Операция «Черный Риф»

Год спустя

Даже после той операции они все держались вместе — словно страх остаться без кого-то из команды до сих пор сжимал дыхание. Лишь эта близость не давала сойти с ума после того, что они пережили. Остров теперь был мертв, операция засекречена, а официально — «ничего не произошло». И только они знали правду. Было лето. Жара, гул кондиционера и солнце, которое лилось в окно. Все собирались на Гавайях — там, где обосновался Джей. Он не смог оставить прошлое, но научился жить рядом с ним. Сону должен был вылететь завтра. Сейчас он только что приехал в отель в Тайване — транзит перед рейсом. Он бросил сумку на пол, снял футболку и пошел в душ. Вода била горячими потоками, стекаючи по его телу. Сону посмотрел вниз — вдоль ребер, живота, бедер — те же шрамы. Они выглядели как тонкие темные жилы, что будто вплелись в него навсегда. Он провел пальцами по одному из них.  Думал, закрыть татуировкой, но, наверное, нет. Что-то в нем не позволяло стереть эти следы. Это была память. О боли, страхе и… о нем. О Рики. О мужчине, товарище, что вытащил его из ада, держал, когда жизнь уходила из Сону. И теперь — год молчания, несколько сообщений, ни одной встречи. Но каждая ночь с мыслью о нем. Выйдя из душа, он вытер волосы, накинул халат и открыл телефон. В чате всплыло фото от Хисына — они с Чонвоном и Сонхуном где-то у маленького домика, все в цветочных венках. Хисын, как всегда, высунул язык и закатил глаза. Половина его лица, там где глаз и к виску - был ожог, а глаз на том месте был мутный, теперь уже не зрячий. Сону засмеялся.   — Тридцать шесть, а ведет себя как школьник, — пробормотал. Потом заметил еще одно сообщение.   От Рики. Сону поджал губы, садясь на кровать. Сердце застучало быстрее. Рики: в каком ты номере? Сону прищурился, пальцы на секунду замерли. Сону: а зачем тебе? Прошло полминуты. Тишина.   И тут — стук в дверь. Глухой, короткий. Ким отложил телефон, перевязал халат, подошел к двери и открыл. Застыл в проёме, смотря на мужчину перед собой. И вот — Рики. Стоит, как всегда, спокойный, будто ничего не случилось. Черная футболка, татуировки вдоль руки, загорелая кожа, теперь короткие волосы. В последний раз он видел его, когда Рики был весь в крови, грязный, потрепанный до неузнаваемости.  — Привет? — Тихо сказал Сону. Он будто и не удивился, что прямо сейчас, спустя год, перед ним стоит Рики. — Привет, — ответил Рики немного хрипло, — лечу тем же рейсом. И… живу здесь же. Подумал, зайду. — Просто так? — Сону наклонил голову.   — Просто так, — слегкая улыбнулся, — год не виделись, и что, нельзя наведаться? Сону едва заметно скривил губы, но глаза улыбались.   — На Гавайях могли увидеться, - в привычной себе манере ответил Ким, - мог хотя бы написать, что идешь.  — А ты бы убежал? - Рики склонил голову набок.  — Может быть, — он поднял бровь, - через окно, тут не высоко, - лукаво улыбнулся. Пауза. Она длилась ровно столько, чтобы в воздухе появилась напряженность. И запах — чистый, теплый, едва уловимый аромат парфюма. Рики пахнул так, как Сону представлял. Ким не выдержал. Он схватил Рики за руку и потянул в комнату. Дверь закрылась за ними щелчком, отрезав внешний мир. — Ким… - начал Рики, но не успел договорить. Сону уже стоял совсем близко. Прикосновение плечом, дыхание впритык, а затем — Сону впился в губы напротив. Как в последний раз ещё на острове. Он взорвался внезапно, словно целый год сжимался внутри, и теперь просто прорвался наружу. Горячий, немного нетерпеливый. Рики ответил сразу. Его руки скользнули к Сону, сжали его талию, и тот поднялся на носки, обняв его за шею. Между вздохами — короткое, сбивчивое:   — Рики… — прошептал Сону.   — Что? - В самые губы. — Ты помнишь, что я говорил тогда, на острове в машине? Рики немного отстранился, глядя ему прямо в глаза.   — А что ты говорил? — Вслух, но уже с улыбкой. — Что я тебя… — Сону сглотнул воздух, губы едва коснулись его щеки, — нагну… Рики тихо выдохнул, носом коснулся его шеи.   — И ты думаешь, я забыл? - Оскалил зубы в улыбке. — Думаю, что не забыл. — Правильно думаешь, — сказал он тихо, басом, который ощущался где-то под кожей, - но, думаю, можно немного поменяться. Сону прикусил губу, словно останавливая дрожь.   — Тогда сделай это. Рики усмехнулся уголком рта, блеснув взглядом.   — Ты всегда такой прямолинейный? - Сжал талию. — Только сейчас заметил? - Сону хохотнул. Между ними снова воцарилась тишина.   Рики прижал его к стене, но не грубо — просто крепко. Тепло его тела окутывало, Сону чувствовал каждый вздох, каждое движение. — Ты все еще такой упрямый, — произнес Рики, наклонившись к нему.   — А ты все еще такой уверенный в себе, — тихо ответил Сону, сжимая пальцами сильные плечи мужчины. — Потому что знаю, что хочу. — И что же? — Тебя, — коротко и просто. Сону вдохнул, закрыл глаза, а потом снова поцеловал его — медленно, глубоко, словно время действительно остановилось. Сону завел руки за его шею, чувствуя, как наконец расслабляется, как в груди становится легче. Рики подхватил его на руки, проводя ладонями по ногам Кима, чувствуя пальцами шрамы, а затем к бедрам, задирая халат. Сону сцепил ноги вокруг торса мужчины, пуская руки под футболку, проводя ладонями по рельефу груди. Уже в следующее мгновение - Рики уложил Сону на кровать, нависая над ним и снимая с себя футболку, откидывая её куда-то в сторону. Сону жарко выдохнул, проводя взглядом по телу мужчины, немного усыпанному большими шрамами. Рики наклонился к его губам, оставляя на них поцелуй, а затем как-то машинально провел языком по верхней губе Кима. Сону прикрыл глаза, когда тот спустился мокрыми поцелуями к шее, спускался ниже к ключицам и груди. А параллельно рукой уже развязал и так державшийся на соплях халат, раздвигая ноги Сону. Сону облизнул губы, пальцы его зарылись в пряди Рики, когда тот, склонившись, приблизился к его члену. Нежное касание губ, влажное тепло, медленное, дразнящее движение – каждый импульс отзывался в Сону волной возбуждения, разливаясь по телу, заставляя кровь быстрее пульсировать в висках.  Когда Рики отстранился и перевернул Сону на живот, Ким согнул колени, выгибаясь в спине. Руки протянулись вперёд, сжимая одеяло, когда Рики начал входить, грубо сжимая ягоды в своих ладонях. -О господи… - на выдохе сказал Сону, когда Рики начал двигаться, держа того за бедра и буквально вытрахивая из Кима душу. Секс был грубым, но им нравилось. Рики иногда шлепал того по заднице и сжимал ягодицу до отпечатков его пальцев. Затем перевернул того на спину, видя довольную ухмылку Сону, от чего Рики тоже оскалил зубы, продолжая двигаться в нем. Ким окольцевал торс Рики ногами и притянул к себе, впиваясь в губы, сразу углубляя поцелуй, не церемонясь.  Из рта Сону выходили протяжные вздохи, стоны, которые он даже не пытался сдерживать. Глаза невольно закатывались, а бедра вздрагивали, когда Рики с каждым толчком попадал на точку, от которой у Сону звезды перед глазами мигали, и хорошо было настолько, что Сону сам начинал двигаться навстречу. Царапал спину Рики ногтями, когда тот добавил руку, проводя ней по члену Сону. Наверное, тогда на острове они подсознательно хотели этого. С каждыми взглядами, касаниями, у двоих на несколько секунд рисовались сцены. А сейчас они делают это, потому-что хотят, потому-что никто из них никогда не ощущали подобного. Подобной тяги к друг другу и влечения. Это уже было больше, чем просто симпатия на фоне общей травмы. 

