Глава 75
12 февраля 2026 г., 05:28
— А пашто я-то крайний? — не понял Лаимм, смотря на мужа, а потом как заорёт: — День фикс настрял!
— Кто куда «настрял»? — растерялся Хестан. — Что вообще за слово такое?
— Славестное! Чу ни панятнава-та? Глупавый ты, Кисинька! А исчё смеялися, што это мне в школу надобно! Это не мне надобно, а тебе надобно! Пнятнинько тибе, Кисинька? — привычно уперев кулачки в бока, Лаимм с прищуром и сердито надутыми губёшками уставился на мужа.
— Ничего мне не понятно, Пиражуничка!
— Дык патамушта глупавый!
— С тебя пример беру!
— Я ни глупавый! Я очень дажи вумнавый!
— Сто двести пятьсот два отнять два миллиона!
— Ты сам-то понял, что сказал? — осведомился Тим.
— Мне кажется, в попытках задавить супруга интеллектом он сам был раздавлен его упрямством и непоколебимостью! — весело расхохотался Кентрис. — Ребята, я с вас в восторге! Всегда так настроение поднимаете!
— Папуля, ты такой забавный! — хихикнул Оливий.
Кентрис присел, и Оливий тут же заскочил на его спину, задорно хохоча, что у него самый классный папа в мире. Катает! Олимп только дёрнулся, как обычно испугавшись, что сынок, вместо спины отца, перескочет и брякнется на пол. Ну ладно, в столовой ковёр лежит мягкий, не так больно будет. Но всё равно страшно за ребёнчишку! А этот ребёнчишка на папе катается, да ржёт от души. Папа там сам ржёт, бегая вокруг стола.
— Хочешь так же? — спросил Карас, и Абелас тут же потянул к нему руки.
— Не урони его только, — попросил Вэйлан.
Абелас на мапу посмотрел надутым недовольным колобочком, но всё равно залез отцу на загривок, свесил ножки, вцепился в его уши и таким довольным сделался! Как будто ему подарили все игрушки мира! А зачем Абеласу игрушки? Вон, отец какой клёвый! Играет с ним, на шее катает! Дурачится частенько! Хотя последнее время не очень играть вместе получалось, потому что работы у папы стало столько, что дома реже появлялся. Абелас на папу за это даже обиделся и не разговаривал. Ишь! Папа сыночку бросил! Некогда ему, понимаете ли, с работой! Сыночка должен быть важнее, чем работа! Мапа-то вредный! Ни поговорить с ним толком, ни поиграть, на шее не катает! За хвост дёргать не даёт…
Бегают теперь по столовой двое, и катаются на них ещё двое. Четыре! Четверо…
— Што деица, — покачал головой Лаимм.
— А почему никто не собирается? — спросил Сяо, заходя в столовую. Следом зашёл Волкан с сидящими на плечах Мэйлианом и Кристофером. Правильно, плечи-то широкие, чего бы сразу двоих не покатать. А малыши сидят, тоже довольные, одной рукой за ухо держатся, а второй за руку Волкана: придерживать-то малышей надо, они хоть и спокойные, да мало ли чего.
Агел, Хэльмир и Стиви в столовую вошли весьма странной процессией. Во-первых: Агел держал сына под мышкой, таща его как подушку какую, ещё и жопкой вперёд — иногда он по ней похлопывал, чем бесил Цыплёнка. А Стив, болтая ножками, в отместку на шлепки по мягкому месту пинал мапу коленом в бедро, при этом он обеими руками держал обе руки папы, и со стороны выглядело так, будто он его за собой ведёт. Хэльмир с явным недоумением смотрел на свою маленькую семью. Ничего не понимал, но при этом нисколько не сопротивлялся. Попробуй против этих двух ангелочков пойди! Затопчут и фамилии не спросят…
Айкен и Иллиан с Рэйксом с желанием взяться за ремни смотрели на впереди идущих Саарна и Джеймса: они тыкали друг другу в лица телефоны, о чём-то пылко споря. При это слова опять такие странные, что ничего не понятно. Родной язык еле тянут, зато вот это уже только так щёлкают.
