Пока не остынет

Иногда, чтобы выиграть войну, нужно поиграть сражение Топкапы. За день до празднования в гареме. Вечер плавно переходил в ночь, коридоры дворца опустели, утонув в полумраке, лишь редкие огни лампад дрожали на стенах. Хаджи шел впереди, держа в руке подсвечник. Небольшой пламенный язычок освещал путь для его госпожи, которая, к слову, почти что плыла. Тихо, размеренно, изредка шурша платьем. Они оба остановились, услышав посторонний звук за углом. Переглянулись. - Я посмотрю - произнес евнух и шагнул за поворот. Мгновенье. Одно, другое. За тем и странный шорох, а после звон. Металлический подсвечник покатился по каменному полу, определённо. Кёсем прерывисто вдохнула и обогнула поворот. Замерла так быстро, что сердце, успевшее зайтись как безумное в тревоге, больно ударилось о ребра. Хаджи стоял, нахмурившись, а перед ним… высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, собранными у затылка, и густой бородой, подчёркивающей резкие черты лица. Орлиный нос, внимательный взгляд карих глаз. - Аллах, Али, это ты? - Кёсем выдохнула почти с усмешкой, увидев перед собой стражника. Он тут же склонил голову. - Госпожа. - Не мог просто позвать? - она сделала шаг ближе, а в голосе мелькнула лёгкая насмешка - обязательно было устраивать представление, агу моего пугать? - Действительно - недовольно добавил Хаджи. Али даже не посмотрел на него. Его темный взор был направлен только на султаншу. - Если бы не произошло кое-что важное, не смел бы тревожить вас, госпожа - вновь почтительно опустил голову. Евнух только фыркнул и наклонился, пытаясь достать упавший подсвечник. - Не делай так больше - спокойно произнесла, встречаясь с ним взглядом. Её слова, тон голоса напоминали сейчас шелковый шарф. Мягкий, приятный, но такой, что в нужный момент намертво стянет шею. - Простите. В следующий раз обойдусь без шума. Кёсем едва заметно усмехнулась. - Я слушаю. - Сюмбюль ага. Кёсем закатила глаза. - Что с ним? - В больничное крыло зачастил, особенно вечерами. Он очень смешон, когда пытается казаться незаметным и думает, что у него это получается. - Думаешь, что-то скрывает? - Уверен. Иначе не пришел бы. Кёсем утвердительно махнула головой. Она уже не один год была знакома с Али и неоднократно убеждалась в его надежности. - Хорошо - Кёсем повернулась к евнуху - Хаджи, нужно узнать чем болен наш дорогой Сюмбюль. - Султанша, - Али неловко кашлянул, вновь привлекая её внимание - я нашел лекаршу, которую посещал ага. Кёсем выжидающе смотрела на стражника. - Она здесь и готова к разговору с вами. - Прошу. Али обошел их и указал на дверь кладовой. Быстро оглянувшись по сторонам, он толкнул её и жестом руки предложил войти внутрь. Хаджи вошёл первым, освещая небольшое помещение своей свечой. Среди огромных, чем-то доверху набитых мешков и деревянных бочек, на полу под стеной сидела женщина. Руки её были связаны и нервно тряслись, а рот закрыт плотным тканевым жгутом. Седина уже коснулась её волос, от возраста только или случившегося, Кёсем так сразу и не успела понять. Султанша снова застыла. В мгновении действительно удивленно. Даже не так. Ошарашенно. Она медленно повернулась к Али. - Это ты называешь «готова к разговору»? - разгневанно прошептала. Тот только пожал плечами. Кёсем смотрела еще секунду, затем кивнула аге. - Развяжи. Женщина судорожно вдохнула. - Не кричи - приказала Кёсем - говори, зачем к тебе приходил Сюмбюль ага. Женщина немного дрожала, начала неуверенно. - Он… просил средство. - Какое? - Такое, что.. - она сглотнула - может ослабить тело. Вызвать жар, сильную слабость, сердцебиение как при жуткой тревоге, головокружение. Иногда судороги, иногда - потерю сознания. - Яд? - перебила Кёсем. - Да, но есть нюанс - лекарша