______________

Будильник играл так, будто собирался разбудить целый Тайбэй. Сону скривился, не открывая глаз. Его тело было наполовину голым, теплым, тяжелым после сна — и он сразу почувствовал, что лежит на чей-то груди. Ровное дыхание под ухом, легкий запах кожи, теплая ладонь на его бедре, которая даже во сне притягивает его ближе. Сонный, он приподнял голову, взглянул на телефон на тумбочке — экран черный.   — Да что за... — пробормотал он.   Он посмотрел на другую сторону — и понял, что это не его будильник. — Рики... — хрипло выдохнул он, протирая глаза, — это твой. Будильник продолжал визжать. Сону стянул одеяло, осторожно, чтобы не разбудить мужчину, перелез через него, ища телефон. Тепло тела Рики осталось на коже, ощутимое даже после того, как он отодвинулся. Он нашел телефон — короткое касание экрана, и тишина вернулась. Он выдохнул и снова упал на кровать, лицом в подушку.   — Ты, блин, можешь поставить что-то менее... громкое? — Пробормотал он в ткань. Рики повернул голову, сонно, даже не открывая глаз. Его рука машинально скользнула по спине Сону, лениво, как привычное движение.   — Ты просто не привык к нормальному утру, — хрипло сказал он. — Нормальному? Это было похоже на сирену тревоги, — Сону перевернулся на живот, посмотрел на него, — вставай, мы проспим рейс. Рики открыл один глаз, приподнял уголок губ.   — Пять минут. — Ты так и в армии, наверное, говорил, — пробормотал Сону, проводя пальцами по его груди. Рики тихо засмеялся, тянувшись к нему ближе.   — Не было такого, — произнес он, и в его голосе было то же спокойное тепло, которое вчера заполнило всё пространство между ними. Сону наблюдал, как свет пробивается сквозь шторы — мягкий, золотистый, он падал на кожу Рики, подчеркивая линии его татуировок. Он провел пальцами сквозь его волосы, между короткими прядями.   — Рики... — тихо сказал он.   — Ммм? — тот ответил, не открывая глаз.   — Кто мы теперь? После вчерашнего. Наступила короткая тишина. Лишь где-то в коридоре прокатился звук тележки горничной, и снова всё стихло. Рики открыл глаза. Его взгляд был прямым, немного сонным. — А ты как думаешь? — спросил он низким голосом с той улыбкой, которую Сону запомнил еще с острова. Сону не ответил сразу. Просто посмотрел ему в глаза. Там не было сомнений. Только что-то настоящее. Он наклонился и тихо коснулся его губ.   Рики ответил сразу — не спеша, не жадно, а спокойно, почти нежно. Сону почувствовал, как что-то внутри наконец стало на место. Без груза, без тревоги, без «а что если...». Теперь всё было правильно. Тепло, проходившее сквозь ладони, прикосновение, которое не хотелось отпускать — это было ихним. Он отодвинулся на несколько сантиметров, взглянул вниз, где их руки переплелись.    — Кажется, я знаю, — прошептал Сону.   Теперь всё действительно было на своих местах.

