется пройти и как-то одержать победу, хоть он в этом и не уверен. Придётся собрать из мутных букв в сознании достаточно тяжелые и железобетонные тейки, чтобы убедить слишком жертвенного Руслана.       — Не хочу, — сквозь гиперболизированные боль и сожаление отмазывается от предложенного Сашей вина, чувствуя склизкое молчание кое-кого позади. — Руслан еще не весь мини-бар выдул, да?       Поворачивается, видит слабый кивок вкупе с втыканием в телефон и поворачивается обратно, закатывая глаза и не скрывая этого. Не перед Лизой, улыбнувшейся самой понимающей улыбкой из возможных.       Вечер заканчивается кратким пожеланием друг другу спокойной ночи и плавным расхождением по своим номерам, с обещанием, что завтра ещё куда-то сходят.       Даня спиной валится на заправленную горничной кровать и приглашающе хлопает рядом с собой, чувствуя удовлетворение от того, что кровать прогибается в ту же секунду. Раздумывает над словами пару минут, позволяя молчанию нависнуть над ними.       С Русланом бывает пиздец тяжко. Даже если вы знакомы больше пятнадцати лет и видели друг друга в разных состояниях. Болезненный вид Руслана не красит, но Даня не знает, как его подбодрить. Слова на ум не приходят, и приходится отталкиваться от чего-то простого.       — И я, и ты устали. Разумно? — ответом ему было согласное мычание, пусть и не удовлетворяющим требования к минимальной отдаче, но Даня не противится. Чешет макушку и медленно продолжает. — Давай я просто скажу, что мне было похуй, а ты согласишься?       Руслан молчит, и Даня хочет головой об стену биться.       — Покажи руку, — и хотя он знает, что это проигрышный сценарий, он все равно протягивает. Потому что по-другому не может, а безоговорочное доверие, выбитое ими у друг друга таким трудом, что не хочется подрывать. Руслан нежно гладит его кожу, усыпляя еще сильнее, чем мягкий матрас под спиной. — Синяки будут, кис.       — И чё? — не велика потеря. Пройдут через неделю, и он даже не вспомнит об этом.       Руслан жует губу и не отвечает. В спальне устаналивается душная тишина, и Даня, чувствуя себя от этого дискомфортно, негромко просит его открыть дверь на балкон.       — Напился? — стебется Руслан, но послушно открывает и вновь садится рядом, начиная гладить загоревшую кожу ног.       В который раз за день светлые брови удивлённо взлетают, слегка в ахуях. Но очевидно отрицать нет смысла, и он кивает, чувствуя разливающуюся по всему телу слабость. Она, тягучая и теплая, заполняет его конечности, делая из разумного, прямо ходячего человека мертвый и пьяный груз. Уязвленный и хрупкий.       — Хочешь чего-нибудь? — спрашивают мягко, ненавязчиво. С принятием любого решения в глазах и легкой дрожью в руках.       Даня пожимает плечами. Способен ли он на что-то сейчас? Думается, что вряд ли, но стоит ему поднять взгляд, как чужие вопросительные и темные глаза решают всё за него. Вопрос Руслана – чистая формальность, и Даня даже за жопу его схватить не может, потому что пленяют. Гипнотизируют, пожирают и медленно убивают, не оставляя после себя грязи.       Хочется съязвить, ответить грубо или как-то по тупому, но Даня ничего из этого не предпринимает. Ладонью подзывает и затягивает в нежный и робкий поцелуй. «Привет» и «я скучал» Даня сцеловывает с его губ, настойчиво очерчивая верхний ряд зубов и мягко сталкиваясь с языком Руслана. Руки удобно умещаются на чужой шее, слабо сжимая и вовсе не перекрывая кислород, но Руслан чуть ли не мурчит. Дане и хорошо, и плохо одновременно, потому что Руслан – ебучая ходьба по лезвию, где он никогда не одержит победу.       Не дойдет до конца и не наденет на себя белую ленту с четким красным «Победитель!», гордо улыбаясь. Как и сотни раз до этого, он грузно свалится вниз, глубоко в душе зная, что сделал это специально. Перед самим собой он честен и прост – Руслан ахуенно сосётся и сосёт.       — Бля-я-я, убил бы за тебя, — говорит Даня, разрывая долгий поцелуй и переключаясь на летучую мышку на шее. Втягивает смуглую кожу в рот и оставляет видный засос, признавая, что помечает.       Руслан чешет кожу на его затылке, заставляя его замереть на пару секунд, в течение которых Дане и хорошо, и приходится настойчиво отгонять все ассоциации с собакой и виляющим хвостом. Слава богу, что у него обычное человеческое тело, иначе это было бы вечным козырем у Руслана в руках, который он бы не смог отобрать.       Даня ведет носом по загоревшему плечу и настойчиво дергает чужую майку, чтобы сняли. Как только между ним и кожей Руслана больше не остаётся преград – он с треском проигрывает самому себе от попыток сдержаться.       Ебучие пауки, начинающиеся на ключицах и заканчивающиеся тонкими ножками-палочками около сосков.       