Глава 44
14 ноября 2025 г., 06:17
Работу заканчивали ближе к десяти. Пару часов поработали и хватит! Потому что после ужина тоже надо немного отдохнуть, а не с полным животиком работать. Как сказал Маркус: набрали калории и тут же скинули! Народ на него посмотрел кто как и разбрёлся по своим делам.
Сам Маркус пошёл разбираться с компьютерами. Причём начал с комнаты Реваса, чем удивил всех. А аргументировал он это тем, что Ревасу до техники нет никакого дела и он не полезет к ней посреди ночи. Что нельзя сказать о некоторых детях. Эти некоторые дети на него та-а-ак посмотрели, что даже немного страшненько стало. Но в любом случае они вместе ушли собирать компьютер — Маркус, Кристофер, Джеймс и Саарн. Ревас ушёл, — после того как «пирамиды» собрал, — только потому, что это ЕГО комната! Он сам в душ сходил, переоделся и завалился на кровать вместе с волком. И по фигу, что у Льда лапы не совсем чистые — мапка увидит, всем причастным звездюлей отвешает! Самое смешное, что в целом ничего интересного в том, что Маркус делал, не было. Просто сцеплял детали, закручивал гайки, впихивал всё в корпус, а потом устанавливал необходимые программы. При этом малышня с таким интересом за ним наблюдала, словами не описать. Любопышки! Ну и да, не обошлось без уймы вопросов. Но! Маркусу польстило, и он охотно отвечал, видя искры интереса в глазах ребят. Он даже задумал подарить ребятишкам соответствующую литературу.
Парни на огороде тоже свернули свои работы и в целом практически ничего не убрали за собой, оставив всё на плодоносяшек. Ну и в основном Лаимму. А то опять как-то не так или не туда поставят, и выслушивай потом от Лаимма! Выслушивать никому не хотелось. Поэтому, прибрав максимум из того, что могли, доминанты ушли в особняк, чтобы основательно готовиться ко сну. А Олимп и Вэйлан быстренько раскидали картошку по вёдрам, не спеша стаскивать в подвал. Тяжело! Они же не доминанты и тем более не Лаимм с его даром. Но ситуацию спас вернувшийся Карас. Пока Олимп и Вэйлан убирали остатки всего, что было, он отнёс вёдра в погреб, о чём сообщил Лаимму, и по его указаниям поставил туда, куда надо. Карасу стало немного любопытно, и он с интересом смотрел на то, как дети закидывают помидоры и всё необходимое в банки, пока Лаимм заливал рассол в уже подготовленные, после чего приделывал крышки и довольно улыбался. Тако дело важнюче делаит! А дети памажают! Ишь! Памажатели!
— А потом будем это всё вкусно кушать! — с восторгом сказал Карас, предвкушая, когда помидоры замаринуются и можно будет их есть. — А ты огурцы так делать будешь?
— Дык ни сё и ни сразу! — отозвался Лаимм. — А так да! Буду! Вот завтра сех спроважу и займуся дилами, — шмыгнул он носом. — Огуречики ваще бырее уходят, чем помидоры, — задумался Лаимм. — А потом ищё надо будет капусту нашинковать и засолить. Зелень нарезать, заморозить. Овощей тоже так же, штобы потом на супики или жарку доставать. Маркошку тожи нашинковать и замариновать. Остренькую надобно.
— Почему мне сейчас страшно стало, — испуганно пробормотал Оливий.
— Вы учитеся! — отмахнулся Лаимм, продолжая разливать рассол. — Захотите, поможете, не захотите, начит, не захотите. Чу я, первый раз, што ли? Сё сделаим! — он важно покивал. — Надо будет ещё пельмешек настряпать, — задумался Лаимм. — И пирог сделать.
— Ой! — заволновался Мэйлиан. — Пирожок с капустой бы!
— Скока дел-то! — заохал-заахал Лаимм.