***

Дом Джея на Гавайях стоял прямо у воды — за окнами шумели волны, солнце заливало комнаты золотом, а воздух пах кофе, солью и кокосовым молоком. Все было спокойно, если бы не Хисын. Он развалился на диване, босиком, в свободных шортах и растянутой майке, громко слушая музыку — настолько громко, что даже пальмы, казалось, тряслись под басы. Из его рта торчал чупа-чупс, который он периодически щелкал зубами. — Кот! — протянул он, выкрикивая так, что даже птицы на крыше взлетели, — кот, иди сюда! — Тишина, - кот, алло! — Снова, громче. Из ванной послышался звук воды, затем двери открылись, и оттуда выглянул Сонхун — с полотенцем на плечах, с еще влажными волосами. — В чем дело, Хисын? — Произнес он спокойно, но с той характерной для него интонацией «если это снова ерунда, я уйду». Хисын сделал максимально серьезное лицо, вытянул чупа-чупс из рта и сказал: — У нас закончились чипсы. Сонхун просто хлопнул глазами. — Ты кричал так, будто у тебя сердечный приступ, — сухо ответил он, — а ты про чипсы. — Ну а что, это тоже трагедия! — развел руками Хисын, — представь: музыка, кайф, лето, Гавайи — и тут ты такой клац-клац, а пакет пустой. Сердце разбито. Сонхун тяжело вздохнул, закатив глаза, но уголок губ едва дрогнул. — У тебя действительно проблемы с головой, — сказал он, исчезая обратно за дверью ванны. — Кот, не уходи! — Снова закричал Хисын, смеясь, — я же без тебя скучаю! В этот момент сверху спустился Чонвон, растрепанный, в футболке наизнанку, с телефоном в руке. — Вы, кажется, забыли, что здесь живут и нормальные люди, — пробормотал он, проходя мимо. За ним шел Джей, который, наоборот, выглядел свежо в легкой льняной рубашке. Он подошел к колонке, выключил музыку, и весь дом мгновенно наполнился тишиной. — Хисын, брат, честно, — сказал Джей, наливая себе кофе, — ты слушаешь такую хрень, что у меня мозги вытекают. — Ага, — поднял руку Хисын, — для вас стараюсь, - усмехнулся. — Ты невыносим, — буркнул Джей. Но он уже привык к этому. И в этом даже было… что-то свое? Что-то, без чего Джей, наверное, сошел бы с ума. Чонвон сел на диван, потянувшись. — Слушай, а Джейк прилетит? — спросил он сонно, потирая глаза, — а Вика? — Джейк задержится, — ответил Джей, открывая кофеварку, — а у Виктории какие-то дела на Камчатке, она не прилетит этим летом. — На Камчатке? — переспросил Чонвон, моргнув, — она же говорила, что ненавидит холод. — Вот видишь, — пожал плечами Джей, — значит, действительно срочно. Чонвон тихо кивнул. Его взгляд на мгновение потускнел, но он быстро откинулся на спинку дивана и сделал вид, что просто задумался. Тишина длилась ровно пять секунд — пока из ванной не донесся подозрительный звук: бряцание, короткий смех и звук, который явно не должен был быть в ванной. Джей остановился посреди кухни, посмотрел на двери ванной, потом на Чонвона. — Скажи мне, что это не то, о чем я думаю. — Ну... — начал Чонвон, но не успел. Джей закричал в сторону ванной: — Если вы там трахаетесь на моей раковине, я вас двоих выгоню нахуй! Оттуда сразу раздался запыхавшийся голос Хисына: — Поздно! Чонвон не выдержал — просто взорвался смехом, закрывая лицо рукой. — Господи, - протянул, - это ещё Рики с Сону не прилетели, — хихикал он, — что тогда будет, когда они приедут? Ссоры, истерики, объятия и снова ссоры. Джей тяжело вздохнул, ставя чашку кофе на стол. — Поэтому я и согласился, чтобы они все жили у меня, — сказал он, — потому что мне реально нравится этот балаган, - усмехнулся. — Хотя он и не приносит ничего хорошего, — добавил Чонвон, подхватывая фразу. — Да, — кивнул Джей, — но без него было бы... пусто. Они оба засмеялись. За окнами прокатилась волна, и солнце окончательно залило комнату светом. В доме Джея жизнь снова начиналась — немного громко, немного хаотично, но по-своему.

