Пока не остынет

То, что скрыто, всегда значит куда больше очевидного. Эдирне. Сад. День был пасмурным и совершенно безветренным, даже птицы умолкли. В идеальной тишине слышалось лишь отдаленное клацание позолоченных ножниц, которыми Кёсем Султан срезала высохшие листья с пышного куста алых роз. В такие моменты султанша выглядела по хорошему беззаботно. Настолько, что даже приближенный ага не решался её потревожить. Так и стоял в стороне, дожидаясь, пока его госпожа закончит то, что уже больше походило на ритуал. - Кёсем Султан, - подошёл ближе, как только её ножницы опустились на железный поднос - возьмите - протянул ей чашечку ароматного кофе. Кёсем парой легких движений избавилась от перчаток и, взяв в руки ароматный напиток, машинально махнула головой, отпуская девушек, что всё это время стояли возле неё. - Эти розы, Хаджи, так напоминают человеческую суть - отпила и неспешно продолжила - красивые, но колкие. А ведь не смотря на это, их так просто сломать. - Я узнал то, о чем вы просили - взглядом так же зацепился за куст. - И болеют - опустила глаза ниже, где дорожку из белых камней устилали засохшие листья. - Эмине Хатун. Она в услужении Хюррем султан с того самого момента, как та с детьми вошла во дворец. - Болезнь к болезни - Кёсем усмехнулась и посмотрела на евнуха. - Султанша? - встревоженно переспросил. - Удивительная череда совпадений. Не находишь, Хаджи? Стамбул. Топкапы. За окнами уже сгущались ранние сумерки, редкие снежинки кружились в воздухе и таяли, едва касаясь каменных подоконников. Но внутри было тепло, полыхал камин, отбрасывая тёплые отсветы на резные панели и в воздухе тянуло пряным запахом ладана. Сулейман сидел за низким письменным столом, склонившись над увесистой книгой. Его рука неспешно двигалась, проводя пальцем под нужными строками, а алые бусины подогревали его ладонь изнутри. Двери мягко приоткрылись и внутрь скользнула Хюррем. На ней был длинный халат из тёмно-зелёного бархата, расшитого золотыми узорами, волосы скрывал лёгкий шёлковый платок, но несколько огненных прядей всё равно выбились и мягко ложились на плечи, создавая невероятно красивый контраст. Она замерла на секунду у порога, будто в нерешительности, а затем шагнула ближе, улыбнувшись своей особенной, чарующей улыбкой. - Повелитель, - её голос прозвучал мягко и чуть тише обычного - месяц Рамадан близится. Во дворце и в столице ждут праздника. Я ведь мать твоих шехзаде, управляю гаремом, потому… Сулейман поднял голову. Его взгляд был внимательным, но спокойным, лишённым той живой теплоты, которой Хюррем привыкла добиваться раньше. Он кивнул и отложил перо. - Слушаю тебя. Она подошла ближе, позволив шелку платья мягко скользить по ковру. Опустилась рядом, её руки почти невзначай коснулись его плеча, а затем и ладони. - Я подумала, - начала она - что нужно сделать что-то для народа, раздать еду бедным, сладости детям. Будет во благо. Да и ужин во дворце.. Сулейман молча слушал, иногда чуть кивая. Хюррем заглядывала ему в лицо, ища подтверждения, как делала всегда, но на этот раз его глаза были отстранены. Он будто слышал её слова, но мысли его витали где-то далеко. Хюррем склонилась чуть ближе, почти касаясь его щеки. - А что думаешь ты, мой повелитель? - её ладонь мягко скользнула по его плечу, останавливаясь у шеи. Он вздохнул, словно возвращаясь в реальность, оставил на столе гранатовые четки и взял её руку. Но не сжимая, не прижимая к себе, скорее мягко отводя в сторону. - Пусть будет так, как ты говоришь. Люди будут рады, а дворец исполнит свой долг - халиф натянуто улыбнулся. Его голос звучал ровно, без раздражения, но и без привычного тепла. Хюррем замерла на миг. Её интуиция, всегда безошибочная в делах сердца, подсказала, что что-то изменилось. Она уловила это не в словах, а в том, как его пальцы холодно и почти равнодушно коснулись её руки. Она выпрямилась, сохранив мягкую улыбку на лице. - Так и сделаем, Сулейман, - её голос звучал уверенно, хотя в груди уже шевельнулось неприятное чувство - я займусь подготовкой. Она осторожно прижалась губами к его щеке. Он не отвернулся, но и не ответил. На мгновение повисла тишина, только огонь в камине зашипел, разламывая полено. Хюррем отстранилась, по-прежнему улыбаясь, как будто ничего не заметила. Она вышла так же спокойно, как и вошла. Лишь её шаги по коридору стали чуть быстрее, слишком быстрые для женщины, которая прежде так сильно была уверена в себе. Сулейман же остался сидеть у стола, перебирая любимые чётки и долго глядя на пламя в камине, будто пытаясь унять мысли, которые жгли его сильнее огня. Дворец уже погрузился в сон. Лишь редкие шаги стражи нарушали тишину длинных коридоров. В покоях Сюмбюля тускло мерцала свеча, он успел задремать, сняв только кафтан, прямо на софе, раскинувшись в нелепой