— Робить не переробить! — выдохнул Стив, смешно пуча глазёнки в попытках сделать страшное лицо. При этом он раскрыл все крылышки и выпятил нижнюю губу.
— Не перестарайся, а то лопнешь, — растерялся Абелас. Растерялся от поведения друга. Странное что-то делает!
— Ничего я не лопну, — не согласился Стив, но странное делать перестал.
— Как у тебя на всё это времени хватает? — слегка опешил Карас. Если так подумать, то реально, на засолку, шинковку и подготовку овощей к хранению уходит очень много времени. И да, Карас не единожды становился свидетелем того, как именно Лаимм успевал за всем. Реально, если бы Хестан не гонял своего любимку, этот самый любимка всю ночь сидел бы и шинковал. А потом бы жаловался, что ручонки от усталости сводит и вообще они отваливаются. Зато как потом вкусно кушать-то! Достанешь так из запасов баночку чего-нибудь или пакет с замороженным чем-нибудь, да как навернёшь!
— Деда опять ругать будет, — заранее обиделся Мэйлиан.
— Он всегда ворчит! — Абелас топнул ножкой.
— Дык на то он и дед, штобы ворчать, — заржал Лаимм. — Сё я успею! — заверил он. — А то как иначе-то?! Низя не успеть! А то сё попортится. Жалко жи будет!
— А потом начнётся ЭТО! — многозначительно произнёс Карас.
— Это? — Абелас удивлённо-непонимающе уставился на отца.
— Наверное, то, что друзья диды будут выпрашивать вкусностей, а деда, как и всегда, ругаться, что дида раздаёт всё вкусное, — развёл руками Оливий.
— Но дида же всегда за это получает что-то взамен, — задумался Абелас.
— Просто Хестан несколько ревнив, — рассмеялся Карас.
— Чирисчур! — наудулся Лаимм. — Ничиво сташнава! — Отмахнулся он. — Киська миня сё равно любит! Кудой мы теперича друг от друга денемся? Влюбимся и женимся! — пропел Лаимм и ну сам с себя ржать. С — самостоятельность!
Тут, неожиданно пугая всех, испуганно завопил Мэйлиан. Потому что его самого напугал Хестан: он неслышно прокрался до места, где Лаимм и малышня работали, осторожно заглядывая внутрь. Мэйлиан сначала не понял, что это такое из-за косяка показывается, а это рог! Ещё и из-за освещения тень так странно легла, что ему что-то страшное померещилось, вот и закричал. Хорошо, банку в руках не держал. Карас резко развернулся, уже готовый нападать на некоего злодея. А там лицо начальника.
— Киськ, ты чу дитёв пужаишь? — ошарашенно пробормотал Лаимм.
— Даже мысли не было, — честно сознался Хестан, заходя в комнатку. — Пончик, ты чего закричал-то?
— Я смотрю, а там лезит што-та! — прорыдал Мэйлиан, швыркая носом пытаясь удержать потоки соплей.
— Великие Духи, — повздыхал Лаимм. — Сё, ниплаканькай! А то голованька буит болеть!.. — он бы и пожалел малыша, обняв, да прижав к себе, но тут прибежал другой спаситель!
— Кто обидел моего Пончишечку?! — прорычал Волкан, на всех парах мча по коридору. Так разогнался, что на ровном месте споткнулся и улетел носом вперёд, пролетев мимо растерянно следящего за другом Хао-старшего, грохнувшись чуть дальше.
— Мозг на место встал? — полюбопытствовал Хестан.
— Папуля?! — ещё более испуганно заверещал Мэйлиан, с одного прыжка оказался возле входа и тут же выскочил наружу. — Папуличка, ты как?!
— Живой! — Волкан подскочил, подхватывая сыночка и торпедой уносясь обратно в дом.
— Как у нас дома всё-таки интересно! — заявил Оливий, козликом подскакивая к двери и выглядывая.
— Иногда через чур, — вздохнул Хестан.
