Тайна

***

      В подъезде пахнет краской. Уже неделю эта краска абсолютно везде: на скамейках, на заборах, на фонарных столбах. Весна радует теплом и обилием витающих в воздухе ароматов. Толстый мужик с кистью в руке провожает людей презрительными взглядами. Вряд ли таким он видел своё будущее лет двадцать назад. Люди проходят мимо, не оборачиваются. Это не их дело, не их задача и уж точно не их проблема. Их жизни текут мимо, не зацикливаясь на одном лишь подъезде. Возможно, так и правда легче. Пик не знает, он не пробовал.       Молча пройдя мимо недовольного мужика с краской, он быстро взбегает по ступенькам наверх. Останавливается лишь на пятом этаже, тяжело дыша. Вряд ли его кто-нибудь видел, но знать о том, что он здесь, никому не обязательно. Из окна видно, как бабушки на скамейке (видимо, её ещё не успели покрасить) громко чем-то возмущаются и тыкают пальцами в дверь подъезда. Наверное, жалуются на окрашеные поручни и стены, и может и на него. Он видел их косые взгляды. От них хотелось плотнее натянуть капюшон. Особо это не торкало — пусть говорят, что хотят, ему-то что —, но они могли сказать другим. В их глазах он уж точно не должен спускать с рук слухи. Он ведь всевысший, всё решить может… Грёбаные стереотипы.       Кота на месте не было. Пик даже успел испугаться, что тот ушёл, но котейка нашёлся в другом углу. Спокойно дремал, свернувшись в клубочек. Видимо, запах краски и ему не нравился. Король присел рядом и осторожно погладил его. Котёнок тут же открыл глаза и мурлыкнул, приветствуя его. Клон уселся на ступеньки и подпёр руками голову. Что ж, теперь он спокоен, но домой идти всё равно не хочется. Это не дом, а сплошной хаос без надежды на спокойствие. Они собирались гулять вроде… Без него обойдутся. Снова терпеть их бесконечные ссоры и крики он не настроен. Он не обязан за них отвечать, и чем раньше они это поймут — тем лучше. Если Федя наивно полагает, что Пик обязан ему помогать, то придётся разбить его надежды… Но не сегодня. Стоять под взглядами остальных и не терять самообладания становится всё сложнее. Прямо сказать, что он хочет уйти… Он не сможет. И уйти просто так тоже. Ему некуда идти, и это пугает. Просто бросить всё не так легко, как кажется. Свобода теперь пугает. Иногда золотая клетка кажется даже лучше.       Котёнок подошёл и сел рядом. Вопросительно глянул на него голубыми глазами. Пик слабо улыбнулся и погладил его по серой шёрстке. Он жил у них в подъезде уже давно, но заметил его Восьмой только пару месяцев назад. С тех пор присматривал и подкармливал. Становилось спокойнее. Хоть что-то он мог сделать, не боясь ошибиться. Дома такого спокойствия не было. Да и домом это не назовёшь. Просто квартира, просто диван. Это не то место, где он хочет быть, но вариантов у него нет. В карточном мире он знал, чего хочет. Здесь — нет. Здесь всё куда сложнее, чем просто управление государством. Это жизнь, которой он теперь вправе управлять. Вот только он понятия не имеет как. Сидеть на шее Фёдора можно бесконечно, но разве это то, к чему он стремился?       