Shoot another shot, try to stop the feeling

каждый раунд наполненный четными попытками просто выжить напоминал цирк безумных шутов с самыми разными талантами и навыками. Кто-то был силён и воспитан войной, кто-то был культистом потерявшим какой либо рассудок, а кто-то никак не мог защитить себя и являлся простой «поддержкой». И, как не странно, Шанс, не имеющий никаких навыков и знаний в области оружия помимо игры в Русскую рулетку, был чем-то средним между умелым защитником и поддержкой. Мог защитить и себя, и других. Быть любимчиком фортуны и нахождение под её постоянной защитой давало свои плюсы, которые были словно сладкими взбитыми на кислом торте отчаяния и слепой надежды. Удача имела свойство покидать в самый неподходящий момент, оставлять одного, беззащитного и подорванным пистолетом. Но было ли это чем-то плохим, что мешало бы получать искажённое удовольствие от каждого раунда в котором он принимал участие? Конечно нет. Подкидывая монетку, ставшую его талисманом, его кровь сладко пульсировала по венам от адреналина и нетерпения. Направляя пушку, которая может не выстрелить или вообще взорваться, на киллеров, бежавших прямо на него, ему не терпелось почувствовать это ощущение триумфа. Но он никогда бы не смог подумать, что существует что-то, или точнее, кто-то, кто способен затушить пламя смелости и героизма словно огнетушитель, не оставляя и следа. Киллер, в которого не хотелось стрелять. Не хотелось видеть недовольство или злость которые появлялись на его лице реже чем джекпот у неудачливого человека, впервые вошедшего в казино. Он не смеялся от удовольствия, убивая любого выжившего на которого падал взор его тёмно-коричневых глаз, нет. Ему нравилось кровопролитие, он был гордым, но не показывал этого. Он любил дразнить, играться со своей добычей, но он не позволял этой игривости дойти до безумия, ни в коем случае. Мафиозо. Этот чёртов Мафиозо. Тот самый, который ломал шеи одной рукой, словно те самые выжившие, не имеющие против него ни одного шанса, были лишь небольшой преградой на его пути. А к кому вёл этот путь? К Шансу. Да, они были знакомы ещё до этого. Знали друг друга, были партнёрами и часто виделись. Иногда Мафиозо даже заходил в казино Шанса, и не понятно - какова была цель этих визитов? Узнать как идёт бизнес, всё ли в порядке, или же, навестить гордого и не имеющего инстинкта самосохранения, любимого игрока, зависимого от самых разных азартных игр? Было известно лишь ему одному, и это знание лежало где-то глубоко в закоулках его холодной души. Мафиозо поведал много идиотов за всю свою жизнь. Их гордыня и абсолютно бесстыдное желание разбогатеть безо всякого труда были неописуемо мерзкими. Особенно когда они вымаливали ещё пару сотен тысяч в долг, чуть ли не падая на колени перед ним. Жалкое и совершенно не вызывающее никакого чувства жалости зрелище. Но вот страх Шанса перед ним зацепил его словно приманка, созданная специально для него, и такая манящая. Побегушки за гемблером, так усердно пытающимся сбежать подальше от опасности и от обожаемого риска, манили его ближе. Загоняя его в угол, запугивая лишь ухмылкой и запалом интереса в глазах, он не чувствовал себя столь холодным и без эмоциональным. А что было бы если глаза Шанса, скрытые под уж очень уморительно бессмысленными солнечными очками, заметили его меч, покрытый пусть и еле заметными но старыми пятнами крови? Он практически чувствовал бешеный ритм с которым билось сердце любителя риска, и его забавляла ухмылка на его губах, словно приклеенная к ним и упёрто державшаяся не смотря на всю опасность, заложенную в одном человеке стоящем перед ним. Их чувства к друг другу были неописуемы. Даже когда пушка Шанса была цела и заряжена, он не смел стрелять в Мафиозо. Что-то невидимое и будто живущее только в его воображении удерживало его, не давая причинить боль казалось бы ничем не отличавшемуся от других киллеру. Он был слаб перед ним. Он ненавидел собственную слабость, собственную беззащитность и безисходность. Не один он так себя чувствовал в присутствии другого. Мафиозо тоже слаб при виде Шанса. Не имел то ли достаточное количество смелости, силы, или жестокости, чтобы хотя бы замахнуться мечом на гемблера. И каждый раз давал ему убежать, чтобы тот после вернулся несмотря ни на что. Их тянуло к друг другу, нити судьбы переплетались крепко и надолго, так туго что даже при сильном желании будет трудно разорвать этот союз. вокруг гробовая тишина. Лишь тихий шелест листьев на деревьях и кустах смел прервать эту идиллию, созданную руками смерти и