Блик

За окном ранняя весна. Погода неоднозначна - после необычно холодной зимы ей нужно было время для восстановления и возможности радовать всё живое. В воздухе витают клубы пыли и дыма от сигарет, который уже въелся в стены узких переулок. Курение в общественных местах контролировалось только в центре столицы - чем дальше, тем нелегальнее. Подростки давно превратили это место в точку сбора для общего перекура. Вокруг маленькие магазинчики, лавки, которыми управляли старушки, небольшие улочки и дороги. Всё это создавало особую атмосферу, в которой свежесть сочеталась с грязью. Шумный город не был близок девушке, что сидела и лицезрела этот каждодневный, но особенный для неё пейзаж. Она закручивала короткие пряди между своими пальцами, опершись подбородком на другую ладонь, и рассматривала двор. – Йеджи, – обратилась девушка, не отворачиваясь от окна, – пойдём прогуляемся? Сейчас нет дождя и солнце вышло. – Я не хочу разговаривать с твоей спиной, – послышался наигранный вздох, и корпус оказался напротив собеседницы. – Пойдём? – в ответ лёгкая улыбка. – Да, – рыжеволосая высокая девушка сложила очередную футболку, принадлежащей её соседке-сожительнице - её девушке, Шин Рюджин. Она аккуратно положила тёмно-серую футболку на полку, улыбаясь. – Не разбрасывай одежду по полу. – Я не разбрасывала. Она просто лежит. – Ври больше, – Йеджи мягко треплет волосы и указывает на шкаф, – переодевайся. Я уже собрана. – Ты прямо так пойдешь? Ты не меняешь одежду уже несколько дней. – Да ладно тебе, жалко что ли? – Ты в ней ездила на последнее дело. Не хочешь постирать? В этот момент Йеджи замолчала, опустив глаза. На ней была тёмная кожаная куртка и водолазка, а ноги покрывали свободные джинсовые штаны. Девушка работала в следственном комитете. Тема разговора о последнем деле заметно тревожила Хван. Полностью она ничего не рассказывала Рюджин - секретная информация. Но из последних новостей было известно, что из-за несчастного случая не удалось спасти несколько человек. Преступник был задержан, но жертв оказалось больше, чем ожидалось. Йеджи подняла глаза и неловко улыбнулась. – Я уже стирала. Ты не заметила, наверное, – по взгляду Шин тут же поняла, что наговорила лишнего. Она подошла к девушке и обвила руки вокруг чужой талии. – Извини, что снова вспомнила про это.. – Всё хорошо, котёнок, – старшая, речь о Хван, ответила на объятия, почти невесомо поглаживая спину девушки. – Ты случайно не замёрзла? Такая холодная… – Немного прохладно в квартире. Пойдем? – голова Шин наклонилась набок, подобно жесту собаки, которая пытается понять что-то новое для себя. Девушка сварилась в футболке, а её собеседница в тёплой одежде ощущала себя иначе. – Похоже, ты заболела. Может это озноб? – Не беспокойся, всё в порядке. Я просто мерзляк. Рюджин улыбнулась и в хорошем расположении духа направилась на улицу вместе с любимой. Они вышли из своего захудалого района и, поймав автобус, доехали до набережной реки Ханган. Людей было не особо много. Шин посмотрела по сторонам, пытаясь найти что-то, что можно показать возлюбленной. Йеджи всегда спокойна и рассудительна: выступает в качестве слушателя. Хотя она и не была многословной, но всё, что она говорила, было хорошо выстроенным, чётким и правильным. По одному её взгляду можно было понять, что молчание - это не игнорирование. Она была глубоко увлечена рассказами. Слушать - способ проявления любви, о котором знала только Рюджин, и её всё устраивало. – Говори немного тише, – мягко прошептала Йеджи, прикладывая палец к губам. – Вокруг почти никого нет. Что не так? – Твой голос, словно колокольчик. У меня в голове немного звенит, – она посмеялась. – И почему ты раньше не сказала, что у тебя голова болит… Я бы взяла с собой таблетку. Что же ты так, – сдвинув брови, обеспокоенно сделала замечание младшая. Солнце потихоньку садилось, его лучи падали на здания и воду, отражались от них и освещали всё вокруг. Небо окрасилось в ярко-рыжий оттенок. Девушки сидели на небольшом холмике под деревом. Вокруг не было ни души - все внизу, на основной части набережной. Не было слышно автомобилей, а громкие голоса отдалённо доходили до этого места. Рюджин лежала на коленях возлюбленной с закрытыми глазами, наслаждаясь невесомыми поглаживаниями по волосам. В последнее время всё кажется ненастоящим. Словно в мире стало пусто и безумно тихо. Ни одна душа не