Глава 66
16 января 2026 г., 05:23
Сяо, к концу урока, что по итогу затянулся на полтора часа, вымотался так, будто неделю безвылазно работал в мастерской. Сначала смуту начал нагонять Ревас, всё чаще хныча, что он ничего не хочет. Его всё чаще начали поддерживать Джеймс и Саарн. Им досталось по головам от Стива с Абеласом, и те замолчали. А потом выяснилось, что Кристофер втихушку всё уже разукрасил и сидел, просто разглядывал остальных, покачивая ножками. В целом и Оливий мысленно всё решил, но не торопился, поэтому закончил вторым. Дольше всего делали последнее задание: рисовали циферку четыре. Сяо только к этому рисунку понял, что задания в целом посвящены этой цифре. Вопрос «а где же остальные?» возник сам собой.
Собрав все листки, Сяо распихал их по файликам и спрятал в папку — завтра учительнице отдаст! Главное потом обратно не забыть забрать. Ну, когда можно будет, чтобы повесить на специальную доску. Милота же такая!
После того как эти мучения закончились, Ревас сразу утопал в комнату. На ходу он жаловался выбравшемуся из домика Льду на то, что взрослые такие-сякие и что у него вся жизнь насмарку! Чего у него с жизнью не так, Сяо не понял. Любят, кормят, одевают, беседы беседуют, развлекают, жопка в тепле, крыша над головой есть, питомцев целый дом. Красота же! Саарн с Джеймсом понеслись в какую-то там классную игру играть. Так побежали, что синхронно достигли выхода в холл и, не желая уступать друг другу дорогу, принялись руками махать. Сяо это напомнило их поведение в детстве, когда они вот так же ручонками махали. Правда, когда они ещё подгузники носили, выглядело это гораздо милее. В итоге они выпихнулись. Грохнулись на пол, чего-то там попыхтели и всё равно вместе побежали. Остальные остались сидеть за столом в ожидании своих вкуснях. Причём так забавно сидят: ручонки на стол положили кто как и смотрят с видом… таким удивлённо-просящим, немного заранее грустным, а то вдруг откажут.
Отложив папку в сторону, Сяо дошёл до кухни и дёрнул ручку, озадаченно выгнув брови, что та оказалась заперта — забыл, что Лаимм там закрылся. Ну, ладно хоть не забаррикадировался.
— Эм, Лаимм, а ты не мог бы открыть? — попросил Сяо, постучав.
— Нит! — отозвался тот.
— Почему? — растерялся Сяо.
— Патамуша вы ко мне приставать будите!
— Ты бы хоть посмотрел, что там твой сын нарисовал, — вздохнул Сяо.
— Дык чу тама интереснава?
— Сын твой написал и нарисовал!
— И чу?
— Ты почему такой вредный тоже?! — возмутился Сяо, топнув лапкой.
Щёлкнул замок, дверь резко распахнулась. Лаимм явился с шокировано-испуганным выражением лица, прижав руки к щёчкам.
— Ты как так можешь на меня?! — обиженно заголосил Лаимм.
— Не кричать! — шикнул Сяо. — Погляди вот лучше, — он сходил за папкой и нашёл листок Реваса.
Лаимм листочек двумя пальчиками сжал, отчего Сяо вытянулся лицом и ну на него шипеть.
— Да просто посмотри! — прикрикнул на друга Сяо.
— Ругаица на меня, ишь! — Лаимм погрозил другу кулачком.
Сяо только глаза закатил. Ему уже хотелось детей накормить, да выяснить, чего чесноком так пахнет, а друг какие-то странные странности затеял.
— Почерк, канешна, как курица лапой, — проворчал Лаимм. — Дажи я лучшее пишу! Рисунки нияркие. Ничиво ни раскрасил толком. Но, — он тихо рассмеялся, — уже хоть что-то! Сделал же. Маханька гордась! — Лаимм упёр кулачки в бока, немного помяв лист. — Ой! Я нисписиальна!
— Давай лист! Приберу. Завтра отдать надо.
Лаимм листик вернул, позырил круглыми глазами, как Сяо обратно в папку его складывает, да посеменил дальше работать. Робить надобно! А Сяо как вернулся, сначала детям печенья и булочек на тарелочки разложил, молока всем налил, на поднос составил и утащил на стол. Мэйлиан даже на попе забавно запрыгал, захлопав в ладоши от вида угощения.