замолчала. - Какой? Зачем это Сюмбюлю? Хатун колебалась. Слова, что до этого и так лились неохотно, теперь остановились совсем. Али сделал шаг. Это предало ей уверенности. - Для смертельного отравления этого яда нужно достаточно много, а ага взял маленький флакон. Сказал нужно проучить человека, напугать, но не убить. - она забегала глазами, явно волнуясь. - Ты знаешь кого? - тихо спросила Кёсем. - Он сказал лишь что это для женщины. Невысоко роста, среднего возраста и не крупного телосложения.. Глаза Хаджи округлились и он уставился на Кёсем, которая прожигала взглядом стену напротив. *** Покои Хюррем султан. Днями ранее. - Не вышло! Не вышло! Не вышло! - с каждым разом Хюррем вскрикивала всё громче, сжимая руки в кулак. Сюмбюль стоял в стороне, не решаясь даже пошевелится. Он прекрасно понимал причину ярого гнева своей госпожи. Сад и сломанные розы не принесли должного результата. Падишах - не поверил. Коробка с украшениями - ах, как же предусмотрительна эта женщина… Но что ещё хуже, что словно ножом по сердцу для Хюррем султан, так это то, что повелитель тянется к Кёсем как магнитом. - Я Хасеки - Хюррем стукнула кулаком по груди - я родила ему троих шехзаде, со мной он проводил лучшие ночи, я в его сердце! Я! Я! Она выглядела слегка обезумевшей и евнух сразу же подбежал к ней, успокаивая и наливая воды. - Последнее предупреждение, Сюмбюль, - произнесла, чуть успокоившись - последнее. Она должна понимать что значит идти против меня. *** - Султанша, - Хаджи быстро перебирал ногами, догоняя Кёсем - султанша! - вскрикнул он шепотом. Кёсем резко остановилась, повернувшись к нему. - Госпожа моя, вы ведь не сочли меня дураком? Скажите что тоже поняли что задумали эти двое - прошептал он. - Сочла бы глупцом, если б не догадался - она шумно выдохнула, приводя дыхание в порядок. Гул в голове стих. Эмоции уступили место раздумьям. - Что будем делать? - Начнем игру по их правилам. А после сменим на свои. Вечер праздника. Гарем. Музыка всё так же мягко лилась, девушки по прежнему изящно двигались, попадая в каждый её такт. Сладковатый и очень аппетитный аромат заполонил весь ташлык, из каждого уголка которого слышался легкий хохот. Праздник был очень хорош. Очень. Бокал из тонкого фарфора на какое-то время задержался у губ Кёсем. Она не спешила пить. Лишь чуть наклонила голову, позволяя свету лампад скользить по поверхности напитка. Взгляд в сторону - Хюррем. Она сидела поодаль, окружённая служанками и своими детьми, словно в центре собственного мира. Улыбалась легко, безмятежно. Почти искренне. И всё же, расслабляясь не до конца. Их глаза встретились. Улыбка на губах Кёсем стала мягче, почти приветливой. Хюррем ответила тем же, невзначай зацепившись глазами за бокал в ее руке. Кёсем вернула его в прежнее положение, собираясь сделать глоток, но в этот момент.. - Дорогу! Султан Сулейман Хан! - раздался громкий голос стражника. В секунду притихли все и застыли в поклоне. В гарем вошёл падишах. Кёсем конечно же встала, даже голову склонила, но ровно на столько, чтобы не проявить открытого неуважения. Уголок её губ сам пополз вверх, после чего и Сулейман не сдержал легкой ухмылки. Еще порог переступить не успел, но уже глазами нашел именно ее. Хюррем. А вот она теперь была совсем не спокойна. От прежнего приятно-сладкого предвкушения очередной своей «шалости» не осталось и следа. Теперь была только легкая дрожь во всем теле. Сулейман обычно не посещал их гаремных посиделок, не уделял этому свое время. Он не должен был быть здесь. Тем более сегодня. Только не сейчас. Падишах махнул рукой, позволяя празднику продолжиться, и направился к своей Хасеки. К детям. К Михримах, которая несколькими часами ранее шантажировала детскими обидами повелителя половины