Когда Руслан притащился домой и со сверкающей улыбкой показал новые татушки, спрятанные под защитной плёнкой, Даня чуть не тронулся умом, сознанием и верой в Бога. Потому что Руслан знал, что делал. Знал, на какую конкретно часть тела у Дани особенный фетиш.       Так по-блядски кусать и трогать Руслана хочется всегда и при любых обстоятельствах, но он позволяет себе это греховное наслаждение лишь в редкие моменты его проёбов, и смакует каждую секунду этого времени и каждый миллиметр кожи, до которого только может дотянуться.       Растягивает время прелюдий, не жалея ни себя, ни Руслана. На трусах Руслана уже виднеется бесстыдное влажное пятно, которое Даня, без зазрения совести, очерчивает языком и возвращается к своей более любимой части тела Руслана.       Когда становится совсем неудобно выгибать шею, переворачивает и подминает податливого Руслана под себя, и тот даже не буркает. Елозит под ним, сминая постельное белье и чуть ли не ойкает от каждого действия.       Скучал, наверное. По тёмным глазам, где плавает только концентрированное возбуждение и похоть, едва ли не закипая от накалённой обстановки вокруг, складывается только такое впечатление.       — Смазка?       — В черном, в среднем кармане.       Даня резво кивает, поднимаясь на дрожащие ноги и доходя до черного чемодана, раскрытого почти наизнанку. Пару секунд роется в вещах и достает заветную бутылочку смазки. Практически сразу опускает руку туда снова и достает пачку почти закончившихся презервативов.       Поворачивается со всем этим набором в руках и почти улетает обратно от того, сколько кожи Руслана видит перед глазами. Под сотню серьёзных – и не очень – татушек вовсе не портят ее вид, скорее замечательно дополняют его образ и разрушают итак слабый рассудок Дани. Ещё чуть-чуть, и он ёбнется окончательно.       — Ты пиздец по грани ходишь, — выходит хрипло и тихо. Предупреждающе.       — Я знаю, — гаденькая улыбочка хорошо смотрится на его лице, и спустя всего пару секунд Даня грубо сцеловывает ее, чувствуя себя значительно лучше от теплых ладоней на лопатках, чем раньше.       Самоуверенный взгляд карих глаз и соблазнительный блеск в них подстегивает оторваться от поцелуя и куснуть его острую линию челюсти. Член в боксёрах дергается от звука хныкнувшего Руслана, и Даня трется об чужое бедро, чувствуя головокружение от души́ и тела под собой. Слюны во рту слишком много, и Даня разделяет ее с Русланом, выглядившим довольным этим.       — Какой же ты хороший, кис, — вдаливая эти слова в чужую кожу, ласково говорит Даня и отстраняется.       Не смотрит, но знает, что на его губах всё та же улыбочка, что и всегда. Острая, притупленная лишь по краям и по-своему дьявольская. Даня приспускает свои шорты, и с тяжёлым вздохом берет собственный возбуждённый член в руку. Рука знает, как себя вести, и потому большой палец осторожно оглаживает головку, делая особый акцент на уретре.       Руслан всё понимает без слов. Подползает к краю кровати и поднимает на него взгляд. Горячий, вонзающийся прямо в сердце, и поражающий.       Даня говорил, что Руслан хорошо выглядит с его членом во рту? Руслан пиздецки хорошо выглядит с его членом во рту.       Член медленно, постепенно исчезает в чужом рту, а Даня внимательно за этим наблюдает, не позволяя себе оторваться. Взгляд Руслана, кажется, направленный в самую душу, должен смущать и вызывать желание отвернуться, но Даня возбуждается ещё сильнее.       Кладет руку под его подбородок и надавливает, закрывая рот почти полностью. Краешки зубов скользят по члену, вызывая мурашки по всему телу, но Руслан быстро убирает их и шумно сглатывает, создавая вакуум.       — Ахуенный, — не задумываясь, хвалит Даня и второй рукой гладит по волосам. Видит благодарный взгляд в ответ и дополняет. — Слишком пиздатый хуесос для меня.       От собственного каламбура изо рта вырывается смешок, но Руслан, оскорбленный этим и ещё тем, что фокус с него перешёл на что-то другое, одним резким толчком загоняет член до задней стенки горла.       Из глубин гортани выходит тихий, неожиданный стон, и Даня за волосы отстраняет Руслана от члена.       Его слюна вперемешку с естественной смазкой стекает по коже и капает на пол. Руслан шумно прочищает горло и падает спиной на кровать.       — Еще хоть раз попытаешься мне рот закрыть, сам будешь член в рот пихать. Понял?       — Понял.       Вот и договорились. У Руслана блестящие от слюны губы и тяжёлое дыхание, которое хочется сбить вовсе.       Даня нащупывает смазку, которую положил на край постели и обильно выливает в ладонь. С громким щелчком закрывает бутылочку и чистой рукой стягивает с Руслана трусы, чувствуя на своем лице пытливый взгляд.       — Я не...       — Да похуй, сейчас сделаем.       