— Может, на программистов их? — предложил Рэйкс.
— Я б сказал куда! — Иллиан тихо ругнулся, но решил не развивать эту тему и просто глубоко вдохнул и выдохнул. В конце концов он же занимается тем, что нравится ему. Ещё и денег за это получает. А тут два таких игрока. В игры! Киберспорт, все дела. Но это только если лет этак через десять их вкусы не сменятся. Такое случается даже с взрослыми, а что уж о детях говорить.
— Лично я опасаюсь того, что будет в подростковом возрасте, — вздохнул Айкен.
Все трое взрослых замерли, потому что дети неожиданно уселись на последнюю ступеньку лесенки, вытянули ноги и ну чего-то усиленно в телефоны тыкать. И опять эти слова странные. Родный язык так не знают!
— Вы устали? — спросил спустившийся Маркус, ведя за руку сияющего самым радостным солнышком Кристана.
— Нет! — Иллиан, скрестив руки на груди, сердито уставился на парня, точно это его вина, что он подсадил детей на все эти игрульки.
— Давайте только без ссор, — попросил Айкен.
— А что я сделал? — спросил Маркус, оглядывая собравшихся.
— Сам погляди, — Рэйкс мотнул головой в сторону мальчишек.
Маркус повернулся к Саарну и Джеймсу, тихонечко вздыхая про себя. Ну, надо признать, это отчасти его вина. Он ведь показал мальчишкам все эти игры. Преследовал корыстную цель! Но вообще Маркус надеялся на Кристофера, однако он что-то не особо любил сидеть в телефоне, предпочитая читать и играть в более… Реальные игры. Особенно, если его Мэйлиан чуть ли не слёзно просил присоединиться к нему. Всегда мордочка такая, будто он вот-вот расплачется, хотя Кристофер ещё даже ничего не успел сказать. Заранее! Но если так посмотреть, пока что Кристофер ни к чему конкретному не тянулся. Время покажет!
— Мы о чём с вами договаривались? — осведомился Маркус, вставая перед сладкой парочкой.
Джеймс с Саарном синхронно подняли головы и тут же резко завели руки за спины, а Иллиан хвать оба телефона! И к себе в карманы.
— Мапа?! — с возмущением пискнул Саарн, подрываясь на ноги.
— Ща получишь у меня! С утра в телефоне! Давно по жопе не получал?! — зарычал Иллиан.
— Это мой телефон! — пискнул Саарн, сжимая кулачки.
— Нет! Это МОЙ телефон! Я его покупал на свои деньги! — ещё громче прорычал Иллиан.
— Саарн, — строго произнёс Рэйкс, сводя брови к переносице.
Тот сразу надулся весь, глазёнки намокли, запыхтел шумно-шумно.
— Вы меня не любите! — заголосил Саарн, всё же разрыдавшись. — Ди-ида-а! — Он побежал жаловаться Лаимму.
— Ну да, мапа так и поддержал его, — вздохнул Иллиан.
— Поддержит же, — неуверенно протянул Джеймс.
— Дида так же против ваших чрезмерных игр в телефоне, как и большинство взрослых, — Айкен начал, глядя на сына, а закончил, красноречиво уставившись на Маркуса.
— Не ругай Манюню! — шикнул на друга Кристан.
— Твоему мужу следует знать, что учить детей сидеть в телефонах, не самая лучшая затея! — строго сказал Айкен.
— Ну-ка ни ругайтеся! — прикрикнул Лаимм. — Пашто ребёнчишку до слёзикаф довели?! Не сметь мне Манюньку абижулить! Ишь чиво удумали! Ща все огребёте у меня, штобы не обидно было! — Он выхватил своё грозное оружие и ну всех им лупасить. Самое забавное, что досталось всем, кто попался под мухоубивалку.
