my dear is it all we've ever been?

за окном надвигается дождь. кроны высоких деревьев тревожно шатаются из стороны в сторону, но за плотным стеклом не слышно шума. в комнате царит лёгкий беспорядок, одеяло валяется на полу, одежда скинута на стул, а книги совсем не укрыты от оседающей пыли. сону кончиками пальцев выводит непонятные фигуры на своей ноге, слушая, как рики тихонько сопит заложенным носом. на мягком, помятом постельном белье нежного голубого цвета нишимура длинными конечностями развалился чуть ли не на половину кровати-полторашки. дырки тёмных джинсов на три размера больше оголяют худые колени с заживающими ушибами, которые он получил, катаясь на велосипеде старшего друга. в уличных штанах да на чистой кровати. хорошо, что мамы нет дома. рики все равно никогда ей не нравился. они молчат так с момента его прихода: продрогший на холодном ветру, младший держал в руках камушки, половину из которых кидал в окно, чтобы обратить на себя внимание, и всё пытался отыскать взгляд сону, который тот пытался деть куда угодно, только бы не смотреть на родинки красивого, очерченного лица. так и сейчас сону прячет виноватый взгляд за отросшей светлой челкой. он, словно скомканная салфетка, сложился в углу кровати, осознанно или нет, чтобы быть как можно дальше. наконец рики не выдерживает. он выкладывает камушки из ладони на тумбу у кровати со слишком громким для такой тихой комнаты звуком. он аккуратно, на коленках подползает к сону и устраивается рядом. снова пытается встретиться глазами, но ничего не выходит. вместо этого он берет нежную, бледную ладонь в свою руку, полностью обхватывая её пальцами. большим пальцем гладит тонкую кожу, вызывая мурашки по всему телу. – я скучал, хён. ты знаешь? сону молчит. его ресницы слегка дёргаются, но красивый, глубокий цвет зрачка так и остаётся скрыт за ними. рики склоняет голову вбок, поджимая губы. – совсем не ёкает, да? даже маленечко? – он носом старается пробраться ближе. – даже на полшишечки? сону отстраняется, отодвигает его свободной ладонью от себя, хотя рики не мешает это дёрнуться и клюнуть его в когда-то розовую, бархатную щеку. старший, словно опалившись горящим фетилем свечи, прижимает свободную руку, пальцами протирая место поцелуя. – прости, – рики горько улыбается, но ладонь не отпускает. обеими руками осторожно играется с пальцами сону, согревая холодную кожу. старшему хочется вырваться из чужой хватки, чтобы больше не чувствовать тепло, абсолютно точно им не заслуженное. нишимура не должен быть здесь; не там, где ему делают и сделают больно. его красивые губы растягиваются в улыбке, а на душе словно прошёлся ураган и оставил незалечимые раны. сону знает, куда бить. он делает это не со зла. совсем нет. просто рики должен понять, что здесь ему ловить нечего. вся рыба давно сгнила. набираясь смелости, сону впервые за долгое время заговаривает: – уходи, – хриплым голосом он, как ледокол, прорывает мирную тишину комнаты. уголки губ на лице младшего дёргаются, борясь с тем, чтобы не опуститься. – я тебе не очень нравлюсь, я понял, – хохочет рики. сону боится того, что может вырваться из него дальше. но почему-то не затыкает свой рот. – не нравишься. и улыбка твоя кривая, и родинки некрасивые, и вечно избитые коленки тоже не нравятся. хватка чужих пальцев ослабевает. – голос громкий и длинные руки; дурацкая стрижка и твой никак не заживающий пирсинг – не нравятся. мне от тебя противно. я тебя не люблю. дрожащие от наполняющихся слезами глаз ресницы пару раз смаргивают влагу. сону не может сказать, чьи это именно капли: его, рики или успевшего начаться дождя за окном. – хорошо, тогда я пойду, – рики поднимается с кровати и смотрит сверху вниз, словно ожидая чего-то. сону молчит. неужели ему не хватило сказанного, чтобы окончательно разочароваться? чего он ждёт, разве не хочется убежать и никогда больше не видеть? – можно обнять тебя? напоследок. обнять – обняться. сону поднимается на коленках, неспеша и аккуратно, подползает к краю кровати, чтобы расправить руки и пустить младшего к себе. рики ныряет в объятия, словно они могут спасти его от всего дурного. сону в отчаянном желании обхватывает его голову, прижимает к себе, гладит за ушком, сжимая со всей силы собственные веки. страшно, сколько любви должно быть в человеке, чтобы тянуться к руке, которая обрезает тебе доступ к кислороду. страшно, что эта же рука нежно гладит кожу шеи и треплет волосы. сону не знает, почему поступает именно так. – ты моя первая любовь, – дрожащим голосом шепчет рики. – дай этому переболеть, – таким же отвечает сону. он спускает ладонь на грудь младшего со стороны сердца, мгновение греет это место и отстраняет от себя. прекрасно зная, что дольше всего болеть будет у него самого. рики открывает окно нараспашку, звук дождя сразу заглушает привыкших к тишине мальчиков. он нарочито медленно усаживается на подоконник, все ещё надеясь на иной исход. – сону-хён, – младший выдыхает, – а если когда-нибудь потом я исправлюсь, ты примешь меня обратно? сону задумывается, хмуря брови. – боюсь, если ты "исправишься", уже не захочешь возвращаться ко мне. тёмные глаза с красивым разрезом выглядят по-несчастному преданно. нишимура вглядывается в лицо сону последний раз, затем кивает самому себе и спускает ноги с окна. неуклюже спускается по лестнице со второго этажа, холодные капли сразу же превращают лёгкую серую футболку с обрезанным воротником в чуть ли не черную. тяжело смотреть на тонкие обмокшие плечи зная, что тот и так заработал насморк. но вряд ли это имеет значение теперь. сону перегибается через раму окна. пушистая чёлка сразу же прилипает ко лбу, но не мешает видеть, как рики, закрывая ладонью глаза от ливня, машет на прощание и наконец покидает задний двор семьи ким. хорошо, что под дождём не видно слез. сону машет в ответ и закрывает окно, оседая на пол. наверняка состояние простуды рики ухудшится после долгой прогулки, но это уже будут не его заботы. теперь в комнате по-настоящему тихо, потому что все шумы собрались в груди сону: бурлящие, шипящие, шкварчащие, они ищут выход наружу, но сону, прижимая оба кулака к сердцу, пытается их заглушить. по рики очень скучается, стонется и тоскуется. но нужно отпускать, особенно если первым убежал ты. главное, чтобы рики больше не болел, не ушибался, не убегал из дома и смог ещё раз полюбить. а сону... ну, как-нибудь разберётся, что делать дальше.