_________________

Пляж перед домом Джея был почти пуст — только шум океана, блеск солнца на воде и их собственный смех. Горячий песок обжигал ноги, а соль оставляла липкую пленку на коже — всё ощущалось удивительно знакомо, даже уютно, после того, через что они все прошли. Хисын стоял по колено в воде, плеская руками и брызгая на Сонхуна, который, казалось, не понимал, зачем согласился заходить в волны. — Хисын, прекрати! — воскликнул Сонхун, отмахиваясь. — Что? — Рассмеялся Хисын, подбегая ближе, а затем нырнул, брызнув водой прямо в лицо Сонхуну. — Ты реально как ребенок, — пробормотал тот, но на губах уже играла едва заметная улыбка. На берегу тем временем сидели Джей и Чонвон. Джей развалился на лежаке, заложив руки за голову — просто ловил солнце. Чонвон держал в руках банку пива и наблюдал за двумя в воде. И именно в этот момент послышался знакомый голос — спокойный, низкий, который сразу заставил их всех обернуться. — У вас как обычно, да? Все четверо повернули головы — и замерли. От дома шли Сону и Рики. У обоих были солнцезащитные очки на глазах, легкая одежда, но внимание привлекало не это. Они шли, держась за руки. Спокойно, естественно, без стеснения. Просто — вместе. — Ну, наконец-то! — первым не выдержал Чонвон, резко поднявшись на ноги. Его глаза заблестели, и он побежал навстречу. — Чонвон! — воскликнул Сону, тоже улыбаясь, и направился ему навстречу. Они встретились посреди пляжа — крепкие объятия, долгие, теплые. Чонвон даже сжал его так, что кости хрустнули. — Я так скучал, чувак, ты даже не представляешь! — Я тоже, Ян, я тоже… — Сону едва сдерживал эмоции. Затем Чонвон повернулся к Рики — тот уже стоял рядом, улыбаясь. — Иди сюда, ты, спаситель, — сказал он, обнимая Нишимуру. Рики в ответ просто поднял его, легко, как перышко, — о, силенок у тебя, как всегда, — смеясь, произнес Чонвон. Хисын и Сонхун уже подбегали к ним, смеясь, и снова начались объятия — шум, шутки, брызги песка. Было ощущение, будто собралась семья, разбросанная по миру, но всё равно неразрывная. Они пошли дальше, смотря на Джея, который тоже смотрел на них, улыбаясь. Сону подошел первым, обняв за шею. Джей обнял в ответ, ставя подбородок тому на плечо. -Ну как ты? - Спросил Сону, отстраняясь, но все равно держась за шею мужчины. -Уже лучше, - кивнул Джей и они снова обнялись, крепко-крепко. Затем шагнул к нему Рики. Джей улыбнулся ему, склоняя голову на бок. -Привет, брат, - сказал Рики. -Привет, - ответил Джей. И через секунду они тоже обнялись, как родные братья. Дольше чем с кем-то другим. Рики похлопал мужчине по спине. -Рад тебя видеть, - сказал Джей. Рики кивнул, проводя рукой по его плечу. -Я тоже рад. После нескольких минут радости все разбежались. Хисын сразу начал подкалывать Рики, подмигивая: — Вижу, кто-то тут уже с бойфрендом, - заиграл бровями. — Старик, на себя посмотри, — спокойно ответил Рики, рассмеявшись. — Я думал, ты серьезный тип, а ты влюбился, как подросток, — не унимался Хисын. Рики только пожал плечами. — Это к лучшему. Любовь сама знает, когда ей прийти. Рядом Сонхун услышал эту фразу, и когда Хисын на мгновение отвлекся, тихо сказал, почти задумчиво: — Знаешь, ты прав. Она всегда приходит тогда, когда не ждешь. И не к тем, кого планировал. Рики усмехнулся краем губ. — Ты про себя? Сонхун кивнул, глядя в воду, где отражалось солнце. — Про нас, наверное. Я никогда не думал, что буду… счастлив просто так, из-за кого-то. Но вот — стою на пляже, а он меня бесит, и я все равно хочу быть с ним. — Так и должно быть, — коротко ответил Рики, глядя на него, — любовь — это когда тебя бесит, но без этого "бесит" уже не живется. Сонхун едва засмеялся. — Тебя не узнать, серьезно, - Рики на эти слова только толкнул его в плечо.

__________________

Джей снова лежал на лежаке, спокойно загорая, закрыв глаза. Ему нравилось слушать, как смеется его семья, как плещется волна и хрустит песок. На другом конце пляжа Сону и Чонвон отошли немного дальше, сели у самой воды. — Все видели, как вы с Рики держались за руки, — начал Чонвон, хитро улыбаясь. Сону покраснел, посмотрев вбок, — я рад, если честно, — сказал Чонвон, — ты долго мучился, Сону. Хорошо, что теперь у тебя покой. Сону взглянул на него и слегка улыбнулся: — Да. Наверное, я впервые чувствую, что дышу нормально. — И он тебя любит, это видно, — кивнул Чонвон, — даже когда он молчит, у него на лице все написано. Это было видно ещё на острове. Сону улыбнулся еще теплее, бросая в воду ракушку. За спиной послышался смех Хисына. Он сидел рядом с Рики, уже без улыбки, но спокойно, с той зрелостью, которая была видна только тогда, когда он сидел тихо. Рики, заметив его взгляд, наклонился немного ближе. — Ты хорошо держишься, но скажи честно — есть изменения с твоим глазом? Хисын коснулся пальцами пятна в области около левого глаза, немного наклонив голову. — Ни черта не вижу, — сказал он просто, — нет цвета, нет реакции. Шрам остался, а зрение ушло. — Мне жаль… — тихо произнес Рики. Но Хисын только улыбнулся, откинувшись на песок. — Да нет, не надо. Я привык. Знаешь, теперь я даже считаю себя красивее. Какой-то герой из фильма. Рики тихо засмеялся. — Ну, ты всегда имел наглость говорить, что самый красивый. — Потому что так и есть, — самоуверенно ответил Хисын, доставая из кармана чупа-чупс, — один глаз или два — разницы нет. Харизма же имеется. Они оба тихо рассмеялись. Волна накатилась ближе, коснувшись их ног.  И в тот момент, когда все снова собрались вместе — смеялись, шутили, бросали друг в друга песок — стало понятно: остров оставил на них шрамы, но не забрал главного. Жизнь вернулась. И вместе с ней — они.