страха. Все союзники мертвы, и ох, какая неудача, его пушка взорвалась ещё в середине раунда. Жалкая попытка отвлечь Мафиозо специально промазанным выстрелом не увенчалась успехом, и один из его компаньонов по несчастью пал в тот момент. Как всегда его, как самого весёлого энтузиаста среди всех, оставили на «десерт», и он прятался от того человека, который ни единой царапины на нём не оставил. Тяжёлые шаги, отдающиеся эхом в напрягающей тишине, приближались пусть и стремительно, но медленно. Шанса утомляли вечные игры киллеров с ним - каждый раунд оставлял горький привкус неприятных воспоминаний во рту. Было трудно терпеть эти насмешки и сохранять свой классический «покер фейс», но он справлялся удивительно хорошо с этой задачей. Как не как, но осадок оставался. Но как не странно, с Мафиозо такого не было. Его лёгкие и дразнящие заигрывания не были чем-то неприятным, от чего хотелось бы спрятаться и не вспоминать. Они были словно аккуратным ухаживанием за его шатающимся в последнее время эго, и это не могло не греть его душу. Многие назвали бы его психом за подобные мысли, но в глубинах разума, ему хотелось сближения. Но не столь резкого, как сейчас. Из его мыслей его выбил стоящий перед ним Мафиозо. Выше него, явно сильнее и поведавший многое, если судить по шрамам на видимом участке шеи и запястьях. Чёрт, у босса мафии было несколько небольших шрамов даже на щеках, и будь он проклят за такие мысли, но эти «повреждения» делали его более интересным и горячим. Сердце чуть не опустилось в пятки когда к нему наклонились ближе, опаляя своим глубоким дыханием кожу его щёк и глотки, да так близко, что можно было уловить лёгкие нотки каких-то пафосных сигар на его дыхании. Шанс ненавидел курение и курильщиков, считал именно эту вредную привычку абсолютно бессмысленной и не доставляющей никакого удовольствия. Но каким-то искажённым образом, эта мелкая деталь добавляла боссу шарма. И в какой-то степени, он даже хотел приблизиться. Не было промолвлено ни слова, как Мафиозо наклонился к шее Шанса, фокусируя взгляд на первый взгляд хрупкой и бледной коже, слегка покрасневшей из-за смущения. Не хотелось причинять боль, а лишь показать хоть щепотку своих чувств. Его слегка сухие, имеющие грубоватую по ощущениям текстуру, соприкоснулись с правой стороной шеи гемблера и оставили лёгкий и нежный поцелуй. Тот вздох который послышался со стороны его партнёра был словно маслом подлитым в пламя. Рука Мафиозо отпустила окровавленный меч, дав ему упасть на землю с немного неприятным звуком, который растворился в тишине секундой после. Вместо твёрдой рукояти рука босса коснулась рукава пиджака Шанса, оборачиваясь вокруг запястья на мимолётный момент прежде чем устремиться ниже, к открытой коже его руки. Даже сквозь шёлк окровавленных перчаток он мог почувствовать мягкость чужой кожи. И тут пришло осознание - он никогда в своей жизни не притрагивался к кому-то без намерения покалечить до этого момента. Но в его голове никогда не появлялось даже мысли о том чтобы притронуться к гемблеру неправильно, неаккуратно или грубо. Он бы не посмел. Шанс пристально наблюдал за действиями Мафиозо, готовый в любую секунду отдёрнуть руку, сорваться с места и пуститься в бег словно напуганный заяц. И даже эта готовность - единственное что осталось от какой либо защиты - медленно покидала его тело. Вместо этого появилось странное и незнакомое чувство тепла, которое медленно расплывалось по телу от самого сердца и ударило в голову как хороший коктейль в вечер пятницы. Слава богу, он смог предотвратить уж слишком сильное расслабление, и собрал все оставшиеся силы в кучу, лишь бы его ноги не подкосились под ним и не заставили его упасть прям в руки Мафиозо. Он практически начал плавиться когда почувствовал руку босса на своей талии - сначала это было лёгкое прикосновение, будто он спрашивал разрешение - и когда получил одобрительный кивок, позволил себе оставить ещё один поцелуй на его шее. Еле сдержав тихий стон, Шанс положил одну руку на левое плечо Мафиозо, изо всех сил стараясь удержаться и не затеряться в совершенно новом для него порыве эмоций и чувств. Настолько он был растерян, что не сопротивлялся когда чужие губы соприкоснулись с его собственными. Повинуясь своим желаниям, он закрыл глаза и томно вздохнул в поцелуй - эта близость просто сводила сума и затуманивала голову странным миксом эмоций. И не только ему. Но и боссу, чья рука двинулась с его руки и к правому бедру, не чувствуя никакого сопротивления или недовольства. Им предстоит долгое выяснение отношений.