ламер

Темные тучи опускаются на Казань, перекрывая последние лучи солнца, а в Казани его и так практически не бывало. Жители этого города уже привыкли, смирились. Все казанцы стараются побыстрее попасть домой, чтобы не попасть под очередной ливень. Дома тепло и уютно, там их ждут жёны и мужья, дети и домашние питомцы. А на улице холодно, и совсем скоро станет сыро. На улице не хотелось находиться от слова «совсем». Но если все взрослые и адекватные подростки пытались попасть домой, то неадекватные, наоборот, выходили на улицу — ведь в такую погоду можно делать что хочешь: на улице практически никого нет, а значит, вся власть у них в руках. Хованский Сука, вы где? Мы уже двадцать минут под вашим подъездом всей толпой сидим. 20:38

DK

Да сейчас, блять. Руслан свои драгоценные кроссовки от говна отмывает.

20:42

— Руслан! — крик рыжего парня раздаётся на всю квартиру. — Сука, сколько можно, нахуй? Юра там сейчас всё пиво в одно ебало выпьет, и вместо пива ты будешь пить мочу с его хуя. — Если ты не будешь пиздеть мне под руку, то я закончу быстрее, — шатен смачно харкает на салфетку и трёт подошву своих кроссовок. — Сигареты мои найди лучше. Кашин закатывает глаза, но идёт на поиски никотиновой отравы, параллельно отвечая Юре на звонки. — Блять, Юра, если мы сейчас выйдем и там не будет пива, я тебя лично ногами отпинаю, — младший кладёт трубку и победно улыбается — полупустая пачка сигарет была успешно найдена. Он заходит в прихожую и видит, что старший уже кроссовки завязывает, сидя к нему спиной. Упустить такой момент нельзя. Смачный поджопник прилетает под жопу парня, тот впечатывается головой в входную дверь, а после этого слышится конский ржач на всю квартиру. — Сука, ты что, ахуел?! — Тушенцов встаёт во весь рост, и пока Кашин ржёт как ненормальный, ему в нос прилетает кулак. Из носа тонкой струйкой стекает алая кровь, смех прекращается, а голубые глаза расширяются от удивления. Ответный удар не заставляет себя ждать, и теперь носы разбиты у обоих. Они, как дети, валяются на полу и бьют друг другу ебало. Только если у детей сила маленькая и бьют они слабо, то здесь два взрослых парня, и ебашат они — дай боже. Выходят они из подъезда с разбитыми носами, из которых течёт кровь прямо на спортивные костюмы, оставляя у обоих пятна, которые потом хуй отстираешь. У Дани рассечена скула, а у Тушенцова разбита губа. Руслан и Даня принимают из рук Леры пару влажных салфеток и пиво от Юры, которое прикладывают к местам избиения. Первой тишину нарушает Арина, которая с особой жалостью смотрит на Кашина: — Дань, не сильно больно? — Рыжеволосая девушка обеспокоенно подходит к парню и вытирает ему кровь, которая до сих пор продолжает течь по лицу. Кашин не говорит ни слова, лишь зло смотрит на Руслана, около которого бегают Юлик и Лера. Но если Мидлер его не смущала, то вот Онешко… — А где Илья и Ксюша? — Руслан выкидывает окровавленную салфетку на землю. — Илья идёт сегодня знакомиться с родителями Ксюхи, — хмыкает Коля, туша сигарету о скамейку. — Попросил поставить за него свечку.

