Глава 94
10 апреля 2026 г., 04:26
Ботиночки Лаимму помог снять Хестан. Не разгуливать же по дому в обуви! Дыа! А Лаимм чего-то себе под носик побурчал, да и пошёл дальше. А как до комнаты дошёл, так не раздеваясь носом в постель и захрапел пьяненько. И по фигу ему, что там и кто там. Хестан повздыхал, сына уложил, немного за остальными последил, да вернулся в комнату. Маленького любимого храпуняшку надо раздеть! В идеале переодеть в спальный костюмчик. Покачав головой, Хестан взялся осторожно раздевать любимочку. Лаимм весь скуксился, чего-то раздулся сердитым шариком и как заругается:
— Брату брат тот, кто брату друг! А кто другу брат, тот другу друг! Друга брат брата друг! Брату не брат, если ты другу не друг! Другу не брат и брату не брат! Брату ты друг! Другу ты не брат! А если ты другу не брат, значит брату ты враг!
— Што ты блядь несёшь? — охерел Хестан.
— Истину глаголю! — важно кивнул Лаимм.
— Ты чё, «белку» словил?
— Хочу пони понюхать! — заплакал Лаимм.
— На, — Хестан подал любимке его игрушку единорожку.
Лаимм так занюхал несчастную игрушку, что Хестану даже померещилось, что он её таким образом в себя втянет. Но нет. Игрушка осталась невредимой. Надышавшись, Лаимм откинулся обратно и опять захрапел, но уже в обнимку с игрушкой. Хестан озадаченно почесал макушку. Махнув рукой, он всё-таки раздел Пиражуньку до труселей, достал свою футболку, надел её на него и прикрыл по пояс одеялком. Хестан вздохнул настолько тяжко, будто ему на плечи гора упала, что даже стоять стало сложно. Вот он побыстрее сам разделся и к любимке поближе. Но полежав, подумал, что ароматы с утра будут те ещё «вкусные», и, поднявшись, приоткрыл форточку, прикрывая плотными шторами, чтобы сильно не дуло. А как в кровать вернулся, так плотнее прикрыл Пиражуничку, ещё и накрывая его рукой. Это ему, как демону, с его лавой вместо крови, такое не страшно, а вот любимочка маленький пухленький эльфёночек, которого продуть может запросто. И вечный ржач Лаимма, что его жирок греет, тут не проканает. Ни хрена этот жирочек от простуд не спасает! Херня это всё полная!
Хестан на своего пухлопопика с вселенской любовью посмотрел, позволяя себе умилиться его милейшим пухлым щёчкам и миленькому носику-картошечкой. Красота! Пока любимка не видит, можно позволить себе такие слабости. А то если при Пиражуне так делать, он же потом подхихикивать будет. Вредность маленькая! Да и негоже демону так себя вести. Демон же! Доминант! Владыка! И всякое такое… Нельзя! Не по статусу!
Лаимм всхрапнул во сне, потянулся сосиской, да так, что аж затрясся весь. Милота! Опять себе под нос что-то поругался и захрапел. Хестан тихо ржанул над пьяненьким Пиражуничкой, как он почмокал губёшками и опять чего-то скуксился весь, но не проснулся, а расслабился. Хестан и сам попробовал расслабиться. На него же алкоголь влиял не так, как на любимочку — этому пару лишних бокалов и вот, храпеть тянет. Плюс ещё наелся от пузика, так совсем хорошо.
Хестан пока размышлял. Что они хорошо посидели, и что все молодцы, но, конечно же, Лаимм самый молодцовый молодец, ибо любимка, задремал, видя крайне странные сны. Особенно если учесть, что обычно сны он не видит. И это не вечные сны Лаимма, где он бегает за понями, чтобы расцеловать их в носы…
Утро настало как-то неожиданно. Лаимм сел, посидел, ножками подвигал, убрал игрушку и ушёл в туалет. Плотно закрыл дверь, сунул два пальца в рот и хорошенько так опорожнил желудок. Нельзя много мяса кушать на ночь глядя! Не удивительно, что половина не переварилась. Да ещё и с алкоголем. Поцокав языком, Лаимм ушёл мыться. Активно всего себя намылил и сидит в ванне, ножками двигает. На самом деле он ещё не до конца протрезвел. Голова чутка кружилась. Желудок неприятно подсасывало, но пока есть не стоит. Но стоит помыться и сходить выпить половинку стаканчика полезного варева. А потом бы обратно спать лечь. От мыслей о спать Лаимм широченно зевнул.