Он боролся за свободу, но теперь не знает, что с ней делать. Он привык к борьбе, а здесь жизнь слишком тиха, чтобы бороться. За что? У него есть жильё, еда, даже место для сна. Он может идти на все четыре стороны, может быть кем угодно. Может устроиться на работу, может стать бродягой, создать свою рок-группу, да хоть с крыши скинуться. Он абсолютно свободен, а потому у него нет смысла что-либо делать. Долгожданная свобода напрягает. В ней нет смысла, нет цели, к которой можно стремиться. Реальный мир настолько же бессмысленный, насколько свободный. Ему нечего здесь делать, но нет места, где он бы найти покой. У него есть ответственность и бесконечное будущее. Ни то, ни другое не радует. Был бы хоть намёк на выход. Федя об этом, кажется, не задумывается. У него учёба, подработка, нервотрёпка с клонами. Ему некогда думать о смысле жизни. Но хоть раз такая мысль должна была пробежать, иначе откуда бы они были у Пика? Если только они вовсе не черты характера Феди. Что ж, это многое бы объяснило.       За спиной что-то скрипнуло и с грохотом захлопнулось, заставляя вздрогнуть и обернуться. Вместе с потоком свежего воздуха с ведущей на крышу лестницы спустился Габриэль. Ни капли не удивился, увидев Пика, приветливо улыбнулся. Король замер, не говоря ни слова. Слишком неожиданное появление, хотя для Габриэля это в порядке вещей. Кот встрепенулся и подошёл к валету, тут же начиная тереться о его ноги. Бубновый взял его на руки сел на ступеньку рядом с Пиком. — Привет. Не знал, что ты знаком с Клубком, — он почесал кота за ухом и поставил на пол. Рассеяно глянул в окно, словно думая о чём-то своём. — У него имя есть? Не знал, — по-хорошему его должно было волновать вовсе не это. Рядом с Габри всегда всё странно. — Есть. Нина Васильевна дала, как только увидела. Подкармливает его иногда. — Габриэль дёрнул заострённым ухом и посмотрел на Пика серьёзно. До мурашек и ощущения, что он видит его насквозь, — Ты зашёл в дом сорок минут назад. Остальные только что вышли на прогулку. Тебя с ними не было. Почему? — Я не хочу, ясно? — ощетинился Пик. Мысли и так смешивались, не хватало ещё, чтобы Габриэль лез не в своё дело. — Раньше ты всегда ходил. Федя надеялся на твою помощь, — в голосе валета не было укора, но это не сильно утешало. Почему от него постоянно ждут какой-то помощи? — Обойдётся. Я ему не нянечка. Ты вообще у своей бабки живёшь, вот и не жалуйся. — Ладно, — легко согласился Габриэль и снова принял свой привычный вид мечтателя, — Нина Васильевна постоянно говорит, что мы слишком шумные и она нас выгонит. Так и не выгнала. Зря вы её не любите, она хорошая. — Мы её не знаем, — недовольно буркнул Пик, озадаченный такой резкой сменой настроения. — Тогда как вы её ненавидете, если не знаете? Нельзя ненавидеть то, чего не знаешь. Или вы просто боитесь узнать? — вопросы били слишком точно, чтобы не ответить. Как же сложно с ним разговаривать-то… — Ты знал, что страх неизвестности — один из самых главных страхов человека? — спросил Пик после минуты молчания. Очень сложно ответить на вопрос, когда ответ вроде есть, но в то же время нет. — Но мы же не люди, — валет моргнул, и взгляд его стал абсолютно серьёзный. Снова копается в чужой душе, не спрашивая разрешения, — Нам даны куда более обширные возможности. Почему бы нам не преодолеть страхи людей и стать выше них? — с каждым словом он придвигался всё ближе, а после буквально навис над восьмым, ожидая ответа. — Ты так Данте цитируешь? — слабо воспротивился Пик, прижимаясь к стене. Дальше, к сожалению, было некуда. — Нет, — Габриэль со вздохом сел на место, давая Пику отдышаться, — Ты не понимаешь. Мы не люди. Мы не обязаны быть кем-то кроме себя. Мы не части их системы и можем выстроить свой характер, не основываясь на реальности. — Я не совсем понимаю, о чём ты, — честно признался Пик, почёсывая Клубка за ухом. Когда Габри