Logical Failure

— Эй! — Кю подбежал к Минхо, закинув на его плечо свою руку, и посмеялся завидев чужое недовольное лицо. — Куда направляешься? Минхо не сразу ответил, лишь мельком скосил глаза вбок, прикидывая: стоит ли тратить слова. Он продолжил идти ровным, размеренным шагом, не сбавляя хода. — Ты всегда так липнешь к тем, кто тебя не звал? — спокойно бросил он, не скрывая скуки в голосе. Кю усмехнулся и легко убрал руку, но всё равно продолжил идти рядом, засунув руки в карманы. — Только к тем, кто выглядит так, будто готов кого-нибудь прикончить прямо в коридоре, — пробормотал он с насмешкой и бросил на Минхо короткий взгляд сбоку. — Интригует. — Ага, это всё моё обаяние, — безразлично отозвался Минхо и, наконец, слегка повернул голову, глядя на Кю без намёка на эмоции. Кю хмыкнул, но решил не отступать. — Слышал, ты разбираешься в проводах, схемах, во всей этой техно-чертовщине. В общем, в блоке заглючила проводка, охрана решила не париться — сказали, пусть кто-то из заключённых разберётся. И, угадай что? Все дружно ткнули пальцем на тебя. Минхо недоверчиво фыркнул и покачал головой, останавливаясь на повороте лестничного пролёта. — Я программист, а не электрик. Я не скручиваю провода, я пишу код, — сказал он спокойно, но с лёгкой усталостью в голосе. Кю пожал плечами и ухмыльнулся. — Ну, ты как минимум выглядишь так, будто можешь оживить даже мёртвый утюг. Я пошёл с тобой. Хочу посмотреть, как ты злишься на лампочку. — У тебя слишком много свободного времени, — Минхо снова пошёл вперёд, на этот раз не возражая против чужого присутствия. — Или слишком мало нормальных собеседников, — подметил он, легко подстроившись под его шаг. — Считаешь себя нормальным? — бросил Минхо, не сбавляя темпа и даже не глядя в его сторону. — Неа, — усмехнулся Кю. — Но с тобой, кажется, хотя бы весело. Или опасно. Одно другому не мешает. — Ты определённо ищешь проблем. — Я определённо их нахожу. Коридор вёл вниз — к техническим отсекам, редко используемым и почти всегда в полутьме. Светильники над головой мигали, будто моргали ослепшими глазами. Окна — если их можно было так назвать — были запотевшими и покрытыми разводами, через которые едва просачивался тусклый дневной свет. — Слушай, — начал Кю после короткой паузы, немного тише, — ты ведь недавно переведён? Минхо приостановился на секунду, словно решая, стоит ли отвечать. Потом всё же кивнул коротко. — Недавно. — А уже успел набрать себе врагов? — Парень прищурился, а это его правда забавляло. — Они сами ко мне липнут, — хмыкнул Минхо. — Тут как мухи на тухлятину. Если не улыбаешься — уже подозрительный. Кю прыснул, но тут же замолчал, когда из-за угла вышел надзиратель и прошёл мимо, глядя поверх голов. Двое зеков в ответ синхронно опустили взгляды вниз, как положено. Когда охранник ушёл, Кю чуть толкнул Минхо плечом. — А ты когда-нибудь вообще улыбаешься? — Когда вижу, как кого-то, кого я ненавижу, забирают в карцер. — О, тогда у тебя, наверное, сейчас золотое время, — с усмешкой протянул Кю. — Не жалуюсь, — спокойно ответил Минхо. Они свернули за металлическую дверь с облупившейся синей краской. На ней было написано что-то вроде «Тех. отсек D», но буквы стерлись и поблёкли, как и всё вокруг. Пространство за дверью пахло старым железом и чем-то мокрым. На полу валялись остатки кабелей, у стены стояли покосившиеся полки с инструментами. Минхо вошёл первым, огляделся, как охотник, проверяющий чужую территорию. — Прелестное местечко, — бросил он в сторону. — Прямо мечта для одинокого киберпанка. Кю зашёл следом, слегка повёл плечами от холода и влажности. — Зато тут тихо. Ни тебе Первого, ни его шавок. Можно хотя бы пару часов не оглядываться. Минхо резко развернулся и посмотрел на него прищуренно, словно тот упомянул имя, которое лучше было не трогать. — Ты с ним заодно? — спросил он, в голосе — лёгкий нажим. Кю поднял руки в жесте «остынь». — Я с собой заодно. Стараюсь держаться подальше от всех, кто строит из себя местного бога. Минхо ещё пару секунд смотрел на него с тем же выражением, потом кивнул, и снова повернулся к помещению. — Тогда держись в стороне, пока я чиню. Если сгоришь — не жди жалости. — Учту, мастер, — усмехнулся Кю и отошёл к завалу в углу, где пыль и мусор скрывали кое-какие выжившие детали, включая колонку. Пространство было заставлено ящиками, ржавыми инструментами, в углу стояла старая колонка, будто пережившая атомную войну. Лампочка под потолком мигала, держась на последних силах рабочей. Минхо подошёл к электрощитку и присел, осматривая его взглядом человека, которому надоело всё на этом свете. — Здесь всё настолько мертво, что удивительно, как вообще свет горит, — пробормотал он, вытянул руку и открыл металлическую панель. — Принеси отвёртку. Только после не трогай ничего, если не хочешь, чтобы тебя убило током. Я не в настроении оттирать твою голову от стены. Кю со смешком подошёл к ящику с инструментами, начал копаться, вытягивая из-под слоя пыли отвёртку. — Ты заботливее, чем кажешься, — пробормотал он, подкидывая инструмент в руке. — Прямо как добрая мама с тюремной прошивкой. Минхо бросил на него сухой взгляд, потом вернулся к проводке. — Если ты сдохнешь у меня на глазах, мне потом опять вызовут охрану, а мне этого не надо. Всё, что мне нужно — чтобы меня оставили в покое. Кю подошёл ближе и присел рядом, прислонившись спиной к стене. Несколько секунд наблюдал, как Минхо методично проверяет провода, что-то прикидывает и шепчет себе под нос цифры и короткие команды. Потом заметил в углу старую колонку, подошёл и все таки протянул руку к шнуру. Присмотрелся. — Погляди-ка, — произнёс он вполголоса и сел на скрипучий ящик рядом. — Думаешь, хоть одна из этих ещё играет? Минхо ничего не сказал. Он проверил изоляцию провода, скрутил пару жил и вставил в переходник, который сам же только что слепил из обломков. Щёлкнул рубильник — лампа в углу замерцала, и в колонке тихо зажужжало. — Питание целое… — пробормотал он себе под нос, потом тихо добавил: — Дай-ка я кое-что проверю. Минхо не отреагировал, поглощённый схемой. Кю дёрнул старый провод, что-то там соединил, и вдруг… Сквозь статическое шипение колонка выдала несколько искажённых звуков, а потом неожиданно заиграла старая японская песня — глухая, дрожащая, как доносящаяся сквозь сон. Plastic Love - Mariya Takeuchi. Минхо резко вскинул голову, будто его ударили током не провода, а музыка. Он медленно обернулся, прищурился. — Ты что, серьёзно? Кю широко улыбнулся, гордый, как ребёнок, впервые собравший конструктор. — Похоже, я оживил этот древний гроб. Впечатлён? Минхо на секунду задумался, потом медленно, тяжело, но всё же хмыкнул, дергач краем губ, быстро скрывая подобную реакцию. Он выглядел уставшим, измочаленным и раздражённым, но в песню вслушивался. — Тебе повезло. Я даже не хочу тебя прибить за это. — Я всегда знал, что ты в глубине души меломан, — с довольным видом заметил Кю и уселся обратно, вытянув ноги перед собой. — Не благодари. Бесплатный концерт в аду. Минхо опустился рядом, опёрся локтями о колени и, не глядя на него, пробормотал: — Если она ещё раз заиграет, только при одном условии. Без меня не включай. Кю кивнул, не оборачиваясь, с лёгкой улыбкой на губах. Минхо сидел рядом — молча, не шевелясь — впервые не пытаясь уйти. Колонка слегка похрипывала, но продолжала играть, будто упрямо цеплялась за звук. Midnight, 流れる music… 抱きしめてくれると… 信じてたの Минхо не сразу понял, что слушает. Но его пальцы, до этого методично двигающиеся по схеме, вдруг замерли. Он медленно обернулся, а потом наклонился ближе к колодке с проводами, вновь принимаясь за починку, но уже с чуть иным выражением на лице. Музыка вытянула из него напряжение, которое даже он не замечал. Он достал старую отвёртку, пошевелил испорченный контакт. Пальцы двигались ловко, точно. Каждый поворот — отточенный, будто он делал это во сне. Но взгляд всё равно время от времени возвращался к колонке. Stay with me… 真夜中のドアを叩き Его губы чуть дрогнули, он узнал слова. Но не подпевал. Только вслушивался. И на миг снова стал ребёнком, застрявшим в старой квартире, где когда-то в далёком прошлом играло нечто похожее. Кю лениво прислонился к стене, глядя на него краем глаза. Он не мешал, просто наблюдал. Минхо дочинил свой блок, замкнул соединение, и панель зажглась мягким светом. Он молча проверил пару показателей и опустил инструменты. Минхо сел рядом, чуть откинувшись на стены, и только сейчас разрешил себе выдохнуть. На коже красовался тонкий слой пыли, на виске выступил пот, но взгляд был спокоен. Почти умиротворён. Кю потянулся к колонке, поправил её угол, чтобы не хрипела на высоких нотах. В этот момент Минхо тоже чуть наклонился вперёд и их плечи соприкоснулись. Мягко, без резкости. Ни один не отстранился. Кю скосил на него взгляд, голос стал тише: — У тебя шрам на ноге. Похоже, нож. Минхо не удивился вопросу. Не напрягся. Пару секунд молчал, потом спокойно пробормотал: — У тебя на руке татуировка, но ты всегда её прячешь. Кю чуть усмехнулся, получая достойный ответ. — Справедливо, — пробормотал он и снова перевёл взгляд на колонку. — Я просто заметил. Не подумай, что копаюсь. — А я не подумал, — равнодушно отозвался Минхо. Он чуть наклонил голову к плечу, прислушиваясь к следующей строчке. Его голос звучал лениво, но в нём не было колючек. Только выдох и пустота, в которой вдруг стало немного теплее. I’m just a woman… fall in love — Знаешь, — начал он тихо, будто боялся нарушить хрупкое равновесие момента, — уже неделю, если не больше, по блоку ходят слухи. Говорят, ты угрожал Первому. Ты правда настолько выжил из себя? Минхо посмотрел прямо в глаза Кю, голос был ровным, без эмоций, но с лёгкой иронией: — Значит, всё слышали. Кю моргнул, пытаясь понять, что именно он имел в виду. — Что ты хочешь сказать? Минхо слегка скривил губы в едва заметной усмешке, откинулся назад, руки сложил на коленях: — Что правда. Всё именно так и было. Ни больше, ни меньше. Он не стал объяснять причины, это была какая-то очевидная банальность. Минхо не привык делиться. Это не его стиль. Кю нахмурился, глядя на него с лёгким интересом, но без давления: — И что? Почему так вышло? Ты же не из тех, кто просто так кидается на главаря. — Ты не можешь знать этого точно, мы знакомы около двух недель, так что первое впечатление бывает крайне обманчиво. Песня медленно догорала, последние ноты «Plastic Love» растворялись в полутёмном коридоре. Минхо вздрогнул от резкого храпа, который прорезал тишину, заставив его морщиться, в это время Кю резко выключил колонку, чтобы не наводить как можно больше шуму. Он встал, отряхнулся от пыли и лёгкой усталости, не скрывая раздражения. — Ты вообще слушаешь музыку, чтобы расслабиться? Или это просто способ отвлечься от реальности? Минхо усмехнулся, чуть скривив губы: — Релакс — понятие для тех, кто не умеет концентрироваться. Для меня музыка — как код: либо она работает на тебя, либо ты её быстро отключаешь. Он коротко посмотрел на колонку, а потом снова на Кю, добавляя: — Если бы я хотел расслабиться, я бы запустил что-то более… эффективное. Но в тюрьме с тем, что дают, приходится обходиться. Кю задумчиво кивнул, но не сдался. — Значит, ты не просто дерзкий, но и стратег? Всё контролируешь? Минхо хмыкнул, ответ был спокойным, почти ровным: — Контроль — единственное, что здесь остаётся в моих руках. Он вздохнул, глаза блеснули холодной решимостью: — В жизни, как и в коде, баги нужно фиксить быстро и без эмоций. Иначе программа не запустится. — А что насчёт чувства? Оно баг или фича? Минхо слегка пожал плечами, не желая развивать тему: — Если чувство мешает — баг. Если помогает — фича. У меня не было времени на баги. Из тени появился охранник — высокий, массивный, с суровым, словно каменным лицом и взглядом, от которого холодело. Он остановился перед ними и коротко спросил: — Всё сделали? Кю спокойно кивнул и ответил: — Да, всё работает. Колонка играет, свет не мигает. Можете проверить. Охранник резко повернул взгляд на Минхо, явно ожидая подтверждения. Минхо не моргнул, посмотрел прямо в глаза и, с едва заметной иронией в голосе, бросил: — Если сомневаетесь — сами проверяйте. Не думаю, что мы стали бы так рисковать. Охранник нахмурился, губы сжались. — Че? Минхо слегка пожал плечами, будто объясняя очевидное: — Проверьте сами.

