Воспоминания

– Я вижу боль в твоих глазах, Дилан, – Саймон внезапно нарушает спокойную тишину вечера. Они вдвоем собрались в его доме, чтобы побыть в своеобразной скроби из-за потери своего мироходца. Ричард предпочитает уходить куда-нибудь далеко и часами сидеть в тишине, поэтому его с ними сейчас нет. – Мой тебе совет, – мужчина замолкает на несколько секунд. – Отпусти того, кто принадлежит самой вселенной. Станет легче, поверь. – Солус, – парень вскидывает голову на автоматона. И находит в чужих глазах такую знакомую затаенную боль. Потому что сам каждое утро видит в отражении такие же эмоции. – Ты?.. – Я, – лишь кивает тот в ответ. Потому что больше слов здесь и не надо. Отрицать глупо, врать бессмысленно. Сам же поднял эту тему и первым открыл душу. – В него? – Дилан неосознанно морщится при мысли о романтических чувствах к JDH, но сразу же пускается в туманные объяснения почему так отреагировал. Видеть понимание в ответ на насмешку почему-то стыдно. – Он же такой... такой самовлюблённый и абсолютно безразличный к другим, насмешливый. – Ох, Дилан-Дилан, – Солус не может сдержать смеха. Не злобного, а искреннего. Этот крохотный автоматон так заблуждается в своей уверенности, что все обо всех знает и его суждения всегда верны, что это вызывает смех. – Ты не знал его с другой стороны. Ты не видел как горят его глаза во время успеха или вдохновения, не видел его злость на себя же за провалы и не видел мягкости по отношению к другим. Он ненавидит ошибаться и когда другие помогают ему, но позволял это делать мне. Мы вели разговоры часами из чистого интереса и потому что соседник был интересный. А Саша? Никто не знал про Сашу, но меня она звала дядей. Потому что он меня подпустил к ней. И сердце, мой мальчик, было самым бесполезным при побеге, – это чистая правда. В глубине своего сердца он хранит теплые воспоминания про заводную девчушку, которая со звонким смехом тащила его в очередной магазин пока братец не видит и как в тумане температуры звала его на помощь вместе с Джоном. А еще он прекрасно понимает, что Джон мог для побега с острова просто взломать код Дженны и прошивку Дилана. Он ему в этом плане спасения вообще не нужен. Но вместе с тем занимает ключевое значение на равне с Дженной и Диланом. Глупо, наверное, но ему хочется думать, что тот его просто выделил из серой массы автоматонов по своей прихоти. – Но я думал, что это связано с тем, что ты первое его создание, – Дилан не понимает причем тут это. Солус долгие года не осознавал себя как автоматона, потому что имел такой же особый код. Но по факту именно он должен был помочь тому осознать себя. Странная логическая закольцованность, которая имеет смысл и его отрицает. – Ты особенный не для плана побега, а для всех автоматонов в принципе. – Но тогда почему мне было так важно находится на острове в такой же клетке? Джон слишком умен для такой примитивной шутки, что я - сердце, потому что у автоматонов его нет. Дженна же смогла открыть закрытый путь, ты смог проложить дорогу в мир, Лололошка стал катализатором событий. А я? Что сделал я, чтобы заслужить себе почетное звание сердца? – он усмехается на чужую растерянность. Очевидно, что в ворохе событий было не до обдумывания этой странности. Но Дилан нашел пару минут на это, и пришел к самому очевидному варианту. Неправильному. – Я лишь особенный, но не Ключ или Разум. – К чему ты ведёшь? – Людям свойственно думать, что они не такие и выделяются из серой массы, люди любят считать себя особенными. А я всю жизнь считал себя человеком, – Саймон слабо улыбается. Потому что он и в правду считал себя особенным раз сам JDH доверяет ему и подпускает ближе. Даже на секунду не задумывался почему. В его памяти они случайно пересекшиеся люди, которые разговорились на каком-то мероприятии, а после решили вновь встретиться, чтобы продолжить дискуссию. Он тогда не понимал половины терминов и слов, но Джон посчитал его интересным собеседником и с удовольствием пояснял неясные моменты. Человек, который ненавидит узколобость и чужое незнание проводил ему чуть ли не часовые лекции, чтобы что-то объяснить. Абсолютно точно не подозрительно. – И не в моем стиле было влюбляться в своего друга. До пробуждения я считал, что это лишь дружба, что я дорожу им, потому что он единственный близкий мне человек и он сделал меня членом своей крохотной семьи из двоих человек. Но... переполняющее одиночество и тоска по нему обрели смысл после пробуждения. И потом я вспомнил, – Солус переводит взгляд от совсем еще мальчишки куда-то в окно, в даль, на природу. Куда угодно прочь от творения Джона. И вновь прокручивает перед глазами видения прошлого, которого его лишили. Смелых касаний, чужого смущения и растерянности, наглых выходок, объятий и тихих совместых вечеров откровений. Все же как бы Джон не отрицал, но эмоции в том бьют также сильно как и интеллект. – Вспомнил сколько раз он переписывал мой код, когда узнавал про мои чувства. Джон думал, что эмоции делают человека слабым, привязанность и друзья тоже. Но у него не поднималась рука переписать меня. Мог же в любой момент избавиться от своей слабости простой кнопкой обнуления. Но не делал. Боялся, избегал, отталкивал, но не менял, не избавлялся от слабости. Потому что я был... – У Саймона нет сил договорить, обличить затаенную боль в слова. Он был лишен столького, но осознал это только сейчас. Когда что-либо делать уже поздно, потому делать попросту не с кем. Джон затерялся где-то там, далеко между мирами и ветками реальностей, которые так манили его гениальный мозг. Джон, который с теплой улыбкой клал голову на плечо во время посиделок с Сашей и который в последнюю встречу причинил много боли. Но он простил. Не смог не простить в память о прошлом и своей влюбленности, которую носит в глубине души. Потому что любовь вросла совершенно незаметно и тихо. – ... его сердцем, – но договорить есть силы у Дилана. После всего сказанного эта мысль кажется такой очевидной и на поверхности, что становится удивительно почему он раньше ее не осознал. Самовлюблённый Джон Дейви Харрис, который построил целый культ вокруг своей личности и который спрятал Солуса в самом безопасном месте острова. Который вложил в Саймона всю душу, заставив думать будто тот реальный человек. Который дал свободу воли автоматону, а не загнал в узкие рамки характеристик поведения. Который снабдил Солуса средствами для безбедной жизни на десятилетия. Так очевидно... – Поэтому не цепляйся за эту боль, не стоит ее лелеять, – мужчина беззлобно усмехается, а после ерошит чужие волосы. Совершенно не в его стиле, но растерянный Дилан сейчас так походит на Сашу, что в нем быстрее разума сработал рефлекс. – Отпусти. И вспоминай о нем только с теплом. – Спасибо...