— Деда, не обижай диду! — потребовал Оливий, забавно подпрыгнув и типа топая сразу обеими передними ножками, поставив их максимально близко друг к другу.
— Не обижал я его! — возмутился Хестан.
— Обижаешь! — не согласился Оливий.
— Ды-а! — подтвердил Лаимм.
— Вовсе нет! — опять возмутился Хестан.
— Ды-а! — заявил Оливий, а потом покосился на дида. — Ды-а жи? — шёпотом спросил он у него.
— Ды-а! — уверенно кивнул Лаимм.
— Ды-а! — так же повторил Оливий.
— Вы сговорились, что ли?! — офигел Хестан.
— Ды-а! — в голос отозвались Лаимм и Оливий.
Ворча, но сдерживаясь в выражениях, Хестан тяжёлой поступью вышел из комнатки и пошагал в дом. Ругался! Дальше, чем видел. Сам себе пообещал отшлёпать Пиражуню за вредность. Вредный любимый Пиражунька! Вот чего он опять вредничает? Мужа своего обижает зачем?! Выйдя в коридор, Хестан сделал несколько широких шагов и, с силой зажмурившись, глубоко вдохнул и чуть не выдохнул. Матом. Но тут прискакал Лёд с сидящим на нём Ревасом. Браную ругань Хестану пришлось оставить при себе.
— Пуй, ты чего? — спросил Ревас.
— Поматериться не дадите! — проворчал Хестан.
— Если ты при мне будешь говорить некрасивые слова, то муй тебе задаст, — предупредил Ревас.
— Муй этот! — прорычал Хестан, воздевая очи к небу.
Ревас тоже посмотрел на потолок, ничего интересного там не обнаружил и снова на отца уставился. А тот чего-то себе под нос непонятное бурчит. Бурчит да куда-то идёт. Ревас посмотрел на задравшего морду волка и потрепал его холку. Лёд заурчал от удовольствия, а потом побежал вниз, в погреб. Потому что они изначально искали Лаимма.
— Муй! — громко крикнул Ревас.
— Великие Духи, вы што с отцом такие громкие-то, — повздыхал Лаимм. — Чу сучилася?
— Я спать хочу! — пожаловался Ревас. — И нямкать, — добавил он, похлопав по животику.
— Драсти-пиехали, — растерялся Лаимм.
— Да я спать лёг! — начал возмущаться Ревас. — А там Манюнька с остальными пипёрся и ну этот кампухтер собирать! А оно мне надо?! Не надо! Вот я пошёл! А там пуй! Ругается чего-то! Грозится нехорошими словами ругаться! — он настолько пылко орал и жестикулировал, что Лёд вылупился на него опасливо. При этом он опасался не того, что маленьких хозяин нечаянно его ударит, а что ему самому плохо и надо чем-то помочь. — Он ушёл, а я сюда пришёл! Вот! Иди и корми меня!!! — заголосил Ревас, и Лёд начал выть, совершенно растерявшись, что происходит. — Столько нервов с вами уходит! Я спать лёг! Спать! Завтра в эту вашу дурацкую школу! А спать не дают! Это что происходит такое?! Мне не нравится!
— На, — Абелас протянул Ревасу большой помидор.
— Спасибо! — тот схватил овощ и голодно впился в него.
— Дурдамишка какой-то, — протянул Лаимм.
— Выгони их из моей комнаты! — потребовал Ревас, указывая пальцем куда-то назад.
— Да не кричи ты, — Абелас ущипнул друга, на что на него зарычал Лёд. И тут же получил по уху от домохозяина.
— Ну-ка не сметь мне Капытку абижулить! — строго сказал Лаимм. — И не скули! А то ишь! Большой такой на маленького такого! Чу деица-та?! — покачал головой он.
— Понял? — Абелас погрозил пальчиком волку, и тот плюхнулся на бок, соответственно скинув с себя седока.