***

Минхо вышел из очередной подсобки, в которую его затащили и снова пытались избить. В этот раз эксклюзива было явно больше. Один из парней притащил нож, подставляя к его шее и нагло угрожая. Избежать отточенную острую сторону к сожалению не получилось, нож оставил на его лице царапину вдоль скулы, а кровь слишком быстро начала свой путь. Чтобы полностью не испачкаться, Минхо решил как можно скорее выбраться и уйти в душевую. Кто знает сколько вирусов на этом лезвии. Кровь с его щеки уже стекала к подбородку, капала на серую ткань формы, оставляя на ней алые отпечатки. Он не вытирал её — смысла не было. Всё равно останется след. Он свернул за угол, в знакомый коридор, ведущий к душевому отделению. Тихий, тёплый, слегка пропаренный — в нём всегда пахло чем-то влажным, железным и резиновым. Этот проход был как отдельный мир, где на несколько минут можно было остаться один. Именно поэтому он его запомнил. Минхо оглянулся через плечо. Никто не следовал. Он выдохнул, прижав ладонь к скуле — кожа там пульсировала, как будто под ней билось второе сердце. Боль резала, но была не страшной. Он толкнул дверь душевого блока, шагнул внутрь. Здесь пахло известкой, старыми трубами и чем-то, что трудно описать — смесь чистоты и безысходности. Минхо сбросил верхнюю часть формы, зацепив пальцем ворот и стянув ткань через плечи. Вода зашипела, когда он повернул вентиль. Ледяная струя ударила по коже, но он даже не поморщился. Только сильнее втянул воздух, встряхивая себя. Он стоял прямо, позволяя воде стекать по телу, смывая кровь, пыль, чужие прикосновения и попытку напугать. — Опять промазали, — буркнул себе под нос с ухмылкой, глядя, как красные разводы уходят в слив. Минхо не чувствовал страха. Не было ни злости, ни беспокойства. Только раздражение, что снова не довели до конца, снова думали, что смогут сломать. Он провёл рукой по мокрой щеке, взглянул на пальцы, испачканные собственной кровью, и усмехнулся. — Жалкие уроды, — бросил он в пустоту душевой и откинул голову под воду. Всё, что он чувствовал сейчас — холод, и полное, бездонное равнодушие. Минхо вышел из душевого блока, не торопясь. Вода стекала с его кожи, оставляя за ним влажные следы на полу. Он закинул серое, жёсткое от частых стирок полотенце на плечо, и по пути к раковине лениво встряхнул голову, отгоняя остатки холода. Остановился перед мутноватым зеркалом, в котором отражение казалось чуть тусклее, чем в реальности. Минхо уставился на себя с пустым выражением лица, как будто смотрел не на человека, а на просто ещё один объект, требующий проверки. Царапина вдоль скулы теперь уже не кровоточила, но кожа вокруг побагровела, и тонкая струйка всё ещё проступала по краю. Не смертельная. Не уродующая. Но слишком уж близко к глазу. Он медленно провёл по ней пальцем, проверяя глубину. Порез был чуть глубже, чем казался на первый взгляд, оставленный не случайной вспышкой ярости, а уверенной, точной рукой. Кто-то явно знал, куда бить. Минхо фыркнул, посмотрел на слегка окровавленный палец и вытер его о край полотенца. — Старательные пошли, — тихо пробормотал, глядя на своё отражение. Усталость в глазах не мешала той жёсткости, что в нём жила постоянно. Он просто стоял, смотрел и дышал, снова примерял себя. Сзади раздался резкий, короткий звук — кто-то открыл дверцу душевой кабинки. Минхо не обернулся сразу. Он перевёл взгляд в сторону, прямо в зеркало. В отражении появился Джисон. Он стоял, облокотившись плечом о тонкий, ненадёжный косяк. Вода стекала по его телу — по ключицам, груди, животу. Капли блестели на коже, скатываясь по линиям мышц, исчезая под полотенцем, обёрнутым вокруг бёдер. Оно держалось низко, почти соскальзывало, но Джисон и не думал его поправлять. Был расслаблен, спокоен, это была его территория и все здесь подчинялись его правилам. Минхо встретился с ним взглядом в зеркале. Они смотрели друг на друга молча. Ни слов, ни эмоций. В воздухе повисла тишина, прерываемая только тем, как капли воды падали на плитку — чётко, ровно, одна за другой. Минхо остался на месте, не шелохнувшись. Его взгляд стал холоднее, губы сжались. Но в глубине глаз промелькнуло что-то, усталое узнавание. Джисон всегда появлялся там, где его не ждали, и никогда не объяснял, зачем. — Ого, кто красоту такую сделал. Тебе идёт, — усмехнулся Джисон, не отрывая взгляда от царапины на скуле Минхо. Голос его был ленивым, обволакивающим, с тем самым тоном, в котором слышалось больше насмешки, чем сочувствия. Минхо вскинул бровь, скривил губы в полуухмылке и, не отрывая взгляда от зеркала, ответил: — Ублюдок, я тебе сейчас такую же оставлю. Только пониже — чтобы каждый раз, когда будешь открывать рот, помнил, кто тебя украсил. Джисон не сдвинулся с места. По-прежнему облокотившись плечом о косяк, он лениво скользил взглядом по Минхо — начиная с щеки, переходя на ключицу, по линии шеи, туда, где капля крови высохла у самого края воротника серой тюремной рубашки. На его лице играла та самая наглая ухмылка, от которой хотелось либо ударить, либо заткнуть другим способом. — Слушай, может, тебе с такой рожей карьеру сменить? — с издёвкой заметил Джисон, поднимая руку и обводя воздух пальцем в районе его скулы. — Модель для агрессивной косметики. Или «до» на плакатах с надписью не зли правильных людей. Минхо медленно повернул голову в его сторону. Спокойно, без рывков, оценивал. Потом чуть усмехнулся, совершенно невозмутимо. — Ага. А ты, смотрю, решил подрабатывать комиком. Только твой материал, как и ты сам — гнилой. Джисон фыркнул, но не отступил — наоборот, сделал полшага вперёд, теперь расстояние между ними стало совсем мизерным. Он понизил голос, словно говорил доверительно, но каждый слог пропитывался ядом. — Ты всё ещё держишься за своё маленькое «не лезьте ко мнеэ, программист? Думал, тебя тронут и ты сразу уйдёшь в подполье? — он усмехнулся. — А ты, глядишь, ещё и огрызаться умеешь. Что дальше? Взломаешь мне камеру? Электрошок через кровать пустишь? Минхо наклонил голову, делая заинтересованный вид, и поджал губы, будто на секунду действительно задумался. Потом произнёс в полтона: — Это было бы слишком гуманно. Он чуть прищурился и откинул назад чёлку пальцами, не отрывая взгляда от Джисона. — Но если уж мечтать, я бы, наверное, поставил тебе цикл из твоих же записей на репите, только через динамик в унитаз. Чтобы каждую ночь ты засыпал под звук собственного голоса. Вот тогда ты бы понял, что такое пытка. Джисон усмехнулся шире, чуть качнувшись вперёд, и собирался заговорить снова, но вместо этого просто выдохнул с тихим смешком и прикусил нижнюю губу. Слишком довольный. Слишком спокойный. — Мне начинает казаться, ты тратишь свой ум на какую-то фигню. Ты мог бы стать самым опасным ублюдком здесь. А вместо этого… играешь в отстранённость. Минхо задержался на секунду, делая вид, что действительно обдумывал сказанное. Он медленно провёл пальцем по полотенцу, перекинутому через плечо, потом поднял взгляд, который стал колючим, как лезвие, и в то же время до пугающего спокойным. — А ты всё никак не можешь вынести, что кто-то рядом не пляшет под твою фальшивую харизму? — его голос звучал спокойно, почти устало. — Не каждый здесь пытается вцепиться зубами в трон из мусора. Он прошёл мимо, но остановился на полшага, едва поравнявшись с Джисоном. И в этот момент, на самой грани ни жеста, ни звука, между ними что-то мигнуло. Как напряжение между двумя проводами, ещё не короткое замыкание, но уже искра в воздухе. Минхо чуть повернул голову, голос у него стал ниже: — Опасным быть — это не значит кричать об этом. Это значит молчать и ждать, пока нужный человек сам наступит на твоё поле. Без предупреждения. И без пути обратно. Он снова сделал шаг вперёд — спина ровная, движение точное, отточенное. Ни одной лишней эмоции. Только контроль. Джисон не пошевелился, но его взгляд стал более хищным. Он наблюдал, как Минхо идёт к двери душевой, как будто прицениваясь. Не как к врагу. Как к задаче. Или к слишком интересному исключению из своих собственных правил. — Ты мне всё больше нравишься, — с лёгкой насмешкой бросил он в спину. — Но я ещё не решил: ты мой будущий союзник… или очередная ошибка в системе. Минхо остановился в дверях, не оборачиваясь. — Ты вообще не в том положении, чтобы делать апгрейд чужим алгоритмам, Джисон. Лучше сам проверь свой, там давно вирус. Джисон внимательно смотрел на Минхо, слушая каждое слово, решая, стоит ли это принимать всерьёз или просто наслаждаться игрой. Медленно, не спеша, он опустил полотенце с бедер, обнажив подтянутую фигуру, и, с вызовом улыбнувшись, надел тюремные боксеры. Ни капли стыда или сомнений, только наглость и уверенность в себе. — Вирус в системе — это звучит почти как комплимент, — проворчал он, устраиваясь поудобнее на корточках у стены. — А ты, Нана, слишком умён, чтобы тратить мозги на пустяки. Или просто боишься выйти из тени своих кодов и показать, кто здесь на самом деле рулит? Минхо не двинулся, не менял выражения, но в его глазах мелькнуло что-то острое. — Боюсь? — тихо переспросил он, чуть наклонив голову, — ты правда думаешь, что кто-то с моим умом боится тебя? Твоих угроз и балаганов? Нет, Джисон, — он сделал шаг ближе, — я просто выбираю битвы. И ты пока не стоишь тех усилий. Джисон рассмеялся, глубоким и чуть угрожающим смехом, который гулко отозвался в душевом коридоре. — Тогда покажи, Нана, что ты умеешь. А я посмотрю, насколько твоя «выборочность» хороша в деле. Минхо взглянул на него холодно и спокойно, как на неискушённого ребёнка, играющего с огнём. — Ты слишком много болтаешь. Но хорошо. Пусть будет игра. Только помни, я не тот, кто играет по твоим правилам. Минхо повернулся, чтобы выйти из душевого коридора, шагая уверенно и ровно в сторону блоков с камерами, как их называли здесь. Он не оборачивался, не ускорял шаг, просто уходил. Всё было сказано. Но Джисон не дал ему уйти. Он подошёл быстро и резко, схватил Минхо твердо за предплечье, но без грубости, и потянул назад, это была не просьба, а требование. — Эй, Нана, — голос звучал лениво, но в нём чувствовалась та самая непрошеная настойчивость, от которой хотелось только либо драться, либо… молчать. — Ты что, думаешь, я просто так тебя отпущу? Минхо удивлённо посмотрел на него, не ожидая такого поворота, но не стал вырываться — его дерзкий характер не подразумевал беспорядочной суеты, тем более с Джисоном. Джисон повёл его дальше, по коридору, мимо прочих камер, к своей — большой, единственной, отделённой от остальных. Камера была чистой, просторной и аккуратно обставленной, с небольшой, но заметной роскошью, которую мог позволить себе только он и деньги, накопленные за время правления. — Заходи, — пригласил он, толкая дверь. — Я покажу тебе, что значит жить на вершине, а не в куче кода и микросхем. Большая, отдельная. Чистая. С настоящим матрасом, металлическими полками, даже с чаем на столике у стены. Внутри пахло не плесенью, как в остальных, а вычищенным воздухом и дорогим порошком — тот случай, когда место пахнет властью. — И зачем? — Минхо остановился у входа, не переступая порог, глядя на Джисона холодно, как на вирус, который пока не требует антивируса, но уже вызывает раздражение. Джисон расплылся в улыбке, прищурился — довольный, только и ждал этого вопроса. — Ну, вдруг я решил вдохновиться твоим подходом. Поговорить по душам, как настоящие интеллектуалы. Только без твоих сопливых скриптов, а в живом эфире, — он отступил вглубь камеры и махнул рукой, словно указывая на сцену. — Проходи. Садись. Будем мило беседовать, как будто мы не в грёбаном улье, а где-нибудь в офисе с видом на Токио. Минхо поднял бровь, усмехнулся коротко, резко. Этот смех был сухим, почти отстранённым. Он прикрыл глаза от абсурдности происходящего, и насмешливо протянул: — С тобой? За «мило» здесь в принципе расстреливают. — Тогда считай, это будет наша первая смертельная встреча, — не моргнув, ответил Джисон и, проходя мимо, демонстративно плюхнулся на матрас, закинув ногу на ногу. — Расслабься, Нана. Я не кусаю. — Нет. Ты хуже, — Минхо наконец вошёл, медленно, уверенно, как человек, который не ищет уюта, но готов посмотреть, как работает чужой спектакль изнутри. — Ты из тех, кто улыбается, пока точит нож под столом. — Неужели мы так похожи? — Джисон кивнул на стул напротив. — Садись. Я даже спрошу, как прошёл день. — Можешь не утруждаться. Я скажу сам — с кровью, угрозами и идиотом, который решил, что мне интересна его компания. — Ах, вот значит как ты признаёшься, что я тебе интересен? — нагло ухмыльнулся Джисон, откинувшись на спину. — Нана, ты растрогаешь меня. Минхо сел. Не напротив — боком, на край металлической полки у стены, скрестил руки на груди и молча посмотрел прямо в глаза. Прямо. Сверху вниз. Без страха. Без