мира, чтобы тот пришел и разделил с ней праздничный ужин. Сулейман сел и усадил дочку на руки. Та сразу же принялась ему что-то рассказывать, но падишах вновь вернулся взглядом к Кёсем. К её губам цвета тех ягод, что она только что ела, к изящной шее, украшенной драгоценными камнями в цвет её глаз, к ключицам и декольте, от глубины которого в нем проснулось желание подарить ей все лучше платки мира, лишь бы не додумалась только выйти так за пределы гарема. Кёсем смотрела в его глаза. Бесстыдно и открыто. А после, точно так же, переместила взгляд на Хюррем, крутя в руке тот самый бокал. Напряжение в ней Кёсем ощущала физически, хотя для всех остальных Хюррем казалась спокойной и любезной. Снова взгляд на Сулеймана. И вновь на Хюррем. На Сулеймана. И на Хюррем. Прохладный бокал снова коснулся губ Кёсем и она наконец ощутила вкус напитка. Чуть пьяно. Сладко. Не приторно. Он лился легко, не спеша. Глаза Кёсем опустились ниже. Туда, где Хюррем сжала рукав кафтана повелителя, что-то шепча ему на ухо. Улыбка. Новый глоток. Ещё. И ещё. Все по прежнему улыбались. Сулейман - в счастливом неведении, Хюррем так, словно вот вот треснет от напряжения, Кёсем - потому что вступила в игру. Она делала глоток за глотком, будто не замечая ничего вокруг. Будто не слыша, как собственное сердце ударило чуть быстрее. Музыка продолжала играть, танец кружился, разговоры текли, а внутри.. Внутри становилось всё жарче. Сначала едва ощутимо, словно воздух сжался вокруг. Позже - сильнее. Где-то под грудью болезненно сжалось, вдох стал слишком коротким. Пальцы дрогнули. Кёсем опустила чашу. Её лицо осталось прежним, спокойным. Она чуть повернула голову, будто наблюдала за танцем, но взгляд стал потерянным. Сулейман это заметил. Он следил за ней так пристально, что упустить такое точно не мог. Он замолчал на полуслове, так и не ответив Селиму. Хюррем перехватила его взгляд и улыбнулась шире. - Повелитель, шехзаде Селим так старался на этих занятиях… Сулейман закивал, но выглядел совсем отрешённо. Он не мог понять что происходит, она сидела ровно, но в ней было что-то не так. - Повелитель, - Хюррем взяла его за руку, пытаясь привлечь внимание на себя. И получилось. Но совсем не на долго. Когда взгляд падишаха снова вернулся к Кёсем, та вновь подняла бокал, словно в ответ. Она продолжала смотреть на них, но взгляд её становился всё более туманным. - Кёсем… - едва слышно сорвалось из уст падишаха, но для его Хасеки прозвучало весьма громогласно. Хюррем в тот же миг потянула Михримах, чтобы та отвлекла отца, но Сулейман встал, не обратив внимания ни на что. Султанша была уже бледной. Хюррем кстати тоже, она понятия не имела как теперь развернутся события в присутствии падишаха. Кёсем опустила чашу. Ей казалось, что она сделала это плавно, но фарфор тихо звякнул о поднос. Она на мгновенье закрыла глаза. Мир качнулся. Свет от лампад стал рассеяно-тусклым. Звук - глухим. Хотелось вдохнуть глубже, воздуха не хватало. - Кёсем, - где-то совсем близко раздался голос падишаха. Она подняла на него взгляд, не без труда. И в этом мелькнуло что-то удивительно настоящее. Хотела разомкнуть губы, чтобы что-то сказать, но лишь рука обессилено скользнула вниз со стола. Чаша опрокинулась, остатки щербета разлились по мрамору, расползаясь липким пятном. Успела ощутить на себе его крепкую хватку, прежде чем ушла окончательно. - Лекаря! Срочно! - падишах закричал во всё горло, заглушив даже музыку. Покои Кёсем Султан. Стойкий запах лекарственных трав держался в воздухе, смешиваясь с напряжением, что так же летало в нем. Уже не один десяток долгих минут султан Сулейман неподвижно стоял в углу покоев Кёсем Султан, пока седовласая лекарша кружила над ней. Хатун убрала очередную баночку и вновь