Часть 1
3 июня 2025 г., 19:21
Переписка, вечер среды.
Хисын:
чонвон, давай расстанемся
Чонвон:
что… но почему?
Хисын:
ты мне больше не интересен
я остыл
Чонвон:
ты ебанат?
как можно вот так просто такое говорить?
Хисын:
извини
Чонвон:
да иди ты нахуй
Чонвон закрыл телефон с дрожащими руками. Пальцы будто онемели. Экран потемнел, и в отражении он увидел свои глаза — покрасневшие, пустые. В комнате стояла гнетущая тишина. За окном моросил дождь.
Он сел на край кровати, согнулся, будто от боли в животе. Сердце глухо ныло — не от неожиданности, нет. Он давно чувствовал, что с Хисыном что-то умирает. Но так… так просто. Так бездушно. Словно его выкинули.
Телефон завибрировал. Сначала — тихо, потом звонок.
На экране: Рики.
⸻
Переписка.
Ники:
слышь, дружочек
я позвоню
Через секунду — звонок. Чонвон берёт трубку, нехотя, почти механически. Но голос Ники звучит слишком живо, слишком тепло.
— Алло? — сипло.
— Прокатимся может? — бодро.
— Прокатиться?.. — Чонвон моргает.
— Лада шестерка, бро. Классика.
— Ты чё несёшь?
— Кстати, твой парень… Он был ёбаный скучный.
— Скучный? — Чонвон напрягся.
— Просто унылый мудак(( А ты просто чудо.))
— Ники… что происходит? — голос сорвался.
— Происходит то, что я еду к тебе. Захвати мне плед и чай. Сегодня ты не будешь один.
⸻
Ники появился через полчаса с рюкзаком на плече, как будто ехал не ночевать, а сбегал из дома. На голове — бини, в руке — пакет с закусками.
— Я взял чипсы. И твои странные сладкие шарики, которые ты ешь как псих. Ещё приставку. Сегодня ты проиграешь со счётом: без шансов.
— Ты просто хочешь, чтобы я отвлёкся.
— Конечно. А потом ты сам скажешь, что я охуенный. Всё по плану.
Комната быстро заполнилась теплом и светом от телевизора. Они расстелили плед прямо на полу, уселись с подушками, подключили консоль и начали бой. Через пятнадцать минут они уже кричали друг на друга, как в старые добрые времена.
— БЛЯЯЯЯТЬ, ЗАЧЕМ ТЫ СНОВА ВЫБРАЛ ЭТУ ТЁЛКУ?! — вопил Чонвон, бросая геймпад на плед.
— Потому что она пиздец сильная. В отличие от тебя, нытик. — Ники ухмыльнулся, развалившись на локтях.
Чонвон выругался себе под нос и скинул подушку в него. Смеялись оба — по-настоящему, от души.
Прошло ещё несколько минут, и Чонвон вдруг резко выдохнул, провёл рукой по шее.
— Сука, у тебя тут как в сауне…
Он не думая стянул с себя футболку через голову. Оказался в одних свободных штанах, с торсом чуть влажным от жары и смеха. Кожа блестела в свете телевизора, а волосы прилипли к вискам.
Ники замер.
Не слишком заметно — но он замер.
Он отвёл взгляд, потом снова скользнул по нему глазами. По шее. По ключице. По животу, что поднимался в такт дыханию. Он выдохнул через нос, резко.
— Чё, теперь тебе точно удобнее проигрывать? — пробормотал он, делая вид, что смотрит в экран.
— Да мне просто жарко, — фыркнул Чонвон, снова беря джойстик. — Расслабься, я не собираюсь тут устраивать стриптиз.
— Блядь, жаль, — сказал Ники слишком тихо, почти неосознанно.
— Что?
— Ничего. Играй давай. — Он откинулся назад, но губы его чуть дёрнулись. В голове стало шумно. Слишком шумно. И уж точно не от приставки.
Он заставил себя сосредоточиться на экране, но чувствовал: взгляд всё равно соскальзывает. Чуть ниже. Чуть дольше. Чуть опаснее.
Пальцы Чонвона мелькали по геймпаду. Он смеялся, комментировал, подкалывал. И даже не догадывался, как с каждым словом и каждым движением его плеча у Ники внутри нарастало это глухое, тяжёлое: “не смотри. не сейчас. не делай глупостей.”
После пары часов игр они оба валялись на полу, измотанные, с хриплым смехом.
— Окей… признаю, — выдохнул Чонвон, прикрывая глаза. — Ты жульничал, но ты выиграл.
