Солнце дворца –Айлин султан

Проснувшись утром в прекрасном настроении, Айлин, переодевшись и позавтракав, решила сходить к Хюррем. Матушка вчера многое наговорила про Хюррем, и в голове у Айлин закрались сомнения: та ли она, о которой думает Айлин, или это всё обман? Подумав, она решила проверить её старым способом, как делала со своими служанками в начале пути: рассказать несуществующую тайну, которую легко опровергнуть в случае чего. — Хюррем, здравствуйте! Как ты? Как ребёнок? — Здравствуйте, госпожа! Ребёнок отлично, я тоже. Вы как? — Я тоже хорошо. Вот решила к тебе зайти, поговорить. — Да, конечно, садитесь. Во время разговора Айлин пыталась услышать хоть кусочек злорадства или сарказма, но этого не было. Хюррем рассказала, как она встретилась с Сулейманом и как рискнула, упав ему на руки. — Знаешь, у меня тоже была любовь до брака, — в этот момент Айлин решила реализовывать свой план, — Он был одним из молодых стражников у отца, но любила там только я, наверное. А потом меня выдали замуж, и я полюбила своего мужа. — На самом деле эту историю она частично выдумала. Он и вправду был стражником, только у брата, но вот только любили оба, но из-за того, что нужна была поддержка брату, она даже и не просила этого брака, да и отослали его быстро в один из завоёванных городов, а в какой, она даже и не знала. — Это печально… Очень жаль, что редко случаются браки по любви среди династии. Хатидже Султан очень повезло. — Да, только перед этим она стала вдовой нелюбимого мужа. Правда, есть ещё такие, как я и Бейхан, которые могут полюбить в браке. Ещё немного посидев, Айлин решила сходить к Мустафе. Давно у него не была, да и время до полуночи ещё есть, а переживания хочется игнорировать, а наедине с собой этого не получится сделать. — Махидевран, здравствуйте! А где Мустафа? — Он в саду с Ибрагимом-пашой. — Хорошо, я тогда пойду к нему. И она вышла, заметив напоследок разочарование на лице Махидевран. «От лица Айлин» Не знаю, почему Валиде говорила, что Хюррем плохая. Я наоборот думаю. Махидевран мне не нравится ещё с Манисы, в то время как она заменила Гюльфем. Но племянника она любила, она вообще любила детей, и не важно, чьих, будь то дети Хюррем или Махидевран, но и обычных детей жителей Османской империи. В Амасье, где она жила с мужем, она часто выбиралась в город на рынок и проводила время с торговцами, покупателями и детьми. В том, что Махидевран затмила Гюльфем, виновата отчасти и Гюльфем, но это не значит, что и вины брата здесь нет. Я не оправдываю измену, она есть, и это неприятно и очень обидно. Гюльфем такая хорошая девушка, но, к сожалению, в гареме надо быть хладнокровной и стойкой, чего, к сожалению, нет. Хюррем другая, она бьётся за султана, и это не нравится Валиде, что приехала какая-то русская рабыня и ломает их устои. Отчасти она права, но правила для того и существуют, чтобы их нарушать. Вообще я восхищаюсь ею: не боится ни огня, ни воды, ни медных труб, за детей и султана будет рвать до последнего вздоха. Наверное, поэтому Аллах дарует ей уже третьего ребёнка, но, к сожалению, по слухам и рассказам, повелитель делает то же самое в полсилы, так как нередко ей изменяет, но надолго с силами Хюррем они не остаются. Посмотрим, как она поступит с тайной и правду ли говорит Валиде о ней. «Конец» Подойдя ближе к месту, где занимались Ибрагим и Мустафа, там никого не было, как вдруг сзади послышался крик: — Тётя! — Мустафа! — Мустафа кинулся в объятия тёти. — Как ты, родной? — Хорошо, я сегодня занимался на мечах с Ибрагимом, — и только сейчас она увидела Ибрагима, который стоял неподалёку, который почтенно склонил голову. — Ибрагим-паша, здравствуйте! Я надеюсь, не помешала тренировке? — Нет, что вы, мы как раз закончили, хотел уже отдать Мустафу служанкам. — Ну, раз так, я твоей маме сказала, что буду с тобой, — обратилась Айлин к Мустафе, — то предлагаю пойти погулять и освободить Ибрагима-пашу. Как ты