— Да что вы делаете?! — заголосил Ревас, а потом обмяк, грустно смотря в потолок. Ногу отдавили, помидор из руки выпал, помогать никто не хочет, ещё и ругаются все. Жизнь такая несправедливая несправедливость!
— Риваська, ну ты чиво тута пибидняисся? Быренька вставай, помидору подбирай и в комнату споренько шагай! — скомандовал Лаимм.
— Рифма какая! — поаплодировал Стив.
— Рифмашлёп! — заржал Лаимм.
— Вот нет чтобы пожалеть и слово доброе сказать, ругаете только, — грустно протянул Ревас.
— Риваська, ну вот чиво ты вредничаишь? С отца пример взял? Тот тоже та ещё вреднась! Пришёл, поорал, ушёл! Вот! И ты так жи! Вы чу, перед сном решили нервишечки мне потрепать? Как дам по жопени-то! Лёдя, слезь с ниво, а то раздавишь. И будет у меня не сын, а блин, — заржал Лаимм, хватая того за руку.
Лёд сначала послушно поднялся и потопал за эльфами следом: Лаимм, подняв и вручив сыну помидор, потащил его за вторую руку в сторону лестницы, ведущей в дом. Лёд следом бежал-бежал, бежал-бежал, да как шлёпнется на Реваса! Эльфёнок издал громкое ой и захрипел.
— Ревас лепёшка! — рассмеялся идущий следом Абелас: Оливий за ручку с Стивом тоже шли следом.
— Великие Духи! Лёдя! — Лаимм, отпустив сына, замахал ручишками на волка. — Кыш атседава! Раздавишь жи иво сичаса! Кишочки через жопку и всё такое.
Лёд обиженно заскулил, но всё-таки поднялся, с грустным видом плетясь следом.
— Тябака, не волнуйся! Сейчас нам комнату отвоюют, и мы с тобой спать ляжем! — заверил Ревас. — На половину помидора! — он протянул волку часть своего угощения. Лёд заметно повеселел, принял помидор и быстро его снямкал.
— Какие забавные! — рассмеялся Абелас и полез на Льда, тот сначала поворчал, но всё равно остановился и присел, чтобы ребёнку сподручнее стало. А то вдруг Лаимм опять ругаться начнёт.
Такой интересной процессией они в дом и поднялись. И увидели странное. Лежащего на лестнице Хестана, усердно делающего умирающий вид.
— Кисяндрий, ты чу? — Лаимм подсеменил поближе и присел рядом с мужем, похлопав его по ноге.
— Жизнь такая странная штука! — заявил Хестан.
— Чем? — спросил Ревас.
— У муя своего спроси! — недовольно фыркнул Хестан.
— Кисяндрий, ты чу така вреднась сделался? Тебя кто поломал?
— ТЫ!!!
— Ой, чиво так орать-то, — поморщился Лаимм.
— Деда, ты реально самая вредная вредность во всём Куполе, — вздохнул Оливий. — Стиви, пошли спать укладываться! Поработали так сегодня хорошо! Надо умыться и укладываться.
— Всем споки! — махнул Стив, и они вместе с Алиффкай ускакали на второй этаж.
— Я, пожалуй, тоже пойду! — Абелас убежал следом за друзьями.
— Муй, мы пойдём мне комнату отбивать или что? — спросил Ревас.
— Оттуда и так все вышли, — вместо Лаимма ответил Хестан.
— О! — подскочив, Ревас понёсся маленьким кабанчиком к себе в укрытие, надеясь, что его больше никто не потревожит и он, наконец-то, уляжется спать. Спать! Лёд, что не удивительно, нёсся следом.
— Киськ, — Лаимм осторожненько пристроился рядом с мужем. — Сопелочки пойдём, м?
— Пошли! — быстро согласился Хестан, резко поднимаясь, хватая супружика на руки.
— Ни злися! Я ж тя люблю!
Хестан на Пиражуню поглядел с подозрением…