***

Модные кроссовки шагали по мокрому асфальту, на всю улицу разносился смех компании и громкие пьяные разговоры. Только два парня молча заливали в себя пиво, иногда пересекаясь взглядами, полными ненависти. Желание разбить друг другу ебало ещё раз росло в геометрической прогрессии. В последнее время их отношения ухудшились раз так в двадцать. Они всё больше ругались, ночевали не дома, спали в разных кроватях и комнатах. Их разговоры состояли из короткого приветствия утром, постоянной ругани днём и пожелания, чтобы кто-то из них двоих побыстрее сдох, вечером. Новые синяки с тела не успевали сходить, как появлялись новые. Они стояли в ванной и спорили, кто первый будет приводить своё лицо в порядок. О прогулках тет-а-тет речи вообще идти не могло — вместе они гуляли только в компании, и то разговаривали с кем угодно, только не друг с другом. А чаще не говорили вовсе. Первый удар приходится по и так разбитой скуле Кашина. Тот отшатывается и готовится убить прямо тут своего же парня. Ответка не заставила себя долго ждать — удар в живот, а после под дых, и вот два здоровых парня валяются на мокром асфальте, превращая лица друг друга во что-то, что больше походило бы на безжизненный кусок мяса. Крики девушек и просьбы остановиться витали в воздухе, но даже не доходили до парней. Попытки друзей разнять двух амбалов не увенчались успехом. Только когда Кузьма и Юра с огромным трудом оттаскивают Кашина, а Коля на пару с Юликом подхватывают Руслана, драка останавливается. Оба дышат тяжело, схаркивая сгустки крови на мокрый асфальт. Рядом прозрачная лужа, уже окрашенная в красный, становится ещё темнее. Мокрые волосы лезут в лицо, костяшки на руках болят, а девочки стоят в полном ахуе. А ведь всё было хорошо. Парни орут на друзей матами, а на друг друга — угрозами убить. Вырываются, но четыре пары крепких рук держат плотно. — Спокойно, нахуй! — кричит Кузьма и встряхивает Кашина, который всё никак не успокоится. — Спокойно, я сказал! — Я тебя убью, нахуй, животное ебаное! — Руслан выплёвывает эти слова, как яд, и харкает кровью на кроссовки Дани. — Тебя отец родной не узнал бы, если бы не эти твои… — младший усмехается. — Ах, да, точно, как я мог забыть? У тебя же он под землёй гниёт. Старший плюёт Дане в лицо. — Мы расстаёмся, уёбище. — Руслан вырывается из хватки парней, пробивает ещё раз парню в лицо и скрывается за углом. За ним сразу же бегут Онешка и Лера. Никита и Хованский отпускают парня. Он вытирается рукавом грязной и мокрой мастерки своё лицо. — А теперь расскажи, будь так добр, какого хуя это сейчас было? — Коля протягивает парню сигарету. — У него спроси, он мне первый въебал. Я его мать в канаве похороню, а его выебу и похороню там же. Сделаю доброе дело — воссоединю семью. Арина крутится вокруг парня, волнуется, не больно ли ему, говорит, что Тушенцов просто не понимает, кого потерял. Что у него в окружении есть человек, который намного ближе ему, чем он, просто он его не замечает. Даня это даже не слушает, а просто садится на бордюр и выпивает остатки пива за один раз. — Как думаешь, он расстроился? — Юра поворачивается к Кузьме. Тот смотрит на него, как на последнего идиота, и сдерживает себя, чтобы не случилось ещё одной драки. — Блять, Юр, у тебя все дома, нет? — Не знаю, мама вроде на работе. — Никита тяжело вздыхает, а Коля отдаёт свою куртку Дане и садится рядом.

***

Руслан две недели слушает от Юлика, что Кашин — последний мудак, что мать его он видел в гробу и что вообще он себе и лучше найдёт. Тушенцов всё это всерьёз не воспринимал. Он знал, что тот наверняка уже ебёт Шикину, или она ему насасывает, пока тот пьяный дома лежит. А может, они уже встречаются. Не зря же она три года, пока они были вместе, бегала и глазки ему строила. Тот, как самый верный парень, даже в конце отношений на неё внимания не обращал. Или он просто тупой имбецил и не понимает очевидных намёков. — Тебе налить ещё? — Онешко берёт бутылку водки в руки и подносит к стакану старшего. Тушенцов кивает головой, а после опрокидывает пару рюмок залпом, даже не запивая. Он лишь слегка морщится от вкуса почти чистого спирта и закусывает шаурмой. Через два часа он становится достаточно пьяным, чтобы Юлик решился рассказать то, что не мог сказать два года. То, что он хранил в себе под семью замками и никогда бы не рассказал это на трезвую голову Руслану. — Знаешь… — Юлик опрокидывает стопку и запивает остатками сока. — А ведь я тебя люблю. Не как друга. Молчание Тушенцова ощущается для парня как смертный приговор. За эти пару секунд он уже успел представить себе все сцены дальнейшего развития событий: от простого игнора до того, что его органы съедят собаки, если не сам Руслан. Но никак не то, что его завлекут в мокрый поцелуй. Он на секунду от шока открывает глаза и ничего сделать не может, но рот навстречу открывает и отвечает парню. Его рот усердно изучает чужой язык, проходит по верхнему ряду зубов. А после поцелуи переходят на шею и ключицу парня. — Любишь, говоришь? — спрашивает Руслан самым сексуальным голосом, который только слышал Юлик. От этого в штанах становится тесно, а дышать почти невозможно. — О… очень, — тихий стон срывается с его губ, и он аккуратно кладёт руки на широкую спину парня, боясь, что если сейчас дотронется, то ему руки нахуй сломают. — Клади, не стесняйся, я не кусаюсь, — засос багрового цвета оставляет, кофту с парня снимает и изучает внимательно. А Онешко, кажется, дышать вообще перестал.