интереса. Чистая аналитика. — Начинай. Раз уж позвал. Или ты просто хотел, чтобы кто-то полюбовался, как ты живёшь? — И то, и другое. Ты же умный, можешь не делить, — сказал Джисон, лениво проводя пальцами по внутренней стороне своего запястья, будто что-то считал или просто ждал. Он выглядел расслабленным, но в его взгляде была точность, с которой обычно вымеряют уязвимые места. Минхо не отвёл глаз. — Если ты думаешь, что твоя персональная VIP-камера и театральные жесты произведут на меня впечатление — ты зря тратил деньги. — А если я не ради впечатления? — Джисон приподнял бровь. — Может, я просто скучаю. Тут, знаешь ли, сложно найти нормального собеседника. Большинство либо шепелявят, либо слюной брызжут при слове «свобода». А ты не из них. Минхо чуть наклонил голову, не сводя взгляда, голос стал тише, но не менее колючим: — Забавно слышать от человека, который ведёт себя как местный император, что ему скучно. Что же, власть не греет? — Греет, — кивнул Джисон. — Но не так, как умные морды с дерзкими речами. А ты, Нана, редкий зверь здесь. Не кидаешься, не поддакиваешь, не жмуришься при слове «режим». Жаль, ты всё ещё держишь дистанцию, — он чуть подался вперёд, взгляд стал резче. — А ведь ты мог бы многое получить. Минхо усмехнулся, коротко. — Я всё получаю сам. И без чужих предложений. — Ну, если передумаешь — ты знаешь, где меня найти, — голос стал почти мягким, но взгляд был всё такой же опасный. Джисон откинулся обратно, сцепив пальцы за головой. — А пока… расскажи. Кто это тебя так красиво отметил? В деталях, желательно. Мне интересно, как надо угрожать, чтобы срез получился ровным. — Он был просто глуп. А нож — слишком дешёвым, — Минхо посмотрел на руки, мысленно всё ещё держал ту ситуацию под контролем. — Я даже не запомнил его кода. Не заслужил. — И всё-таки осталась царапина, — Джисон указал пальцем в воздухе, обводя воображаемую линию вдоль его скулы. — Может, стоит за неё отомстить? Минхо поднял глаза, на этот раз в упор, голос стал ледяным: — Я не мщу. Я устраняю. Тишина повисла плотным слоем, почти осязаемым. Джисон усмехнулся, но уже без прежней легкости. — Знаешь, Нана… чем больше я тебя слушаю, тем меньше понимаю, что ты тут вообще делаешь. Ты из тех, кто должен сидеть за стеклом, в белом халате, и смотреть, как все остальные сходят с ума. А ты среди нас. Значит, либо система сломалась… либо ты. Минхо откинулся чуть назад, руки по-прежнему были скрещены на груди, но взгляд остался пронзительным: — Системы не ломаются. Их ломают. Иногда изнутри. — Оу, — хмыкнул Джисон, откидываясь на матрас и закидывая руки за голову. — «Иногда изнутри»… Чёрт, ну ты как будто пытаешься возбудить меня метафорами. Осторожнее, а то я подумаю, что ты пытаешься произвести впечатление. Минхо медленно моргнул. Взял паузу. Его взгляд опустился на Джисона, раскинувшегося в своей собственной царственной позе, и он, громко и почти с издевкой усмехнулся: — Если бы я хотел произвести на тебя впечатление, я бы хотя бы не делал это вонючей тюремной пижаме. И точно не в помещении, где вместо картины — график смены охраны. — Ты недооцениваешь эстетику, — лениво отозвался Джисон. — А зря. Ты вообще умеешь расслабляться, а, Нана? Или твой мозг круглосуточно пингует сервера и составляет планы побега с использованием зубной пасты и антенны от чайника? — Ну, в отличие от тебя, я не трачу деньги на «эстетику» в месте, где жопа охранника — единственный пейзаж за окном, — пожал плечами Минхо. — Хотя… у тебя ведь вкус, я не спорю. Такой… специфический. Смесь дешёвой наглости и клинической самоуверенности. — Ах, это говорит человек, который ходит с видом, будто трахнул Wi-Fi, и теперь контролирует здание силой мысли, — с фальшивым восхищением приподнял бровь Джисон. — Не думаю, что ты вообще знаешь, каково это быть просто… человеком. Без интерфейса. Без маски. Минхо хмыкнул, шагнул к его узкому столику, положил пальцы на его поверхность и немного наклонился, изучая: — Я человек, Джисон. Просто не твоя версия. И у меня нет потребности всё это доказывать, расставляя свои яйца по углам камеры, как трофеи. — Ну, мои яйца, как минимум, живут лучше, чем ты, — выдохнул Джисон с самой мерзкой, самодовольной ухмылкой. — И, кажется, ты всё-таки остался. Сидишь, споришь, дерзишь. Значит, не так уж я тебе и неприятен. Минхо фыркнул и отвернулся, направляясь к выходу, но бросил через плечо: — Знаешь, почему я остался? Потому что мне захотелось посмотреть, как выглядит человек, который всерьёз считает себя центром вселенной в месте, где даже крысы тебя обсуждают с пренебрежением. Джисон расхохотался, не вставая с места, и громко выдохнул: — Ты мне нравишься, Нана. Слишком умный, слишком острый… и слишком один. Даже сам этого не осознаёшь. Прямо как ошибка в коде: вроде бы ничего не сломал, но всю систему разносит. Минхо остановился у дверей, не оборачиваясь: — А ты — как вредоносное ПО: громкий, назойливый и бесполезный. Стирается одним патчем. — Попробуй, — бросил Джисон в догонку, всё ещё с усмешкой. — Я бы посмотрел, как ты «патчишь» меня. Минхо не ответил, направляясь к выходу. — Можешь сигаретку прихватить, — бросил Джисон, лёжа на своей койке, с видом наглого барина, которому даже лень встать. В голосе слышалась нарочитая лень и тонкий вызов — он не просил, он провоцировал. Минхо остановился. Развернулся на пол-оборота и метнул через плечо прямым взглядом, все тем же холодным, срезающим. — Не нуждаюсь, — коротко бросил он, отрезая чужую дерзость одним словом.

***

Тюремный коридор был пуст. Редкость — и именно поэтому Минхо выбрал этот промежуток времени. Смена охраны. Кто-то на обеде, кто-то слишком уверен в своих камерах. Он шёл без суеты, руки в карманах тюремных штанов, лицо пустое, взгляд живой, но спрятанный под усталостью. Как надо. Повернул за угол — левый блок, технический. На первый взгляд просто коридор, ведущий к кладовой и одному из резервных серверных щитов. На деле — часть забытой, недостроенной ветки. Старая карта, найденная в обрывках документации, хранившейся в мастерской под инструментами. Минхо остановился у стены, наклонился, будто завязывая шнурок. На пальцах мелок, заныканный в подкладке. Прямо под его тенью на стене появилась маленькая едва видимая метка. Система. Маркировка. Условности. Потом шаг вперёд. За вентиляционной решёткой — старая проводка. Он знал: если влезть рукой с нужным углом, можно найти замурованную когда-то схему. Сегодня нет. Сегодня просто проверка: на месте, не тронули, не искривился коридор в памяти. Всё по плану. Проходя мимо старой камеры хранения, Минхо коснулся пальцами верхнего карниза двери — отметка два. Значит, оттуда идёт скрытый кабель питания, идущий в обход основного щита. Значит, здесь можно вырубить камеры одного крыла без света. Он не собирался бежать. Он просто хотел знать. Кто, где, как, когда. Слои. Стены. Камеры. Датчики. Люди. И самое главное — Джисон. Где он ходит, когда думает, что никто не видит. Минхо шагал дальше, как призрак, растворённый в бетоне. И в голове выстраивалась карта. Физическая. Ментальная. Функциональная. Каждый шаг как линия кода. Каждая камера как переменная. Каждая ошибка — баг с последствиями. И пока другие бились за место в очереди на душ или ждали ужин, Минхо собирал архитектуру клеток. Потому что свобода — это не выход. Свобода — это контроль. Он завернул в ещё один узкий коридор, где стены будто забыли, что им положено быть ровными. Пахло плесенью и пылью, и шаги отдавались глухим эхом, словно сама тюрьма пыталась его проглотить. Минхо остановился у неприметной металлической двери без опознавательных знаков. Её не запирали, здесь просто никто не ходил. Даже охранники. «Ничего интересного» — говорили они. Но он знал: именно за такими дверями и прячется интересное. Толкнул. Скрип, тугой ход. Коморка оказалась тесной и полной мусора — сломанные стулья, гнилые тряпки, пустые ящики. Всё выглядело так, будто сюда в последний раз заглядывали лет пять назад. Минхо не спешил — закрыл за собой дверь и остался в полумраке, пока глаза привыкают. Затем начал методично. Как всегда. Он двигался точно, на ровне чтения между строк. В одном из ящиков — старая схема вентиляции. Почти стёртая, с влажными пятнами и прожжённым краем. Он аккуратно вытащил её, развернул на коленях. Сканировал взглядом, фиксировал. Некоторые участки совпадали с тем, что он уже знал. Другие были новыми. В углу, под завалом труб и жестяных коробок, он нашёл старый коммутационный блок. Почти мёртвый, но два провода всё ещё мерцали под напряжением — значит, часть сети функционирует. Возможно, это обходная линия. Возможно, личный канал старого персонала. Он запомнил цвета, положение, отметил в голове как точку доступа. Рядом валялась пустая коробка из-под сигарет и чей-то металлический жетон — грязный, без имени. Минхо подержал его в руке, проверил вес, потом вернул обратно. Не его история. Не его память. Проведя пальцами по внутренней стене, он нащупал маленькую царапину — слишком ровную для случайной. Кодировка. Кто-то до него тоже знал, как работает эта система. Быть может, давно. Быть может, умер уже. Но его след остался. Минхо усмехнулся. Не в одиночестве, значит. Это могло сыграть на руку. Возможно, даже очень скоро. Следы предыдущего разума, чья логика так же шла против системы, — всегда хорошая новость. Кто-то тоже пробовал вскрыть эту тюрьму не ломом, а мыслью. Это было почти… уважительно. Минхо провёл по метке ещё раз, считывая её форму, а потом коротко кивнул самому себе. Слишком мало времени, чтобы начать сейчас. Да и не было смысла привлекать внимание. Такой ход лучше сохранить в памяти — вернуться позже, подготовленным. Кто знает, может, за этой трещиной прячется не только лазейка, но и вся цепочка. Он выпрямился, последний взгляд на стену, и разогнул спину, убрал схему под рубашку, поправил ворот. Больше здесь нечего делать. Открыл дверь, вышел в тот же пустой коридор. Шаги те же. Ритм тот же. Но теперь — на карте появилась ещё одна точка. И он всё ближе к центру. К тому, что хочет взять под контроль. Минхо закрыл за собой дверь коморки и неспешно пошёл по коридору. Серый свет, падающий с потолка, дробил его тень на плитах пола. Внутри всё ещё пульсировало напряжение — от найденной схемы, от того ощущения, что он снова на шаг впереди. Его пальцы были расслаблены, движения точны, как у хищника, вернувшегося на знакомую территорию. В конце коридора он заметил двоих. Кю стоял, как обычно, слегка склонившись в сторону, опираясь плечом о стену. Он говорил что-то охраннику, лениво жестикулируя, словно рассказывает байку, явно преувеличивая детали. Улыбка — широкая, дерзкая. Кю был прирождённым балагуром, даже в тюрьме. — О, кого я вижу, — весело протянул он, заметив Минхо. — Удивительно, что стены до сих пор держатся, ты же обычно взламываешь всё, что дышит. Минхо не замедлил шаг. Лишь приподнял бровь, это и был его вариант приветствия. Кю ухмыльнулся шире. Но охранник рядом с ним резко перестал смеяться. Он медленно повернул голову на Минхо, и тот сразу почувствовал: взгляд не просто настороженный — внимательный. Подозрительный. Глаза у охранника узкие, и нет, не потому что имеет азиатскую внешность, опытные. Он что-то искал — не на лице, нет. В движении, в осанке. Он читал по телу. И Минхо знал: читал правильно. Он чуть изменил походку. Не специально — скорее, инстинктивно. Небольшой сдвиг в балансе, плавный поворот плеча. Но хватило и этого. Охранник прищурился. Щёлк. Щёлк. Мгновенный анализ. Он не сказал ни слова. Даже бровью не повёл. Но в этом молчании было всё: «Я тебя вижу». Минхо встретился с ним взглядом. Холодно, уверенно. Ни вызова, ни страха. Только факт: ты увидел, но ничего не знаешь. Кю прервал напряжение: — Он у нас загадочный гений. Ни о чём таком не говорит, но всегда в нужном месте в нужное время, да? — он лукаво подмигнул Минхо. Минхо скользнул по нему взглядом. Потом уже по охраннику. Никаких слов. Но в тишине вдруг стало тесно. Он прошёл мимо. Ни рывка, ни остановки. Лишь на секунду, уходя, бросил через плечо: — Бывает, в нужное время — не все замечают, что оно уже настало. И исчез за углом. Пальцы Минхо щёлкали в такт мыслям, когда он шёл по серому коридору — неторопливо, точно вымеряя ритм шага и хода системы. Каждое щелчок — не нервный тик, а почти счётчик. Как метка: здесь был, прошёл, сохранил. Слева скрипнула дверь, и Кю легко, как будто так и должно было быть, нагнал его, зашагав рядом. — Эй, ты с привидениями теперь разговариваешь или с охранниками заигрываешь? — Кю усмехнулся. — Что это было? И почему ты вылез с северной стороны, которую мы вроде как не трогаем? Минхо не сбился с ритма. Только один раз щёлкнул пальцами — звонко, будто поставил точку. — Ты удивляешься, что я появился в нужном