Глава 22
3 сентября 2025 г., 04:59
Пока одни работали работу, вторые начинали грызть гранит науки. Сидят себе, ножками в воздухе болтают, внимательно слушают весело рассказывающую об алфавите учительницу — не то историю о его создании вещает, то ли в целом учит. Надо отдать учительнице должное — быстро замечая, когда кто-то из детей начинал отвлекаться, она тут же оказывалась рядом и звонко спрашивала «а ты знаешь?!» и начинала новую историю. Родной язык такой родной…
Ревас сидел с умным видом. Сидел-сидел, ничего не понимал и продолжал сидеть и делать умный вид. Учительница чего-то прострекотала, на доске написала, и сказала детям, чтобы и они записывали. И уже была готова бежать на помощь, если у кого-то не получится писать. Ну, малышне дома Хао с этим просто — дома же их учили. Айкен очень постарался! Ну и книжечек всяких умных и игрушек развивающих купили! Недавно только часть раздали, а часть на переработку сдали. Но Мэйлиан пока своё ничего не отдал. Потому что это же ему дарили! Как отдать-то можно? Его же! На память! А если попробует кто-то отобрать, у него папуля есть… Как пожалуется!!! Волкан свою кровиночку никому не даст в обиду!
Ревас озадаченно глянул на закорючку буквы на листке и тяжко вздохнул. Поболтал ножкой в воздухе и оглянулся. А там Мэйлиан как раз. Сидит, язык смешно вытянул и вырисовывает буковки старательно. Лапками супермило помахивает, радостно обрадуется красивой закорючке, на доску посмотрит и опять ну рисовать. Вернее писать. Какой деловой! Ревас посмотрел направо, а там Абелас на него сердито пялится. У Реваса сразу глаза как блюдца сделались, в них ясно читался вопрос: что я сделал?! Хотелось ещё добавить «опять!». Абелас нахмурился сильнее, сдвинулся в его сторону и в тетрадку хыть! А там от силы пара строк написана. А все уже половину странички исписали! Абелас снова уставился на Реваса, а у того на лице отразилось: ничё ни хочу и не заставите! А у Абеласа в ответ: я всё диде расскажу! Такое противостояние молчаливое между ними началось!
— Мальчики, а что у вас тут? — полюбопытствовала подошедшая учительница. — Вы что, ругаетесь? Нельзя ругаться! — важно сказала она.
— Да чего им ругаться, они ж парочка! — заржал Саарн.
— Молчал бы, — Оливий длинной линейкой дотянулся до того и несильно стукнул по голове.
— Да ладно тебе! — обиделся Саарн. — Правда же!
— А сам-то! — заржал Джеймс, а потом повернулся к Стиву и смешно ему почмокал. Стив в ответ линейку продемонстрировал. — За что?! — опешил Джеймс.
— Веди себя прилично! — строго сказал Стив. — А то мне стыдно за тебя, — он забавно вздёрнул носик.
— Я же не сделал ничего такого! — возмутился Джеймс.
— Мы же на уроке, — напомнил Кристофер.
— Не будь занудой! — замахал на него Льюис.
— Ребятушки! — учительница похлопала в ладоши, призывая к тишине. — Не шумите! — она прижала палец к губам.
— А у нас дида, когда хочет всех заткнуть, лупасит мухоубивалкой, — заявил Саарн, озадачивая окружающих.
Там не то что учительница или чужие, даже свои вылупились на него большими глазами. А Саарн только руками развёл: правда же! У диды не забалуешь! Он вон как с дедом спорит! Там фиг кто переспорит этого трещалку!
— Какие у вас интересные взаимоотношения дома, — протянула учительница, смотря так, будто заподозрила семью Хао в издевательстве над детьми.
— У нас вообще дида интересный! Он с Великими Духами общается! — заявил Джеймс.
Взгляд учительницы сделался таким «сектанты?!». Чуть там же не заорала, что детей надо спасать! Пояснения Кристофера не помогли:
— Просто дида у нас лесной эльф, а они очень верующие, и у нас в доме есть алтарь.
— Ага, — с подозрением протянула учительница.
Повисла тишина. Кристофер так и не понял, что он сказал не так. Но больше ничего говорить не решился, потому что вид у учительницы уж слишком странный. Что она там сама себе напридумывала? Что у них в семье жертвоприношения какие-то? И они на алтарь своих жертв кидают? И, наверное, в её понимание алтарь это не та красота, как в особняке стоит, а какое-то каменное изваяние, типа плоского валуна, а вокруг деревянные или каменные идолы. Ну, если представлять именно так, то да, чуть-чуть страшненько. Интересно, а она представила это где? В подвале их дома? Или что у них из особняка есть выход в пещеры или под землю? Было бы забавно, если бы что-то такое было прямо в холле: открываешь дверь, а тут кровавый алтарь! Свои мысли Кристофер решил рассказать Иллиану, а в классе скромненько промолчать. А то не поймут. Особенно учительница. Но по её виду складывается впечатление, что она какого-то такого рассказала и ждала. Вот только интересно зачем?