— А нам-то за что? — шёпотом спросил Оливий.
— Видимо за то, что бегали, — так же отозвался Кентрис.
— Дида просто на деду немного сердитый, — вздохнул Олимп.
— А что не поделили? — Оливий замер, поставив хвостиком колышком. — Или это «всё как всегда»?
— Именно так, — рассмеялся Кентрис.
— Это так странно!
— Ладно тебе, Алиффка, у взрослых всё чуточку иначе!
— Взрослые те ещё дети, — кивнул Оливий.
— Папа, а ты тоже ведёшь себя как ребёнок? — Мэйлиан потыкал отца пальчиком в нос, а потом опять хвать за ухо.
— Ещё какой, — прыснул в ладонь Сяо.
Потешно задвигав носом, Волкан придвинулся к супругу, а тот сделал вид, что его тут нет, мило потупив и отведя взгляд и сцепив руки на груди.
— Мапуля такой красивый! — с лёгкой завистью выдохнул Мэйлиан.
— Ты вырастешь ещё красивее! — заверил Кристофер.
— Правда?! — удивлённо-радостно воскликнул Мэйлиан.
— Конечно! — заверил Кристофер.
— Кака милота! — поцокал языком Лаимм. — Чу вы мне все сюда пипёрлися? Оделись красиво? Айдате ужо на экскурсию вашу! Отдохну от вас хоть немношк.
— Дида, это было грубо! — возмутился Абелас.
— Зато правда! — гоготнул Лаимм. — Шумите мне здеся и шумите! Как заправские шумелочки! А дида хатит музычку включить, да заняца делами домашними.
— Это какими? — полюбопытствовал Хестан.
— Тебе же ясным языком сказали: домашними! — рассмеялся Тим. — А ты не хулигань, — сказал он Джеймсу. — Мы с тобой про телефон не один раз говорили. Хочешь без него остаться?
— Не хочу, — Джеймс надулся обиженным колобочком.
— Всему должна быть мера! — поучительно произнёс Лаимм, вытягивая пальчик. А потом опять такой: — Идите ужо! Я хочу пельмешек полепить аль пиражочков.
— Чтобы потом опять разбазаривать, — проворчал Хестан, вызывая смешки. — Чё вы ржёте?! — Возмутился он. — Это не вы сидите целый день и занимаетесь подобным! Так что молчать!
— Так, ты тоже этим не занимаешься, — подметил Хэльмир.
Хестан вытянулся лицом, смотря на сына с явным желанием дать тумака. Хэльмир не сразу понял, чем вызвал такую реакцию отца. Но благодаря подсказке супруга, отчего Цыплёнок начал ржать, стало ясно. И, точно копируя своего отца, Хэльмир очень похоже вытянулся лицом, отчего Агел не просто засмеялся, а ржать от души начал, чуть не выронив сына.
— Я им ап чём, а они чиво? — Лаимм покачался из стороны в сторону.
— А ты Реваса-то одел? — спросил Айкен.
— Дык адел, — покивал Лаимм, внимательно оглядываясь. — А кудой он делся? Я ж иво с собой привёл! Риваська!!! — заголосил он, выглядывая в холл. Понятное дело, ответом ему была тишина. — Нипанял. Он чу, апять уснул?
— Вообще не удивлюсь, — отозвался Иллиан. — Ревас это дело любит.
— Апять поди с Лёдей завалилися и храпят в обнимку! Ничо им и не надобно больше! Спят и спят, спят и спят! Сю жистю жи так проспят! — причитал Лаимм, поднимаясь на второй этаж. Оказавшись в комнате сына, он застал то самое, о чём причитал: сладкая парочка сладко сопела в обнимку. — Вы чу спите-та?! — Заголосил Лаимм.
— Блинчик пирожковый! — выдохнул Ревас. — Муй, ты что пугаешь-то так?! — Возмутился Ревас.