месте. Я бы удивился, если бы ты понял, зачем. Кю фыркнул, но в глазах уже играло другое — не обида, а интерес. — Ну так и просвети, о, великий хакер. Или ты теперь молчаливый джедай? — Не люблю делиться тем, что ещё не разобрал до конца, — ответил Минхо спокойно. — Там метка. Старая. Кто-то ковырял систему ещё до меня. Не дилетант. И, если он не сдох при первой попытке, возможно, оставил ещё следы. Я отметил. Вернусь. — Ты серьёзно… — Кю покачал головой. — У нас тут народ дерётся за хлеб, а ты что, охотишься за тенями? — Я не охочусь, — отозвался Минхо, и наконец повернул голову, встречаясь с ним взглядом. — Я собираю карту. А карта — это сила. Здесь это даже важнее, чем кулаки. — Или сигареты, — добавил Кю со смешком. Минхо хмыкнул. — Сигареты заканчиваются. Сила — нет. Особенно если она цифровая. Кю на секунду затих, а потом, как обычно, не выдержал: — И всё-таки. Ты там что-то нашёл? Скажи по-честному. — Я нашёл то, что может открыть дверь. Или завалить нас под завалами. Зависит от того, кто первый дёрнет провод. Кю свистнул сквозь зубы. — Ладно. В следующий раз зови. Я тоже хочу умереть красиво. Минхо усмехнулся и щёлкнул пальцами последний раз, будто запечатывая разговор. — Умереть легко. Красиво жить здесь — вот это уже хакинг. Минхо свернул за угол, где свет ламп был чуть тусклее, а шаги отдавались гулким эхом. Спокойный, уверенный, словно всё уже выстроилось в голове в нужные ячейки. Он шел к одному из залов в западной части корпуса — там, где реже заглядывали охранники, и сигнал слабее ловил камеры. Не самое укромное место, но подходящее, чтобы переварить информацию, наложить схемы на карту и в голове собрать код, который, быть может, откроет больше, чем двери. Кю не отставал. Его шаг был мягче, движения как у человека, который не просто привык к шуму, а научился в нём растворяться. Он догнал Минхо, не отрываясь от стены, и легко заговорил, почти на ходу: — Кстати… знаешь, после той штуки, которую ты соорудил для охраны… — голос его стал чуть ехидным, — половина сектора теперь ходит с челюстями до пола. Я думал, они попросят у тебя айфон собрать, но ты превзошёл ожидания. Минхо скользнул по нему взглядом, но ничего не сказал. Кю, распалённый собственной шуткой, добавил: — Так что готовься, технарь. Теперь каждый раз, как лампа мигнёт или чайник заскрипит — звать будут тебя. Почётный айтишник зоны. Минхо только хмыкнул, не останавливаясь. — Пусть зовут. Я, в отличие от них, умею выключать ток и в сети, и в людях. — Страшно. — Кю ухмыльнулся. — Тебя бы в хоррор засунуть. Или в политтехнологии. — В тюрьме одно от другого недалеко, — спокойно бросил Минхо, проходя сквозь полуоткрытую металлическую дверь, что вела в нужный зал. Пространство было пустое, стены с облезшей краской, но одна скамья у стены и кусок старого терминала на столе вполне годились для рабочего угла. Он опустился, достал самодельный блокнот, собранный из обрезков бумаги и склеек, и начал чертить. Карта росла, как сеть. Сигналы, проходы, слепые зоны камер, метки, найденные на стенах. Кю не мешал. Просто сел рядом, откинулся на стену и молча наблюдал, как в хаосе тюремных коридоров рождается логика. Кю сидел, закинув одну ногу на другую, медленно перебирая пальцами край своей рубашки. Глаза его скользили по чертежам, по движению руки Минхо, по отметкам, что прорезали бумагу как артерии. Несколько секунд он молчал — потом, не выдержав, усмехнулся и выдал: — Но честно… вот это ты, конечно, герой. — Он склонил голову вбок, полуулыбаясь. — Впервые встречаю настолько умных и настолько тупых людей одновременно. Чтобы идти против системы, да ещё так хладнокровно… Не бери на свой счёт, я не с насмешкой. Просто реально. Даже странно признавать, но ты крут. Минхо не поднял глаз. Ручка в его руке сделала ещё одну метку — точную, соразмерную. Только потом он проговорил, сухо: — Умный, не значит безопасный. А тупость — это когда не пытаешься понять, где границы, а где — иллюзии. Он отложил ручку, развернулся к Кю, спиной к стене, и скрестил руки на груди: — Я не герой. Мне просто скучно жить по чужим алгоритмам. Кю криво усмехнулся, глядя в сторону: — Тогда ты точно ошибся местом. Здесь таких алгоритмов — как крыс в вентиляции. И все пахнут одинаково — страхом и подчинением. — Тем проще их переписать. — Минхо спокойно потянулся, небрежно поправил край рукава. — Ты же сам видел: одна схема, одна перемычка — и уже весь сектор на ушах. Им не нужны пули, Кю. Им страшно, когда кто-то знает, где щелкнуть, чтобы выключить свет. Кю посмотрел на него внимательнее, взгляд стал чуть серьёзнее. — А тебе? Не страшно? — Уже нет, — коротко ответил Минхо. — Когда понял, что в этом месте всё можно взломать. Даже людей. Кю рассмеялся — хрипло, без настоящего веселья, но с уважением. — Ладно. Тогда я, наверное, не в той команде стою. Или наоборот — в очень правильной. Минхо чуть приподнял бровь, уголок губ дрогнул. — Это зависит от того, как быстро ты бегаешь, когда выключат свет. Кю соскочид с места — лёгким, почти кошачьим движением. Взмах руки, тень мелькнула по полу, и он растворился в проходе между колоннами старого зала. — Давай это проверим, — бросил он через плечо, и в его голосе звучала такая вызывающая лёгкость, словно они говорили не о темноте и страхе, а об игре в прятки. Минхо остался стоять, чуть склонив голову. Усмешка тронула губы — спокойная, усталая, но с искрой. Он шагнул в сторону зала, туда, где была груша, ковер и отрезанный кусок пространства, куда не спешили заглядывать даже камеры. Без слов он двинулся вперёд, привычно щёлкнув пальцами — раз, два. Звук отозвался в пустоте, как метка, как вызов. Через пару минут Кю снова появился, с одной стороны, рассеянно крутя в пальцах резинку от волос. — Ладно, ты победил. Я в слепую тут бегаю, как пёс на льду. — Он облокотился на стену, присматриваясь к Минхо. — Но вообще… мы что тут забыли? Серьёзно. Зачем мы здесь, по-твоему? Минхо молча поправил ткань рукава, прислонился к стене и кивнул в сторону мешка, который висел в дальнем углу. Потом скользнул взглядом на Кю и произнёс тихо, сдержанно, но с неуловимым огоньком в голосе. — Про тебя не знаю. Но я пришёл кулаки почесать. Он развернулся, направляясь к груше. — Иногда лучше сдержать агрессию здесь, чем выпускать её там, где слишком много свидетелей. Кю вскинул брови, глядя, как Минхо откидывает верхнюю рубашку и остаётся в тонкой серой майке, закатывая рукава. — Ты серьёзно? Ты и драки? Ты же IT, а не ММА. Минхо остановился, не оборачиваясь: — И? В коде и драке больше общего, чем ты думаешь. Главное — знать, куда бить. — Воу, — протянул Кю с усмешкой, скрестив руки на груди. — А я думаю, почему после одной драки с тобой парни не возвращаются и потом ходят как побитые псы. Видок у них, знаешь, как у тех, кто пытался спорить с законом гравитации и проиграл. Минхо коротко хмыкнул. Он молча подошёл к скамье у стены, взялся за край серой тюремной формы, чуть приспущенной на плечах, и снял верх, аккуратно сложив ткань и отложив в сторону. Под ней простая майка, обтягивающая фигуру, сухая, но с лёгкими следами работы: пыль, крохотные потёки масла, разводы от ладоней. Как карта его дня. Он встал прямо, провёл ладонью по затылку, чуть зачерпнув пальцами волосы, и медленно наклонил голову в одну сторону, разминая шею. Хрустнуло. Затем уже в другую. Плавно, точно, с выверенным движением. Позвонки щёлкнули мягко, но звонко, как клавиши, если бы они выговаривали: «Внимание». Плечи расслабились, он перекатил их вперёд, потом назад, словно готовясь не к тренировке, а к танцу. Механическому, расчётливому, но странно пластичному. — Не люблю, когда кто-то думает, что сила — это только масса, — сказал он не глядя, — всё зависит от точности. Мышцы можно накачать. А вот мозг — не все удосуживаются включить. Кю присвистнул. — Господи, с тобой даже драка — как экзамен по физике. — Ага. Только за неправильный ответ — лещ в лицо. — Блять, — выдохнул Кю, качнув головой, — это реально страшно. Ты не просто ударить можешь, ты ещё и объяснишь, почему это было неизбежно по законам механики. Минхо бросил на него взгляд из-под бровей, усмехаясь сдержанно, почти устало: — Хоть кто-то должен делать это с умом. Тут все думают, что крик и вес — синонимы власти. А я просто считаю траекторию. Он сделал шаг к боксерской груше, повёл плечом и, будто проверяя воздух, коротко пробил по ней внутренним боком ладони. Груша качнулась, не сильно, но с подчёркнутым звуком. Контроль. Чистая техника. — Что, теперь боишься находиться рядом? — добавил он, бросив через плечо. Кю хохотнул, присев на край скамьи. — Нет, теперь хочу держаться ближе. Мало ли, когда всё нахрен полетит, я хотя бы буду рядом с парнем, который знает, под каким углом правильно падать. Минхо усмехнулся снова, в этот раз уже с лёгким одобрением. Он не стал отвечать сразу, только медленно провёл пальцами по груше, словно прикидывая: «Вот где завтра будет чья-то челюсть». — Знаешь, Кю… ты в этом аду единственный, кто ещё не бесит. Это почти достижение. — Почти? — приподнял бровь Кю. Минхо чуть повернул голову: — Ну, иногда ты слишком много болтаешь. — Зато честно, — с усмешкой отозвался Кю. — А ты продолжай пугать своими лекциями по баллистике. Я хотя бы знать буду, где спрятаться. Минхо сделал глубокий вдох, пробил один раз, точно, с сухим звуком, потом второй — быстрее. В залу будто вошёл другой ритм. — Тут прятаться не вариант, — отозвался он глухо. — Тут либо стоишь на ногах — либо считаешь, сколько у тебя осталось. Кю кивнул. Улыбка сошла, но уважение осталось. И в зале на несколько секунд повисла тишина, которую нарушал только мерный звук ударов. Глухой, мясистый звук разлетелся по залу с легким эхом. Груша отклонилась и вернулась обратно, как маятник, и сразу же получила второй — правый боковой, с разворотом бедра. Тум. Ещё один. Минхо не торопился. Он бил не ради зрелища, ради формы, точности, правильного угла. Он решал задачу, и каждый удар был формулой. Серия. Левый — правый — снизу — и снова прямой. Руки двигались быстро, но не резко, каждый удар ложился точно туда, где был задуман. Даже звук был другой: не глухой и размазанный, как у тех, кто бил на злости. А чёткий, сфокусированный, с отблеском интеллекта. Контроль. Пресс. Координация. Всё как надо. Последний удар, резкий апперкот снизу вверх, заставил грушу на миг подпрыгнуть и дернуться в цепях. Минхо сделал шаг назад, покачал кистью, проверяя суставы, и выдохнул. — Я могу тебе дать пару советов, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. — Если вдруг… на тебе тоже захотят отыграться. Кю хмыкнул и криво усмехнулся: — «Если»? Минхо, ты же знаешь, где мы находимся. Здесь «вдруг» — это стиль жизни. Минхо повернул голову, слегка прищурившись: — Тогда тебе вдвойне стоит слушать. Первый, не бей в голову, если не знаешь, как бить. Промахнёшься — огребёшь. Второй, не пугайся крови. Это просто жидкость, а не предсказание. — Звучишь как мануал к самозащите, написанный психопатом, — усмехнулся Кю. Минхо пожал плечами. — Это, по крайней мере, практично. Кю откинулся спиной к стене, глядя на Минхо с напряжённой смесью восхищения и недоверия. — Ну ты, конечно, мастер спокойного ужаса. Даже не знаю, это ты изначально такой был или тюрьма тебя допилила до финальной формы. Но знаешь… — он хмыкнул. — Я точно теперь понимаю, почему даже охрана тебя стороной обходит. Ты как терминатор в теле задохлика. Минхо прыснул уголком рта, качая шеей, размягчая мышцы. — Терминатор? Переоценка. Просто хороший алгоритм, немного практики и здоровая нелюбовь к тупым конфликтам. Хотя… иногда полезно знать, куда ударить, чтобы конфликт закончился быстро. Он развернулся к Кю, перешёл ближе, будто между делом, и продолжил: — Запоминай. Ключицы. Слабое место. Особенно, если бьёшь сверху вниз, ладонью или ребром руки. Сломать сложно, но выбить дыхание легко. Плечевой нерв — тут, — он ткнул себе под дельтовидную мышцу, чуть выше подмышки. — Нажимаешь резко, особенно локтем — вся рука вырубается на минуту, как марионетка с обрезанными нитями. Колени — по бокам, в сторону сгиба. Бьёшь внутрь — падает. Даже если встать сможет, уже не побежит. Он выпрямился, чуть повёл плечом назад, переходя к следующему. — Самое главное — грудина. Не надо бить по рёбрам, если не уверен в силе. Лучше чуть выше солнечного сплетения. Давишь — человек не дышит. Вся система сбивается. Кю смотрел, не перебивая, действительно впитывал. А Минхо, будто между делом, добавил: — И да. Если можешь — бей не кулаком. А локтем. Локоть — твой нож в бою. Он не ломается, в отличие от пальцев. И больнее. Особенно вбок. Или в переносицу. Или в печень. На крайняк в бедро, прямо по мышце. Ногу вырубит почти сразу. Кю покачал головой, медленно выдыхая: — Господи… Ты ведь реально