***

Солнце уже по-настоящему пекло, море плескалось у ног, а в воздухе стоял соленый аромат свежести, когда Сону хитро подошел к Рики, встал на носочки и что-то прошептал ему на ухо. Тот сначала удивленно прищурился, затем улыбка расползлась по его лицу — такая лукавая, знакомая. Далее Сону подбежал к Сонхуну, прикрыл губы рукой и повторил то же самое шепотом. Сонхун сначала моргнул, потом поднял бровь, глянул в сторону Рики, и между ними промелькнуло молчаливое: «Ну, ладно». Двое развернулись и направились к лежаку, где Джей спокойно загорал, закрыв глаза и скрестив руки за головой. Волна солнца ложилась на его загорелую кожу, и он выглядел абсолютно беззаботно. Рики и Сонхун остановились над ним, бросая короткий заговорщицкий взгляд друг на друга. — Что? — пробормотал Джей, едва открыв одно глаз, — чего вы на меня так смотрите, будто собрались убить? — Да ничего, просто подумали… что ты слишком сухой для пляжа, — произнес Рики, и в ту же секунду они одновременно схватили Джея — один за руки, другой за ноги. — Эй, нет! Даже не думайте! Вы что, с ума сошли?! Поставьте меня! Сону, скажи им! — кричал Джей, барахтаясь в воздухе, пока его несли прямо к воде. — Я не вмешиваюсь в это, братец, — засмеялся Сону, прикрывая лицо от солнца. Хисын уже сгибался от смеха, опершись на плечо Чонвона, который тоже едва стоял от хохота. — Вы не посмеете! Я вас всех… — не успел договорить Джей, как в следующую секунду его с размаху бросили в воду. Шлеп! — волна брызг полетела во все стороны. Джей мгновенно вынырнул, задыхаясь от смеха и кашля одновременно. — Я вас убью! Я реально вас утоплю, двое дегенератов! — Закричал он, хлопая по воде и пытаясь обрызгать их волной. Хисын просто развалился на песок, держась за живот от смеха. — Боже, какие же вы все дети, я не могу, — хрипел он, наклоняясь к Сону и Чонвону. Рики и Сонхун тем временем уже сами оказались по торс в воде, избегая брызг Джея. Солнце грело, смех не утихал, пока Сону, не оказался на плечах Рики, и не посмотрел вдаль. Его лицо резко изменилось — улыбка застыла, глаза немного расширились. — Ребята… — протянул он, вглядываясь в горизонт, — да это же Виктория с Джейком! — Что? — сразу обернулись Чонвон и Джей, все еще стоя по пояс в воде. И действительно — от дома вдоль пляжа шли две фигуры. Высокий мужчина с короткими темными волосами, в очках, белой льняной рубашке с закатанными рукавами — его левая рука была протезом, металлическим, с подвижными пальцами. Рядом с ним шла женщина с белокурыми короткими волосами, и черной повязкой на одном глазу. На ней был черный купальник и легкая накидка, она шла с той уверенностью, которую ни время, ни шрамы не смогли забрать. — Я рад видеть такую картину, — тихо произнес Джейк, когда они приблизились ближе, с улыбкой наблюдая, как друзья смеются.  Виктория слегка провела рукой по его спине, скользнув пальцами по шраму у лопатки.  — Пошли к ним, герой, — сказала она, и двое направились вперед. — О, мать моя… — протянул Хисын, когда наконец разглядел их, — боже мой, это реально они! Сону мгновенно спрыгнул с плеч Рики и побежал навстречу. Чонвон тоже бросился к ним. Встреча была такой искренней, что даже воздух, казалось, стал еще теплее. — Вика! Джейк! Боже мой! — Воскликнул Сону, бросаясь в объятия Виктории, а затем и к Джейку.  Чонвон присоединился, обнимая женщину, а потом и Джейка, задержавшись на его протезе.  — Крутая штука, — произнес он, с восхищением касаясь металла. Джей стоял по колено в воде, вытирая волосы, и закричал:  — Да вы посмотрите! Два киборга вернулись!  — Самые привлекательные киборги, — подкинул Хисын, подходя ближе. Сонхун, стоя рядом с Рики, хмыкнул:  — Похоже, Джейк с Викой время даром не теряли. Виктория улыбнулась, наклоняясь немного ближе к Джейку:  — Видишь? Теперь даже Сонхун перенимает стиль Хисына. — А я что, виноват, что имею влияние, — ответил Хисын, выходя вперед и без колебаний обняв Викторию, прижимая к себе.  — Боже, женщина, ты могла бы идти в модели с такой фигуркой, честно. — Я уже стара для этого, Хисын, — улыбнулась она, отступая.  — Да ни за что! Ты как дорогое вино, только хорошеешь, — не унимался он, театрально прикладывая руку к груди, — хотя, может, это из-за этого красавца, — кивнул в сторону Джейка. Тот сразу покраснел и буркнул:  — Отстань, Хисын, — и легонько толкнул его ногой в песок. Все вокруг разразились смехом. Даже Джей, еще мокрый, уже не сердился. Виктория подошла к нему, и они обнялись.  — Как ты, Джей? — спросила она мягко.  — Все хорошо, — ответил он, сжимая ее в объятиях, — а ты же должна была быть на Камчатке. — Я же говорила, что мне не нравится холод, — тихо засмеялась Виктория, отступая на шаг.  Джей улыбнулся и покачал головой.  — Тогда хорошо, что приехала. Без тебя не было бы дисциплины. Ветер поднялся, солнце немного опустилось ниже, океан засверкал золотом. На мгновение все просто стояли рядом — те, кто выжил, кто вернулся, кто не забыл.  И в этой спокойной тишине, среди брызг и смеха, было ощущение одного: они снова вместе. И впервые за долгое время — счастливы.