***

Вся компания в сборе стоит, только Арины и Дани не хватает. Но через пару минут они появляются из-за угла дома. Парень её за талию держит, та улыбается довольно и тянется поцеловать парня в щёчку. — Оооо, а вот и наша третья пара! — Ксюша улыбается Арине с Даней, подходит обнять девушку, пока Кашин с другими здоровается. Улыбка у парня на лице так и сверкает, но она тут же пропадает, как только он видит, что Онешка сидит рядом с Русланом, ноги на него закинув. Руки он им, конечно же, не жмёт, но одаривает самым осуждающим взглядом. Неприятное чувство разливается по телу сразу — что-то похожее на ревность. Но ведь они уже не вместе, да и последние пару месяцев отношений их мало что связывало. С чего бы ей тогда взяться? — Дань! Даня! — Арина дёргает парня за руку и зовёт уже около минуты. — Да что с тобой? Осознание приходит не сразу — он сейчас около минуты просто смотрел на Тушенцова и Юлика, а тот даже не заметил. Ну конечно, сосаться ведь важнее. — А? Да, что такое, милая? — Он всё-таки поворачивается к девушке и смотрит ей в глаза. «У Руслана красивее», — непроизвольно проскакивает в голове, но эту мысль он упорно игнорирует. — Мы же пойдём сегодня к тебе? — Она или специально так громко говорит, или не умеет громкость регулировать. Скорее, первое. До Руслана эти слова доносятся сразу. Они, как ток, его прошибают. Он сразу от Юлика отстраняется и на новую пару смотрит. Онешко ничего не понимал и точно так же, как и Арина две минуты назад, дёргает парня за край кофты. Но тот этого даже не чувствует. В груди что-то колоть начинает, но он вовремя в себя приходит и предлагает парню тоже зайти сегодня к нему, протягивая тому презерватив. Все остальные на это почти со слезами на глазах смотрят. Юра еле сдерживает себя от едких шуток, потому что если рот откроет, то будет через трубочку питаться. Кузьма лишь глаза закатывает — ну что за батл бывших, как в гачи-лайф. Ромадов от греха подальше в ладошку хихикает, Ксюша Илье рот рукой прикрывает — тот красный весь уже. Одна Лера тяжело вздыхает. — Ну что, все к нам с Ксюхой? Мы что зря всё красное и белое скупили? Все оживляются, а Юра, как главный алкаш не только из компании, но и всей Казани, а может, и всей России, от радости в ладоши хлопает. — Дети-аутисты все разные, — под нос говорит Мидлер, смотря на Хованского.

***

Три месяца проходят очень быстро. Но за это время Руслана уже заебало почти каждый день ходить по кафешкам, смотреть фильмы под пледиком и слушать философский нудеж Юлика. Но обижать парня не очень хотелось — он, похоже, и вправду сильно любит, раз так светится около него. Даже с родителями познакомил. А на просьбы познакомить его с своей мамой получал всегда отказ. Ведь женщина думает, что Руслан до сих пор с Даней. Она вообще, кроме Дани, никого не признаёт и любит его больше, чем самого Тушенцова. Кашин ей то полку прибьёт, то слив починит, в магазин сходит, посуду помоет, покушать приготовит (хоть и не очень умело), ремонт поможет сделать, на шоппинг с ней сходит. А Руслану потом выслушивать от неё, что «вон, Денечка какой молодец, помогает мне, культурный такой, ни одного бранного слова не знает, в отличие от тебя.» Руслану в такие моменты всегда очень хотелось рассказать маме, как этот «культурный» мальчик просит у шатена побольше в рот взять, как просит спину побольше прогнуть или умоляет разрешить кончить на лицо. С Юликом такого нет — тот грубости не любит, просит быть нежным, ласковым. Поначалу шатену нравилось: пробовать что-то новое — это всегда интересно, но быстро надоедает, да и не по душе ему такое. Ему бы шлепки во время ебли в жопе получать, глаза закатывать от того, как его душат, член в рот принимать, чтобы потом горло болело, спину гнуть так, чтобы неделю ходить нормально не мог, а после этого нежные поцелуи по всему телу получать и грязные комплименты слышать, а на следующий день на полу в ванной комнате отхватить пиздюлей до крови и разбитых костяшек. Но не скажешь же парню об этом. Не скажешь же ему, что его используют. Ебаный ламер.