— Вернёмся к уроку! — объявила учительница, когда тишина затянулась, а никаких пояснений не последовало. Но на ум она себе взяла! Что семейство Хао крайне подозрительные личности! У которых какой-то алтарь и дида глава секты!
Кристоферу стало любопытно: а что, если диде так и сказать? Что он главарь секты! Как отреагирует, интересно? Точно будет в шоковом шоке.
Урок продолжился. Несмотря на небольшую своеобразную заминку, дети должны учиться! Грызть гранит науки и всякое-такое. Учительница, точно уснувший воробушек, встрепенулась и, упорхнув к доске, переписала из бумажки-подсказки несколько слов на доску, чтобы дети выписали себе. Чтобы подучить слова, связать их с буквой, ну и заодно потренироваться в написании. В целом, почти все и писали. Абелас старательно старался, но… похоже, от отца он взял не только внешность — принадлежность к расе в целом — но и его корявый почерк. Об этом ещё Айкен говорил, но сильно значения не предавали. Научится! Азы знает, работает над этим достаточно усердно, так что теперь всё в его руках! Ну а родителям ненавязчиво поглядывать как успехи и поддерживать.
Ревас опять ножками поболтал и по парте ленивой лужей растёкся. Всё бы ничего, но он же за первой партой сидит, следовательно, видимость на него прекрасная. Учительница подскочила к нему и, заставляя сесть, щебетала о пользе сидеть с ровной спинкой, держать подбородочек под определённым углом и всякое-такое. Она даже прошлась по рядам, с важным видом кивая тем, кто сел правильно, и поправляя тех, кто сидел неправильно.
— Пончик! — позвал Ревас. — Давай местами поменяемся?! — тихонечко взмолился он.
— Зачем? — не понял Мэйлиан.
— Я за тебя спрячусь и буду спать!
— Ни за что! Ты должен получать знания! А то вырастешь глупым!
— Мне и глупым нормально, — проворчал Ревас.
— Так а чё ты мелочишься, меняйся сразу с Оливием, — фыркнул Абелас.
— Если я от тебя так далеко отсяду, ты же меня достанешь, — ещё тише проворчал Ревас, нехотя берясь за ручку.
Кристофер хотел предложить поменяться местами: Мэйлиан бы сел на место Абеласа, а Абелас на место Реваса, и, соответственно, Ревас на место Мэйлиана. Но решил не поднимать эту тему. Мало ли кто как отреагирует. Особенно учительница. Иначе чего бы она с таким подозрением на них смотрела? Сама подозрительность! А ещё, если Кристофер правильно понял, Мэйлиану очень нравилось, что он, Фер, сидел именно сбоку — нет-нет да глянет. Удобнее, чем оборачиваться.
Урок потянулся дальше. Для кого-то интересный и познавательный, а для кого-то скука смертная. Ревас так и не понял, что он тут делает и зачем. И кто придумал эту фразу про гранит? Как она родилась в чьей-то голове?! Два урока так сидел. И не понял разницы между «родным языком» и «литературой». Учительница как трепалась всё про одно, так и продолжила. Ещё и перемена всего-то пять минут! Зато следующая аж целых пятнадцать. Вот что делать?!
Чем заняться в этот период, нашёл Мэйлиан: достал боксик с перекусом. К нему вместе с боксом и стулом притащился Лириан: оба тушканчика легко вместились вместе за одну парту. Не отстал от них и Оливий, тоже пришёл. А потом и остальные потихоньку потянулись, и они сдвинули несколько парт вместе и сели так. Сидят, печеньками хрустят, ножками болтают, переговариваются.
— Вас чё, дома не кормят? — насмешливо спросила одна из девочек.
— Кормят и ещё как! — с вызовом бросил Джеймс.
— Жирный будешь! — фыркнула та же девочка.
— Ну и буду и чё? — так же отозвался Джеймс.
— И кому ты жирным нужен будешь?! — разозлилась девочка.
— Родителям так точно, — отозвался Оливий.
— И мне! — хлопнул ладошкой по столу Стив.
— Правда? — встрепенулся Джеймс.
Стив запоздало сообразил, что лишнее сболтнул. Поэтому сделал вид, что он ничего не говорил, сунул в рот большую печеньку и принялся жевать.