тревожит. Все люди вокруг - зеваки, которые не разговаривают, а их внимание принадлежит только их спутникам. В квартире стало мрачно. И вроде ничего не изменилось. Но тяжелая атмосфера витала в воздухе. Неужели Йеджи охладела? Нет, она всё ещё разговаривает, ложится спать рядом и заботится. Но теперь от нее не дождешься тактильности: прикосновения стали чем-то редким. Она никогда не отталкивала Рю, всегда отвечала на прикосновения, но сама не становилась инициатором. Это пугало. – Спокойно, – прошептала Шин, – но в то же время немного тревожно, – в ответ послышался только вздох, – почему ты молчишь? Я сделала что-то не так? – А что мне сказать? - в ее голосе слышались нотки печали. – Почему ты изменилась? – девушка спросила непривычным для нее тихим голосом. – Изменилась? К чему ты клонишь? – Пожалуйста, скажи, ты всё ещё любишь меня? – на глазах выступили слёзы. – Ты ведь всё так же любишь меня? Йеджи тихо вздохнула. Она прошлась пальцем по чужой щеке, вытерев слезу. Рюджин вся дрожала. Стало страшно. А холод продолжал наполнять воздух. Очень странное чувство. Старшая поправила тёмные пряди девушки. – Перестань… Я всегда любила и продолжаю любить тебя. Этот шёпот был громче любого гонга. Он молниеносно прозвенел в ушах. Голова раскалывалась на тысячу кусочков. Рюджин вжалась в чужую одежду, громко и прерывисто дыша. – Уже холодает. Нам нужно домой, котёнок. Поднимайся. *** Рюджин сегодня была одна дома. Она довольно поздно проснулась, ведь никаких планов не было. Позавтракала одним чаем. Всё остальное время провела в телефоне. Дверной замок щёлкнул и в квартиру прошла сожительница. – Ты пришла-а! – грудь охватило тепло. – Как день? Сегодня ты раньше обычного. Все дела на работе так быстро сделала? Шин попыталась обнять свою девушку, а та лишь приобняла её одной рукой и устало направилась к кровати. Повисла тишина. До этого не знакомая, не изведанная. Рюджин слегка наклонила голову набок и присела рядом с Йеджи. – Ты устала? – в глазах читалось беспокойство. – Да... Совсем немного. – Давай я тебе чай сделаю. Расслабишься. А потом посмотрим что-нибудь… – Не нужно. Я не хочу, – прервала Хван, опуская голову. Шин улыбнулась. Сейчас в воздухе витало нечто странное. Лёгкий холодок пронесся по коже, хотя окна были закрыты. Тихо. Даже голоса и машины за окном, казалось, исчезли. Ладонь младшей тихо легла на чужую. Это их любимый жест, потому что через него можно было, не произнося ни одного слова, передать всю свою любовь, сильную и искреннюю, сокровенную, но очень глубокую. Рюджин прикрыла глаза и немного расслабила спину, оперевшись на вторую руку. – Отпусти. Подобно грому фраза ударила по сознанию Шин. Она со страхом посмотрела на свою возлюбленную, которая совершенно спокойным, даже не холодным, а просто безэмоциональным взглядом смотрела ровно в глаза напротив. – Отпусти. Рюджин словно вышла из транса. – Отпусти. – Я не трогаю тебя. Тогда Хван молча отвела взгляд в сторону. Куда именно? Сбитая с толку собеседница повернулась туда же, куда безмолвно указывала старшая. Телефон. Экран загорелся, а глаза округлились с диким ужасом. [26.05 17:00] Напоминание: “Тонджакку. Национальное кладбище. Навестить Йеджи” Глаза моментально наполнились слезами, а грудь словно разрывало от невыносимой боли. Хотелось бить, рвать себя. Что угодно, лишь бы не чувствовать это. Крупные солёные капли беспрерывно стекали по щекам. Рюджин повернулась в сторону любимой. Но по какой-то причине ее силует начал размываться. Неужели от слез? Но почему в зеркале видно только Рю? Йеджи улыбнулась и приблизилась к несчастной, оставив поцелуй на лбу, от которого стало хуже. Шин не хотела закрывать глаза. Не хотела терять из виду любимого человека. Девушка ринулась вперёд. Грохот. Тело упало на холодный и пыльный пол, местами липкий, будто от газированных напитков, которые превратились в подобную консистенцию за несколько дней бездействия над лужицей. На губах чувствовалось тепло. Шин развернулась - комната пуста. Из носа текла тёмная вязкая жидкость, капая с подбородка на пол. Девушка посмотрела на подоконник, на котором сидела несколько дней назад. Заляпанное стекло, а рядом – опрокинутый стул и серая мятая футболка. Она лежала там всегда. “Я сошла с ума? “ *** – Поймите, она была единственным близким человеком для Рю. Она просто… – Спасибо, мисс Шин. Не беспокойтесь, мы займёмся её лечением.