Руслан придирчиво фыркает, но расставляет бедра пошире, давая Дане возможность получше подобраться, чем он и пользуется. Наклоняется, целомудренно целует в щеку, и нависает над губами, приглашая на что-то более серьёзное и параллельно грея прохладную смазку в руках.       Конечно, Руслан требовательно притянул его к себе за затылок, утягивая в пучину жара.       Когда смазка согревается до комнатной температуры, Даня оставляет поцелуй на носу и отстраняется. Медленно, с присущей ему осторожностью, бесконечными поцелуями по лицу, шее и груди, Даня, не торопясь, входит в горячее нутро. Замирает на пару секунд, предпочитая еще разок задержаться около черных и соблазняющих пауков, и на пробу, даже как-то лениво, двигает пальцем.       Руслан, видимо, это терпеть не собирался. Шлепает его по плечу и требовательно опускается до самой костяшки, заставляя Даню молча ахуевать, но все же добавить второй, а затем и третий палец. Плавно, игнорируя ворчливые попытки Руслана ускориться, гладит влажные стенки внутри и понемногу пробирается дальше.       — Бля, я ненавижу фингеринг, — внезапно говорит Руслан, пока одна его ладонь переплетена с Даниной, а другая лежит на веснушчатой щеке, гладя. — Это оч неловко.       — Да норм, — мягко отвечает Даня, целуя кожу его кисти и продвигаясь тремя пальцами глубже, дальше.       — Тебе всегда норм, — ворчит Руслан, продолжая нервно елозить по матрасу, и чувстовать себя не в своей тарелке, как в какой-то момент резко замирает, вызывая ухмылку на спокойном Данином лице. Поплывший взгляд и напряженное нутро, обхватившее пальцы.       Попался.       Стоило ему повторить движение, как Руслан встрепенулся и попытался уйти от прикосновения. Но не тут то было. Даня добавил смазки и затронул то место ещё, и ещё, и ещё...       Он, конечно, был бы рад изводить его еще долго, но в какой-то момент стимуляции Руслан недовольно хнычет, заставляя его медленно отстраниться и вытащить пальцы.       Замечая причину недовольства, Даня нежно сцеловывает одинокую дорожку слёз.       — Ты меня перевозбудил, гнида.       — Извини, — без тени серьёзности говорит Даня, сдерживая тупую улыбку на лице. — Больше так не буду.       Руслан не пиздабол, а Даня – очень даже.       Просто в другой раз.       Дальше дело сноровки – Даня вытирает смазку о чужой живот, слыша грубое «э-э-э» в ответ и вскрывает упаковку презерватива почти сухими руками. Переводит взгляд на развалившегося и разморенного Руслана, молча смотрявшего на него и ожидая каких-то конкретных действий от него.       — Мне все одному делать?       Безмятежный кивок Руслана заставляет его страдальчески вздохнуть. Тем не менее, он резво залезает на кровать, осторожно подгибает колено Руслана и уютно пристраивается между разведенных ног.       Целует его кадык и медленно входит, чувствуя впивающиеся в плечи пальцы.       Знает, что непривычно, что последний секс был давно, поэтому целомудренно целует в нос, щеку и линию челюсти, дорожкой поцелуев спускаясь по шее и просывывая руки под его спину, обнимая.       Руслан быстро приходит в себя и удовлетворенно мычит, подстегивая его для продолжения действий, и когда Даня делает пробный толчок, входя лишь на одну треть, слышит шумный вдох Руслана снизу.       Ведет носом по ебучим паукам на ключицах, чувствуя, как член слишком сильно сжимают внутри. Спускается ртом ниже и прикусывает красноватый сосок, слыша довольный вздох в ответ и еще большее напряжение внутри.       Руслан отзывчивый и лёгкий на подъем. Уже через пару минут он хнычет и настойчиво скребет по его открытым лопаткам, что-то бормоча себе под нос. Толчки стали более размашистыми, глубокими и приятными. Поцелуи, что Даня всегда оставляет в процессе, становятся все более смазанными и менее концентрированными, что представляет собой скорее беспорядочный чмок раз в секунду, чем полноценная серия.       Внутри затягивается тугой узел, а на лбу появляется испарина. Челка прилипает к нему, моментально начиная бесить, но Руслан заботливо зачесывает её, смотря тёмными, глубокими глазами прямо в душу.       Это и стало спусковым крючком для него. Даня резко замирает, эффектно впечатываясь лбом в чужую ключицу, и кончает, прокручивая в голове одну и ту же картину тёмных глаз. Руслан оставляет лёгкие поцелуи на его щеке, ероша волосы на макушке и выглядя довольным.       — Ты кончил или?... — через пару минут, не поднимая головы, спрашивает Даня, только-только придя в себя.       — Да, — довольно протягивает Руслан, давая ему полное право удовлетворённо и успокоенно вздохнуть.       — Ну и хорошо. Я люблю тебя, козлина, — серьёзно говорит Даня, разглядывая ни разу не тронутый нос Руслана в профиль. Красивый, идеальный.       — И я тебя.