***

Ночь на Гавайях выдалась удивительно тихой — океан едва шептал, за окном мигали огоньки с пляжа, а воздух был настолько тяжёлым, что дышать казалось непросто. Сону ворочался на кровати, сжимая подушку, пока его тело не затряслось от внутреннего напряжения. Лицо исказилось, губы шевельнулись — он что-то шептал во сне. Его дыхание стало резким, прерывистым. И снова — тот же самый сон. Длинное тело, изогнутое под невозможными углами. Тонкие, ненормально длинные руки, тянущиеся сквозь темноту. Искажённое лицо с глазами, светящимися под кожей. И звук — глухой, словно внутри головы. Крик, который нельзя услышать, но который ощущаешь всем телом, до судорог. Сону вздрогнул, подскакивая на кровати. Воздух вырвался из его груди, как будто он только что всплыл на поверхность после долгого пребывания под водой. Холодный пот стекал по вискам, спина была мокрой. Он судорожно оглянулся, ища что-то рядом. — Рики… — выдохнул он, сжимая простыню. Рики уже приподнялся — растрёпанный, с сонными глазами, но в тот момент, как только увидел состояние Сону, без лишних вопросов притянул его к себе. Обнял, положив ладонь на затылок, медленно гладя, нежно, словно боялся сломать. — Тихо, тихо… это всего лишь сон, — прошептал он низко, хрипло, — всё хорошо, я здесь. Всё закончилось. Сону вцепился в его руку, сжимая пальцы так, будто в этом была последняя опора. Его губы шевельнулись: — Оно меня не отпускает… — прошептал он хрипко, почти без голоса, — я чувствую, что оно всё ещё здесь. В голове. В моем теле. Рики выдохнул, наклоняясь ближе к нему и касаясь лбом его виска. — Оно не отпускает никого из нас, Сону. Но оно уже не может нас достать. — Если снова придёт?.. — Тогда мы снова выдержим. Ты не один. Мы все это видели, все это пережили. И в твоих снах оно не имеет власти. В снах оно тебя не схватит, ясно? Сону молча кивнул, но в глазах всё ещё стоял страх — тот, который оставляет тень даже при свете. Через несколько минут он осторожно выбрался из-под руки Рики, тихо вздохнул и спустился на кухню. Хотел просто… глоток воды. Хоть что-то холодное, что напомнит ему, что он здесь — в реальности, а не в той чёрноте. Когда Сону включил свет, он чуть не вздрогнул — он был не один. На кухне уже сидели трое. Хисын — в футболке с бутылкой воды, которая наполовину пустовала перед ним. Джей сидел за столом, наклонившись вперёд и медленно глотая таблетки. А Виктория — босиком, в лёгкой майке, сидела прямо на столе, скрестив ноги и сложив руки на груди, словно защищая себя. Она тоже не спала. Сону подошёл к крану, молча набрал воды и сделал несколько глотков прежде чем заговорить: — Вы тоже это видите? — его голос был тихим и хриплым, — каждую ночь? Хисын вздохнул, не глядя на него: — Каждую чёртову ночь, — ответил он, — прошёл год, а я всё ещё вижу этот грёбаный автомат. Как я горю за ним и не могу выбраться. И звук, знаешь, этот… треск кожи. Пахнет, как свиные шкварки, - он нервно рассмеялся, но глаза были пустыми и красными, — я уже пробовал всё: алкоголь, таблетки, терапевтов. Не помогает. Потому что это не просто травма — это… — он коснулся пальцем груди, — здесь. Оно просто осело внутри. Джей тихо поставил бутылку, глядя на стол. — Мне тоже. Иногда снится Чонсу, — сказал он ровно, — её последний взгляд, потом обвал и её тело, которое я пытаюсь вытащить. Просыпаюсь — и не знаю, что тяжелее: то, что её нет, или то, что я всё ещё живой. Сону молча кивнул, глядя на отражение воды в стакане. — Мы от этого не избавимся, — сказал он тихо, — ни душой, ни телом. Шрамы остались. Тишина нависла тяжело, глубоко. И тогда Виктория, которая до сих пор сидела молча, слегка провела рукой по коротким волосам, откидывая прядь с лица. Её единственный глаз блеснул в свете лампы. — Я когда-то думала, что время лечит, — начала она медленно, голосом, который звучал уверенно, но в нём было что-то… надломленное, — но нет. Время ничего не лечит. Оно просто учит нас жить с болью, чтобы мы не кричали от неё каждый день, -  она спустила ноги, касаясь босыми ступнями пола, — мне снилось, как я стою на том острове, и всё снова горит. И я снова вижу, как тень тянет меня. И тогда понимаю — то, что осталось там, не было просто монстром. Это были все наши страхи вместе. Все наши вины, все "почему я выжил, а не они". Оно не умерло. Оно живёт в каждом из нас. Она подняла взгляд на Сону, потом на Хисына, Джея. — Может, мы и не забудем, но если уж оно живёт в нас — пусть хотя бы знает, что мы не боимся его. Что оно не управляет, - она улыбнулась — слегка,  — я больше не убегаю от своих снов. Я просто… захожу в них и смотрю прямо в глаза. И каждый