— Но ты же сказал! — завопил Джеймс.
— Не кричи! — шикнул Оливий.
Джеймс обиженно надулся. Во взгляде так и читалось: ты сказал! А смотрел он, естественно, на отвернувшегося Стива.
А дальше ещё интереснее: одна из девчонок, подойдя к мальчишкам, самым наглейшим образом взяла из бокса Кристофера виноградинку и, сунув в рот, уставилась на него с видом типа «и чё ты мне сделаешь?».
— Судя по всему, вот кого не кормят, — протянул Кристофер.
Фыркнув, девочка снова потянулась к его боксу, но тут ей по руке от души врезал Абелас. Девчонка тут же заверещала на весь класс, а то и дальше, роняя крупные слёзы.
— Ой, как громко! — Саарн накрыл руками уши. Причём Оливию. Оленёнок так и не понял, чего это такое и зачем.
— Что случилось?! — на рёв девчонки прискакала учительница.
— Он меня ударил! — заорала девочка, указывая на Абеласа пальцем.
— А нечего воровать чужое! — так же отозвался тот. — Родители не учили тебя не брать, что не твоё?!
— А тебя, похоже, не учили, что девочек бить нехорошо, — пожурила учительница.
— Меня учили защищать своё! — Абелас упёр кулачки в бока. — А она ворует еду у Фера!
— А что, Кристоферу жалко для одноклассницы печеньку или фрукт? — осведомилась учительница.
— Мне не жалко. Но как бы спрашивать надо, можно или нет взять. А то как-то уж слишком нагло получается, — отозвался Кристофер.
— Пусть она и виновата, но бить её было нельзя, — учительница погрозила пальчиком.
— То есть мне надо было просто сидеть и смотреть, как она забирает у меня еду? — растерялся Кристофер. — Но дида ведь для меня этот бокс собирал. Никто же их родителям не запрещает собирать такие же прикольные боксы. Почему я должен с кем-то делиться? Она ведь мне даже не друг. И она не спросила разрешения.
— Я тебя поняла. Но бить девочек нельзя! — наказала учительница.
— В следующий раз я её учебником по башке огрею! — пригрозил Абелас, и девочка снова начала рыдать.
— Абелас, так нельзя! — строго сказала учительница. — Я буду вынуждена сообщить твоим родителям о твоём плохом поведении!
— А о том, что она чужое без спросу берёт, расскажете? — полюбопытствовал Джеймс.
Мальчишки уставились на учительницу, а та заметно растерялась.
— Нет! — уверенно сказала она. — Дарла сейчас принесёт свои извинения и больше не будет брать без спросу чужие вещи!
— Извини, — буркнула Дарла: по её виду было понятно, что виноватой себя она не чувствует.
— Вот! — учительница удовлетворённо кивнула.
— Но это нечестно! — копируя манеру учительницы сказал Оливий, поднимаясь на ножки и скрещивая руки на груди. — Это я буду вынужден рассказать о вас нашему диде! Вы поощряете воровство! Как вы можете нас чему-то научить, если в вас нет справедливости? Девочка виновата, а вы выставляете виноватым только Абеласа! Да, мой друг виноват, что поднял руку на девочку, но и она виновата, что так поступила! Вы не можете выставлять виноватым только Абеласа! Ведь если бы Дарла не подошла сама, этой ситуации бы не было! А школьные правила не запрещают приносить свою еду и кушать в классе!
Повисла тишина. Друзья уставились на Алиффку с уважением. И шоком. Так складно отчеканил! Ни разу не запнулся. Как взрослый прям! Мэйлиан чуть-чуть огорчился, потому что он бы точно так не смог, а Кристофера это поразило. Вон какой взгляд восхищённый. Саарн так и вовсе сиял как солнышко в небе.
— Дарла извинилась. На этом конфликт исчерпан! — учительница недовольно поморщилась.
— Тогда и Абелас пусть так же извинится! — не отступал Оливий. В нём говорила справедливость. Почему его друга наругали, а девочка осталась безнаказанная?! Это неправильно! Жаль, что диды тут нет. Ох, какие бы он аргументы привёл! Ладошка в лоб и мухоубивалка по жопе! Против таких аргументов никто не устоит. Даже дед! А тут какая-то классная руководительница. Ещё и некомпетентная какая-то.
— Я уже сказала, как мы сделаем! — не согласилась учительница.
— Вы сами напросились! — заявил Оливий и утопал к своему месту, где висел миленький рюкзак в виде большого цветочка. Достав свой сотовый, он набрал номер, а когда с той стороны ответили, как заорёт слезливо: — Дидуля, нас обижают!!!
— Ой… — икнул с испугу Ревас.
