Глава 25
15 сентября 2025 г., 16:41
Ездить с детьми по магазинам это как отдельный вид искусства! Искусства терпения.
Маркус припарковался на обычном месте возле пекарни, вылез первый, а ребятня, как это увидела, весело галдящей толпой умчала в здание. Маркус работников и посетителей мысленно пожалел и поспешил внутрь, предварительно закрыв машину. А мальчишки разбежались в разные стороны, прилипли к прилавкам и таращатся на яркие красочные разномастные пироженки, от которых так и веяло тем самым желанием — купить и сожрать! А какие витали ароматы! М! МанифиГ! Неудивительно, что главный сластёна особняка не выходил отсюда с пустыми ручонками. Загребущими ручонками!
Маркус стоял молча в стороночке, смотря, как веселящаяся малышня накладывает себе по боксам разноцветные пончики с начинками и без, с такой глазурью и вот такой. С много посыпкой и мало посыпкой. С посыпкой в виде сердечек, в виде палочек, квадратиков и много ещё какой. Пончик с посыпкой в виде пончика! Больше всех восторгался этим Мэйлиан — главный Пончик дома! Такой радостный от вида сладостей. Как в целом все дети. Ну, кроме Реваса, который отошёл к столику в углу и уселся за него на высокий стул, и вид такой сделал, будто помирать собрался.
— Неужели ничего не нравится? — спросил Маркус, подходя к столику.
— Я устал и хочу спать, — буркнул Ревас.
— Ты же тоже любишь сладкое. Никогда не отказываешься от чаепития.
— Так то дома! Сел, тебе положили чё-та, и ты ешь! А то ходи и выбирай. Не хочется же. Ещё и шумные какие-то все!
— Да уж, для ребёнка, ты слишком пассивный.
— Кому от этого плохо-то? — не понял Ревас, болтая ножкой в воздухе.
— Главное, чтобы тебе было хорошо, — согласился Маркус.
— Манюня! — к столику припрыгал Мэйлиан с контейнером, полным пончиков: каждый в своём отдельчике, чтобы не «замарался» о другой. — Вот! Я такие набрал! — просиял он самым радостным солнышком в мире. — Можно?! — он вылупился на парня огромными умоляющими глазами, в коих так и читалось: если не разрешишь, я расстроюсь и буду плакать!
— А ты точно столько скушаешь? — полюбопытствовал Маркус.
— Мне мапуля поможет! И папуля немношко! — хихикнул Мэйлиан. — Дида нам вкусный чаёк заварит, и как сядем все вместе вкусно кушать!
— Манюня, напиши, что это мой контейнер! — завопил Стив, ставя тот перед Маркусом, положив рядом маркер и стадом жеребят убегая обратно.
— И мне напиши! — спохватился Мэйлиан, несильно хлопнув по своим пончикам ладошкой и тоже уносясь выбирать дальше.
— Ты как в рабстве, — протянул Ревас, со скукой рассматривая шоколадные пончики, выбранные Стивом. Конечно, там не одни шоколадные, но половина так точно. А другая половина разноцветная. А всего в такие контейнеры вмещалось по шесть пончиков.
Маркус с интересом глянул на эльфёнко-демонёнка, открывая маркер и подписывая контейнеры, как его попросили. Тут ещё и Оливий пришёл с таким мегаважным видом, что Маркус даже немного растерялся. Оленёнок поставил свой контейнер с пончиками с зелёной глазурью — всеми её оттенками, — с разнообразной как по цвету, так и по форме посыпкой. Поставил, значит, посмотрел на Манюню, кивнул с важным видом и козликом попрыгал обратно. Маркус порадовался только тому, что покрытие в пекарне не кафельное, а ковровое — не поскользнуться. Но можно споткнуться, как только что сделал Джеймс, но, скорее всего, упал он потому, что его Саарн толкнул. Маркус сам на ребят поглядывал, чтобы они совсем уж не разошлись, а там ещё и продавцы то на малышню, то на Маркуса поглядывают. А в их взглядах: успокой детей! А чего там успокаивать? Они просто очень громкие. Тортики увидели и ну обсуждать. Это же дети, у них всё вот так эмоционально и громко.
— Манюня! — к тому подбежал Мэйлиан, а следом Оливий, вместе они схватили его за руку и потянули за собой.
— Что у вас случилось? — растерялся Маркус, только и успев отложить маркер в сторону.
— Пойдём покажем! — зашептал Оливий.
А та-а-ам!
Торт. Тортовый! Как бы сказал Лаимм. Большой такой. Торт, а не Лаимм. Весь в креме, да джемовой поливке, очень походящей на клиновый сироп. И казалось бы, что в нём такого-то? Весь белый, а поливка такого красивого янтарного цвета. Форма своеобразная, вытянутая, как холмик. И всё. А весь прикол в том, что на другой полке этот же торт стоял в разрезе, и как оказалось, в нём коржи разноцветные, как радуга, да и крем между коржами тоже разноцветный, ещё и с кусочками чего-то.