раз оно немного отступает. Хисын молча отвернулся, вытирая глаза. Джей глубоко выдохнул, глотая остатки воды. Сону стоял у крана, сжимая стакан, и почувствовал, как его сердце немного замедлило ритм. Он посмотрел на Викторию — сильную, холодную, но в тот момент по-настоящему живую — и прошептал: — Знаешь… может быть, мы все выжили не просто так. Виктория посмотрела на него, и в её глазе блеснул отблеск теплого света. — Не "может быть". Мы выжили, потому что ещё должны жить. Даже с этим внутри. И в той тишине, среди ночных теней и морского бриза, эти слова звучали почти как молитва. Все они лечились. И до сих пор лечатся. Каждый по-своему, каждый со своим болью, что осталась где-то между шрамами, которых не видно. Хисын — первый, кто решился пойти к психотерапевту. Сначала он молчал, сидел по сорок минут и просто сжимал кулаки, потом начал говорить. Потихоньку, отрывками. Джей лечился медикаментозно, но больше всего его поддерживала не химия, а Виктория, которая раз за разом вытаскивала его из панических атак, когда Джей судорожно набирал её номер, не смотря на разницу во времени. Сону ходил к врачам, Рики — на группы поддержки. А Чонвон — просто молчал. Всегда молчал, потому что верил, что если не вспоминать — то может когда-нибудь перестанет болеть.   Все они справляются, как могут. Кто-то сильнее, кто-то слабее. И уже не важно — им двадцать восемь или сорок два. Все они видели одно и то же адское пекло, которое осталось под кожей. И никто из них не смог бы объяснить это тому, кто не был там.   Виктория проглотила остатки воды, подошла к Сону и тихо, по-женски нежно провела ладонью по его плечу.   — Иди отдохни, солнце. Вы оба, — ее голос был спокойным, но в нем чувствовалась глубокая усталость. Она еще раз бросила взгляд на Хисына, Джея, на Сону, — спокойной ночи, ребята. Без тех снов.   И ушла в сторону комнаты. Когда Виктория зашла, в полутьме она увидела — Джейк уже сидел на кровати. Спина немного согнута, рука лежала на коленях. Глаза блестели в темноте — было видно, что он всё слышал.   Она молча села рядом, её рука коснулась его плеча, потом щеки.   — Ты всё слышал? — спросила она едва слышно.   Джейк кивнул. Но не сказал ничего. Лишь когда она наклонилась и поцеловала его в висок, он медленно потянулся к ней, прижав лоб к её плечу.   — Я просто не могу это выключить, Вик, — прошептал он, — когда закрываю глаза — снова то же самое.   — И не надо выключать, — ответила она, тихо скользя пальцами по его волосам, — нужно научиться жить с этим. Вместе.   Он кивнул, не поднимая взгляда, просто дыша в её кожу. И этого было достаточно. В соседней комнате Хисын тоже ложился. Тихо, чтобы не разбудить Сонхуна, но тот и не спал — лежал, повернувшись к нему лицом, глаза открыты в полутьме.   Когда Хисын пролез через него, Сонхун просто протянул руку, коснувшись его запястья.   — Всё хорошо, — прошептал он почти беззвучно, — ты дома.   Хисын на мгновение замер, а потом наклонился, поцеловал Сонхуна в руку — просто, нежно.   — Я знаю, — выдохнул, закрывая глаза, — спасибо.   Сонхун обнял его крепче, и оба тихо заснули под шум ветра за окном. Сону тем временем стоял на балконе. В руках — сигарета, в глазах — пустой горизонт. К нему присоединился Рики, такой же молчаливый, в той же тени утреннего неба. Они вместе курили, наблюдая, как где-то далеко за океаном начинает светать.   Оранжевый отблеск ещё не касался волн, но небо уже светлело, и в этой тишине что-то словно прощало их. Рики осторожно притянул Сону к себе, вложив его голову себе на плечо.   Они долго стояли так, не говоря ни слова.   Потом Рики прошептал:   — Там, за тем океаном, всё ещё есть тот остров, - Сону кивнул, — тот, что забрал Эстер и Чонсу. Всех тех, кого мы не успели спасти. И кусочки нас, — добавил Рики, он повернул Сону лицом к себе, затянулся в последний раз и выпустил дым вбок, — но все хорошо. Сону не ответил — просто наклонился ближе. Их губы встретились в медленном, глубоком поцелуе. Без страсти, без спешки — просто как попытка дышать одним воздухом, когда иначе не можешь. Под ними шумел океан. Солнце постепенно поднималось, раскрашивая небо золотом, и этот рассвет казался почти священным после всего, что они видели в темноте. А чуть дальше, под деревом, сидел Чонвон.   На коленях — сигарета, в пальцах — зажигалка, что не раз гасла. Он смотрел вдаль, в пустоту, и дым растворялся вместе со слезами, которые текли по щекам, горячими, искренними. Ему было больно, но он молчал. Потому что знал — если уже плачет, значит, ещё живой. И этим утром все они — такие разные, покалеченные, сломленные — дышали в унисон.