сидел за компами? А не в подпольном бойцовском клубе? Минхо поднял брови и спокойно ответил: —А ты думал, я просто так тюремную карту собираю? Это же шахматная доска. А чтобы играть грамотно — надо знать, кого можно снести с одного удара. Он развернулся обратно к груше, будто в этом разговоре не прозвучало ничего особенно важного. Ладонь на ткань, лёгкий толчок. Пробное касание. Вдох. Затем резкий, отточенный удар правой рукой. Глухой звук врезался в зал, как кто-то хлопнул по металлу подушкой. Но мягкости в этом не было. Только точность и вес. Он сместил корпус, левую — коротким боковым, чуть снизу. Плечи работали вместе с ногами: разворот, акцент, снова удар. Шея слегка наклонена, подбородок опущен. Удар — вдох — шаг — пауза. Ритм, будто он пишет код, только не цифрами, движением. Правый апперкот. Глухой хлёсткий звук. Минхо снова сместился в сторону и врезал локтем по центру груши — резкий, короткий, без размаха. Всё тело будто сжалось и выплеснуло силу в одну точку. Груша качнулась, раскачалась, но он её не ждал — уже ушёл в другую сторону, нанося следующий удар локтем сбоку. Ещё один. Кю сглотнул, отлипнув от стены. — Это даже не бой… это как будто ты разговариваешь с ней. Только… грушу же не перепрограммируешь. Она тебе не ответит. Минхо, не оборачиваясь: — Я и не жду. Он врезал кулаком по нижней части, потом резко сверх, не слишком сильно, но технично. И снова: локоть, кулак, смещение. И шаг в сторону, будто на площадке враг. — Главное — не сила. А угол. Форма. Тайминг. Знаешь, как в коде. Одна лишняя строка и всё ломается. Он отбросил пот со лба, слегка вскинул руку, будто завершал ещё один блок. — Люди, как и системы, имеют уязвимости. Надо просто найти вход. Или сделать его. Он наконец остановился, глубоко выдохнул и бросил Кю быстрый взгляд. — Так что, ты с какой ОС работаешь, Кю? Или предпочитаешь наобум — пока не сломают? Кю приподнял брови, откинул голову на стену, глядя на Минхо с полуулыбкой. — Я-то, знаешь, скорее на линуксе. Вроде всё работает, но как — хуй пойми. — Он фыркнул, а потом добавил: — Но у тебя, явно чёрный экран с зелёным кодом. Матрица отдыхает. Минхо чуть усмехнулся, возвращаясь к груше, но на этот раз не бил. Просто стоял, держа ладонь на её боковой поверхности, будто читал напряжение в материале. — Главное — не быть вирусом в своей собственной системе. А то перезагрузка придёт не извне, а изнутри. Кю кивнул, уже поднимаясь. Он размял шею, вытянул руки над головой, зевнул — лениво, разговор прошёл только что на грани философского бреда и потенциального конфликта. — Ладно, философ, я пошёл. Один охранник просил с какой-то хренью помочь… вроде, опять эта панель зависает. — Он махнул рукой, подходя к двери. — Не теряйся, а то ещё подумаю, что наш IT-машина дала сбой. — Без этого, — коротко бросил Минхо, не поворачиваясь. — Вот это и пугает, — хмыкнул Кю, уходя по коридору. Его шаги растворились вдалеке, оставив за собой тишину. Минхо остался один. Воздух стал плотнее, удары ещё ощущались в руках. Но это и было нужно — этот вес, эта пустота. Пространство, где всё складывается в код. Не успел Минхо поднять руку для следующего удара, как дверь с характерным щелчком открылась и хлопнула о стену. Его плечи едва заметно напряглись, не от страха, скорее по рефлексу. Он обернулся через плечо, взгляд острый, точный, как удар. У порога, небрежно прислонившись к косяку, стоял Джисон. Он был спокоен, даже слишком. Как будто не ворвался, а просто материализовался здесь, как баг в системе. На его лице — дежурная ухмылка. Взгляд скользнул по Минхо сверху вниз, задержавшись на сжатом кулаке и напряжённых плечах. — Ну привет, Нана, — протянул он лениво, с тем самым оттенком, от которого хотелось не слушать, а вырубить звук. Минхо не отвечал сразу. Он развернулся полностью, поставив корпус прямо, будто продолжал бой, только теперь с другим «снарядом». — Ты сегодня по расписанию или опять решил по импульсу прийти? — спокойно, но с внутренним стальным стержнем произнёс он. Джисон усмехнулся шире и сделал пару шагов внутрь, захлопнув за собой дверь локтем. — А ты всё такой напряжённый. Хочешь, я повешу табличку: «Не входить, Нана в боевом режиме»? Минхо выдохнул через нос, почти со смешком. — Можешь. Только добавь строчку снизу: «Ответственность за последствия несу не я». Джисон остановился в паре метров, закинул руки за голову, чуть потянувшись. Его рубашка была расстёгнута, как обычно небрежно, специально, вызывающе. — Да ты в ударе, — лениво усмехнулся Джисон, чуть склонив голову набок, изучал, как отразится его фраза в выражении лица Минхо. Минхо лишь выдохнул — тихо, почти в насмешку, и повернулся обратно к груше. Пальцы привычно сжались в кулак, суставы щёлкнули. Без спешки, с выверенной точностью он ударил один раз. Второй. Каждый звук, как отбивка, чёткий, в такт дыханию. — И как давно ты за дверью? — спросил он спокойно, не оборачиваясь, только чуть повернув подбородок, чтобы бросить короткий взгляд в сторону Джисона. — Достаточно, — ответил тот с легким смешком, подойдя ближе. Его шаги были тихими, слишком уверенными. — Чтобы запомнить, что давить на точки нужно локтем. Вижу, делишься добротой знаний, Нана? Минхо сделал ещё резкий удар, по нижней части груши, так что она вздрогнула вверх, и только потом ответил. — Глупо быть единственным, кто знает, как выжить. Иногда проще обучить и наблюдать, как это возвращается к тебе в нужный момент. Удачно, желательно. — Философ, мать твою, — Джисон тихо фыркнул и опёрся плечом о стену, глядя на него с прищуром. — Вот только не знаю, кого ты пытаешься обезопасить — их или себя. Минхо остановился, расправляя плечи, и снова размял запястье, будто это был не разговор, а просто перерыв между подходами. — Ты всё ещё пытаешься вычислить, где у меня центр? — сухо усмехнулся он. — А я всё ещё не даю тебе алгоритма. Джисон качнул головой, ухмыльнулся. — Нет, мне не нужен алгоритм. Мне хватает хаоса. В нём ты особенно… интересный. — Комплимент, — бросил он, слегка скосив взгляд на Джисона. — Или очередной способ завуалировать свою навязчивость? Он снова ударил, чётко, с глухим звуком, от которого по залу пробежала вибрация. Пауза. Потом ещё два удара, в ритм собственным мыслям. — Не думал, что ты из тех, кто любит смотреть, как другие работают, — добавил Минхо, вытирая ладонью лоб и отбрасывая прядь с глаз. Джисон скривился в полуулыбке, медленно сложив руки на груди. — Я из тех, кто смотрит, когда интересно. А ты, Нана, изредка бываешь чертовски интересным. — Только изредка? — Минхо повернувшись к нему полностью. — Ну, тогда, извини, придётся разочаровать, шоу не по расписанию. — Зато ты на сцене всегда, — ответил Джисон, делая шаг ближе, голос опустился чуть ниже, — даже когда сам не хочешь. Минхо посмотрел на него с холодной насмешкой, подбородок чуть поднят, взгляд острый. — И ты всё ещё веришь, что управляешь этим зрелищем? Джисон не ответил сразу. Просто задержал взгляд. В нём не было привычной наглой усмешки — скорее, затянувшийся интерес. Потом всё-таки сказал, медленно, почти ласково: — Нет. Я знаю, ты неуправляемый. В этом и весь кайф. Минхо не отводил взгляда, на его лице появилось что-то между равнодушием. Он провёл рукой по подбородку, где чуть позже всё ещё виднелась слабая розовая царапина, и с ленивым кивком ответил: — Смотри не возбудись. А то ещё подумают, что я тебя нарочно разогреваю. Он снова ударил по груше. Один. Второй. Мощный разворот плеч, тихий выдох через зубы. Казалось, каждое движение имело не столько физическую цель, сколько внутреннюю, каждый удар выбивал из него всё лишнее. Джисон коротко рассмеялся, с хрипотцой, и, кажется, даже по-настоящему. — Поздно, Нана. Ты уже действуешь на нервы. Осталось только понять, что именно: раздражаешь или… заводишь. Минхо остановился. Ладони лёгкими хлопками обхватили грушу с двух сторон. Он чуть наклонил голову, медленно обернувшись, размышляя: стоит ли тратить слова. Всё же решил, что стоит. — Знаешь, — сказал он ровным голосом, — обычно, если кто-то начинает говорить о возбуждении в мой адрес, я предполагаю, что он либо не умеет держать дистанцию, либо уже ею задохнулся. Джисон склонил голову на бок. — А я думал, ты вежливее, когда кто-то интересуется тобой. Минхо фыркнул. — Ты путаешь интерес с навязчивостью. Это распространённая ошибка. Особенно у тех, кто привык, что на них смотрят снизу вверх. Джисон шагнул ближе. Между ними остался всего метр. — А ты не из таких? — Я не смотрю вверх или вниз. Я наблюдаю. И делаю выводы. А вот ты — привык дышать вниманием, как кислородом. Без него начинаешь задыхаться. — А ты думаешь, ты не такой? — Джисон склонился чуть вперёд, голос стал тише, но жёстче. — Просто выглядишь, как будто всё равно. На деле, вечно на взводе. Вечно внутри себя. Ищешь, где бы взорваться. — Ты проецируешь. Я — не ты. — Но всё же ты здесь. С кулаками, с кодами, с замкнутыми фразами. Прячешься, но не до конца. Ты хочешь, чтобы кто-то это увидел. Разобрал. Поддел ключ. Минхо сделал шаг вперёд. Теперь их разделяли считанные сантиметры. Его голос стал почти шепотом, но в нём была сталь: — Если ты думаешь, что во мне можно что-то взломать, — ты глубоко ошибаешься. Умный, Ичи, но не настолько. На долю секунды повисло напряжение. Джисон смотрел на него пристально, будто что-то взвешивал. Потом медленно выдохнул сквозь зубы, разочарованно и одновременно с уважением. — Вот почему ты бесишь. Тебя нельзя сломать, но тебе хочется врезать, чтобы хоть как-то пробиться. Минхо пожал плечами, отступая к груше. — Попробуй. Но потом не жалуйся, если окажешься на полу с фразой «ошибка доступа» в ушах. Джисон покачал головой, ухмыльнулся и бросил, уже отходя: — Слишком много ума для одного тела. Минхо продолжал бить грушу. Удары шли размеренно, будто под такт невидимого метронома. Он слышал, как Джисон за его спиной не уходит, тот по-прежнему стоял в зале, и было понятно: просто так не уйдёт. — Ты же понимаешь, что это уже похоже на зависимость? — сказал Минхо, не оборачиваясь. — Кажется, ты заходишь сюда чаще, чем к своим подельникам. — А ты думаешь, я просто так выбираю, где быть? — отозвался Джисон, и в его голосе промелькнуло что-то настойчивое, будто насмешка на грани раздражения. — Тут хоть кто-то говорит внятно. Хоть кто-то держит удар. А не только жопу. Минхо коротко усмехнулся, не прекращая движений. — Комплимент за попытку глубины. Почти получилось. Послышался приглушённый шорох — тот самый, когда ткань сдвигается по телу. Минхо бросил мимолётный взгляд через плечо. Джисон скинул с себя рубашку — полностью, без спешки. Он швырнул её на ближайшую скамью, небрежно. Верхняя часть тела осталась обнажённой — рельефные мышцы, кожа с лёгкими шрамами, как живая история. Его грудная клетка размеренно поднималась и опускалась, руки остались расслабленными, но в этом расслаблении чувствовалась подготовка, собранность, привычка контролировать пространство. Минхо перевёл взгляд обратно, но ненадолго, вновь бросил взгляд через плечо, чуть прищурившись. Внимательно, спокойно, заново оценивал перед собой объект. Не как соперника — как переменную, которую нужно просчитать. — Ты всё ещё думаешь, что внешний вид способен кого-то впечатлить? — лениво спросил он, не оборачиваясь. — Я думаю, тебе стоит оторваться от своей груши, если ты правда хочешь узнать, как тело работает в движении. — Голос Джисона стал ниже, чуть хрипловатее. — Раз ты такой умный и раздаёшь советы по дракам — сразись со мной. Как тогда. Только в этот раз, я не буду поддаваться. Минхо остановился. Молча, спокойно. Он отпустил грушу, прокатил плечами и медленно развернулся к нему. Лицо его осталось непроницаемым, но в глазах что-то чуть дрогнуло — легкий отблеск интереса, хотя сам он бы это никогда не признал. — Тогда тебе стоит быть готовым к тому, что я тоже не буду. Он сделал шаг вперёд, медленно размял запястья. Один. Второй. Сильный нажим, щелчок в суставе. — И, к слову. Я не дерусь, чтобы доказать. Я дерусь, чтобы расчистить голову. Так что если ты — просто шум на фоне, постарайся не мешать процессу. — Поверь, я могу быть очень полезным шумом, — сказал Джисон с лёгкой, почти довольной ухмылкой. — А если повезёт, даже мелодичным. — Тогда будь готов сыграть свой финальный аккорд. Без фальши. Тишина в зале стала плотнее. Воздух между ними сгустился, как перед грозой. Минхо медленно занял позицию, левую ногу выставляя чуть вперёд, плечи — расслаблены, но взгляд стал острым. Джисон напротив — расправил спину, потянул шею, затем тоже встал в стойку, не теряя ухмылки. И в этот момент стало ясно — это не просто драка. Это было приглашение. Проверка. Признание и вызов в одном лице. И никто из них не собирался проигрывать. Минхо двинулся первым, не агрессивно, не резко. Легкий