— Манюня, а давай такой вот возьмём? — зашептал Мэйлиан, и все остальные уставились на парня большими умоляюще-слезливыми глазами. Опять это их: купи, а то заплачу! Горькими слезами.
— Вместо пончиков? — пошутил Маркус.
— Как вместо пончиков?! — ужаснулся Мэйлиан, хватаясь за щёчки.
— Мы всё съедим! — заверил Стив.
— Дида поможет! — расхохотался Абелас.
— Интересно, а дид на обед уже приготовил что-то или нет? — задумался Саарн, закидывая руки за голову.
— А что? Ты уже проголодался? — спросил Оливий.
— Так родители с дидой иногда спорят, что он вместо того, чтобы нормальную еду есть, начинает со сладостей, — вздохнул Кристофер, похлопав себя по животику. — И я теперь кушать захотел, — тихонечко пробормотал он.
— Тогда выбирайте, что хотите, и поедем, — поторопил Маркус. — Наверняка Лаимм уже закончил готовить, пока мы тут с вами катались.
— А тут ещё вот выпечка, — пальчиком указал Джеймс, и Саарн встал поближе. Интересно же! А там лежат странные булочки с сосисками. Как будто в булку хлеба напихали сосисок, а потом эту булку разрезали, и получились вот такие лепёшки.
— Может, лучше диду попросить? — предложил Саарн. — Он такие прикольные пиццы делает!
— А мне очень нравятся его сырные лепёшки! — прижав ручки к щёчкам, Мэйлиан зашагал на месте. — Или ватрушеньки! Ой! — он подпрыгнул, да так, что Маркус еле его успел перехватить, поставив на лапки, а то улетел бы за прилавок. — Ой! — на этот раз Мэйлиан ойкнул испуганно. — Чуть не ударился! — пискнул он.
— А что сказать-то хотел? — рассмеялся Маркус.
— Что у диды вкусные булочки с джемом! — Мэйлиан скромненько потупился.
— Да у диты всё вкусное! — Стив упёр кулачки в бока, и стоящий рядом Оливий согласно закивал.
— А я когда смотрю, как он всё это лепит, вместо него устаю, — вздохнул Абелас.
Тут Маркус опять не удержал смешка. Малышня на него уставилась всей толпой. Да так, что даже немного неуютно стало.
— Так берём торт или что? — спросил Кристофер.
— Девушка, нам, пожалуйста, вот этот торт, целиком, — попросил Маркус. — Так, а что вы свои пончики не несёте? Давайте их к кассе тоже. Больше ничего не выбрали?
— Хочу ещё вот эти! — Саарн указал на ягодные корзинки.
— А я бы трубочек слопал, — пробурчал Джеймс, чуть ли не носом приклеившись к стеллажу.
— Хорошо, — не стал спорить Маркус. — Нам ещё корзинок каждого вида по четыре и трубочек вон тот большой контейнер.
— А что ж главы семейства с вами нет? — полюбопытствовала пожилая женщина за прилавком, накладывая всё, что попросили.
— Так, — то, что эта женщина знает Лаимма, даже не удивительно, вот и Маркус отреагировал совершенно спокойно, — делами занят! А я вот, на обед пораньше уехал, чтобы детей со школы забрать. Ну и как это не заехать и диде сладкого не взять, — улыбнулся он, и малышня активно закивала.
— Привет от меня ему хоть передай, — попросила женщина, рассчитывая их.
— Обязательно! — кивнул Маркус, раздавая пакеты доминантикам: такие важнючии пошли, что им пакеты поносить дали! Пакеты практически ничего и не весят. Их получилось-то до фига, только из-за объёмных контейнеров, ну и из-за того, что пакеты не особо-то и большие. Вот и взяли по два, в каждую ручонку по одному, и топают себе. А плодоносяшки следом. Кроме Абеласа.
Маркус вернулся к столику, а там картина маслом: Ревас спит. И по фигу, что не совсем удобно. Абелас растерянно на Маркуса посмотрел, а тот плечами пожал. Что теперь делать-то? Устал же! Интересно даже стало, что же Ревас такого в школе делал, что аж устал? Да настолько, что вырубился сидя в неудобной позе, посреди магазинчика, где ещё и друзья-товарищи шумят. Хорошо, что других посетителей не было, а то кто-нибудь да пожаловался бы точно. И как некоторым объяснить, что дети не специально так кричат, а за них говорят эмоции? С одной стороны, чужих понять можно, что им шум не нравится, но и опять на ребёнка не накричишь, только потому что он радостный, например. Если капризная истерика, там уже другой разговор.
— Ревас, — тихо позвал Маркус и осторожно потряс парня за плечо.
— Нет! — воскликнул тот, резко садясь.