на это смотришь? — Да, пойдём! Я столько тебе расскажу! Пойдём к конюшне, мне папа показывал лошадей, и я их кормил, пойдём и ты покормишь, а ещё мне Ибрагим много чего рассказал, и тебе я расскажу! Смеясь, Айлин смотрела на племянника с улыбкой. Они с Мехмедом различались только небольшим возрастом. Она много раз за пребывание во дворце задавалась вопросом, почему Валиде считает, что можно различать внуков? Они ведь сейчас просто маленькие мальчики, но ответа она так и не узнает. — Ладно, Мустафа, пора к маме, мы и так с тобой провели много времени, она, наверное, уже беспокоится. — Хорошо, наверное, пора, но ты же ещё погуляешь со мной? — Конечно, я пока не собиралась уезжать, так что сходим. — Как вдруг в голове Айлин поселилась мысль: а что если погулять одновременно с двумя шехзаде? Может, тогда они не будут воевать, как это делают их матери? Может, Хюррем и Михримах отправит тоже с ними гулять? — Мустафа? — Да, госпожа? Айлин присела на корточки, чтоб быть одного роста с племянником. — А что если в следующий раз взять погулять с собой ещё и Мехмеда? Он ведь твой брат, да и так веселее. — Да, возьмём и Михримах тоже, она ведь моя сестричка. — Ну вот и здорово. Вон и Гюльшах идёт, пора тебе к маме. — Шехзаде, — поклонясь, подошла Гюльшах, — Махидевран Султан просила привезти шехзаде Мустафу. — Да, конечно, Гюльшах, можешь забирать шехзаде, мы как раз хотели уже идти. Был уже вечер, когда Айлин зашла в свои покои. — Разие, прикажи подать ужин. Эсма, надо будет приготовить платье и накидку, в полночь я пойду в сад. — Конечно, госпожа. Какое платье предпочтёте? — Давай моё любимое светло-бирюзовое и накидку такую же. — Конечно, госпожа. Я с вами одна пойду? — Да, Эсма, Разие останется. Поужинав в полной тишине, Айлин решила, что немного почитает и начнёт собираться. Книг у неё было много, оставил отец, очень уж ей полюбились романы. — Госпожа моя, скоро полночь, — зайдя в главную комнату, сказала Эсма. — Конечно, Эсма, собираемся и подай мне, пожалуйста, те серьги и подвеску луны. Полностью собравшись, Айлин с Эсмой тихо, как мышки, вышли из дворца и дошли до фонтана, не проронив ни слова. — Значит так, Эсма, если что, сразу говори, но не кричи, нам нельзя попасться. — Конечно, госпожа, всё будет хорошо. Подойдя ближе к фонтану, она никого не увидела. Хотя, может, он подумал, что она опоздает, и поэтому решил прийти позже или вообще решил поглумиться над ней и её чувствами, видя её письмо ему. Точно, он — хранитель покоев, человек, охомутавший не одно сердце. На что она надеялась? А, может, его султан задержал? Но сегодня четверг, и он должен быть с Хюррем. Айлин уже успела расстроиться и даже решила идти обратно, как вдруг услышала шорох впереди, и вдруг из кустов вышел тёмный силуэт. — Госпожа, прошу прощения за опоздание, не мог выйти незамеченным, пришлось ждать, когда уйдут. — Бали-бей, ничего страшного, правда, я уже начала переживать. — Очень не хотелось заставлять вас переживать. Они так и стояли, разговаривая, и свидетелями этой встречи были только верная Эсма, полная ясная луна и ярко мерцающие звёзды. Во время разговора они наслаждались друг другом, и не было ни капли стеснения, казалось, что они знают друг друга всю жизнь. Прошло полтора месяца. В очередную ночь Айлин пробиралась беззвучно по саду к фонтану. Вот уж полтора месяца почти каждую ночь она встречается с Бали-беем, и было всё равно, что это запрещено. Риск — дело благородное, однако она совсем недавно точно определилась, что по уши влюбилась в хранителя султанских покоев. Эсма говорит, что на лице госпожи это очень видно, только бы никто из семьи не узнал. За это время Айлин утвердилась, что всё то, что говорила матушка про Хюррем, не подтвердилось, Хюррем даже не поднимала эту тему в разговоре, так что ей можно доверять. Ещё Айлин успела побывать во дворце у Хатидже, там довольно уютно, ну а как по-другому? Ведь этим всем занималась Хатидже