***

Утро пахло поджаренным хлебом. На кухне было шумно — не от ссор, а от живого, настоящего смеха. Джей стоял у плиты, переворачивая омлеты и бормоча себе под нос:   — Если кто-то еще попросит яичницу с сыром, я пойду жить к рыбам, а вы здесь разбирайтесь. Чонвон стоял рядом, нарезая фрукты. На его лице играла легкая улыбка, совсем не такая, как ночью — тогда она была сквозь слезы, а теперь — чистая, теплая.   — Тебе идет улыбка, — бросил Джей, не отрываясь от сковородки.   — Да она и не исчезала, просто была в офлайне, — шутливо ответил Чонвон, ставя тарелку с ананасами на стол. Виктория, в белой рубашке на голое тело, принесла две чашки кофе, поставила их на стол, а потом просто села на колени Джейка.   — Хисын, не сломай себе спину, пожалуйста, — сказала она, поднимая чашку и прищуриваясь от вкуса горячего кофе. Хисын стоял на коврике для йоги и пытался повторить движение из видео на телефоне.   — Я же говорил, это просто! Нужно держать баланс, — выдохнул он и… упал, согнувшись пополам.   Сонхун сразу рассмеялся, открывая бутылку бренди:   — Баланс? Держи лучше бокал, а то реально спину сломаешь. Он налил себе и Рики прямо в кофе. Сону, который сидел рядом, подперев голову рукой, поднял брови:  — Вы уверены, что это хорошая идея утром?   Сонхун сделал глоток и, не моргнув глазом, ответил:   — Я в этом хорош. Джейк, держа Викторию за талию, наклонился ближе:   — И что мы сегодня делаем? Джей, неся сразу три тарелки, улыбнулся:   — Идем ловить волны на серфборде. А потом я покажу вам настоящие Гавайи, не те с открыток или гугла. Чонвон положил перед всеми остальные тарелки и подмигнул:   — А еще я хочу научиться вашему гавайскому танцу.   — Я за! — закричал Хисын в тот момент, когда что-то громко гремнуло. Все повернулись — и увидели его на полу, скрученным и задыхающимся от смеха, — к черту эту ерунду, я лучше выпью, чем стану этой черепахой, — выдохнул он, лежа и вытирая пот со лба.   Виктория рассмеялась:   — Ты хоть и здоровый мужик, но душой все еще в старшей школе.   — Так и живем, — подкинул Рики, поднимая чашку.   За окном яркое солнце палило, словно кто-то снова включал жизнь на полную. Океан шумел, напоминая о том, что мир продолжается — и он больше не страшен. А под навесом, в легкой маревной тени, стояли две фигуры. Полупрозрачные, тихие, спокойные. Чонсу в военной форме скрестила руки на груди и смотрела на своих — живых и смеющихся. Эстер в такой же форме с блеском в глазах осторожно коснулась ее руки. — Думаешь, они уже стали счастливей? — Спросила девушка с улыбкой. Чонсу взглянула на нее, улыбнувшись в ответ. — Уже стали. Потому что вместе они — семья. А семья всегда находит свет, даже после самой глубокой тьмы.   Эстер кивнула, сжимая её руку.   — Так, может, уже время?   — Да, время. Им больше не нужны наши тени.   — Это страшно - идти туда? — Спросила Эстер, поднимая взгляд.   Чонсу выдохнула. — Сама еще не знаю, - ответила, - сейчас проверим. И в ту же минуту они растворились — как утренний туман над океаном. Тишина, что осталась после, была странно спокойной. Но все на кухне вдруг почувствовали одно и то же — облегчение.  Кто-то из них тихо сказал:   — Как будто отпустило, - прошептал Джей, вскинув бровь и машинально дотронувшись к груди. И действительно — отпустило. Потому что иногда не нужно забывать, чтобы найти покой.  Нужно просто принять, что прошлое — это часть тебя, но не весь ты.   Что боль — не враг, а доказательство того, что ты живой. И что даже после самой темной ночи обязательно наступит утро,   где тебя ждет что-то лучшее. А на горизонте, там, где море касается неба, казалось, кто-то улыбнулся.