не делал страшные глаза, с ним было даже интересно общаться, хоть половина сказанного выглядела как самый настоящий бред. — Ты ведь не хочешь быть их лидером. Ты хочешь свою жизнь, не зависящую ни от кого. Так делай! Тебе никто не может помешать, потому что ты и правда независим. Ты сам себе король, твоя жизнь только за тобой. Просто сделай так, как хочешь и всё. — Звучит слишком позитивно, чтобы быть правдой, — нервно хмыкнул Пик. Неужели это настолько заметно, что Габриэль знает об этом, почти никогда не бывая дома? — И тем не менее, — валет поднялся на ноги. Потянулся и снова глянул в окно, щурясь от лучей солнца, — Люди не могут так. Над ними всегда есть власть и человеческие нормы. Но мы же не люди. Что тебе мешает сделать свою жизнь такой, какой хочешь? — Я не знаю чего хочу. Знал бы, может, давно бы уже сделал. — Вот как… — Габри задумчиво склонил голову, — Это странно. Ты ведь боролся за свободу, а теперь она в твоих руках. Теперь ты забыл, чего хотел? Или просто хотел свободы, не думая о дальнейшем? Но разве можно ничего не хотеть? Все чего-нибудь хотят от жизни. — Ты сам-то знаешь, чего хочешь? — прервал его Пик. Разговор становился всё страннее, пора было заканчивать. — Я? — Габриэль удивлённо остановился и уставился на Пика. С минуту помолчал, видимо, что-то обдумывая. Моргнул, — Пошли на крышу. — Что? — Пик резко обернулся. Довольно странный ответ. — На крышу, — терпеливо повторил валет, — Я хочу на крышу. — Ты же знаешь, что туда нельзя? — уточнил Пик, всё ещё не веря в услышанное. Кончено, Габриэль только что оттуда спустился, но зачем он вообще туда лез? Это было больше в духе Вару. Хотя никто и не говорил, что его валет туда не лазал. Впрочем, какая ему разница? — Никто не вешал здесь запрещающий знак, — пожал плечами Габри. Пику оставалось лишь согласиться. Если и висел, то его давно сорвали. — Нет, не хочу. Нам обоим пора домой, — король двинулся вниз по лестнице, надеясь закончить всё это сумасшествие. — Ты ведь не хочешь домой, зачем тебе туда идти? — недоумённо спросил Габриэль, хватая его за руку, — Зачем делать то, чего не хочешь? Тебя ведь не принуждают. Ты можешь остаться здесь. Почему ты не хочешь остаться здесь? — Потому что… — он замялся, не находя нужных слов, — Слушай, я сейчас вообще не могу рационально мыслить. Дома никого нет, хочу побыть один, привести мысли в порядок. И ты за мной не пойдёшь, ладно? — Ладно, — легко согласился Габриэль, ослабляя хватку.       В следующую секунду он притянул его к себе и коснулся губами лба. Отпустил, чуть виновато улыбаясь, словно извинялся за неожиданность. Подхватил кота на руки, отошёл назад, чтобы дать ему прийти в себя. — Ты… Что это было? — растерянно спросил Пик, радуясь, что под рукой был поручень. — Нина Васильевна всегда так делает, когда я ухожу, — он пожал плечами, — Она говорит, что люди должны любить друг друга, тогда и проблем не будет. — Но мы не люди, — на всякий случай уточнил Пик, всё ещё пытаясь прийти в себя. — Не люди, — согласился Габриэль, отворачиваясь к лестнице на крышу, — Я здесь ещё немного посижу. Ты… Пока подумай, чего всё-таки хочешь. У тебя в руках есть свобода.       Он скрылся на лестнице. Пик провожал его взглядом, не двигаясь с места. Кажется, теперь всё стало ещё сложнее. Что ж… Но, по крайней мере, теперь есть размытые мысли на тему желаний. Тело всё ещё помнило прикосновение губ. Запах краски снова ударил в ноздри, словно реальность пришла в себя только сейчас.