— Спасибо, наконец-то признание. Можно умирать спокойно. — Ники зевнул, потянулся всем телом, и кости хрустнули.
— Пошли на кровать, спина не железная.
Они выключили приставку, раскидали подушки, перекинули плед на кровать и устроились вдвоём, бок о бок. Кровать была большая, но они всё равно легли близко — слишком привычно, чтобы смущаться. Света почти не было, только ночник в углу комнаты давал мягкое оранжевое свечение. Тишина казалась уютной.
Они что-то тихо обсуждали — дурачились, вспоминали смешные истории из школы, пинали друг друга под одеялом. Чонвон лежал на спине, волосы растрёпаны, грудь поднималась в медленном дыхании. Ники — на боку, подбородком почти касаясь его плеча, следил за ним исподтишка. Хотелось касаться, но он молчал. Терпел.
Чонвон что-то шептал, вдруг засмеялся, и тогда — вибрация.
Телефон, забытый на тумбочке, загорелся. Имя на экране — Хисын.
Чонвон потянулся, взглянул и… застыл.
— Блядь… — выдохнул он.
— Он опять?.. — тихо спросил Ники, уже напрягаясь.
Чонвон не ответил. Он разблокировал экран. Прочитал. Губы сжались, пальцы побелели от напряжения.
Хисын:
Я всё ещё думаю о тебе. Прости меня. Просто… не могу так вот взять и отпустить.
Чонвон закрыл глаза. Всё тело будто вспыхнуло от этой одной фразы. В голове загудело.
— Да пошёл ты нахуй, — прошептал он, почти сдавленно. — Что ты хочешь от меня?.. Что тебе ещё, блядь, надо?!
Он сел на кровати, резко, почти дёрнувшись. Запустил пальцы в волосы, напрягая челюсть. Лицо искажалось — злость, растерянность, обида — всё одновременно.
— Он… Он просто издевается надо мной?! Сначала — “остыл”, теперь — “не могу отпустить”?!
Голос его дрожал. Он резко встал, прошёлся по комнате, потом вернулся и рухнул на край кровати, тяжело дыша. Глаза стеклянные, слёзы подступают, но не проливаются.
— Я… я не знаю, что с этим делать. Он играет мной. И я это знаю. Но всё равно… всё равно это больно. Пиздец как больно.
Чонвон нервно шагал по комнате, будто пытаясь вытоптать из себя все мысли, все чувства, всё, что не давало дышать. Его руки дрожали, губы чуть подрагивали, а сердце стучало где-то в горле. Он сжимал телефон, как оружие, хотя уже не знал — защищается он или нападает.
Ники наблюдал за ним, сидя на краю кровати, молча. Но в какой-то момент он выдохнул и медленно, с тихим хлопком, положил ладони на свои бёдра.
— Иди сюда, — сказал он спокойно, без нажима, но твёрдо.
Чонвон замер, остановился, взглянул на него — взгляд был растерянный, почти потерянный.
— Давай, — мягко повторил Ники и протянул к нему руку.
Чонвон подошёл. Осторожно. Как будто боялся, что его прогонят. Но Ники взял его за запястье, крепко, но нежно, и потянул ближе, пока Чонвон не опустился к нему на колени, устраиваясь боком, слабо обняв его за плечи.
— Я не понимаю, что со мной… — прошептал он, почти беззвучно. — Я просто… больше не могу.
Ники обнял его, проводя ладонью по спине, медленно, будто вычеркивая каждое напряжение, каждый сжатый нерв.
И тогда — он сказал. Тихо, но так, будто вся его душа рвалась наружу:
— 俺はお前が大好きだよ。ずっと。
Чонвон замер, дыхание сбилось. Он знал эти слова. Понимал.
Ники отстранился на чуть-чуть, чтобы увидеть его глаза, и повторил уже по-корейски, просто, прямо:
— Я люблю тебя. Не сегодня. Не потому что он тебя бросил. А давно. Я просто… ждал.
Их взгляды встретились. Вздох — общий. Движение — почти синхронное.
Чонвон потянулся вперёд, медленно, будто спрашивал разрешения, и Ники встретил его на полпути. Их губы коснулись друг друга мягко, почти неуверенно, но в этом поцелуе не было ни боли, ни страха — только тепло. Только то, что копилось годами и, наконец, нашло выход.
Когда они оторвались друг от друга, Ники коснулся его щеки.
— Теперь ты не один.
Чонвон кивнул. Тихо. Почти незаметно. Но впервые — с настоящей уверенностью.