— Ты бы в ванну хоть воды набрал, — крякнул Хестан, смотря на любимку.
Лаимм насупился, протянув руки к мужу, типа прося обнимашек. Хестан подошёл, присел на край ванны и, наклонившись, крепко-крепко обнял супруга.
— Я блюваниим занимался! — заржал Лаимм, выпуская мужа из объятий, и, просмеявшись, сделался милым ангелочком.
— Спасибо, что целоваться не полез, — не удержался от смешка Хестан.
— Дык я жи ни сасем плохишь! — Лаимм горделиво выпятил грудь.
— Воду включай и мойся, — скомандовал Хестан.
— А ты кудой? — растерялся Лаимм. — Ща я быренька! — Пообещал он.
Хестан всё-таки не удержался и чмокнул любимку, но в щёчку, про себя умилившись, как она мило приплюснулась и приподнялась. Но только про себя! Нельзя показывать мягкотелость! И по фигу, что любимый Пиражуня этому наоборот только рад будет. Ну поржёт немного поначалу, а потом-то умиляться будет! А муж вредничает и вредничает. Сил никаких на него нет. Муш ентат!
Ворчи на ушедшего мужа ни ворчи, а мыться надо. Вот Лаимм и помылся: осторожно поднялся, чтобы на пене не раскатиться. Быстренько принял душ, после чего, не выбираясь, почистил зубы — так намывал, что умудрился щетинкой в десну ткнуть. Сам на себя поругался, потому что, поторопившись, спутал волосы сильнее: и так проснулся лохматый, будто на голове гнездо, а тут и подавно. Пришлось потратить время и повоевать с собственными волосами. Муж ещё туда-сюда ходит, моется тоже, да зубы чистит, да одевается. Да подхихикивает! Что любимочка у него рукожопик любимый, с собственными волосами управиться не может. Лаимм в ответ тоже ругаться начал, периодами дрыгая ножкой, чтобы лягнуть ржущего над ним мужа. Семейная жизнь она такая! Дыа!
Справившись с волосами, Лаимм хорошенько их расчесал, опять же поругался на себя, что был неаккуратен и выдрал несколько волосков — смотал их и тут же сжёг зажигалкой: нельзя так свои частички разбрасывать! На запах палёных волос Хестан, ушедший в гардероб переодеваться в домашнюю одежду, притопал обратно, с недоумением на лице заглядывая в ванную. А там супружик с сердитой моськой волосы на две половинки делит. При этом на керамической плоской тарелочке в виде рыбки догорали волоски, источая не особо приятный аромат. Но Лаимм, как всё догорело, тарелочку сполоснул, на место убрал, предварительно вытерев, и напшикал освежителем. Вылупился на вылупившегося в ответ мужа и в него маленько пшикнул: Хестана тут же сдуло под весёлый ржач любимки. Любимка этот! Хулиганит!
Вышел, значит, Лаимм, а у него причёска другая! Хестан даже растерялся и подошёл поближе, чтобы рассмотреть. А та-а-ам! Вместо одной петельки — две! Вроде та же петелька, а две, а не одна! Вот как быть? Что думать? Что делать?! Ничего Хестан делать не стал. Отошёл постель застилать и шире окно раскрывать. На самом деле форточка помогла и запах в комнате был не настолько спёртым, как если бы при закрытой. Но проветрить всё равно не помешает.
Лаимм как увидел, что муж окно открывает шире, так маленьким кабанчиком убежал в гардеробную, чтобы его ветром не сдуло. Холодно! А раз холодно, в ход пошли вязанные яркие оранжевые носочки, — за ними пришлось до комода сбегать. Затем штаны и кофта — костюм неожиданно изумрудного цвета, очень тёплый и уютный, с карманами и капюшоном. Вообще, в таких костюмах принято по улице ходить, на Лаимму и дома нормально. И никуда без милейших тапок-единорожек!
Лаимм вышел, мужу с важным видом кивнул и почапал на выход, полностью открывая дверь, но осторожно, потому что за ней полочки. Пожав плечами, Хестан пошёл следом. В отличие от любимки, его стальной желудок переварил всё, что было сожрано и выпито. В туалет сходил, слил и скинул лишнее, да совсем хорошо. Ну и понятно, что ещё, в отличие от Пиражуньки, он оделся в свободные лёгкие футболку и шорты. Он же не мерзляк!