***

У Кашина уже нервный тик начинается, когда ему на очередной пьянке Арина какую-то неинтересную историю рассказывает, а перед глазами так и мелькают два образа, которые то и дело норовят сожрать друг друга. Арина отходит к Ксюше с Лерой на кухню, напоследок целуя парня в щеку. Тот даже внимания не обращает. Взгляд Кашина цепляется за прогнутую спину Руслана. В голове щелкает ответ: «Он хочет снизу.» Проходит пару минут, и шатен как-то брезгливо снимает с себя парня и уходит куда-то. У Юлика взгляд потерянный, он ничего не понимает и расстроенно подходит к Илье. — Ильюх, я ничего не понимаю… Руслан странный какой-то стал, — тяжело вздыхает и отпивает пива из кружки. — Холодный что ли. — Не принимай всё близко к сердцу, он всегда такой. — Ильюша, врать нехорошо, — голос Кашина раздается, как гром среди ясного неба. — Твой парень мечтает, чтобы кто-нибудь ему вставил, значит, ты обычный ламер. Ему нужен настоящий парень, чтобы как следует жарил, с неплохим размером гениталий.

***

Рыжий открывает дверь в ванную и видит, как Руслан перед зеркалом стоит. Его пьяный взгляд через отражение сразу переводится на Кашина. Глаза непроизвольно бегают по телу. — Чё, пришел вспомнить, какого это — когда в ебало бьют? — Шатен разминает кулаки и хрустит шеей. — Я с радостью тебе напомню. Но Даня лишь закрывает дверь на замок и подходит ближе. Останавливается за спиной, дышит в шею — горячее дыхание обдает старшего, и по телу бегут мурашки, приятные ощущения сползают к низу живота. — Как давно тебя не трахали нормально? — Младший целует шею, зная, что ему ничего не будет. А если и будет — так они и с разбитыми ебальниками потрахаются, не в первый раз же. — Вижу, что давно. — Отъебись, а. — А чего ты тогда не уйдешь? — Даня через плечо заглядывает и видит стояк. Лыбится так, что ебало сейчас на три части треснет. — Хуесос. — Руслан пихает Даню к стене. — Сосать не буду. — Кашин пожимает плечами: мол, и не надо, потом пососешь. Младший меняет их местами, целует в эти родные губы — грубо и жадно, как те привыкли, а у Тушенцова от одного этого звёзды перед глазами. Ноги сводит, в поцелуй стонет, хватается за плечи парня, жмется ближе. Чувствует, как Кашин с ухмылкой оставляет засосы на шее. Их наверное уже ищут. Даня прижимает лицо Руслана к стене, тот шумно выдыхает. Младший снимает с шатена спортивки, а за ними — боксерки. Один палец вводит на пробу, за ним — два, разводит в манере ножниц, а потом и третий. Проезжается по простате, Руслан глушит стоны рукой. — Не стесняйся, я хочу, чтобы все слышали, насколько ты меня любишь. — Нахуй сходи. — Я ведь могу и прекратить. — Даня выводит пальцы, видит, как парень грустно вздыхает. — Сегодня нахуй идешь ты. Кашин приспускает штаны вместе с трусами, льет какой-то крем Ксюши на член и размазывает по всей длине. Входит в парня, выбивая из него стоны, и начинает двигаться. С каждым разом набирает темп, меняет позы, чтобы попадать по простате и слушать, как шатен мешает стоны с его именем и просьбами быть быстрее и грубее. В такт ебле надрачивает парню, а тот почти дрожит от перевозбуждения. В дверь стучат Арина и Юлик, оба кричат как не в себя. Девушка, похоже, вообще плачет — крик смешивается со слезами, а Юлик просто орет имя парня и что он мудак. Но Даня не слышит ничего, кроме прекрасных стонов Руслана, а у Тушенцова в ушах звенит, и единственное, что он различает, — это пошлые фразы Кашина, шепчущие ему прямо в ухо. Его ставят на колени и кончают на лицо. Руслан облизывает головку члена и впервые за пару месяцев улыбается искренне. Сам кончает без помощи рук — прямо на кроссовки Дани. Одеваются быстро, целуются перед выходом — будто дома ещё не успеют. Дверь открывается. — Кашин, ты такой мудак! — Арина, у которой потекла тушь, бьёт ему подщечину и уходит к девочкам. Даня лишь ухмыляется. — А ты если ударишь — в этом коридоре ляжешь, — опережает шатен Юлика. — Давайте, всем пока. Завтра свидимся, наверное. Они с Даней весело смеясь уходят, а под окнами слышится дикий хохот. — Они что, снова вместе? — Юра поворачивается к парням. — Или я что-то не понял? — Подожди, мы пока сами не поняли, — Коля просто смотрит вслед уходящим, потом на Илью и Кузьму, который пытается успокоить Юлика. — Они взяли мой крем! — кричит Ксюша из ванной.