Лицензия на смерть

— Ну и чего ты ждешь? Напротив стоял паренек лет двадцати и целился в меня из пистолета. Худой такой пацан, но жилистый. Оборванец в окровавленных остатках рубахи и без обуви — следы попыток моей охраны остановить его. Я сделал еще один глоток ароматного чая и опустил чашку на стол. Тонкий фарфор звякнул о блюдце. Будь у меня биограф, описывая этот момент, он написал бы что-то типа «этот звук как гром разорвал напряженную тишину», но бред это все. Не было ни тишины ни напряжения. Для меня. Я прекрасно слышал бульканье кипятка в чайнике на подставке, слышал ненавязчивую приятную музыку из проигрывателя за моей спиной. Слышал, как скрипнула кожа на дорогом диване, когда я закинул ногу на ногу и откинулся на спинку. А еще слышал хриплое, свистящее дыхание своего «гостя» и шум борьбы, крики и выстрелы за пределами зала. От остальных бунтовщиков, ворвавшихся в мою обитель, нас отделяла только толстая металлическая дверь. Еще один бесполезный бунт глупцов и грешников. Никакого смирения. Глупые, упрямые людские душонки, из раза в раз повторяющие собственные ошибки из прошлых жизней. Эгоистичные. Трусливые. Ноющие. Я ненавидел их всех, и ад, в котором я их заставлял существовать, только сильнее разжигал мою ненависть. — Что, только вчера получил свою лицензию и теперь не знаешь, что с ней делать? — это я снова пытаюсь вести светскую беседу с «героем», наставившим на меня пистолет. — Ты!.. Ты! — Да, я. И что? — Ты отнял у меня все! Всю мою семью, всех друзей… Их убили лицензиаты! Всех убили! — Ну не я же. Что ты ко мне плакаться пришел, придурок? Или лимит вышел? — Нет! Я не такой, как ты! Я не такой, как они! Я… Я… Я… — Взял только одну лицензию, чтоб потратить на того, кто все это придумал? — усмехнулся я и закурил сигару. — Угадал? — Да. — Ну вот он я перед тобой. Стреляй уже. И он выстрелил. Свист пули. Звук прорывающейся ткани напротив сердца. Ишь, какой меткий малый. Я скосил глаза на дымящуюся дырку. Черт, теперь придется новый мундир заказывать. А паренек смотрел на меня, широко распахнув глаза в растерянности. Еще бы! Он весь такой меткий, попал прямо в сердце тирана своей пулей правосудия, а тиран жив живехонек. — Что ж, давай глянем… Мне понадобилось меньше мгновения, чтоб оказаться рядом с ним и сжать пальцы на шее палача-самозванца. Он даже не успел что-либо понять, когда я ворвался в его разум и снес все блокировки памяти, которые когда-то сам и ставил. Воспоминания всех прошлых жизней мальца хлынули, как поток прорвавший плотину. Тысячи и тысячи лиц тех, кого он убивал. Тысячи и тысячи жизней, которые он ломал еще до того, как оказался в этом мире. Я погружался во все эти воспоминания вместе с ним и чувствовал, как осознание своих собственных грехов затягивал разум парня в безумие. Жизни, отнятые на одной войне, на другой. Жизни, отнятые за деньги и по случайности… Гнилье. В мой мир только такие и попадают. Я с омерзением отшвырнул от себя трясущееся, вопящее тело парня, снова плюхнулся на диван и подозвал одного из демонов, прячущихся в тени. — Мессир, — поклонился мой слуга. — Убери это. Память стереть. Вернуть в начало. — А остальных? Я задумался. — И остальных. — Модель Чистилища оставляем ту же? До пятидесяти лицензий на убийство на выдачу в двадцать лет? — Да. А стой, давай двадцать пять лет. — Вы хотите дать им пожить подольше? — Нет. Я хочу дать им подольше подумать.