лично. — Госпожа, — вырвал из своих мыслей голос бея. — Малкочоглу, уже через завтра вы отправляетесь в поход, — она решилась, сейчас или никогда она признается в своих чувствах. Может кому-то и кажется, что должно уже быть всё понятно, ведь они встречаются почти каждую ночь, всем, но не ей. В её голову приходили мысли, что Малкочоглу может ценить её как хорошую подругу и очень хорошего собеседника. Она уже давно хотела рассказать про свои чувства, и как раз, по её мнению, подошёл удобный момент. — Я хотела сказать, что я очень люблю вас и не надеюсь на взаимность, но знайте, я буду за вас молиться и не прошу ничего более, просто возвращайтесь живым, это всё, что мне нужно, — на одном дыхании выпалила Айлин и прикрыла глаза в ожидании ответа. Но на удивление Айлин, Бали-бей не ушёл и не посмеялся. Он нежно взял её руку в свою и, смотря в призакрытые глаза, стал говорить: — Госпожа, я тоже вас люблю, думал, это невзаимно и не признавался. Я вас люблю с первой встречи у фонтана, и теперь, зная, что вы меня тоже любите, я просто не имею права не вернуться из похода. И вот, — он протянул ошарашенной Айлин маленькую бархатную коробочку. — Это вам мой подарок, мне будет очень приятно, зная, что вы будете его носить. — Открыв коробочку, Айлин увидела, что там лежит аккуратная тоненькая подвеска со звёздочкой, которая была аккуратно украшенна жемчугом. — Бей, спасибо, я даже не могла мечтать, что вы ответите на мои чувства. А это вам, я сама вышивала на нём, пусть он оберегает вас в вашем трудном деле, — и она протянула ему платок, на котором ещё утром собственноручно вышивала цветы. — И можно просто Айлин, без всяких формальностей. — Спасибо большое, Айлин, — и когда Малкочоглу вдохнул запах платка, они вдруг увидели, что к ним несётся Эсма. — Госпожа, хранитель покоев, там кто-то идёт! — Госпожа, вам пора, уже скоро рассвет. — Да, конечно, спасибо вам и удачи в походе. Обратно Айлин шла с улыбкой на лице, и так было радостно на душе, что её чувства оказались взаимными. Может быть, повезёт, и у них всё получится, как у Хатидже и Ибрагима, но мечтать не вредно, вредно не мечтать. На следующее утро Эсма еле разбудила госпажу, так как та поздно возвратилась со встречи. — Госпожа моя, просыпайтесь, скоро уже будут султана провожать в поход! — О, Аллах! Эсма, -О Аллах, Эсма, скорей, неси моё платье, то фиолетовое, и вчерашний подарок Малкочоглу. Быстро умывшись и одевшись, Айлин быстро побежала в покои валиде. -Матушка, доброе утро. -Доброе, дочка – и поцеловав руку матери, Айлин встала на своё место, но она заметила взгляд матушки, которая впервые видит эту подвеску, но валиде ничего не сказала. Она пришла как раз вовремя, так как в следующий миг зашёл повелитель. -Валиде-султан, как подобает, поцеловал руку матери. -Сынок, все мои молитвы будут о тебе, скорее возвращайся, скорее с победой. -Хатидже, сестра, не печалься, скоро я вернусь – и как и матушка, Хатидже целует руку брата. -Да будет славен ваш путь – в её глазах была печаль не только по брату, но и по мужу. Да… сейчас Айлин понимает её, она теперь тоже не только за брата переживает. -Айлин, сестра. -Повелитель, удачи вам, мы все будем молиться за вас – поцеловав руку брата, Айлин ничего не замечала. Она была погружена в свои мысли и тревоги по поводу Малкочоглу и брата. Запомнила только то, что султан прошёл мимо Махидевран и обратился только к Мустафе. Вскоре раздался звук барабанов и труб, возвещающий о начале похода. Султан, облачённый в доспехи, восседал на коне во главе войск. Он бросил последний взгляд на своих близких, стоящих на балконе дворца, в знак прощания. Толпа приветствовала его громкими криками и молитвами. Айлин смотрела, как султан удаляется, пока его фигура не исчезла за горизонтом. Она знала, что впереди долгие месяцы ожидания, наполненные тревогой и надеждой, но она верила, что Аллах не оставит их и что султан и её возлюбленный вернутся с победой.