Лёд, делая вид, что его тут нет, сунул голову под подушку. И как-то не волнует его, что всё остальное видно прекрасно.
— Я тебя сичаса так напужаю, век не отмоисся! — Лаимм выхватил с пояса полотенчико и ну размахивать им грозно.
— Прекрати! — заверещал Ревас, подрываясь на ноги, носясь от мапы по всей комнате, отказываясь выбегать в коридор.
Бросившийся на защиту маленького хозяина Лёд огрёб и по морде, и по жопе, да спрятался под кровать, опять сдвинув её, рыча, но больше ничего не предпринимая. Именно из-за того, что кровать стала выше, Ревас немного не рассчитал силу и, неудачно запрыгнув, кувыркнулся, упал на торчащую жопку Льда и скатился с неё на пол, откуда озадаченно уставился в потолок.
— Сё? Побегали? — Лаимм схватил сына за ухо и потянул за собой. — Устраиваишь мне непонятно што. Делай дело, да гуляй смело! Вот у меня дела никогда не кончаются! Всегда есть чем заняца. А ты чу ленисся? Капытка за тебя робить должон, што ли?
— Да вот пристал, — слезливо насупился Ревас. — Да ну ни хочу я на эту вашу экскурсию! Отстаньте от меня! Пуй! Скажи мую!
— Ща как скажу вам обоим! — пригрозил Лаимм, и Хестан порадовался, что ничего сказать не успел. — Один останется без мяса в подливочке, а второму шиш, а не беляши!
— Кто вообще тратит выходной, чтобы пойти в школу?! — Ревас орать орал, а всё равно сам обувался, потому что мапа с полотенчиком рядом стоит.
— Так-то вас в четверг и пятницу с последнего урока отпускали из-за этого, — напомнил Хестан, мысленно жалея сынулю: сам же прекрасно знает, каким бывает любимый Пиражуня в моменты недовольства. Там может далеко не только полотенчиком достаться. А эта его вечная угроза лишить мяса?! Надо с Пиражуней на эту тему серьёзно поговорить! Уже столько раз говорил, что со счёту сбиться можно… Но… Что-то в этой жизни не надоедает никогда, хотя и повторяется бесконечное множество раз. Например, тот же спор о мясе с подливой. Та же любовь Пиражуни к лошадкам и его милые требования ему их каждый день дарить. Те же споры о разбазаривании добра. Сколько ни спорь, а с доброй душенькой Пиражуни ничего не сделать. И это хорошо. Хестан это понимал, но ничего с этим поделать не мог. Поворчать — это святое!
— И что, что отпускали?! — продолжал голосить Ревас. — Я спать хочу! И беляш не дали! Где справедливость в мире?! Я куртку неправильно надел! — Зарычал он, когда стало ясно, что в психах он курточку надел задом наперёд.
— Великие Духи, — крякнул Лаимм, помогая сыну сначала шапочку надеть, потом шарфик намотать, а уже потом правильно куртку одел. — И не психунься мне тутава! Ишь чиво удумал-то! А беляшик ты после экскурсии получишь. Если хатишь, два штуки.
— Хочу! — надулся Ревас. — А чаёк вкусный сделаешь?
— Сделаю! — кивнул Лаимм.
— А мне с молочком пирожок? — спросил Абелас.
— И тебе пирожок с молочком, — не стал спорить Лаимм, помогая одеваться и Капытке.
— А ещё можем после экскурсии заехать в торговый и погулять по нему, — предложил Волкан.
— Да-да-да! — радостно запрыгал Мэйлиан. — Папа мне купит большую сладкую ваточку!
— Я теперь тоже сладкую вату захотел, — Абелас прижал руки к животику.
— Ну, мы тогда тоже пойдём в торговый и купим тебе эту вату, — пообещал Карас. — Погнали!
— Пагнали-и-и! — закричал Абелас, хватая Реваса за руку, таща его за собой на улицу. Выражение лица Реваса в этот момент был красноречивее любых слов.