приложила пальцы к запястью султанши. Теперь пульс чувствовался куда лучше и был не таким пугающе частым. Дыхание тоже стало ровней. - Повелитель, - она выпрямилась, но взгляд на него не поднимала - опасность миновала. - Но ведь она не приходила в себя. - Проспит до утра. А может и до обеда. Организму нужно время. - Причина? - кратко спросил. Лекарша едва заметно сжала пальцы. - Я.. пока не могу сказать точно. Это требует времени. Ещё на мгновенье Сулейман задержал взгляд на всё ещё бледном лице Кёсем, а после направился к выходу, останавливаясь у двери. - Сообщить, если что-то изменится. Лекарша медленно выдохнула, будто до этого не дышала совсем. Она встретилась взглядом с Хаджи, который всё это время безмолвно стоял у изголовья кровати Кёсем, а после поспешно принялась собираясь свои инструменты с её постели. Осталась последний мешочек с особой травой, как вдруг - резкое движение. Хатун ощутила холодную, но цепкую хватку на своем запястье. Лекарша вздрогнула, едва сумев сдержать испуганный крик, что так и рвался наружу. Глаза Кёсем были открыты. Болезненно уставшие, тёмные. Но открыты. Кёсем смотрела на неё, не моргая. Лекарша побледнела. - Это невозможно, вы… - Возможного здесь давно нет - едва заметно скривились её губы. Она сделала короткий вдох. Боль отозвалась где-то под рёбрами, но взгляд остался твёрдым. - Слушай внимательно - пальцы сжались сильнее - Повелителю скажешь, это болезнь. Диабет. Ты поняла? Лекарша быстро кивнула. - Да… да, султанша. Кёсем на мгновение прикрыла глаза, будто собирая силы, но тут же вновь открыла их. - А ей… Сюмбюлю. Скажешь что не умерла чуть. Что в себя ещё не приходила, что сама не знаешь как так, но яд оказал слишком сильное влияние. Лекарша замерла. - Попросить Али контролировать? - Нет-нет, султанша, я сделаю. Всё сделаю, как скажите. Медленно, не сразу, Кёсем разжала пальцы. Лекарша отдёрнула руку, будто обожглась, и поспешно склонилась, после чего убралась так быстро, словно её там и не было. Только теперь Кёсем позволила себе закрыть глаза и уснуть. Яркие солнечные лучи уже давно пробрались в комнату, а аромат белых роз вытеснил все лекарственные запахи, заставляя забыть весь ужас, что происходил этой ночью. Кёсем нехотя открыла глаза. Ее сонный и ещё слегка затуманенный взгляд блуждал по покоям, пока не зацепился за огромный букет белоснежных цветов. Сначала заметила розы. А потом уже и его. Султан Сулейман стоял у её ложа, словно это было самым естественным для него местом. - Они выжили - произнес он с легкой улыбкой - большая часть. - Доброе утро, повелитель, - съерничала Кёсем, вновь ненадолго прикрывая глаза. - Так значит, - Сулейман оставил цветы на столе и сел на край её ложа - твоя слабость - сладости, Кёсем Султан? - О нет, - она медленно приподнялась на локтях - моя слабость - самодовольные падишахи - хмыкнула. Сулейман застыл. Он принял очередную колкость как данность. Никак не мог перестать смотреть на неё. Что-то в ней завораживало. Взгляд. Прямой, без тени покорности. Её волосы, обычно скрытые и уложенные, сейчас свободно спадали на плечи, тёмными прядями касаясь кожи. Свет скользнул по её лицу, зацепился за линию скулы, задержался у губ, чуть припухших, словно от недавнего сна или… Аллах, Сулейман! Он медленно протянул руку. Пальцы коснулись её щеки. Теплой. И такой мягкой. Большой палец скользнул выше, едва задержавшись у края губ, взгляд с которых не сводил уже очень долго. - Какая же ты.. - его голос стал значительно тише. - Упрямая? Невыносимая? Наглая? - Кёсем с улыбкой перечисляла всё то, что когда-то говорил о ней Сулейман. - Красивая. Она замолчала. Замерла с недоуменной улыбкой. - Что такое, Кёсем Султан? Ничего больше не скажешь? - усмехнулся повелитель. - Не скажу. - От