— Дайте мне булочку с кремом! — попросил Стив. — Есть там такие?!
— Вот, с краю лежат, — указал Сяо. — Всё, кушайте, заслужили!
Сяо прервал вернувшийся рыдающий Ревас. Там даже Лаимм вышел, чтобы поглядеть, что происходит.
— Ты чего? — растерялся Сяо. — Ударился?
— Нет, — перестав реветь, Ревас подошёл к столу, сердито поглядел на тазики с едой и взобрался на стул. — Я тоже булочку хочу. Дайте с сахаром!
— На! — Абелас протянул ему печеньку.
— Я булочку, сказал, хочу! — заорал Ревас. — Что ты довязался до меня?!
— Риваська! — строго сказал Лаимм. — Не ругайся на Капытку! Пишёл зарёваный чиво-та! Чу сучилася? Кто обидел? Пашто плакаишь?
— Достали! Достали все! — опять принялся рыдать Ревас. — Уроки заставляете делать! Вкусные булки не даёте!
— Да кто хоть ни даваит-та тибе? — Лаимм подсеменил к столу, выбрал пару булочек и положил на стол перед сыном. — Каво хоть ревёшь? Ты чу такой нежнавый? Не тронь его! Ишь! Ща поешь и идите с Лёдей сопеть. Раскричался он. В обед надо было есть нормально, штобы ща живот не бурчал. И не сметь на меня орать! — Он страшно выпучил глаза, на что Ревас обиженно надулся. — Сё! Кушинькай! И не сметь мне Капытку абижулить! А то ишь!
— Ты меня не любишь, — обиженно пробормотал Ревас, отрывая от булочки кусочек и пихая его в рот.
Лаимм сделал полное ужаса лицо и как брякнется на пол. Повисла тишина. Сяо так растерялся, что даже не нашёл, что ответить. Малышня тоже сидит, глаза выпучила. Ревас даже перестал булочку мусолить. Полежав, Лаимм понял, что никто его поднимать не спешит, встал на четвереньки, прополз под столом и ка-а-ак обнимет сына! Да так, что тот аж захрипел. Сяо даже тут вмешиваться не стал. Смысла же всё равно нет.
— Риваська! Ты мне тако не говори! Я тя лю! Сина лю! А ты чёт выдумываешь! Низя так! — Лаимм отпустил сына и поправил его, а то выглядел помятым.
— Муй! Я чуть кишочками не апкакался! — завопил Ревас, отойдя от шока. — Не делай так больше!
— Заприсчаишь? — не понял Лаимм.
— Да! — строго сказал Ревас.
— Буду! — Лаимм опять крепко-крепко обнял сынишку, буквально на пару секунд, и дико хохоча ускакал обратно на кухню.
— Дида такой дида, — рассмеялся Оливий.
— Поломал меня всего, — недовольно заурчал Ревас.
— Ты чего плакал-то? — спросил Сяо.
— Есть захотел, — надулся Ревас, вгрызаясь в булочку.
— Беда с тобой, — покачал головой Сяо. — Молока принести? Или, может, сока? Там морс есть.
— И ничего не беда! — не согласился Ревас. — Молока хочу, — опять надулся он.
— Сейчас принесу, — рассмеялся Сяо. Зайдя на кухню, он снова вдохнул полной грудью чесночный запах. Но он не стал ничего спрашивать у Лаимма, сначала отнёс ребёнку молоко, а уже потом и спросил. — А чего так пахнет вкусно?
— Вы тама пака училися, наешь, чиво я задумал и сделал?! — заговорщицки прошептал Лаимм.
— Что-то с чесноком! — кивнул Сяо.
— Греночки! — Лаимм схватил большую круглую тарелку со стола и открыл её.
Сяо даже немного запищал: если брать какие-либо снеки, неважно, чипсы там, крекеры, сухарики или ещё чего, ни что так не любилось, как те, что делал Лаимм. По сути, это обжаренный до хрустящей корочки с двух сторон чёрный хлеб, испечённый по рецепту самого Лаимма, и обильно потёртый зубчиком чеснока! М! МанифиГ!
— Капец! Пища Всевышних! — заявил Сяо и сцапал один кусок, смачно им захрустев. — Как же это вкусно! — Он затопал на месте от удовольствия. — Давно ты такие не делал!