шаг вбок, скольжение подошвы по полу. Он не нападал, он наблюдал. Плечи расслаблены, корпус чуть наклонён вперёд, из той позиции легко уклониться или врезаться. Его глаза прищурены, взгляд сосредоточен на ключевых точках: шея, плечи, бедра. Всё, что может выдать намерение. Джисон не торопился. Стоял прямо, руки не сжимал в кулаки до конца, ладони были расслаблены, как у опытного бойца, который знает, где именно ударить. Уголки губ чуть приподняты. Он даже не скрывал насмешку, не агрессивную, а самоуверенную. Уверенность была в том, как он стоял, как переносил вес с ноги на ногу, как не смотрел в глаза Минхо напрямую, а скользил взглядом по подбородку к плечам и до живота. Он шагнул вперёд, резкий выпад корпусом влево, правая рука в разрез. Джисон отступил, не спеша, повернул корпус, едва ли касаясь его плечом, позволил удару пройти мимо. Левой рукой он мягко отбил руку Минхо в сторону, но не перехватил. Ни один не хотел схватки в первую секунду. Оба проверяли. — Быстро, — выдохнул Джисон, поднимая взгляд. — Но предсказуемо. Минхо не ответил. Его нога скользнула вперёд, и в тот же миг он ударил, низкий, быстрый удар коленом, рассчитанный на корпус. Джисон среагировал моментально — блок, плечо вниз, движение корпуса по дуге. Они столкнулись грудью, и в короткой паузе между движениями Минхо услышал тихий смешок рядом с ухом. — Тебе стоит работать с дыханием. Ты ловишь момент, но не контролируешь паузу. Он оттолкнул Джисона, шаг назад, и тут же — разворот, круговой удар локтем. Джисон едва увернулся, но зацепило. Плечо вздрогнуло. Улыбка стала острее. Ответ Джисона пришёл быстро, захват руки, разворот, попытка вывести из равновесия. Минхо вывернулся, опускаясь вниз, ноги двинулись в подкат, заставляя Джисона отпрыгнуть назад. Пол под ногами глухо стонал от ударов, движения были как в шахматной партии, каждый знал силу другого, каждый отмерял. Минхо дышал ровно, взгляд по-прежнему острый, внимательный. Он щурился, анализируя как двигается бедро Джисона перед ударом, как он делает паузу, прежде чем нанести удар локтем, как правая нога всегда отходит чуть позже. Ошибки. Маленькие, но они были. — Тебе нравится смотреть, да? — сказал Джисон, снова улыбаясь, вытирая кровь, выступившую на губе. — Такое лицо, будто хочешь разобрать меня на запчасти. — Не думал, что ты из тех, кто сам себя называет «запчастями», — ответил Минхо и снова пошёл в атаку. Серия ударов, два быстрых в корпус, потом один по ребрам сбоку. Джисон парировал первый, увернулся от второго, но третий поймал корпусом. Воздух вырвался из него рывком, но он не согнулся — наоборот, ударил в ответ. Прямо в живот. Глубоко, тяжело. Минхо пошатнулся, но не упал. Принял удар, шагнул в сторону, перекат, вновь в стойке. Его лицо оставалось спокойным, только щёки залиты слабым румянцем от напряжения. Они замерли. Пять секунд. Десять. Потом снова. Движение, взрыв. Захват, освобождение. Звуки ударов разносились по залу, гулко отдаваясь эхом. Груша в углу раскачивалась от сотрясений пола. Пот срывался с висков. Тела ближе, чем на расстояние слов. В один из моментов Джисон оказался за спиной Минхо, попытка захвата, рывок. Но Минхо не дал, удар пяткой назад, в колено. Точный, выверенный. Джисон отшатнулся, тяжело дыша, и, смеясь, прохрипел: — Ну всё, теперь я точно возбуждён. Минхо бросил на него взгляд. И на этот раз усмехнулся сам. — Следи за дыханием, а не желаниями. Они снова сошлись. Тепло тел, хруст суставов, сила и выносливость. Два упрямых, умных, сильных. Ни один не собирался уступать. Минхо откатился вбок, и в ту же секунду развернулся на опоре, нанося резкий боковой удар ногой, пяткой в область рёбер. Джисон ушёл назад, но не до конца: кроссовка Минхо всё же задела край его живота, и он коротко выдохнул, схватив голень Минхо на отскоке. Рывок. Но Минхо, будто ожидая этого, резко согнулся, перевёл вес на руки, сделал почти акробатический поворот в воздухе, вырываясь из захвата. Приземлился легко, как кот, и тут же двинулся вперёд, не давая Джисону оторваться. — Ты что, мать его, циркач? — выдохнул Джисон, отступая и в ту же секунду ставя колено на линию удара. Ответом ему был жёсткий апперкот. Точный, в подбородок. Джисон отшатнулся, язык коснулся губы — кровь. И снова, зараза, усмехнулся. Глаза яркие, напряжённые. Он наслаждался. — Нет. Я просто умею считать, — отрезал Минхо, и тут же занизил корпус, поднырнув под удар и целясь в живот серией коротких, дробящих атак. Тренировка в зале давно вышла за рамки дружеской. Это уже не просто поединок. Это была проверка: у кого характер треснет раньше. Джисон перешёл в агрессивную стойку. Зажал, гнал вперёд, работал корпусом. Его локти были опасны, каждый удар ловил на срезе кости. Он резко перешёл в кличек по боксу, на серию «двойка — шаг — корпус», и Минхо, хоть и пропустил один из боковых, вновь стабилизировал себя движением бёдер и скруткой тела. Они оба были мокрые от пота. Кожа блестела. Мышцы подрагивали от напряжения. Дыхание срывалось, но не ломалось. Минхо перешёл в чистую защиту: корпус — вниз, плечо — в подставку, и, когда Джисон уже думал, что взял темп, он поддался вперёд, резко ударив головой в плечо Джисона, отводя его от центра тяжести. Джисон отлетел на шаг назад, выровнялся, разогнулся, встряхнул руками и фыркнул. — Блин, ты и правда дрочишь на это дерьмо, — с трудом выговорил он, проводя рукой по подбородку, — а я-то думал, ты просто зануда с мозгами. Минхо не отвечал. Только слегка разогнул шею, поднял бровь и пошёл снова. Джисон двинулся навстречу. Они столкнулись в полудистанции. Схватка. Руки в захвате. Пальцы в сплетении. Джисон попытался перетянуть, но Минхо быстро подсел под него, скручивая корпус. Они пошли в пол. Оба. На секунду, на долю. Бросок не завершён, Джисон удержал баланс. Попытка выйти в маунт — неудача. Минхо свернулся, резко подтянул ноги к груди, вышел из-под него, снова в стойке. — Ты как жидкость, — выдохнул Джисон. — Ни хрена не схватить. — А ты как бетон, — спокойно выдал Минхо, — тупой, тяжёлый, но стоит оступиться и жди перелом. Взгляд в взгляд. Пауза. Они стояли друг напротив друга. На полу — следы удара пятки, капли пота, мелкая кровь на светлой плитке. Груша сбоку раскачивалась, будто наблюдала. — Продолжим? — спросил Минхо, и в его голосе не было бравады. Только интерес. Чистый, как у бойца, который всё ещё не получил полной отдачи от оппонента. — До первого упавшего? — усмехнулся Джисон, расправляя плечи, — или пока кто-то не забудет, как зовут? — Упавшего ты, скорее всего, поднимешь, — отозвался Минхо. — А я, может, и забуду. Только не себя. И в тот момент, без отсчёта, без команды они снова сошлись. Бой стал жёстче. Джисон не просто отвечал, он импровизировал. Он подстраивался. С каждым движением ловил ритм Минхо, сокращал отставание. Его стиль был другим — силовой, плотный, насыщенный массой и напором. Он шёл, как танк, пробивая пространство. Если Минхо скользил, вычислял, играл — то Джисон ломал, шёл напролом, работал на износ. Минхо пропустил один из ударов в бок резко, с хрипом оттолкнулся, снова ушёл в сторону, но дыхание стало чуть рваным. Джисон это уловил, подался вперёд, но в тот же миг наткнулся на неожиданный приём, локоть Минхо точно вошёл в район его грудины. Сильный, короткий удар, рассчитанный на дезориентацию. Джисон зашатался. Минхо не упустил шанс. Резко шагнул вперёд, захват и бросок через бедро. Джисон грохнулся на пол, и прежде чем смог среагировать, Минхо оказался сверху. Зажал его грудь предплечьем, свободной рукой надавливая в район шеи, чуть выше ключицы. Больную точку. Уязвимую. Джисон резко втянул воздух, напрягся всем телом и застыл. Мышцы сжались, взгляд стал стеклянным на пару секунд, нерв задело. Он не издал ни звука, но хватило одной этой задержки дыхания, чтобы понять: Минхо ударил точно. Ли дышал тяжело. Пот капал с подбородка. Он смотрел на Джисона сверху, без улыбки. Только взгляд, наполненный абсолютной концентрацией. — Это было неплохо, — выдавил он сквозь дыхание. И вдруг.. рывок. Джисон, словно прорвав натянутую струну, резко изогнул корпус, зацепил ногу Минхо и провернул его вниз. Сила, чистая механика и теперь уже он оказался сверху. Давление в груди. Колено к животу. Удар ладонью сбоку по ребру, короткий, без амплитуды, но точно в дыхание. Минхо закашлялся, но глаза его остались холодными. Даже так, даже с прижатой спиной к полу, он продолжал бороться. Пальцы напряглись, будто собирался вырваться вновь. — Упрямый ублюдок, — выдохнул Джисон, тяжело дыша. Он не усмехался — впервые за всё время его лицо стало серьёзным. — Я должен признать, ты меня зацепил. Минхо попытался повернуть корпус, но Джисон моментально усилил прижим. Один локоть в плечо, другой упёрся чуть выше груди. Вес, скомканный в мышцы, давил ровно, с умением. — Не сейчас, гений. На этот раз, я сверху. Привыкай, — прошипел он, голос все такой же низкий, насыщенный почти животным триумфом. Минхо замер. Грудь ходила вверх-вниз, мокрые волосы прилипли к вискам. Он щурился, вглядываясь в лицо Джисона, в напряжённые мышцы, в стиснутую челюсть. На мгновение, ничего кроме дыхания и близости тел. — Ну и что теперь? — выдохнул он. — Гордиться будешь? Медаль себе отлить? — Может быть. Или просто впишу это в историю. «Как я уложил самую грёбаную загадку тюрьмы». Звучит? Минхо тихо хмыкнул. Слабая ухмылка на пол-лица. — Ага. Только история не закончилась. Я просто дал тебе фору. Джисон наклонился чуть ближе, брови изогнулись. — Тогда жду продолжения, Нана. Только смотри, не задохнись под давлением. И всё ещё удерживая его, он откинул голову назад и впервые по-настоящему рассмеялся. Не угрожающе. Не издевательски. А потому что им обоим, по-своему, это дерьмо нравилось. Настоящий бой. На равных. Без правил, но с уважением к каждому удару. Джисон не спешил вставать. Он всё ещё удерживал Минхо прижатым к полу, наслаждаясь каждой секундой этой победы, и каждой каплей пота, что стекала по их телам. Его дыхание было глубоким, размеренным — опыт бойца, знающего цену выносливости. С лёгкой ухмылкой он закинул голову назад и провёл пальцами по влажным от пота волосам, откидывая их с лица. Потом снова склонился ближе, глаза блестели. — Тогда я решил тебе поддаться, — хрипло бросил он, губы всё ещё тронула полуулыбка. — Но, признать, был уверен: ты и без того уложишь меня. На лопатки… или в постель — даже не знаю. — Он подмигнул, язвительно, с тем самым выражением, за которое его в тюрьме хотели убить, но никто так и не смог. — Тебя бы загрызли, если бы проиграл у всех на виду, — добавил он, чуть наклонив голову, будто шепчет нечто запрещённое. Минхо щурился, всматриваясь в его лицо снизу вверх. Он тяжело дышал, но в его взгляде не было признака поражения. Лишь резкая, ледяная ясность и цепкая насмешка. — И что? Я должен тебя за это благодарить? — медленно произнёс он. В этот момент Минхо скользнул взглядом вниз. Его глаза пробежались по телу Джисона, по напряжённым грудным мышцам, по влажным линиям живота, где каждая связка дышала жизнью, по тонкой дорожке пота, скользящей вдоль ключицы. Момент наблюдения — бесстыдный, прямой, изучающий. Он откинул голову назад, вытянув шею, тяжело вдыхая, позволяя воздуху войти в лёгкие. Капля пота скользнула по его виску. Его руки расслабились, но тело всё ещё было в боевой готовности, как кошка, затаившаяся перед прыжком. — Интересная у тебя логика: поддался, но всё равно победил. Что дальше? Скажешь, что я сам захотел проиграть? Джисон усмехнулся, и в этом было что-то вызывающе-откровенное. — А может, ты просто захотел остаться подо мной чуть дольше. Не исключаю. В конце концов, тепло от тела, — он кивнул вниз, — это не самый плохой бонус к поражению. Минхо повернул голову, снова взглянул на него в упор со спокойствием и жёсткостью. — Следующий раз ты не встанешь. Ни красиво, ни с шуткой. — О, теперь это угроза? — Нет. Это расчёт. Мгновение, и Джисон приподнялся, неохотно, медленно, будто не хотелось терять ощущение контроля. Он поднялся в полный рост, взгляд всё ещё прикован к Минхо. Пот струился по его животу, рубашка валялась в стороне, а волосы слиплись от влаги. Минхо, всё ещё лёжа, провёл ладонью по лицу, убирая пот, затем сел, потянув плечи назад. Его дыхание выровнялось. Он снова стал самим собой, тем самым дерзким айтишником, что хранил в себе ядерный ум, жёсткие кулаки и вечное «пошел ты» для любого авторитета. — Будем считать, размялись, — бросил он. — А теперь свали с дороги, у меня есть дела. — Ага, — кивнул Джисон, ухмыляясь. — Делись своими точками боли дальше. Может, кто-то и правда поверит, что ты просто программист. Минхо только фыркнул. И, встав на ноги, снова двинулся к груше. Спина прямая. Плечи уверенные. Ни капли подчинения. Даже проигрыш он носил, как вызов.