— Чего «нет»? — выпучил глаза Абелас.
— Ой, а мы где? — Ревас растерянно заозирался.
— Так, всё там же, в пекарне, — отозвался Абелас.
— Ты, часом, не заболел? — Маркус положил ладонь на лоб мальчишки. — Вроде не горячий.
— Да ленивый он просто, — Абелас недовольно свёл брови к переносице, упирая кулачки в бока.
— Да спать я просто хочу! — захныкал Ревас, слезая со стула и шаркая утопал на выход.
— Ты уверен, что справишься с таким? — как бы между прочим спросил Маркус у Копытки.
— Мне дид поможет! — Абелас горделиво выпятил пузик и потопал к остальным.
Тихо посмеиваясь над детьми и их мегаразборками, Маркус попрощался с весело наблюдающей за ними женщиной и тоже вышел. Малышня стояла возле машины и обсуждала сладкое, хвастая, кто какие пончики взял — заглядывали в пакет и тыкали пальчиками на контейнеры, подписанные Маркусом. Один Ревас выглядел недовольным, потому что хотел спать, а не вот это всё. Он и полез на первое сидение, подальше от остальных, пристегнулся, да как вздохнёт тяжко-тяжко, будто его заставляли в шахте уголь добывать. Маркус на него покосился с лёгким недоумением, а тот глаза прикрыл и всё, типа, нет его.
— Манюнька, а можно мы пироженки слопаем? — спросил Стив, раз Ревас пересел вперёд, то и он сместился вперёд, сев рядом с Джеймсом. Пакеты под ноги с боку поставили, чтобы сильно не топтать и красота!
— Так обед ведь скоро! — воскликнул Оливий.
— И чего? — не понял Абелас.
— Так аппетит перебьём, — ответил Кристофер.
— Так по одной если! — не сдавался Стив. — Джеймс! Я требовательски требую, чтобы ты меня поддержал!
— ДА! — заорал Джеймс так, что заснувший Ревас чуть не описался со страху.
— Вы с ума сошли?! — завопил Ревас. — Я чуть не помер! Если помру, я вас с собой утащу! Вернусь и утащу!
Понявший его угрозу слишком буквально Мэйлиан разрыдался навзрыд, прячась в объятиях сидящего рядом Оливия.
— Чего плакать-то сразу, — протянул Ревас.
Привставший с места Кристофер зарядил ладошкой в лоб Ревасу, и тот, выпучив глаза, поджал губы. И как можно было забыть, что с ними в машине самый милый трусишка во всём мире?! Да Мэйлиан рыдать начинает, даже если коты страшно мяукают или Лёд рычит. Рычащий Лёд это вообще отдельная история…
— Не пугай Мэя! — строго-строго сказал Кристофер, погрозив пальчиком.
— Да когда он перестанет пугаться всего и сразу, — недовольно пробубнил Ревас себе под нос.
— Знаешь, — сказал Маркус, заводя машину и трогаясь с места, — ты скажи спасибо, что тут твоего мапы нет, а то он бы тебе устроил.
— Мне иногда кажется, что муй против меня, — тяжко-тяжко вздохнул Ревас.
— Вот Риваська у нас вроде ничего такого не делает, его не видно, не слышно, но при этом как выдаст! Так хоть стой, хоть падай, — подметил Оливий, поглаживая погрустневшего Мэйлиана: расстроился, что его трусишкой назвали! — Как говорит дида: редко, но метко!
— Ничё не правда, — надулся Ревас. — Я домой хочу! — заныл он. — Я спать хочу! Беляш скушать и спать лечь! А не вот эти ваши пакатушки по магазинам! Дома еда! Беляши, мяско и сырные лепёшки! Вот что вам в этих пекарнях надо?! Дома же всё есть! Вообще всё! А вам приспичило! А дома всё! И суп вам, и рис, и мясо, и беляши! Беляшей так целый морозильник! Там и другие пирожки есть! И беляши! А вы куда-то поехали!
И как затянул он свою шарманку, что все так и застыли, смотря на него круглыми глазами. Мэйлиан даже и грустить передумал. А Ревас всё гундит и гундит про свои беляши, да что дома всякой еды в достатке, и что он устал, а ему спать не дают, да ещё и заставляют в школу ходить. Один раз сходил, а уже такие эмоции! Эмоциональные! До того догундел, что расплакался. Кристофер даже испугался, что это друг из-за него плакать начал, из-за того, что ладошкой в лоб ударил. А Реваса всё достало! Всё! Так ведь хорошо жили без этой школы! Такой стресс!
— Знаешь, Ревас, — немного офигевшим голосом протянул Маркус, — мне кажется, даже Лаимм так не ноет, как ты сейчас.
Ревас вытянулся лицом, перестав хныкать о своей незавидной судьбинушке. И он та-а-ак посмотрел на Маркуса, что тому даже за свои слова стыдно стало…