Что понятно, Лаимм направился на кухню! А куда же ещё? Бутылочки с полезным питьём там и стояли. К тому же всё-таки надо немного перекусить. Лаимм никому в комнаты не заглядывал и даже не пытался: пусть отдыхают! И семья, и друзья. Легли-то поздно ведь. Ещё и детей так же уложили. Никакой дисциплины! Но это ладно.
А на кухне-е-е! Явно кто-то был. И явно, что этот кто-то не пытался это скрыть. Первое, что бросилось в глаза: чашки котов. Домашнюю живность определённо покормили. Ну, зато теперь ясно, почему коты не ходили и не орали, требуя их покормить. Лаимму на мгновение даже плохо стало: поней с утра не покормил! Кошмарный кошмар и ужасный ужас. Но Духи-помощники шепнули, что те тоже сыты, и Лаимм перестал нервничать. Хестан так и не понял, чего это Пиражуня сначала сделался подозрительным, потом резко испугался, хотя ничего не происходило, отчего Хестан подумал, что что-то сломано, и что это видимо для Пиражуни, как командира по кухне, но не видно для самого Хестана, потому что ему в целом по фигу. Но потом Лаимм отмер, и Хестан растерялся ещё больше, потому что Лаимм пошёл ставить чайник, а следом достал две кружки и два стакана.
Чтобы не мешаться маленькому хозяюшке, Хестан уселся на своё привычное место и замер в ожидании. А то любимочка как сшибёт! И фамилии не спросит…
А Лаимм кружки расставил — кружки поближе к чайнику, а стаканы на стол, и налил в них полезного и себе, и мужу: перед приёмом пищи! Хестан на своё питьё посмотрел, пожал плечами да выпил залпом. А Лаимм мило хлюпал, зыря в бок, на мужа. Хестан снова пожал плечами на взгляд супруга. Ну выпил и выпил! Чего смотреть-то так? А Лаимм допил, прибрал сразу, потом в кружки накидал того-сего и ушёл до холодильника: всё равно чайник пока не вскипел. На стол легли: тарелка с яйцами, коробка молока, палка колбаски, большой кусок сыра, уже кем-то порезанный помидор, — от Лаимма в целом не укрылось, что продуктов поменьше стало, а значит, кто-то уже встал и позавтракал, потому что тех же яиц в тарелке было с горкой, а теперь этой горки нет, и помидоры он не резал, а тут уже готовые. Кто-то тут хозяйничал! Последними легли хлеб и майонез. В целом сложно не догадаться, что Лаимм задумал. Как обычно бутерброды для мужа. Просто пожарить яйца и колбаску, а для себя омлетик. Лёгкий и вкусный завтрак! А чтобы муж без дела не сидел, Лаимм огурцов с помидорами помыл и вручил ему, чтобы нарезал и на тарелку разложил. А то ишь! Сидит без дела! Хестан на своё задание посмотрел с растерянностью, но спорить не стал и быстренько нарезал.
Сначала Лаимм накидал колбасы на сковородку и оставил жариться на медленном огне. Потом взбил яички и налил молока, добавил соли и готово. Вылил на другую сковородку и перевернул колбаску. Быстро нарезал ещё колбасы, достал хлеб и помазал майонезом. Хестан помог и достал большую плоскую тарелку. Вообще Лаимм хотел взять тарелочку поменьше, но это же муж! С ним фиг поспоришь. Поэтому вместо четырёх бутербродов, пришлось делать семь — восьмой не влез. Бутерброды поставлены в микроволновку, омлет приготовился и просто ждал на плите, когда будет съеден. Колбаска выложена в отдельную тарелку, как и несколько просто пожаренных яиц, а все тарелки переставлены на стол. А потом и кофе! И всё, завтрак готов!
— Пиятнава ни абляпаца! — пожелал Лаимм, вилкой распиливая омлет и отправляя в рот небольшой кусочек. Стоило горячей вкусной пище попасть в пустой, успокоенный витаминным напитком желудок, как стало совсем хорошо.
— И тебе не падавица! — в той же манере отозвался Хестан, вызывая у Пиражуньки смешок. Хестан с удовольствием откусил большую часть горячего бутерброда, закатывая глаза от удовольствия. Всё-таки любимка готовил потрясающе! Хестан себе не отказывал и поел и яичницу, и немного овощей, и сожрал все бутеры: Лаимм его даже поругал, что и половинкой не поделился. Почавкал жаренной колбаской и допил свой кофе.