— Дык ну! Думаю, чёт сладко пахнет! Думаю, надобно перебить! А я ш сладко-то люблю! Форточки пооткрывал и хлеб жарить! А там в духовке ещё булки и печенья! И я такой с этим чесноком! А потом такой жих-жих по хлебу! Тожи уже снямкал две штуки! Така скуснась!
— Да ваще вкуснятина! — покивал Сяо, заметно прослезившись. — Чеснока ты не пожалел, однако.
— Дык от души! А душенька-то у меня широка! Надобно себя тоже так дезинфицировать… Како слово слажняцко, — Лаимм устало повздыхал и тоже хвать гренку и в рот. — Касата кака!
— Сейчас всё слопаем, остальные будут нас ругать, — задумался Сяо, беря следующий кусочек.
— Хлеба исчё полно, — отмахнулся Лаимм. — Айда, садися и хрумкай! — Он поставил тарелку на стол и похлопал ладошкой по стулу, а сам ускакал к плите, переворачивая хлеб на сковороде. При этом он пытался не выронить тот кусок, что ел, но не доел, а сжал его губами и держал.
— Вот вроде бы ничего такого, просто пожаренный хлеб, натёртый чесноком, а как же вкусно! — почмокал Сяо.
Лаимм только хмыкнул. Пыхтя, он перекидал готовый хлеб в тарелку, закинул новые куски на сковороду, добавил маслица и взялся за чеснок. Почистил сразу несколько зубчиков, — долго ли умеючи! И этим зубчиком по одной стороне хлеба пошёркал, стирая его практически до основания. При этом ошмётки Лаимм не выкидывал, откладывал в сторону, а потом что можно отрезал и в мисочку — для соуса пойдёт. Чесночный соус, даже если в нём куски чеснока, обожали почти все. Но, само собой, Лаимм не просто скидывал останки в соус, а максимально измельчал ножом.
— Много будешь булочек детям откладывать? — спросил Сяо: так неожиданно вопрос в голове возник.
— Дык ни наю, — задумался Лаимм. — Сначала хотел на кажава ребёнчишку по одной булочке и штуки три печенюшки. Но булочки-то двух видов! Вот каки класть? Пакложить! Надо жи, штобы никаво не обидеть!
— Предлагаю написать в общий чат и спросить, кто что будет, и отталкиваться от этого. А на девчонок взять половину таких и половину других. Тут уж извините, что достанется.
— Ага, сядут чаёвничать, а потом выяснится, что тому это не это, и тому то не то.
— На всех не угодишь.
— Тоже верно. Но хочется-то!
— Знаешь, я себя сейчас чувствую Хестаном.
— Чего это вдруг?
— А почему ты должен всех кормить? Сегодня я в магазин съездил. Завтра ты кормишь. Послезавтра ещё кто-то из наших? С одной стороны, мне не жалко, но как-то нагло. Ты так не считаешь? Остальные там сели, ножки свесили.
— Ну ни наю, — задумался Лаимм. — Мне не жалко! Я всё успею, если мне надо.
— А отдыхать когда? Ты уже как-то давненько своими хобби не занимался. Иногда вяжешь. И то редко.
— Дык, Кексинька, када така семья и стока друзёв, хочица им немношк угодить.
— Лаимм, ну нельзя же о других думать больше, чем о себе. Это неправильно! Ты имеешь полное право послать нас всех и ничего не делать.
— Дык, Кексинька, как так можа-то?! — натурально ужаснулся Лаимм. — Низя так! Вы ж семья! Как так можа-та?! Послать, грит! Ножка топ! — Он сердито топнул ножкой. А потом-ка шлёпнет резко выпрямившегося Сяо по жопе. — Плохой, Кекся! Плохой! — Лаимм строго-строго погрозил пальчиком. — Семья и друзяшки, они на то и семья с друзяшками, штобы им памажать и любить! А как ты сказал, так нельзя! Это што тако?!
— Да переста-ань! — взмолился Сяо. И это при условии, что он старше, чувствовалось, будто мапа отчитывает ребёнка. — Я теперь себя виноватым ощущаю!
— И праильна! — Лаимм опять ножкой топнул. — Тако страшно говорит! Как так можа?!
