я люблю вас, обергруппенфюрер.

Лучи закатного солнца заливали тёплым светом просторную спальню на Драй-Кёниг-Штрассе. Они застенчиво скользили по стенам и бликами рассыпались в золотистых волосах обнаженного юноши. Восемнадцатилетний Эрих Хартманн сидел на коленях обергруппенфюрера Гейдриха, сжимая в тонких пальчиках ножку бокала с игристым вином. Алкоголь приятно щекотал небо и внутреннюю поверхность щек. Эрих был слегка пьян, отчего глупо хихикал и откидывал голову на плечо взрослого мужчины. Между тем, обергруппенфюрер прижимал тонкую талию молодого любовника к своей груди. Губы Гейдриха скользили по шее Эриха, осторожно прикусывая и покрывая влажными поцелуями нежную кожу. Эта бесстыдная ласка смущала юношу. Он ерзал на коленях мужчины, судорожно сжимал ноги, а из его рта вырывались тихие стоны. Почуствовав, как теплой волной возбуждение разливается внизу живота, Гейдрих прильнул к губам Эриха, слизывая  капли сладкого алкоголя и проникая языком в чужой рот. Не разрывая поцелуй, он подхватил хрупкое тело любовника и аккуратно переложил на кровать. Мальчик распластался на белоснежных простынях и смущенно прикрыл розовеющее лицо рукой.  Сейчас он походил на древнегреческого Антиноя, раскинувшегося перед жаждущим его императором. Одновременно такой невинный и такой развратный. Гейдрих буквально застыл на месте и жадно разглядывал это белое, девственно чистое тело. Казалось, он еле-еле сдерживается, чтобы не сорваться и не оттрахать маленького засранца в эту же минуту. Мужчина неспешно стал расстегивать пуговицы на форменной рубашке. Для пьяного и возбужденного Эриха это все казалось невероятно долгой пыткой! Юноша чувствовал, что потихоньку теряет чувство контроля над собственным телом. Место ясного рассудка заняла шальная мысль о том, что единственное, что он сейчас хочет - это лечь под мужчину, годящегося ему в отцы. Когда же наконец Гейдрих скинул с себя последний элемент одежды и улегся рядом с ним на кровать, Эрих позволил себе с облегчением выдохнуть. Изящные, длинные пальцы обергруппенфюрера легли на талию юноши, стали гладить и ласкать ее, постепенно спускаюсь вниз. Наконец, когда руки мужчины добрались до возбужденного члена, Эрих уже был на пределе. Гейдрих стал неторопливо двигать по стволу, заставляя любовника выгибаться струной, скулить и умолять. На лице юноши яркими пионами расцел румянец, глаза увлажнились, по виску стекала тонкая струйка пота. Обычно гладко причесанные белокурые волосы разметались, светлыми волнами спадая на лоб. Сейчас он являл собой странную смесь необузданной похоти и ангельской чистоты. Гейдрих снова усадил его на себя. Одновременно с этим он приник ко рту Эриха, жадно целуя его, впиваясь зубами в алые, истерзанные губы. Юноша чувствовал, как член мужчины уперся ему между ягодиц. Обергруппенфюрер вошел в него быстро и резко, сразу начал двигаться, не давая ошалевшему Эриху привыкнуть к новым ощущением. Внутри юноша был очень горячим и узким, его тугие стенки плотно обхватывали член обергруппенфюрерский член. На глазах Эриха выступили слезы, он застонал и ногтями  вцепился в спину мужчины, пока тот продолжал глубокими толчками трахать его задницу. Им овладело странное чувство, с одной стороны ему хотелось выть и плакать от этих незнакомых ощущений, а с другой стороны - подмахивать задом, двигать бедрами и наслаждаться распирающей, тягучей болью внизу живота. Он понимал, что надолго его не хватит и что окончание уже близко. Но Гейдрих сделал это первым. На несколько секунд задрожав всем телом, он прижал Эриха к себе так сильно так сильно, чудом не переломив ему хребет. Юноша ощутил, как его нутро заполнилось густой, горячей спермой. Кончив в него,  Гейдрих откинулся на подушки, вальяжно раскуривая с сигарету и довольно улыбаясь. Донельзя смущенный Эрих, не совсем понимал, как себя вести и что делать дальше. Сделав над собой усилия, он перевернулся на живот, напряг дрожжащие ноги и подполз к обергруппенфюреру. На удивление, Гейдрих позволил ему лечь рядом с собой, и даже приобнял его. Все это было так странно и ново для восемнадцатилетнего юноши. Эрих чувствовал, как с каждым взглядом на Гейдриха что-то внутри него самого начинает предательски дрожать и ломаться. Внезапно захотелось заплакать, разрыдаться на генеральской груди, прижаться к горячему телу, слиться с этим эсэсовским монстром. - Я люблю вас, обергруппенфюрер.- робко прошептал Эрих, ластясь к Гейдриху, словно маленький котенок. Из открытого окна доносились звуки вечернего Берлина: голоса людей, звуки проезжавших мимо автомобилей и трамваев. Последние лучи закатного солнца освещали просторную спальню на Драй-Кёниг-Штрассе, играли бликами в забытом бокале с шампанским.