***

Минхо выходил спокойно из библиотеки, прикрывая дверь за собой, и идет рядом с Кю по коридору. Пыльные страницы, запах дешёвой бумаги и слишком новых чернил остались за спиной. Шум стоял плотный. Пахло потными футболками, застарелой яростью и чем-то железным, не кровью, но её предчувствием. Кто-то дрался и громко смеялся. Звук не имел человеческого лица, он просто резал воздух на неровные полосы. Здесь такие вещи не удивляли. Особенно в районе забавы, где развлечения были дешёвым способом убедиться, что ты ещё жив. Продолжая путь, они оба остановились, рассматривая открывшую перед ними картину: четыре парня, не очень огромных, избивали другого, который казался и не дышал вовсе, под натиском многочисленных ударов. Лицо было расплющено до неузнаваемости, как бумажная маска под дождём. Кровь разлилась не драматично, а липко, банально, как пролитый соус на кафельной плитке. Грудь вздрагивала. Руки шевелились, но больше как остаточная функция, а не протест. Смех одного из бьющих прорезал тишину не громко, скорее мерзко, словно щелчок зубами о вилку. Минхо хотел уже сменить путь, но почувствовав чужую руку, которая потянула его на себя за кофту, не давая ему этого сделать. — Чего? — Он приподнял бровь, останавливаясь в полуразвернутом положении. — Давай поможем ему? — Кю смотрел прямо. Не на кровь, не на тех, кто бил, а на то, что осталось в середине. — Зачем нам это делать? — Минхо не дернулся. Слова упали точно и ровно, как строка в командной строке. Без лишнего шума. — Этот парень, — Кю кивнул, — Я его знаю. Он как-то помог мне. Тогда, когда все отвернулись. Просто взял и закрыл дверь, чтобы охрана не заметила. Мелочь, но я запомнил. Минхо ещё раз взглянул на сцену. Один из бьющих вытер запястье о чужую майку. Другой выругался и пнул уже не сопротивляющееся тело. Слишком много лишнего. Слишком мало смысла. И ни одной причины вмешиваться. Он чуть наклонил голову, взгляд его стал ещё холоднее. Он взвешивал. Не эмоции. Математику. Шансы. Вероятность агрессии в его сторону. Ценность участника. Психологическое давление. Возможный выигрыш. Кю криво улыбнулся, чуть кивнув сам себе. — Умный, а всё же влез. Есть в тебе что-то человеческое, Минхо. Или просто глаз алмаз на карму. Минхо не ответил. Только продолжал идти. Шаг за шагом. Прямо в пекло. Так они остановились прям за широкими спинами, осматривая слегка обстановку, Минхо медленно разминал свои кисти рук, а после шею. — Как подло, четверо на одного, так еще и лежащего, не смешно с самих себя? Он даже не дышит уже, но продолжаете бить. — Хохотнул Минхо, привлекая к себе внимание. И это вышло удачно, парни посмотрели на него с презрением, обводя фигуру снизу вверх, а после рассмотрели стоящего рядом Кю, который выглядел слегка взволнованным, но на готове. Те гадко хмыкнули, нанося еще один удар парню, а после повернулись лицом к ним. — Че? — Один из них сплюнул рядом с ногой Минхо. Брызги осели на пыльном бетоне, но тот даже не обратил внимание, смотря прямо в глаза. — А че, не слышали? Он шагнул чуть вперёд, отбрасывая плечи назад, не бросаясь, не угрожая, просто занимая пространство так, будто оно изначально принадлежало ему. Его голос звучал ровно, спокойно, без крика, но со сталью, которая резала под дых. — Если хочется показать силу — покажите на тех, кто встанет в ответ. А не на мешке, что уже не шевелится. Хотя, может, для вас и это слишком сложно? — Ты че, герой, что ли? — второй шагнул, выпятил подбородок, пытаясь поймать страх в ответ, — или вас двое решили стать спасателями, пока охрана не пришла? — Не спасатели. — Минхо наклонил голову, как бы оценивая. — Я просто не люблю мусор. И уж точно не люблю, когда он мнит себя порядком. Кю, стоя рядом, чуть сжал кулаки. Не дергался, но был готов, сдержанно, по-своему. Минхо поймал движение краем глаза и продолжил, не сбиваясь. — Вот так. Мы с тобой, например, можем выяснить у кого из нас мозгов больше. Или у кого зубов останется меньше после первой минуты. — Он щёлкнул пальцами, легко, как будто активировал таймер на сервере. — Можем начинать хоть сейчас. Выбирай. — Ты не знаешь, с кем связываешься, умник, — буркнул третий, но шагов вперёд не сделал. Что-то в голосе Минхо, не было там обычного тюремного бахвальства. Была решимость, на которую нарываются один раз. Последний. — А ты не знаешь, как долго я сижу в этой дыре и как мне скучно, — тихо сказал Минхо. — Я просто хотел размять руки. Но, похоже, груш больше не нужно искать. Молчание. Минутное. Давящее. И только потом — первый двинулся. Прямо, резко. Ошибка. Минхо уже шел навстречу. Как код, вбиваемый вслепую, точно, безошибочно. Шум удара, первый. Рука Минхо схватила парня за воротник, выдергивая его из толпы, и движение не закончилось хваткой, оно было продолжением всей инерции тела. Вращение. Вес в бедре. Поворот плеча. Локоть впивается в солнечное сплетение с точностью скальпеля. Тот сложился пополам, воздух вышел из него с мерзким сипом, и Минхо не стал ждать, пока тот поймёт, что произошло. Он отвёл ногу назад и ударил по колену. Хруст. Чужое тело упало. Без веса. Без формы. Второй метнулся из стороны, резко, срываясь на крик. Но Минхо уже был там, в его мёртвой зоне, у стены. Он не отступал, наоборот. Зашёл под руку, вложил всё в разворот и ударил кулаком по лицу с такой силой, что голова отскочила назад, врезавшись в бетон. Парень осел вниз, распластавшись у ног, как забытая вещь. Бесполезный. Кю не ждал команды. Тело двигалось, как обученное. Он встал в стойку, которую Минхо показывал ему на тренировке: ближе к полу, вес вперёд, не шагать, скользить. Он перехватил третьего, провёл захват в корпус, ткнул коленом в живот, прижал к решетке и локтем точно, с силой, в челюсть. Чётко. Без суеты. Оставался один. Минхо уже подходил. Тот отступал, напрягая шею, челюсть, всё, что может выглядеть угрожающе. Бессмысленно. — Я просил выбрать, — сказал Минхо тихо. Он оказался позади. Никаких слов. Только пальцы, точно в нужную точку — под ухо, туда, где проходит нерв. Парень вздрогнул. Ошибся в шаге. Минхо развернул его, заломил руку, и, стоя за спиной, быстро и жестко дернул локтем под подбородок. Парень выгнулся, задыхаясь. — Не повезло тебе. Я давно не чистил систему. И резким движением — раз, два — зафиксировал шею. Напряжение. Давление. Хруст не был громким, но достаточно явным, чтобы Кю вздрогнул. Парень рухнул вперёд, тяжело, как будто в нем не было костей. Тишина стояла ровно столько, сколько длился один вдох. Кю смотрел на Минхо. Тот поправил рукав. Шаг назад. Плечи ровно. Ни одной капли на коже, только дыхание рваное. — Думаешь, охрана придёт? — спросил Кю. Минхо посмотрел на тела у ног, и, откидывая голову назад, проглотил воздух, как яд. — Если придёт, им останется только зашить. Или похоронить. Минхо подошёл к телу, не торопясь. Его шаги звучали глухо, словно подошва не касались пола, а скользила по его напряжённой поверхности. Остальные остались позади — мёртвые, полумёртвые, возможно обессиленные. Только один лежал иначе. Не как враг, не как угроза. Просто как человек, которого избивали, пока он не перестал двигаться. Минхо опустился на одно колено рядом. Кровь заливала шею и грудь парня, собираясь тёмными пятнами на выцветшей ткани. Он провёл пальцами по запястью — тишина. Затем переместился выше, коснулся двумя пальцами шеи, чуть надавил. Пульс. Слабый. Но был. Минхо выдохнул через нос и откинул с глаз челку коротким потоком воздуха — легкий, как щелчок. Поднялся. Молча просунул руки под тело. Поддержка под спину, затем под колени. Поднял его, как код поднимает системный файл — не трепетно, но с точностью. Уверенно. Кровь испачкала его грудь, плечо. Он даже не глянул. Сделал шаг, затем ещё один, направляясь к выходу из этой бетонной коробки. Кю метнулся следом, в шоке, но молча. Лишь оглянулся назад, на тела, на зал, который вдруг стал странно тише, чем прежде. — Он в норме? — спросил Кю. Минхо не остановился. — Живой. Пока. Этого достаточно, чтобы нести. Коридор тянулся длинной жилой веной, пульсируя шагами. Люди, что сидели у стен, стояли у дверей, двигались в противоположных направлениях — замирали. Поворот головы. Тяжёлые взгляды, прищуренные. Кто-то просто проводил глазами, кто-то остановился, прикусив внутреннюю сторону щеки, с кто-то передавал взгляд следующему. Они не говорили. Им не нужно было. Минхо держал тело крепко, не перекладывая вес, не сбавляя шаг. Его глаза не встречались ни с чьими. Рядом — Кю. В шаге. В готовности, если что. Они подошли к двери. Над ней — потёртая табличка: Хокэнка. Медицинский пункт. Простой свет над входом мерцал. Дверь распахнулась легко, с сухим щелчком. Внутри запах антисептика смешивался с горячим металлом и старым пластиком. За столом поднялась знакомая фигура. Молодая женщина с прямыми плечами, в форме, слегка потерянная в этот момент. Она остановилась, увидев их. Её глаза скользнули по Минхо, задержались на теле в его руках. Удивление коснулось лица, слабое конечно. Встала. Медленно. Вытянулась. — Он дышит? — спросила она, уже подходя, без излишней паники. Минхо кивнул. — Слабо. Быстрей. Она жестом указала на койку. Минхо положил парня мягко, точно. Кю закрыл за ними дверь, глядя на доктора, потом на Минхо. — С чего вы вообще его нашли? — спросила она, готовя оборудование, проверяя дыхание, давление, зрачки. — Я думала, вы в спортзале. Минхо вытер ладони о форму и наконец посмотрел ей в глаза: — Теперь мы ещё и патрульные. По совместительству. Кю тихо фыркнул сбоку. — Где его нашли? — её голос был спокойным. Руки уже двигались быстро: осматривала голову, отодвигала веко, проверяла зрачковую реакцию на свет, ловила дыхание, прощупывала рёбра. Каждое движение сжато, без лишнего жеста. Опыт чувствовался не в словах, а в том, как ловко она сработала с раненым телом, не выказывая ни эмоций, ни замешательства. Минхо стоял сбоку, скрестив руки на груди. Его взгляд был направлен не на парня, а на неё. Он следил. Не за сочувствием — за точностью. Оценивая. — За южным коридором, — ответил Кю, немного почесывая шею. — Четверо парней его месили так, будто у них за это надбавка к сроку. Мы успели… вовремя. Минхо не добавил ни слова. Девушка быстро уложила датчики на грудь пострадавшему, зафиксировала кислородную маску, начала записывать показания на планшет. Потом, мельком взглянув на кулаки Минхо, вздохнула. Хмыкнула. — Снова костяшки, — коротко сказала она. — Значит, снова влезли в драку. Он не ответил, только чуть наклонил голову, как бы признавая. Без вины. Без гордости. — Подождёте. Я сейчас его осмотрю окончательно, и вас обработаю. Не хватало, чтобы инфекцию подцепили после чужой крови. Кю сел на стул у стены, потянулся и сказал тихо: — Знаешь, по твоему тону звучит, как будто это обычное утро. Девушка бросила короткий взгляд на него. — А здесь по-другому и не бывает. — У тебя всё как всегда, доктор, — сказал Кю, откидываясь на спинку стула. — Чужая кровь, сломанные кости, и ты даже не сбиваешь дыхание. Не устаёшь? — Устаю. Но мне не платят за жалобы, — ответила она, закрепляя датчики на парне. — А вы двое только и делаете, что приносите мне лишнюю работу. Минхо прислонился плечом к стене. — Мы просто подбираем то, что другим не нужно. Если ты заметила, его бы уже некуда было приносить, если бы мы не вмешались. — Ты не вмешался. Ты вошёл в драку, как в собственную