чего же? - Столько нежности от вас, что даже не знаю как реагировать. - Ну слава Аллаху, хоть что-то заставило тебя замолчать - он усмехнулся и Кёсем даже не заметила как ладонь повелителя съехала на её шею, а после и вовсе пальцы Сулеймана стянули волосы на затылке. Он притянул её к себе и накрыл губы своими. Так резко и неожиданно, но Аллах, как же желаемо. Он был осторожен и нежен. Но лишь на мгновенье. Она не отстранилась и этого оказалось достаточно. Поцелуй стал глубже. Жестче. Кёсем только и успела шумно выдохнуть, что еще больше свело падишаха с ума. Он жадно захватывал её губы своими. Он испугался. Сулейман не на шутку испугался, когда увидел Кёсем без сознания. Мысли о том, что она не очнется, оказались неожиданно болезненными для него. - Это очень плохо, Султан Сулейман, - произнесла, когда они отстранились. - Что плохо? - Сулейман чуть склонил голову, не отрывая от неё взгляд. - Для повелителя плохо. День только начался, а он уже теряет контроль - на её лице вновь растянулась привычная игривая ухмылка. - Я подарю тебе платок. Много платков - его глаза ненароком опустились ниже лица Кёсем, а сейчас на ней было даже не платье, а ночная рубашка на тонких брителях. Кёсем засмеялась. Очень искренне, впервые за долгое время. - Да дарует Аллах вам здоровья, Кёсем Султан, - произнес он с улыбкой и вышел. Сюмбюль ага уже занёс руку, чтобы толкнуть дверь, но тут же был остановлен. - Подожди, - прошептала Хюррем. Она тяжело выдохнула и снова задумалась. - Вы передумали? Не будем заходить? - шепотом спросил евнух. - Будем. Как это не будем, Сюмбюль, - раздраженно процедила - сейчас. Султанша прикрыла глаза, успокаивая расшатанные нервы. Снова её план пошел не так, как она того хотела. Но ничего, версия с диабетом падишаху объявлена, значит дело осталось за малым. Стоило двери открыться, как на лице Хюррем засияла улыбка. - Кёсем Султан, слышала вам уже лучше, позволите? - Хюррем султан, какая честь - Кёсем с Хаджи молниеносно переглянулись. - Я услышала о случившемся, о вашей болезни - Хюррем приблизилась, окинув взглядом лицо Кёсем. Всё ещё бледное. Но вот глаза, слишком ясные. - не могла остаться в стороне. Зашла пожелать вам здоровья. Как жаль что такой вечер и так завершился. Кёсем чуть склонила голову, будто прислушиваясь к её словам, и медленно провела пальцами по складке покрывала. - Да, - тихо произнесла она - вечер и правда получился запоминающимся - её губы тронула лёгкая улыбка - особенно щербет. Такой сладкий. Хюррем ненадолго задержала на ней взгляд, чувствуя как что-то перевернулось внутри, но выражение лица не изменилось. - Вот правда же, госпожа. Нельзя вам много сладкого, поберегите здоровье. Хюррем оглянулась, осматривая покои, пока взглядом не наткнулась на розы. - Знаете, Кёсем Султан, как говорят о ночах с падишахом? Кёсем лишь лениво мотнула головой. - Слаадкие ночи - специально растянула первое слово - вам, получается, их тоже нельзя. - Так же нельзя, как и добавлять лишние ингридиенты в щербет членов династии - голос Кёсем стал значительно строже. Хаджи только вскинул бровями, гадая слова ли о повелителе так разозлили его госпожу. - Расскажешь ему? - Хюррем тоже надоело играть и она прямо спросила. Больше не улыбалась. Напряжение между ними снова повисло адовое. - Хюррем султан, - Кёсем произнесла уже абсолютно спокойно - мне вот правда любопытно - теперь они уже обе смотрели на розы - как скоро вы поймёте, что чем больше стараетесь, чем больше усилий прилагаете, тем дальше становитесь? - Аллах-Аллах, султанша, ну неужели оно правда того стоило? - начал причитать Хаджи, Как только Хюррем со своим евнухом вылетели из покоев. - Стоило, Хаджи. Определенно стоило - ответила, пальчиком касаясь нежных лепестков роз.