Сяо с прищуром уставился на ушедшего дальше жарить хлеб друга. Ишь! Тихо ворча, что друг иногда слишком суров, Сяо взял очередной сухарик и тут как по голове обухом дало.
— Знаешь, о чём я сейчас подумал? — он уставился на Лаимма.
— Ды-а!
На одной волне! Лаимм усеменил к чайнику, проверил в нём воды, одобрил и включил. Затем задорным зайчиком ускакал к одному шкафу, достал две большие кружки, поставил их рядом с чайником, а после ускакал к другому ящику, откуда достал их! Два пакетика! Потряс, будто танцевал, и к кружкам! И из пакетиков порошочек в них! Супчик для кружечки! Вредная скуснась!
— Ты читаешь мои мысли! — обрадовался Сяо, затопав лапами.
— А вы чего тут? — Абелас зашёл на кухню, с интересом глянул на тарелку с гренками и сцапал одну. Порассматривал со всех сторон, плечами пожал и в рот. А на него все присутствующие с интересом. — Прикольно! — Одобрил он. — Чесночок немного жжётся.
— Я лучше сладкое! — испуганно подался назад Мэйлиан.
— Чеснок полезен! Он убивает плохие микробы! — умно изрёк Оливий, составляя два стакана, что он нёс, в раковину. — Тоже хочу попробовать, — зачем-то вытерев об себя руки, хотя они чистые и не мокрые, он тоже взял хлеб и откусил. — Вкусно!
— Держи, — Сяо, притянув Мэйлиана к себе, усадил на стул рядом и подал ещё одну булочку. Сам как сладкая булочка! Пончишка обрадовался и, немного разломав булочку, начал есть там, где был сладкий крем. Сяо что угодно готов поставить, что в итоге сынок не доест и это придётся делать ему.
— На! Вот тут, мякушка, — Абелас протянул Ревасу свой надкусанный кусок. Сначала он подумал, что друг откажется, типа брезгливо! Но нет, он просто опасливо покосился на угощение и немного откусил. — Ну как?
— Не знаю, — Реваса так перекосило, будто он что-то невероятно горькое слопал. Но что смешнее: снова потянулся откусить.
— Тебе же не понравилось, — растерянно протянул Кристофер, и стоящий рядом Стив активно закивал.
— Я не понял! — опять отозвался Ревас и махнул рукой. Утопав к мапе, он заглянул в кружки. — Это что? Опять тот вредный суп, за который пуй на тебя ругался?
— Пуй ентат! — проворчал Лаимм, скрестив руки на груди и покачавшись из стороны в сторону. — Всё время ворчит! Что типерича, ни жить, што ли?
— Вопрос же был не в этом, — рассмеялся Сяо.
— Риваська, хатишь такой супик?
— Не, — Ревас опасливо отошёл. — Я спать! — Заявил он. — Тябака, идёшь?
Лёд в это время гипнотизировал Мэйлина и его булочку. Пончишка на волка посмотрел, да и отдал ему тот кусок булочки, коий он уже от сладкого обгрыз.
— Сабака-папрашака! — гоготнул Лаимм.
Лёд же, получив себе ещё один кусочек булочки, с довольной миной потопал за Ревасом. Трофей добыл!
— Заливаю! — торжественно объявил Лаимм, разливая кипяток по кружкам.
— Ничего особенного не делаете, а столько эмоций, — задумался Кристофер.
— Лучше возьми гренку и жуй, — Абелас подал ему хлеб, и тот взять взял, а есть не стал, продолжая рассматривать. — Ты чего? Его есть надо, а не смотреть.
— Пойду мапе отнесу! Он такие тоже любит! — Кристофер буквально бегом убежал, бережно держа угощение, боясь его уронить.
— Держи! — Лаимм поставил кружку перед Кексиком, не забыв и о ложке. А то кипяток-то горячо хлебать.
— А можно ещё гренку? — спросил Стив.
— Дык канешна! — Лаимм, пока всем всё раздавал, не забывал хлеб жарить.
— А ты откуда столько хлеба набрал? — Сяо озадаченно глянул на пакеты на тумбе рядом.
— Запасы! — загадочно протянул Лаимм.
— Похоже, дида о хлебушке забыл, а потом неожиданно нашёл, — с ходу угадал Оливий.
Лаимм издал нервный смешок и сжал губы в одну линию, — он не расколется! Никто не узнает эту страшную тайну!