позе и слегка посапывая. Дверь распахнулась с грохотом, словно буря ворвалась в тёплую комнату. - Сюмбюль! - голос Хюррем резанул тишину. Евнух вздрогнул и чуть не свалился на пол. Подхватив кафтан, как щит, он таращился в полусонном ужасе. - Сул… султанша - пробормотал он, путаясь в словах - о, великий Аллах - поспешно вскочил и попытался придать лицу подобие бодрости. - Не валяй дурака, - рявкнула Хюррем, шагнув внутрь так стремительно, что язычок пламени на свечи затрепетал. Её глаза горели, щеки вспыхнули, и голос дрожал от ярости. - Сулейман изменился. Ты видел его? Холоден, как мрамор! Он смотрит и будто сквозь меня. - Может… усталость, моя госпожа? - робко предположил евнух, натягивая на себя кафтан и попадая пуговицами совсем не в те петли. - Какая усталость, Сюмбюль?! - вскрикнула рыжеволосая - не в усталости дело, он изменился, внутри. Что-то случилось - султанша прошла вглубь комнаты, задумавшись - Эдирне. Я хочу знать все детали и подробности его последней поездки туда. Евнух сглотнул, переминаясь с ноги на ногу. - Но госпожа, как же я узнаю все детали… - Хоть землю рой! - Хюррем нависла над ним - но узнай. Слухи, шёпоты, мне всё равно. Передай мне даже незначительную мелочь! Евнух судорожно кивнул, прижимая руки к груди. - Да, да, моя султанша. Я узнаю. Всё узнаю. Хюррем резко развернулась, шелковые ткани её халата взметнулись. - Не смей являться передо мной без новостей. Она вышла так же стремительно, как ворвалась, оставив за собой лишь слабое напряжение. Евнух обессиленно плюхнулся обратно на софу, вытирая пот со лба. - Аллах… Гарем гудел, словно улей. Калфы перебирали отрезы дорогих тканей, перекладывали золотую парчу, спорили о цветах, шептались о блюдах для большого стола. Запах свежих специй по всему гарему тянулся из кухни, а в воздухе витало предвкушение праздника. Хюррем сидела на подушках, придирчиво выбирая то одно, то другое полотно. Перед ней калфа раскатывала свиток бирюзового бархата. - Слишком холодный оттенок, - резко отмахнулась султанша - на празднике всё должно дышать теплом. Принеси другое. В этот момент в дверях вырос Сюмбюль. Он задержался на пороге, оглядывая оживлённую картину. Лицо евнуха озарила мягкая улыбка. - Машаллах, как же хорошо будет – пробормотал тот, буквально заплывая в покои госпожи. – Нравится? - голос ее прозвучал хлёстко, но с последнего их разговора тон стал значительно мягче. Евнух сделал почтительный поклон и шагнул ближе. - Хюррем султан, солнечная наша госпожа, вы просили новостей. Я разузнал - склонился так глубоко, что еще совсем немного и своим кафтаном мог бы полы протирать. Глаза Хюррем вспыхнули. Она тут же отложила ткани и махнула головой, отгоняя служанок. - Говори, Сюмбюль. Слушаю. Ага замялся, сжимая руки в рукавах. - Слухи.. да в старом дворце сплетницы одни безголовые остались - махнул рукой, словно оправдывался наперед. - Говори уже - напряженно повторила. - Аллах… поговаривают, будто хранитель султанских покоев, Ибрагим ага, сам лично готовил ужин для нашего падишаха и этой.. Кёсем Султан. Вино пробовал, специи отбирал. Хюррем медленно поднялась на ноги. – Ужин? – переспросила она. Тихо, но голос звучал с нервным надрывом – для неё? – Госпожа моя, я почти уверен, что это всё глупости. Наказать как следует этих девиц! - погрозил указательным пальцем. Хюррем махнула рукой, затыкая неугомонного евнуха, словно назойливую муху. В комнате стало тихо, только сердце её колотилось быстрей. – Ибрагим, ужин, Кёсем – прошептала она, сминая руками блестящие юбки - хвала Аллаху, Сюмбюль, что ты принёс мне это. Теперь вон! Евнух с облегчением выскользнул, а Хюррем стремительно направилась к покоям Ибрагима. Хранитель султанских покоев сидел за столом, разбирая свитки. Хюррем ворвалась, словно буря. – И давно ты поваром заделался, Ибрагим? - небрежно спросила, опираясь о его стол. Ибрагим медленно поднял голову, его губы тронула ироничная улыбка. – О, если бы у меня был талант к готовке, султанша, я бы давно перебрался на кухню. Курагу перебирать - хмыкнул. – Что за игру ты ведешь, Ибрагим? - с плохо скрываемой злостью спросила султанша. – Понятия не имею о чем речь - лениво поднялся, так же опираясь руками о стол, чтобы за счет роста вернуть себе превосходство. Она чуть подняла голову, их глаза встретились, цепляясь друг за друга и между ними повисла искра ненависти. Напряжение стало почти физически ощутимым. Но длилось это не долго, оба резко повернулись, услышав скрип дверей. На пороге появился султан Сулейман. – Хюррем? – его голос прозвучал спокойно и уверенно – даже хорошо, что ты здесь. Значит услышите сразу оба. На праздник нужно пригласить ещё одного гостя. – Кого, повелитель? – почти в унисон спросили Хюррем и Ибрагим. Сулейман задержал взгляд на них и произнёс: – Кёсем Султан.