комнату. Опять. — Она бросила быстрый взгляд на его руки. — Снял кольца? Или ещё не дошёл до этого? — Сегодня обошлось без них, — хмыкнул Минхо. — Руками проще, когда не хочется, чтобы звенело на всю тюрьму. — По-своему гуманно, — прокомментировала она. — Но ты понимаешь, что однажды не успеешь вытащить себя из таких забав? Даже твои мозги могут не справиться с чьей-то заточкой в бок. — Если дойдёт до этого, надеюсь, ты будешь дежурить. — Надейся, — усмехнулась она. — Но я же не Бог. Всех спасти не смогу. Кю вмешался: — Да никто его и не просит спасать. Он и сам кого хочешь разберёт. Вон, в зале на его месте лежали трое, как мешки. Четвёртому, я уверен, до сих пор кости вправляют. Девушка скосила на него глаза. — И ты гордишься этим? — Я? — Кю развёл руками. — Я просто восхищаюсь. По-доброму. Как свидетеля вызывайте, если что. — А ты, седьмой, — она вновь перевела взгляд на программиста, — расскажи, зачем тебе всё это. Драки, кровь, пот. Ты же мог бы сидеть в своей камере, чертить схемы, возиться с цифрами, вести себя, как типичный программист. Или хотя бы им казаться. — Потому что драка — это та же логика, — спокойно ответил Минхо. — Только в движении. Ошибка в расчёте и ты внизу. Предугадаешь шаг — выигрываешь. Это чище, чем любая система. Здесь нельзя соврать. Уже проходили эту тему. Он посмотрел на пострадавшего, чьи пальцы еле шевелились. — Но иногда, чтобы мир держался, его нужно немного переломить. Та ничего не сказала. Только взглянула внимательнее. Потом кивнула. — Ладно. Парня стабилизировала. Через час-полтора приведу в чувство. А вы… — она взяла бинт, подошла к Минхо и начала обрабатывать костяшки. — Сядь. Не спорь. Минхо сел, не отводя взгляда от её рук. Девушка работала быстро, как и всегда. Она не задерживала руки, но в движениях была чёткость, выверенность. Салфетка — йод — бинт. Пальцы аккуратные, крепкие. Бинт скользил по коже Минхо туго, но без боли. Она крепила повязку плотно, по всем правилам. Не для отчёта, а чтобы держалось — знала, что через час он снова где-то врежется. Кю тем временем не умолкал. — А знаешь, я ведь думал, ты станешь грубее, раз уж работаешь с такими, как мы. А ты нет. Всё такая же… собранная. Даже немного заботливая. Не хватает только, чтобы печеньки раздавала после перевязок. — Ты хочешь печеньку? — не подняв глаз, спросила она. — Я не откажусь. — Тогда иди в детсад, Кю. Здесь только спирт и бинты. Кю хмыкнул, сжав губы, но видно было, что его это совсем не задело. Он просто продолжал сидеть и наблюдать, как бинт укладывается виток за витком. — Готово, — сказала она, последний раз прижав узел и чуть наклонив голову. — Не мочить, не царапать, не сдирать. Хотя ты всё равно сделаешь это через день. Вернёшься с новой. Как всегда. — Знаешь меня слишком хорошо, — ответил Минхо, глядя на повязку. Он уже хотел встать, когда дверь распахнулась. Ни стука, ни лишнего шума. Просто движение — лёгкое, уверенное. Вошёл Джисон. Ладонь скользнула по косяку, плечи расслаблены, взгляд изучающий. Он не говорил сразу. Остановился у входа, как будто просто решил пройти мимо, но что-то его остановило. Минхо напрягся мгновенно. Ни на лице, ни в теле это не отразилось, но внутри мелькнуло раздражение. Не здесь. Не сейчас. — Вот уж кого не ожидал здесь увидеть, — бросил он, даже не вставая. — Или тебя кто-то поцарапал? Джисон чуть приподнял уголок губ, не убирая рук из карманов. — Увидел открытую дверь. Подумал, может, ты там, где плохо пахнет больницей и есть запах крови. Не ошибся. — Хочешь присесть — жди очереди. Мы тут по талонам, — отозвался Кю, бросив взгляд через плечо. — Нет-нет, я так. Поинтересоваться. — Джисон задержал взгляд на бинтованной руке Минхо. — Цел? Или кто-то всё же укусил? Минхо поднял глаза, всё ещё сидя. — Ты меня знаешь. Я всегда в форме. Даже с одной рукой. — Да уж, здесь не промахнешься, — произнёс Джисон, неторопливо обойдя стол и бросив взгляд на лежащего на койке парня. Он молча смотрел на лицо, всё ещё перекошенное от боли, впалые щеки, губы, покрытые кровавыми трещинами. Ровное дыхание, датчики, тонкий гул приборов, всё говорило, что тот жив, но надолго ли. Вздохнул неглубоко, но с явным раздражением. Не от жалости — от беспорядка. — Нана, — тихо, почти не меняя тона, — выходи. Разговор есть. Минхо поднял глаза. Веки чуть приопущены, взгляд ровный. Слово он не прокомментировал, не отреагировал вообще. Только слегка выпрямился и встал со стула. Привычным движением поправил край повязки на руке, будто собирался на обеденный перерыв, а не на разговор с тем, кто мог развернуть тюрьму вокруг него в любой момент. Коридор за ними закрылся беззвучно, только слабое эхо шагов растворялось в тишине бетонных стен. Дежурные камеры тихо тикали где-то под потолком, красными лампочками отслеживая каждое их движение. Джисон, как всегда, не торопился. Из внутреннего кармана вытянул пачку дорогих сигарет. Такие в тюрьму не заносят просто так. Либо с чьей-то подачи, либо с чужой крови. Он молча достал две и одну протянул Минхо. Минхо посмотрел на неё пару секунд. Взял. Без слов. Джисон щёлкнул зажигалкой, прикрыл пламя ладонью, поджёг сначала свою, затем наклонился к Минхо. Тот поднёс сигарету, не приближаясь слишком близко. Лёгкий щелчок, огонь коснулся кончика. Они откинулись на стену, каждый по своей стороне коридора. Минхо затянулся один раз, не спеша, пустил дым через нос и только потом заговорил: — Излагай быстрее. Видеть тебя больше пяти минут слишком тяжело. — Пять минут с тобой — уже подвиг, — усмехнулся Джисон. — Но ладно. Просто скажу. Спасибо. Минхо прищурился, не поворачивая головы. — Повтори. Не расслышал. — Спасибо, — чётче, с акцентом на каждом слоге. — За того парня. Которого ты вытащил. — Не я его вытащил, — бросил Минхо, выпуская очередную порцию дыма. — Это Кю. Я просто подмёл за идиотами, которые не умеют считать силы. — И всё же, ты там оказался. И сделал грязную работу. — Джисон прикусил край сигареты, осматривая Минхо с ног до головы. — Это немного не в твоём стиле. Неужели что-то почувствовал? — Чувства не имеют отношения. Просто не люблю, когда кто-то добивает уже сломанное. Неэффективно. И тупо. — Он повернул к нему голову. — Твои же люди, кстати. Или ты уже не следишь за тем, кого крышуешь? — Я не крышую. Я контролирую. А контроль — это не полный надзор. Неинтересно. — Интересно только тогда, когда кто-то выносит тебе дерьмо из-под ног? — Минхо ухмыльнулся. — Логично. — Не все такие педантичные, как ты, — парировал Джисон. — Я вот, к примеру, люблю хаос. До тех пор, пока он мне не мешает. — Тогда тебе стоит бояться. — Минхо глянул прямо в глаза. — Я мешаю. Часто. Они оба на секунду замолчали. Коридор дышал влажной тишиной. Только сигаретный дым плавно расползался вверх, распадаясь на рыхлые клубы. — И что же мне с тобой делать, Нана? — наконец сказал Джисон, голос стал чуть мягче, но напряжение только выросло. — Ты не мой, ты не чей. Но ходишь по тюрьме, как по своему коду — с ключами от всех замков. Смотришь, как будто всё давно взломал. Минхо затушил сигарету об стену, бросив окурок в урну у стены. — А ты продолжаешь думать, что можешь задавать мне тон. Мы просто оказались в одной системе. Не делай из этого драму. — Однажды ты ошибёшься, Минхо, — сказал Джисон уже тише. — И знаешь, что будет хуже всего? — Что? — Я увижу это первым. Минхо качнул головой, скользнул мимо него без слов, оставив только едкий шлейф дыма и глухое: — Значит, тебе стоит не моргать. — Возможно, — спокойно ответил Джисон, не двигаясь с места. Он не смотрел вслед Минхо, просто встал, стряхнул пепел с сигареты, задумавшись. — Слушай… а ты номера тех четверых запомнил? Минхо обернулся через плечо, брови чуть приподнялись: — 98, 76, 65 и 69. — Оу. — Джисон усмехнулся, прищурив один глаз. — Шестьдесят девятый? Неплохо. Такая… интерактивная поза. Боевое слияние душ, так сказать. Минхо закатил глаза, но уголок его губ дрогнул — почти незаметно. Он не дал ни смеха, ни подтверждения, только сухо бросил: — Ты стабильно превращаешь всё в грязный стендап. Наверное, компенсируешь интеллект. — Я компенсирую скуку, — ухмыльнулся Джисон, докуривая. — А ты? Запоминаешь все номера, как библиотекарь на стероидах. Что, совсем заняться нечем? — Я просто умею не быть слепым, когда вокруг движется информация. Номера, лица, паттерны поведения. — Минхо подошёл ближе, встал напротив, не нависая, просто держась близко. — Это не хобби. Это навык. Тебе бы не помешал. — Мне хватает других, — лениво отозвался Джисон, стряхивая пепел. — Хотя, признаю, твоя голова — не просто флешка. Она, чёрт побери, как жесткий диск с автоархивом. Ты же не просто так всё это держишь в уме. Готовишься? — Я всегда готовлюсь, — спокойно сказал Минхо. — Я в этом живу. И выживаю. — Красиво сказал, — хмыкнул Джисон. Он сделал последнюю затяжку, аккуратно потушил сигарету о край металлической панели на стене, отбросил в сторону. — Тебе бы писать книги, а не лезть в драки. Хотя, ладно. С твоей внешностью ты и там, и там продашься хорошо. На эти слова Минхо не ответил сразу. Только посмотрел. Внимательно. Взгляд его скользнул по профилю Джисона — от лба до линии скул, до губ, чуть приоткрытых после последней затяжки. Волосы, влажные от сигаретного дыма и лёгкого пота, липли к вискам, лицо освещалось ровным светом ламп. Минхо не дал себе ни малейшей эмоции, но где-то на границе мысли мелькнуло: Когда этот ублюдок курит, он действительно выглядит хорошо. Почти терпимо. Он усмехнулся себе под нос, но вслух сказал только: — Хочешь меня выставить книжным червём с ударом в живот? Не выйдет. — А ты и не червь. Ты змея. — Джисон кивнул. — Скользишь, вползаешь, и в самый неожиданный момент — шипишь. Только вот… не забывай. На каждую змею рано или поздно кто-то наступает. — Лучше, чтобы это был не ты. — Минхо сделал полшага назад. — Потому что я жалю только один раз. И точно. — Тогда ужалишь и потеряешь зуб. — Джисон сделал пару шагов мимо него, спиной, но повернул голову. — Хотя, признаюсь, будет весело. Если когда-нибудь действительно сцепимся по-серьёзке. — Для меня это и не «если». Это «когда», — бросил Минхо и пошёл прочь, не оборачиваясь. А за спиной остался лёгкий шорох, едва слышный хрип дыхания и короткий, смазанный смешок Джисона. — Встретимся ещё, Нана! — крикнул Джисон в коридор, растягивая имя на слогах, будто это была песня, написанная специально, чтобы раздражать. Минхо не обернулся. Его шаги оставались ровными, тяжёлыми и ленивыми, он нёс с собой вес целой системы, но уже давно не чувствовал тяжести. Только когда прошёл несколько метров и голос Джисона стал приглушаться, он коротко покачал головой, почти с усталостью в шее, и произнёс негромко, но чётко, чтобы эхом ушло по стенам: — Иди к чёрту, Джисон. И захвати с собой весь этот театр. — Он задержал дыхание и добавил тише, но с резким нажимом, — Места для твоей маскировки в моём уравнении не предусмотрено. Сзади послышался смех. Невнятный, приглушённый, но искренний. Без надрыва, но с толикой чего-то личного. Джисон действительно развлекался. — Чёрт, как же ты умеешь подать, — сказал он уже себе под нос, отталкиваясь от стены и уходя в противоположную сторону, — всё ещё думаю, ты — худшее и лучшее, что случалось с этим блоком. Но ладно. Посмотрим, кто кого вычислит первым. И коридор снова остался пуст. Только стены держали слова на отражении.