— Всё слопанькал, — покачал головой Лаимм, убирая грязную посуду в посудомойку.
— Не ну а фигли оставлять-то? — развёл руками Хестан.
— Ни прокормишь вас ни фига.
— А тебе не надо нас всех кормить. Ты меня только корми.
— Ох, Кисинька! — Лаимм погрозил кулачком. — Айда на улку!
— Чё там делать?
— Дык проверить надобно, што там после нас на веранде-то осталось. Хулиганили жи!
Хестан подумал, подумал, ну и согласился. Молча. И так же молча он поднялся и за супругом пошёл. Маленькая важная процессия! Перед выходом на улицу Лаимм оделся основательно, а Хестан просто ботинки напялил и зевая вышел следом.
— Киська, ты када намана адиваца буишь? — повздыхал Лаимм, от одного взгляда на «голого» мужа испытывая озноб.
— Нормально я одет, — не согласился Хестан, снова широко зевая. — Я ж не виноват, что ты у нас мерзляк такой.
— Теплолюбивый! — важно кивнул Лаимм и окнул, стоило веранде показаться в поле их зрения.
А та-а-ам! Кто-то!
Вставшие достаточно рано Маркус, Карас и, неожиданно, Хэльмир, дабы не мешать остальным и не оставлять беспорядок после хороших посиделок, сначала умылись, потом позавтракали, а потом пошли дела делать. Они уже вытащили ящики с бутылками и банками наружу, ближе к особняку, причём, судя по всему, они вытащили и те, что стояли в подвале.
— Ого! А вы чу задумали? — Лаимм быстрее подсеменил к парням.
— Утра! — пожелал Карас.
— Пиветь-пиветь! — покивал Лаимм.
— Просто мы подумали, что нехорошо всё так оставлять, — сказал Карас, складывая остатки мусора в мешок.
— А я заказал грузовик, чтобы наш мусор вывезли, — повысив голос, сказал вышедший из подвала Маркус: он поставил два мешка поближе к остальной куче.
— Давно пора! — согласился Лаимм. — Ишь, молодечики какие! — Лаимм потыкал мужа локтем в бок.
— Ваще по фигу, — поковырялся в ухе Хестан и пошёл на веранду. Парни уже всё убрали, стол вытерли, скатерть убрали и положили другую, чистую, пока что составив оставшуюся еду с одного края. Закончивший свои дела Хэльмир сидел и жевал кусок холодного шашлыка. На взгляд отца он вопросительно выгнул брови.
— Чу встал? — мимо протиснулся Лаимм. — О! Хэлька! Уничтажаишь останки? — Хихикнул он, подойдя ближе к столу, оглядываясь. — Ишь, чистоту каку навели! Погрел бы хоть, што ли, — глянул он на старшего сына.
— И холодным нормально, — вместо Хэльмира ответил Хестан, подсаживаясь к нему и тоже запихивая в рот большой кусок.
— Вы чу такие-то?! — надулся Лаимм. — Тожи хочу! — Он сцапал кусок побольше, но так как рот у него не настолько большой, как у мужа, то он даже не стал пробовать запихать целиком: откусил и стоит жуёт. — Горяченько было бы куснее! — Вздохнул Лаимм, кладя кусок обратно и вытирая руки салфеточкой.
— Нам больше достанется, — хмыкнул Хестан, беря кусок, надкушенный супругом, и снова целиком его себе в рот.
— Я жи иво куснул! — возмутился Лаимм.
— И чё? — Хестан причмокнул.
— Это мой! — Лаимм даже кулачки сжал.
— Ничего не знаю, я его уже съел! — довольно оскалился Хестан.
— Кисинька, я тебя сичаса стукну! — пригрозил Лаимм, и правда стукая мужа кулачком.
— Ты же меня уже ударил, — подметил Хестан.
— Я бы его потом сам доел!
— Лаимм, можешь не переживать, это мы оставили для себя. Остальное в холодильнике, — весело произнёс Карас.
— Много осталось, што ли? — Лаимм пошёл и сунул любопытный нос в холодильник. — Нимношка! — Констатировал Лаимм. Он немного потоптался у холодильника, затем обернулся, оглядел каждого доминанта и заявил: — Вы обжоры!
